Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Однажды на косой аллее


Однажды на косой аллее

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

Однажды на косой аллее.

http://savepic.su/3814901.png
Help us were drowning
So close up inside

ПЕРСОНАЖИ.
Nathaniel Urquhart
Astoria Greengrass

ДАТА И ВРЕМЯ.
1997 год, 27 августа. День после 12 часов.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ И ПОГОДА.
Косая аллея. Погода не солнечная, возможно будет дождь, хотя на улице тепло.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ.
27е августа примечательно только тем, что это один из последних дней перед первым сентября и косая аллея полна студентов Хогвартса всех возрастов. Но для кого-то оно будет иметь большее значение, чем ему обычно придают.

Within Temptation – Utopia (feat. Chris Jones)
Breaking Benjamin – Dance With The Devil
Black Veil Brides – Unbroken
Within Temptation - Stand My Ground

+1

2

Что делать в свой собственный день рождения? Разумеется, сбежать из дому и не показываться там как минимум неделю.
Натан заранее знал, что в этот день у него будет выходной. И, конечно, не мог не помнить о том, что в этот день ему исполняется двадцать лет. Об этом событии ему любезно и не очень намекали коллеги по работе и домашние, если им случалось пересечься. Уркхарт же не считал этот день особым праздником и предпочел избежать всяческого шума по этому поводу.
Так что сегодня для него был самый обычный день. День, в который многие молодые волшебники устремляются на косую аллею. Отказать себе в этом удовольствии Натан просто не мог. Это место ему всегда очень нравилось. Столько откровенно волшебных вещей увидишь редко. Даже в министерстве или Хогсмиде. Главное, это постараться обойти стороной магазин, которым владела его семья. С возникшими проблемами, по причине которых уже закрылись некоторые магазины, разбирался отец. Как - его дело, конечно, Натан не уточнял, зная, что методы и средства ему могут не понравиться.
Сейчас он шел по послеобеденному Лондону и с улыбкой вспоминал лицо прислуги, воспитавшей его, и матери, высунувшейся в окно, в которое Натан выскочил, едва ли не по пояс. Он даже слышал вскрик, с которым женщина едва не вывалилась из окна на розовые кусты под ним. Но даже это не могло остановить его. Если его, со смехом удирающим через матушкин сад, не остановили гневные выкрики экономки, знавшей его с пеленок, то все остальное не имело значения. Уркхарт только развернулся, чтобы отправить женщинам в окне воздушный поцелуй и помахать им рукой. В следующий момент он аппарировал в Лондон и решил воспользоваться случаем, чтобы посетить пару книжных магазинов, прежде чем отправиться на косую аллею.
Книжный магазин оказался небольшим, всего с одной кассой и приветливой продавщицей. Побродив между стеллажами минут пять, Натан нашел то, что искал - Нейромант Уильяма Гибсона. Давно хотел его прочитать, но никак руки не доходили, а из дому прихватить просто не было времени. Закупив по дороге пару яблок (позавтракать он тоже не подумал), Уркхарт отправился прямиком в Дырявый Котел, а дальше была косая аллея.
К сожалению, в этот год здесь было... уныло, это если сравнивать с его первым и последующими посещениями этого места. Некоторые магазинчики закрылись, их двери и окна были заколочены. Не было тут толп первокурсников, Натан сразу подумал, что далеко не все родители согласились отправить своих детей в Хогвартс. Хотя нельзя сказать, чтобы улицы были совсем уж пусты. Нет, бродили тут еще желающие закупиться перед учебой.
Вздохнув, Натан откусил от яблока и открыл книгу, которую все же предусмотрительно обернул черной обложкой из матовой бугристой кожи, на которой тусклыми золотыми буквами проступило название книги. Без автора.
Он собирался прочитать хоть несколько страниц, пока дойдет до нужного магазина. Их тут несколько, поэтому можно не бояться, что за чтением он пропустит нужную дверь.
Удобно расположив книгу на сгибе левой руки, Натан склонился над страницами и еще раз откусил от яблока. На голодный желудок оно казалось божественно вкусным, поэтому Уркхарт совместил два процесса. Правда теперь книга загораживала ему дорогу и он совершенно не видел, куда идет.
Натан об этом вспомнил только в тот момент, когда ощупывал свой затылок, лежа на земле.
Дело в том, что он натолкнулся на кого-то, кого даже не увидел. Просто ощутил, как чужой локоть ударил его сначала в живот и одновременно с этим руку с книгой подбросило вверх так, что Уркхарт уткнулся в страницы лицом и выронил вместе с ней еще и яблоко. Именно оно и попало ему под ногу, когда Натан, в попытке сохранить равновесие, сделал шаг назад. Попытка эта потерпела полное фиаско и в следующее мгновенье он уже лежал на дороге и чьи-то темные и длинные волосы накрывали его лицо.
Глухо застонав, Уркхарт ощупал затылок. Ему досталось, но крови на пальцах не было. Будет просто большая и болезненная шишка. Пальцы перед его глазами, с которых пришлось смахнуть чужие волосы, слегка расплывались и в ушах немелодично звенело.

0

3

Верх ответственности отправляться за школьными покупками в самые последние дни лета. Раньше, я закупалась в первые дни каникул, потому что не могла проводить скучные вечера в поместье, ожидая более подходящего времени. Помню моменты из детства, когда, стоило мне оказаться на Косой аллее, как я, мгновенно отбившись от родителей, убегала в "Флориш и Блоттс" за новенькими учебниками. Пресекая все попытки продавца помочь мне - маленькой девочке, найти все то, что мне нужно, я проводила поиски сама. Восторгу моему не было предела, когда я таки находила очередной фолиант, среди большого разнообразия других, обладающих примерно одинаковой обложкой. А потом, как забиралась на стульчик, и пыталась вытащить тяжеленную книгу из колонии ее собратьев, плотно сдавливаемых ее с обоих сторон. И когда мне, с трудом не покалечившейся себя и не проломившей от излишней натуги шею, наконец, удавалось это сделать, я раскрывала учебник и тихо вдыхала запах свеженапечатанных страниц.
Впрочем, сейчас ничего не изменилось, кроме того, что закупаться я стала позже, ибо с каждым годом детская любовь к учебе угасала, а книг у меня пока для чтения было предостаточно. Но, учебники - святое. Поэтому, я этим утром отправилась вместе с сестрой на Косую Аллею. Что же, смысла нет описывать весь, по моему мнению, хаос, происходящий здесь каждый раз, перед началом школы. Это все те же ученики и их родители, крики, беготня, суета, дзынькающие колокольчики и многое-многое другое, приносящее безжалостный дискомфорт моим ушам. И глазам. Дафна, неспешно идущая рядом, держалась очень важно - еще бы, она перешла на последний курс и уже через год школа утратит такую способную ученицу, как она. Зато мне корячиться там еще два учебных года, не имея возможности ощутить хоть малейшую свободу.
В "Флориш и Блоттс" было, на удивление, мало народу. Я вообще часто замечала, что приходящие ученики не любят долго копаться в книгах, ища нужные: они доверяли это продавцам, получали свой комплект учебников и тут же уходили. Нынешнее поколение очень мало читает. Но мне плевать на нынешнее поколение: меня волнует только то, чего хочу я. Поэтому, поздоровавшись с мистером Флоришем, я направляюсь к родным стеллажам.
На поиски нужных учебников теперь уже уходит гораздо меньше времени, поэтому я не подавляю в себе желание зайти в раздел дополнительной литературы, чтобы взять несколько брошюр для чтения на досуге. Принципиально не покупаю книги для седьмого курса сестре, с которой мы ранее договорились о взаимных покупках во благо обоим: во-первых, хочу, чтобы она ощутила все блаженство прикосновений к пористому пергаменту и запаха свежих чернил, а во-вторых, мне нужно сделать кое-что очень важное, и так, чтобы Дафни этого не заметила.
Мы встречаемся у выхода из книжного магазина:
- Перья, пергаменты, и прочая канцелярская лабуда для нас обоих здесь, - она показывает свою безразмерную сумку, вопрошающе взирая на меня.
- Не разобралась в списке учебников для седьмого курса, тебя же не затруднит взять их самой? Я пока куплю лечебный корм для нашей домашней совы, у Игритт сыплются перья в последнее время, - прежде чем сестра успевает вымолвить слово, я вручаю ей свою сумку и убегаю в другую часть Косого переулка, прямиком к магазину для животных. Как только я убеждаюсь в том, что старшая Гринграсс, преисполненная раздражения, скрывается за дверью книжного, я тут же совершаю вираж в прямо противоположную сторону, и, пытаясь не привлекать к себе особого внимания, направляюсь в самую неприметную часть улицы. Рассказывать всех подробностей не собираюсь, но скажу лишь одно: в Косом переулке можно достать маггловские книги, если очень захотеть. А я хотела и доставала, при чем очень рискуя быть замеченной: продавали их незаконно и, получается, я покупала их также незаконно. Спрятав обе купленные мною книги за широкими рукавами мантии, я быстро шла обратно к сестре, затравленно озираясь по сторонам. Глупо, конечно, но мне все время мерещится, что проходящие мимо меня маги отлично знают, что я скрываю и каждый раз после таких мыслей мне становится не по себе. Я ужасно нервничаю; боюсь, что кто-то меня заприметит и что-то заподозрит, а еще боюсь, что в любой момент рядом может оказаться Дафна. Раздраженная Дафна.
Когда ждешь чего-то плохого, оно обязательно с тобой случается - кажется так там в поговорке говорится? Ибо, очередной раз обернувшись назад и не успев сделать и пары шагов спиной, я врезаюсь в кого-то и уже в следующее мгновение оказываюсь лежащей на этом "ком-то". Из меня буквально вышибает дух, но я абсолютно не пострадала: весь удар принял незнакомец. Несмотря на это, не лишаю себя удовольствия выругаться:
- Тебя под ноги не учили смотреть?! Твою же... - и вот момент я разглядела того, на кого умудрилась свалиться.
Твою же Святую Моргану, Астория. Он тут что делает?
Я нахожусь в таком шоке, что даже прикрываю обеими ладонями свой рот. Я выразилась слишком грубо. Но это все нервы, я боялась что меня поймают за переносом запретных книг. Запретных для чистокровных. Да и могла ли я знать, что... Блин.
Мне хватает ума мгновенно слезть с Уркхарта и остановиться рядом, на коленях.
- С Вами все в порядке?
Ну еще бы. Он расшиб себе голову, а я спрашиваю, все ли с ним в порядке. Очень хорошо.
Но, с другой-то стороны, что мне еще сказать? Или сделать? Помочь подняться? Думаю, это будет выглядеть несколько странно, но меня гложет большая вина за случившееся и я, как можно мягче и медленнее пытаюсь приподнять Натана за плечи. Судя по его выражению лица и частому морганию, у него порядком кружится голова, поэтому, я перестаю каким-либо образом его перемещать или двигать. Он коснулся головы, но я, как святая сестра, с многовыразительным: "Тсс..", убираю его руку и, осторожно перебираю пряди его длинных волос, силясь разглядеть зияющую в голове огромную кровавую дыру, но той, к моему величайшему облегчению, нет. Только шишка. Стремительно раздувающаяся шишка. Я, конечно, закончила осмотр головы, но все еще не отрываю пальцев от прядей волос Натана. Кажется до меня все еще с трудом, но доходит, кого я сбила с ног, и в голове вспыхивают давнишние образы, подобные старинным песням. Волосы... Кажется я всегда мечтала коснуться их? Забавно, что мое желание исполняется в такой нелепой ситуации.
- Вы в порядке? - переспрашиваю я, - можете встать?

0

4

-Что? - Натан силился расслышать сказанные девушкой слова. По тону он только понял, что это было явно не "прости меня!". Однако в создавшейся ситуации ему слегка не до того, кто и что сказал. Ощущение тяжести в ногах вызвало легкую панику, но едва Натан задумался об этом, как груз исчез. Девица слезла с него и теперь сидела рядом. Ну слава Мерлину, что ноги не отказывают.
Такого кошмара с ним давно не случалось. Уркхарт не раз падал с метлы на тренировках, кубарем скатывался с лестницы в своем особняке, как-то раз даже выпал из окна второго этажа, хорошо, что под стенами дома всегда росли большие кусты. Розовые кусты. Тогда Натан осознал, что это очень колючие цветы.
Теперь же он понял, что падать с высоты собственного роста ему еще не приходилось и это очень больно. Удивительно, что не рассек кожу. Вот, даже в такой ситуации есть чему радоваться. Шум в ушах слегка утих и Натан сумел услышать банальнейший и неуместнейший из всех вопросов.
-Конечно я в порядке. В полном. - С неприкрытым сарказмом ответил он, чувствуя, как плечи сжимают чьи-то руки и тянут его вверх. Эта попытка поднять его отзывается еще одной вспышкой боли и вырывается наружу злым шипением. Впрочем, это всего лишь вспышка, хотя пульсирующая боль в затылке и висках явно поселилась надолго.
В следующий момент Уркхарт ощутил, как чужие пальцы перебирают ему волосы. Он уже и сам знал не хуже девчонки, что там шишка. Огромная. И ему страшно повезло иметь длинные волосы, за которыми ее можно спрятать. Правда теперь и думать нечего о приятной прогулке по аллее и порции мороженного от Флориана. Сейчас Натан больше всего хотел вернуться домой, под крыло целительницы матушки и экономки.
Однако картина, мгновенно представшая его глазам при этих мыслях, резко отбила недостойное желание о возвращении. Кажется, что это краткое видение, кошмар для любого выросшего подростка, отрезвило его достаточно, чтобы перестать мысленно ныть от боли и начать видеть четко и ясно.
Первое, что он увидел, это лицо с весьма озабоченным и озадаченным лицом. Скосив глаза, Натан увидел, что ее пальцы все еще перебирают длинные пряди его волос. Выражение мечтательности и легкого намека на улыбку разом обрело какой-то смысл, хотя и очень странный.
"Встать?" - Ну да, не весь же день тебе, Натан, валяться посреди Косой Аллеи, наслаждаясь чужим вниманием и сочувствием. Этого добра ему дома хватает. Сложно объяснить двум женщинам, что ты уже вырос, что у тебя есть даже борода и ты не будешь ее брить. В первую очередь им на зло.
Проведя руками по заросшим щекам, Уркхарт сжал пальцами виски и закрыл глаза. Головокружение еще не прошло, но пора вставать, иначе весь день придется ходить согнувшись, словно старик, проморозивший себе поясницу.
Натан кивнул в ответ (он сделал это зря и сразу же поморщился) и сначала сел, а после осторожно поднялся на ноги, принимая устойчивое положение. Его слегка качнуло, но Уркхарт быстро вернул себе контроль и устоял. Теперь осталась всего одна мелочь - забрать свою книгу. Несчастное яблоко лежало раздавленное, а рядом черный прямоугольник в коже. Отлично!
Не задумываясь о возможных последствиях, Натан сделал шаг вперед и наклонился, подбирая книжку. Он взял одну из трех, что там лежали. Видимо остальное это учебники, девушка явно студентка курса с пятого или шестого. Свою находку Уркхарт прижал названием к груди и, слегка щурясь, посмотрел на девушку. Желания поблагодарить ее не было. Теперь же, слегка придя в себя, Натан не мог забыть грубого тона, пусть даже потом эта неловкость была сглажена чем-то похожим на заботу.
-Со мной все нормально. - Уверенно ответил он на вопросительный взгляд и отошел в сторону твердой походкой. Хорошо бы им больше не пришлось встретиться, второго раза его голова не переживет, а вместе с ней и он.
Натан прошел дальше по улице и свернул в первый попавшийся магазин, на витрине которого красовались различные сладости.

0

5

Недоразумения со мной случаются крайне редко: я стараюсь избегать ненужных ситуаций, встреч, людей, способствующих им. Но сегодня, кажется, мое врожденное чутье не сработало. Я без зазрения совести скидываю все на излишнюю нервозность. Ведь так легче: обвинить в случившемся что-то другое, чем принять собственную слабость. Более того, я даже верю в свою выдумку, но, отчасти, много времени на обдумывание случившегося у меня нет, ибо есть одно дело поважнее: свободно распластавшееся вдоль улочки аллеи, за неимением сил встать. Саркастичные нотки, мелькающие в голосе Натаниэля мне глубоко понятны - будь я на его месте, я бы давно приложила вредителя заклинанием помощнее, даже не посмотрев кто это. Таким образом, учитывая характер Уркхарта, можно подметить, что ведет он себя даже очень сдержанно. Но все же, меня несколько обижает его совершенно недружелюбный тон, а затем и поспешный уход. Я даже не попыталась остановить его и предложить помочь хоть чем-нибудь. Он, черт побери, должен понимать, что будь вместо него кто-либо другой, я бы не сделала и половины из того, что сейчас совершила. А он... Он даже не узнал меня. Надо сказать, память у него короткая. Или же падение нанесло ощутимый вред его мозгам. Заверив себя в том, что Натан уже взрослый человек и он справится со всем сам, проглотив большую волну нахлынувших ностальгических воспоминаний, я в спешке подобрала свои книги, и отправилась в зоомагазин за лекарством для совы: нужно было как-то объяснить свое отсутствие перед сестрой.
Сопровождая свой вход звонком колокольчика, я тут же подошла к стойке, за которой стоял продавец, по дороге окидывая взглядом помещение. Начиная от склянок и бутылок и заканчивая всякой живностью, мои глаза, наконец, настигли заведующего магазином.
- Мне, будьте добры, дайте снадобье, предотвращающее выпадение перьев у сов, - кивнув, он удалился в подсобку за необходимым товаром, а я осталась стоять в одиночестве, глазея на кошек и сов. Честно говоря, я не питаю особой любви к животным. От них много шума и грязи: для меня, уважающей тишину и спокойствие, было бы слишком невыносимо держать зверюшку. Я даже сову себе не приобрела: дома пользовалась семейной птицей Игритт, а в школе, соответственно, эксплуатировала школьных. Жабы, в свою очередь, навевали на меня совсем дурные ассоциации, а кошки... Чтож, они настолько коварны, что у меня появляется ощущение соперничества, находясь с ними в одной комнате. Это, конечно же шутка. Мне просто не нравятся кошачьи из-за их чрезмерной любознательности и частого шума.
Наконец, продавец показался. Поставив заветную колбочку на стойку, передо мной, он продекламировал цену, и, отдав ему деньги и прихватив лекарство, я удалилась вон. Произошедшая двадцатью минутами ранее неприятность не давала мне покоя до сих пор. Я снова и снова проигрывала в уме последовательность событий, подмечая каждый раз то, что я могла сделать или сказать, для того, чтобы наше случайное столкновение с Уркхартом не завершилось так внезапно. Может следовало все-таки позвать помощь, ведь неизвестно, что с ним сейчас происходит. Быть может он потерял сознание, и лежит теперь где-то в темной подворотне? Нет. Я ясно видела, как он вошел в какой-то магазин, значит в любом случае ему помогут. Невесомо кивнув на пришедшее умозаключение, я продолжила свой путь к сестре в книжный магазин, но спустя пару мгновений, замерла на месте, в ужасе вытаращив глаза. Затаив дыхание, я вытащила из-за пазухи свои книги и судорожно начала листать их, в поиске титульного листа у каждой. Так, первая - "Над пропастью во ржи" Сэллинджера, вторая... Я сглотнула. Второй был "Нейромант" Гибсона, которой я не брала и о которой в жизни не слышала. Я вновь припомнила, как Уркхарт брал с земли упавшую книгу, перед тем как уйти, получается... Получается, мои "Сто лет одиночества" сейчас у него. Он по ошибке взял не ту книгу, и я, в силу своей невнимательности, даже не поняла, что у обоих из нас были книги.
Я хорошо помнила, как будучи на седьмом курсе, Натан пообещал мне никому не рассказывать о моем пристрастии к запрещенным книгам. Но если он даже забыл события прошлогодней давности, какова вероятность того, что он, в отместку, не разгласит всем обо мне и книге, которая сейчас с ним? Попытавшись подавить в себе слепой страх, крадущийся по внутренней стороне грудной клетки, и убрав с лица всякие лишние эмоции, я быстрым шагом направилась в обратную сторону - туда, где мы столкнулись с Уркхартом. В конце концов, он мог и не заметить подмены, значит все должно пройти гладко.

0

6

Не хотелось бы ныть о том, что голова еще болит, но тем не менее она болела. И явно не собиралась сдавать своих позиций. Натан рискнул было пару раз коснуться шишки и понял, что повторять этот подвиг не решится.
Магазинчик, в который он зашел "лишь бы зайти" оказался богат ассортиментом. В ответ на вкусные запахи желудок Уркхарта тут же призывно заурчал. В конце-концов то несчастное яблоко он укусил лишь пару раз. И продавец за стойкой оказался весьма дружелюбного вида старичок.
-Чего-нибудь желаете? - Спросил он, ясно понимая, что клиент явно не уйдет без покупки. И Натан его не разочаровал.
-Пару вон тех кексов, - парень ткнул в витрину пальцем, - и две большие плитки молочного шоколада. Одну с орехами. - Может еще чего взять? Как никак у него сегодня праздник, хотя он от него и сбежал. Отпраздновать никогда не поздно. - И давайте еще коробку мышек.
Старичок кивнул и принялся копаться в шкафах, выуживая заказанные лакомства. В ожидании Натан посетила мысль о том, что аппетита уже и нет. Наоборот, было легкое ощущение, что вздумай он что-то съесть и оно в желудке надолго не удержится. Но не отказываться же от того, что продавец уже упаковал.
Уже через минуту Уркхарт шел по аллее, а на руке у него висел пакет со сладостями. Глупо, конечно, повторять свою ошибку, но на ходу он уже доставал из внутреннего кармана книгу в черной обложке. Странно, но теперь она была другой на ощупь. Не похоже на обложку из кожи, которую он надевал на Нейроманта. Остановившись, Натан уставился на обложку книги. Она была другой и эту ему читать еще не приходилось.
"Сто лет одиночества," - прочитал Уркхарт и повертел книгу в руках, словно надеясь, что все это ему кажется, такое же может быть после столь сильного удара? Но с каждым шагом, сделанным им вглубь аллеи, Натан понимал, что ничего ему не кажется. Книга другая, а это означало, что Нейромант достался той девчонке, сбившей его с ног.
С трудом удержавшись от стона, он огляделся. Он ушел уже на приличное расстояние от того места. Вокруг было еще меньше магазинчиков, чем у начала улочки. Кажется, где-то здесь был переход в Лютный Переулок. И что теперь? Идти обратно, надеясь, что девушка ждет его там для обмена книгами? Бросив взгляд в ту сторону, Натан заметил неподалеку девичью фигурку. Может это она, заметила его и пошла следом, рассчитывая вернуть свое? Что ж, это было бы неплохо, потому как в его глазах почему-то стало темнеть, словно на небо наползла большая туча, закрывая даже тот тусклый свет, который просачивался сквозь серую пелену. Да и к тому же стало холоднее, Уркхарта явно пробивал озноб.
"Не хватало еще заболеть," - и одновременно с этой мыслью Натан понял, что к чему. Это не болезнь, а кое-что похуже.
Медленно плывя над домами, показались дементоры. Несколько из них выплыли из-за угла прямо за спиной той девушки, что шла следом. Он узнал ее, действительно та самая и, кажется, она еще не видела нависшей над ней угрозой. Но точно ощущала ее, не заметить приближение дементоров было сложно.
"Что они здесь делают?" - Впрочем, у них об этом не спросишь, а времени на размышления и вовсе нет. Словно в дурном сне Натан видел, как из под плащей высунулись отвратительные руки и потянулись к темноволосой девушке. За его спиной, он точно это знал, тоже были дементоры. На какой-то миг его затопило чувство безысходности, в груди поселился такой холод, что ему показалось, что отогреться он не сможет никогда. И боль ушла, чувства заметно притупились, кроме того, что распространяли фигуры в плащах. Разве сможет он помочь той девушке? Да и зачем...
Пробиться сквозь навалившееся безразличие было трудно, словно продираешься сквозь высокие и вязкие сугробы. Но ему это удалось. Спасительная мысль о том, что Натан все же может защищаться позволила ему очнуться и выхватить из рукава куртки палочку. Обернувшись к дементорам у него за спиной, Уркхарт взмахнул палочкой и выкрикнул:
-Expecto Patronum. - Из кончика вырвалась серебристая дымка, заставившая дементоров отпрянуть, но не уйти. Этого было недостаточно, простого желания спастись и помочь кому-то не хватало для вызова полноценного защитника. Натаниэль вспомнил, что говорила ему мать во время обучения. Самые сильные воспоминания, не обязательно самые счастливые, но обязательно сильные. У него такое было в запасе. Перед его мысленным взором проплыло лицо рыжеволосой девушки, которую в прошлое рождество он вытащил из отчего дома... Это был замечательный вечер и одна только мысль о нем вызвала у Натана прилив сил.
Он повторил заклинание, бросаясь на помощь к девушке и палочкой направляя патронуса на дементоров. Прогнать всех ему было не под силу, их было слишком много для него одного. Поэтому, пока он получил передышку, нужно было найти место, в котором можно переждать их рейд.
Сова сделала круг возле Астории, прогоняя фигуры в плащах, а Натан подхватил ее за талию, уже зная, куда надо идти. Заброшенный магазинчик на первом этаже, чьи окна были заколочены, но двери - нет. В его руках незнакомка обмякла и, похоже, потеряла сознание. Заклинанием открыв дверь, он внес девушку внутрь, впустил патронуса и закрыл их всех изнутри.
Теперь, стоя по эту сторону, он понимал, почему на улице, когда он вышел из магазина, совсем не было людей. Похоже, что это стало обычным делом, когда дементоры заглядывают в магический центр Лондона. Как долго они будут блуждать по улице? Отзывать сову было нельзя, единственная более менее надежная защита. И огонь. Им нужно согреться, чтобы не поддаваться унынию, которое распространялось вместе с темнотой и туманом.
Вернувшись к девушке, которую он оставил полулежать-полусидеть на старом кресле, Натан присел на корточки и убрал с лица темные волосы. Проверил пульс, приложив пальцы к шее, и только убедившись, что она вполне жива и не собирается сейчас умереть, он повернулся к камину и разжег огонь, побросав туда валявшиеся рядом поленья. Видимо здесь был какой-то паб, а не обычный магазин. Оно и к лучшему, не придется разводить огонь на полу. По помещению разлился теплый свет, весело затрещал огонь и Уркхарт ощутил, как отпускает его напряжение этой ситуации. Но нельзя отвлекаться, стоило проверить и второй этаж, а так же окна.
Натан снял с себя куртку и укрыл ею девушку, пакет со сладостями оставил где-то в углу, не думая о них сейчас, и вместе с патронусом отправился осматривать их временное убежище.

0

7

Мыслимые и немыслимые бранные слова вертелись в моей голове все то время, которое я шла на место столкновения с Уркхартом. Благо мое каменное выражение лица не выдавало всего, о чем я сейчас думала и кого проклинала. Покупать запрещенные книги в Косой Аллее уже само по себе безумство, но мне больше негде их приобретать, так как в Маггловский Лондон меня не пускают родители. И я хорошо понимала, что покупать их тут через посредника - весьма опасно. Постоянно боясь того, что меня застукают прямо за покупкой, я почти не думала о том, что меня смогут разоблачить во время обратного пути домой. Единственное, о чем я жалела, о том что сумку не взяла. Убрала бы книги туда - не было бы теперь никаких проблем.
Я заглянула в магазинчик, в который зашел Натан сразу после нашего небольшого разговора. Не обнаружив в нем никаких высоких волосатых и бородатых дядек с кислой миной, я вышла обратно и в нерешительности оглянулась. И куда он мог пойти? Куда могла его занести его больная голова? "Больная", имеется ввиду, на данный момент времени. Ведь если у него сотрясение, то все очень плохо. Оставалось идти только в одну единственную сторону: Лютный переулок. Обреченно вздохнув, я последовала вперед. Мне не нравилось там. Да, там мрачно, но вместе с тем и очень грязно. Я бы даже добавила, что зловонно. Много неприятных, безобразных людей, проживающих прямо на улицах этого переулка, одетые в лохмотья, нечесаные и немытые. Они позорят положение темных волшебников. Точнее говоря, они - как раз те злые волшебники, которыми пугают маленьких маггловских детишек перед сном.
Я шла быстро, но вместе с тем и осторожно, боясь к кому-нибудь прикоснуться, но, кажется, никому и дела до меня не было. На встречу мне не шел никто, все быстро шли вперед меня: некоторые даже бежали. По толпе проносился невнятный шепот: "Де...ры... Деме...ры". И я шла все это время с полным ощущением того, что эти люди явно посходили с ума.
Пока в течение пяти минут я пробиралась дальше, рыская глазами по улице, надеясь найти Натана, уже везде опустело. Откуда-то дунул промозглый ветер и я сжала руки в кулаки, чтобы сохранить в них тепло. Но следом за ветром, по моим ногам вверх по телу пополз крепкий ползучий холод. В недоумении остановившись, я закуталась потеплее в мантию и побрела дальше, но, сделав пару шагов, остановилась. Мою грудь сдавило тисками и мною овладела слепая тоска. Я дрожала от непонятного холода, пробегая взглядом по брусчатке, и выпуская изо рта пар. Только спустя пару мгновений я поняла, от чего так сильно у меня заныла душа. Со мной было такое на втором курсе. Дементоры. Но что они делают тут...? Я обернулась и замерла в ужасе, хотя получалось, честно признаться, плохо. Я тряслась так, будто находилась в горячке, будто меня поместили в Хогвартское озеро прямо посреди зимы. Дементор плыл ко мне, протягивая свои черные склизкие лапы, похожие на сучки деревьев. Я даже хотела достать палочку и пустить в него Круцио, чтобы защититься, но что-то сковало меня и я не могла двинуться. На несколько секунд мне подумалось, что я сплю: ну а как иначе объяснить нахождение дементоров в Косом переулке и такое ужасно глупое столкновение с Натаном? Не знаю. Совсем ничего не знаю, ибо моя душа будто заморозилась. Теперь я не чувствую ничего, кроме того, как из моей груди, будто через насос, выкачиваются все счастливые воспоминания. Их и так слишком мало, чудовище. Оставь и мне немного, дабы не зародить во мне желание броситься по Хогвартс-Экспресс при первом же попавшемся случае. Дементор слишком близко. Он поднимает свои гнилые ветки к капюшону, собираясь его откинуть, но что происходит дальше я не вижу. Меня тянет в сон. Глаза понемногу закрываются и черная тень обволакивает мой разум, прежде чем я отключаюсь.

Не представляю, сколько проходит времени, прежде чем я вновь обретаю способность двигаться. Вроде бы я и не падала, но голова трещит так, будто кто-то со всей силы долбил меня об стену, надеясь привести в чувство. Я осторожно раскрываю глаза и щурюсь на свет, идущий от костра. Он совсем неяркий, но его достаточно для того, чтобы причинить моим глазам жуткий дискомфорт. Пытаюсь шевельнуть шеей, и как только у меня получается, поворачиваю голову вправо-влево, а как только мой разум просыпается окончательно, вскакиваю с места, роняя на пол чью-то куртку. Черт побери, что же произошло...?
Вокруг - никого. Только трещит костер, разнося по заброшенному пространству сладковатый запах горящих веток. Кто это все сделал? Почему я тут? Я не помню абсолютно ничего, кроме того, как шла искать Натана. Совершенно ничего не понимаю, но точно знаю, что мне больше нельзя тут оставаться. Я бегу к двери и толкаю ее вперед, чтобы открыть, но она не поддается. Я бью ее ногой, но результата нет никакого. В конце концов, я наваливаюсь на нее всем своим весом и бьюсь об этот дурацкий деревянный проход, как умалишенная, пытаясь вырваться наружу - ноль. Силы практически сразу оставляют меня. Я дрожу от слабости, сама не понимая, что со мной происходит. С гулким шлепком падаю у двери и обнимаю себя за плечи, осматривая пространство.
- Эй, есть тут кто-нибудь вообще?!

0

8

Скрипучая лестница вывела на второй этаж. Сияющая белым светом большая сова сидела на плече Натана, избавляя его от необходимости использовать люмос, а заодно отгоняя и непрошеные страхи, прокрадывающиеся в душу. Тут было всего несколько комнат, в каждой как минимум по кровати и большому шкафу. Видимо эти помещения сдавали жильцам, а где-то жили и сами хозяева. Но Уркхарт обошел все, даже небольшие ванные комнаты и только после этого успокоился. Проверил окна, оказавшиеся достаточно крепкими. Убедился, что дементоры в них не ломятся и несколько успокоился. Признаться, ему становилось не по себе от одной мысли, что где-то здесь они могут прорваться. Теперь можно спуститься вниз и вернуться к девушке, проверить как она. Судя по звукам внизу уже пришла в себя и сейчас выломает дверь. Зная, что ей это не удастся, Натан не сорвался на бег, а просто послал патронуса вперед.
Сова с мощным гулом вылетела из дверного проема и уселась на спинку одного из кресел. Натан появился пол минуты спустя, пришлось еще закрывать двери в комнаты. Девушку он заметил не сразу, в кресле ее не было, там на полу лишь валялась его куртка. Присмотревшись получше, Уркхарт увидел ее, сидящую возле двери с таким испуганным видом, словно ее заперли в склепе с ожившим трупом.
-Все в порядке? - Спросил Натан, стоя у камина и пытаясь вспомнить, куда засунул пакет с шоколадом. Лучшее средство от тоски и тревоги, навеянных дементорами, странно, но после нескольких порций чувствуешь себя не в пример лучше. - Тебе лучше вернуться в кресло и погреться, я думаю, что мы тут надолго. Судя по всему у дементоров рейд и я бы не стал так рваться на улицу, привлекая их внимание к этому месту.
Натан наконец-то увидел небольшой бумажный пакет в углу у двери. Туда он и направился. Склонившись над вжавшейся в угол девушкой, Натан убрал за ухо мешавшиеся волосы и, слегка отодвинув ее одной рукой в сторону, подцепил пальцами ручки пакета.
-Вставай, - он протянул ей свободную руку, помогая подняться на ноги. Зря она села на грязный пол, теперь вся мантия была в пыли и мелких щепках. Но вот говорить об этом Уркхарт ей не стал, похоже ситуация ее здорово смущала или даже злила. Ничего удивительного в этом нет, но он все же рассчитывал на иной эффект.
Взмахом палочки заставив сову перелететь поближе к выходу, чтобы он был защищен, Натаниэль вернулся к креслам, но сел на пол, прямо напротив камина и принялся изучать содержимое пакета. Шоколад оказался на самом дне.
-Вот, съешь, станет легче, - Астории была предложена половина открытой шоколадки, той, что без орехов. - После встречи с дементорами нет лучшего средства, чем шоколад. - И первым откусил от своей половины, заверяя девушку в том, что никакой опасности нет.
Хорошо бы это было на самом деле так. Опасность сейчас притаилась за самым порогом и только ждет, когда они выйдут к ней в руки. Натан уже приготовился сидеть здесь до самого вечера, выжидая подходящего момента, а вот она что? Ученица, в хорошей мантии, она наверняка не одна отправилась за покупками на косую аллею.
-Да, кстати, полагаю, это твоя книга. - Натан кивнул в сторону сброшенной на пол куртки, где во внутреннем кармане и лежали утерянные ею "сто лет одиночества".

+1

9

Мой голос разносится по окружающему пространству глухим эхо, пробуждая к жизни мирную пыль, возлежащую на всех горизонтальных поверхностях этой комнаты. Первое время ответа нет, но спустя, примерно, пару минут, со второго этажа прилетает сова: она совершенно нереальная - бледная, преисполненная помесью голубоватого и белого свечения. Кажется, это называется патронусом: я видела однажды как его применяли против дементоров, и много читала об этом заклинании. Ах, дементоры...
Медленно, но верно, ко мне возвращается память и я вспоминаю все то, что произошло со мной, до того как я оказалась здесь. Клокочущий в груди страх и безудержное желание повеситься на соседнем столбе, черные гнилые стручки дементора, тянущиеся ко мне из под темного балахона и запах плесени, распространяющийся вокруг. До сих пор не могу поверить в то, что со мной в действительности такое произошло. Это невозможно, неосуществимо: появление дементоров в Косом переулке сравнимо с тем, как если бы в луковом супе оказались кусочки тыквы - абсурд и только.
Я некоторое время наблюдаю за совой, присевшей на спинку кресла, пытаясь хотя бы примерно понять, кому она может принадлежать, но тут вовремя приходит ее хозяин - Натаниэль Уркхарт. Ты-то мне и нужен. Почему-то я даже не удивлена его появлению. Совершенно. Где-то в глубине души я понимаю, что так оно и должно было быть. Он держится прямо, когда спускается вниз и лицо его не выражает абсолютно ничего: впрочем как и всегда. Я невольно перевожу взгляд на место, где предположительно располагается его шишка. Сквозь густую копну волос ее не видно и слава Мерлину, иначе я чувствовала бы себя совершенно не в своей тарелке.
В глазах Натана, переведенных на меня, до сих пор не читаются нотки узнавания. Смотрит с таким безразличием, будто я какая-то прохожая незнакомая девчонка. Голос Уркхарта так же бесцветен. На его вопрос о том, все ли со мной в порядке, я отвечаю так же, как и он ответил мне, примерно часом ранее:
- Конечно я в порядке. В полном, - сощурив взгляд, кошусь в его сторону, еле сдерживаясь от того, чтобы не расплыться в язвительной ухмылке. Око за око, зуб за зуб. Сова вновь слетает с кресла и делает совершает круг по периметру комнаты, и я сосредотачиваю все внимание на ней. Удивительно, как эти патронусы похожи на настоящих животных.
Через некоторое время слышу шевеление, а после и вижу, как Натан идет по направлению ко мне. Сердцебиение учащается, когда он наклоняется и... достает откуда-то снизу пакетик с чем-то подозрительным, что я не в состоянии разглядеть. Возможно, раздражение застелило глаза.
- Мне и тут хорошо, - отвечаю на приказ бывшего слизеринца о том, чтобы я встала и вновь смотрю на сову, крепко сжав челюсть и всем своим видом выражая недовольство ситуацией. Я еще крепче стискиваю свои плечи. Мне нужно домой. Я хочу домой. У меня сестра осталась на улицах Косого переулка, что будет, если она подвергнется опасности? Остаться с Уркхартом наедине - мечта всей моей жизни, но мне слишком больно находиться взаперти с ним, когда он даже знать не знает, кого спас. Лучше бы я осталась в подворотне Лютного, чем сидела тут, бросая полные надежды взгляды на своего "собеседника", а в ответ ловила пустоту и безразличие.
Натан протягивает мне шоколад и лепечет что-то про его свойства, но на кой черт он мне? Он что, перенесет меня домой? Или, может растопит ледяное сердце Уркхарта?
- Засунь его себе в задницу, свой шоколад, - произношу я сквозь зубы и бросаю лакомство прямо в Натана. Не вижу, попала или нет. Я вскакиваю с места и бегу к куртке парня, чтобы вытащить оттуда свою книгу. Кажется я двинулась слишком резко: у меня темнеет в глазах и, если бы я не схватилась за что-то, лежать бы мне сейчас на пыльном полу заброшенного дома. Справившись с головокружением, я аккуратно раскрыла титульный лист: "Сто лет одиночества" Габриэль Маркес. Улыбнувшись самой себе, я прячу произведение в складках мантии и вместо него кладу на куртку другую книгу.
- Твой "Нейромант".

0

10

-Отлично. - Кивнул Натан и даже бровью не повел, когда мимо него прямо в огонь шмякнулся кусок шоколада. Верно, от добра добра не жди. Видимо не зря последние годы у него выдались особенными... По его виду и не скажешь, задело ли его хоть как-то выступление спасенной девушки. А ну как вытолкнуть ее за дверь и сделать вид, что ничего об этом не знает. Отличный план, жаль несбыточный. Ему это выгоды никакой не даст, а потерпеть пару часов будет явно проще. Во всяком случае он надеялся, что терпения у него хватит. Они же могут мирно в полном молчании сидеть в разных углах комнаты, если он ей настолько не нравится.
Хотя нет. Проницательный взгляд Уркхарта быстро заметил в выражении ее лица, да и эмоции вообще, кое-что весьма занимательное. И над этим можно было подумать.
Приманив куртку с лежащей на ней книгой, Натан запустил руку во внутренний карман, потом в другой, выискивая то, что поможет ему терпеть девицу несколько часов. Он быстро нашел нужный предмет. Небольшой серебряный портсигар и зажигалку. Зная, что некоторые девушки на дух не переносят курящих, Уркхарт испытывал какое-то мстительное удовлетворение от своих действий.
Уже через несколько секунд по комнате распространился запах сигарет. Был бы один - с удовольствием бы остался сидеть возле камина с книгой в руках, но оставаясь в таком положении сейчас он становился уязвимым. Такого Натан себе позволить не мог.
Поднявшись на ноги, он первым делом отряхнул куртку и убрал во внутренний карман Нейроманта и портсигар с зажигалкой, после чего повесил ее на спинку кресла, где снова расположилась призрачная сова. Хорошо бы его соседку не переклинило в самый неподходящий момент, испорченное настроение у Натана грозило исчезновением патронуса.
Уркхарт прошелся по комнате, рассматривая ее убранство. Большой круглый стол, крепкая стойка с потертой столешницей, несколько стульев в углу, составленных друг на друга. Смотрел он на все это и думал, ему всегда было о чем поразмышлять.
Например о Шерил. Нельзя сказать, что их отношения строились гладко. Напротив, между ними отношения едва ли стали лучше, новые ноты лишь придали им особое, другое звучание. Из-за нее и рядом с ней Уркхарт как никогда остро ощущал себя каким-то зверем, чудовищем. Странно, что Гамп еще не отказалась от него, в конце-концов их больше ничто не связывает, как раньше связывало совместное обучение.
И, конечно, он думал о том, что день рождения выдался как никогда прежде кошмарным. А ведь день так хорошо начинался. Окончание его было далеко от идеального, но все еще было поправимо. Натан старательно не придавал большого значения тем мыслям, которые касались девушки в этой комнате.
Разумеется Уркхарт ее вспомнил. Трудно не заметить в ее взгляде обиду, злость и чувство глубокой привязанности на пару с сожалением. Отличный коктейль, позволяющий понять, что ты уже где-то подгадил этому человеку. И Натан знал где и в чем. Последнее полугодие на седьмом курсе, кучка писем и воспоминаний. Прошлый год, прямо перед его днем рождения (однозначно этот день прокляли сами Боги, иначе такое совпадение ничем не объяснить). Тогда он заставил себя отступить, но сегодня. Он бросил на нее изучающий взгляд, пользуясь тем, что его лицо сокрыто в тени. Сейчас он изучал содержимое шкафов за стойкой. Пусто, даже мыши и тараканы здесь не поселились, им тут нечего ловить.
А мысли, как бы он не пытался избавиться от них, все настойчивее крутились в голове.
Натан когда-то задавался вопросом о том, на верное ли отделение его отправили. Он не чтил чистую кровь, запросто мог сойтись с магглорожденными или с самими магглами. Не отказывал в помощи и учился отлично. Казалось бы, любой другой факультет подошел бы такому студенту лучше, но распределяющая шляпа знала толк в людях и еще тогда рассмотрела в нем то, что Натан отрицал вплоть до рождества на последнем курсе обучения. Вот тогда все встало на свои места. И это продолжает его преследовать до сих пор. Посадить бы зверя в клетку или хотя бы на цепь...
Безумие какое-то. Но... Взгляд Уркхарта вновь метнулся к девушке. Он и страстно желал осуществить свои помыслы, претворить их в жизнь, и еще больше или так же сильно хотел оставить эту затею и отсидеться в темном уголке. И все у него получится, если она снова не полезет к нему к претензиями за спасенную жизнь. Что-то ему подсказывало, что этого он не дождется. Астория, так ее звали, не съела шоколад, не стала греться у камина и после встречи с дементорами она была на взводе.

0

11

Я вновь уселась у выхода из дома (чтобы выскользнуть отсюда как только выдастся возможность), на прохладный пол, подогнув под себя ноги и достала "Сто лет...". В попытке успокоиться, усмирить искры раздражения, разжигающиеся где-то на подмостках сознания, я решила предаться чтению.
Плавно, тягуче разливались ровные строчки книги перед моими глазами. Вся ситуация выглядела очень органично: я читаю, а неподалеку трещат дрова в камине. Какой бы неблагополучной была обстановка, что-то грело мое сердце, как всегда бывает, когда я занимаюсь своим любимым делом. Первыми словами произведение вербует мой разум, и я уже так вовлечена в чтение, что, кажется, готова провести здесь хоть сто лет одиночества - главное, мне есть чем занять себя.
Мысли, словно наперегонки, скачут друг за другом: и стоит хоть одной нагнать своего "собрата", я начинаю понимаю чуть больше из этого произведения. Вчитываюсь не только в то, что что ясно видно, но пытаюсь прочесть и то, что скрывается между строчками - глубокий смысл написанного, ведь в каждом слове есть куда больше, чем мы думаем.
Сижу, пропуская пальцы сквозь гладкие и приятные на ощупь страницы, а иногда, просто листаю одной рукой их все, потому что этот волшебный звук все больше ставит все на свои места. Казалось бы, ничто не расстроит моего сиюминутного душевного спокойствия, однако все в сегодняшнем дне направлено против меня. Я чувствую противный запах табака: именно он "возвращает меня к жизни". Отрываю взгляд от чтива и с великим неудовольствием обнаруживаю Уркхарта, сосущим сигарету. Мне не было доселе известно, что он зависим от столь неприятной для меня вредной привычки, теперь я вовсе закрываюсь в себе, пытаясь вновь раствориться в книге, но путь к ликвидации моего мозга уже проложен. Вскоре, Натан поднимается и начинает прохаживаться вдоль комнаты, будто нарочно выстукивая каблуками каждый свой шаг. Я всеми силами пытаюсь не обращать на это внимание, но с каждой секундой чаша моего терпения неумолимо переполняется. Строки из произведения Габриэль Маркес не значат для меня ничего - я, напротив, крепко сжимаю пальцами твердую обложку книги. Звуки шагов, каждый из них, звучит для меня слишком громко. Смешно, но кажется я даже слышу раскаты грома в своей душе, которые могут означать лишь одно: мне недолго еще сидеть, строя из себя пай-девочку.
- Может сядешь? Не ты один здесь нервничаешь, - я не выдерживаю и произношу эти слова слишком грубо. Читать нет никакой нужды - что бы я не делала, мне не вернуть прежнего интереса. Захлопываю книгу и отлаживаю ее рядом с собой, глядя исподлобья на движения Уркхарта, - Как долго мы здесь еще будем находиться?
Протираю затекшие ноги и поднимаюсь. До безумия хочется взять какой-нибудь стул и раздолбать его ко всем лепреконам об стену, или разбить окно, ударом кулака о стекло. Почему-то мне кажется, что если я выпущу кровь, то все негативные эмоции, скопленные за это время, выйдут из меня и я смогу освободиться от этого тяжелого бремени, нависающего надо мной. Но, это слишком глупые и рискованные идеи.

0

12

Шуршание книжных страниц под треск огня в камине было таким родным, что Натан невольно заслушался этим звуком, плывущим по комнате вместе с табачным дымом. В родовом поместье он очень любил запираться в библиотеке или в своей комнате с горой книг. Ему было знакомо то чувство, которое сейчас переживала Астория, листая свое одиночество. Вернуться бы в то время, когда не было забот о том, кто ты и кто с тобой в комнате. На первый курс, второй или даже третий, когда его волновали только книги и ничего больше. Девчонки? Глупость какая, кому они нужны, когда под рукой почти живая книга?
А сейчас... как много в нем изменилось сейчас. Уркхарт словно жил посреди неспокойного моря, никогда не зная, что будет дальше с ним. Работа - сплошные разъезды. Это неплохо, это не дает ему времени погрузиться в себя и, подобно Джеку Потрошителю, выходить на охоту.
И кажется он успокаивался, действительно приходил в себя, уже не ощущая потребности в том безумии. Остановившись возле кресла, где сидела сова, Натан погладил ее по клюву. Странно ощущение, она вроде как бесплотна, но кончики пальцев чувствовали что-то неуловимое, теплое. Отправив патронус на облет комнаты, а после и второго этажа, Уркхарт сделал несколько шагов вслед за птицей, но тут от двери он услышал голос Астории, а после и ее шаги по комнате. Оборачиваться он не стал, смотрел на темный лестничный проем, обдумывая ответ. Он напрасно думал, что все успокоилось... Лучше бы она молчала. Если бы она знала основную причину, по которой он нервничал, то сидела бы в уголке тихо-тихо, как мышь. Он не хотел быть тем котом, который ее съест. Или... хотел?
-Если хочешь, можешь выйти и проверить наличие дементоров на улице. Только дверь за собой прикрой. - Против воли в его голосе проскальзывает какая-то издевка, если бы не она, то ответ вполне бы сгодился. Внутри что-то замерло и тут же екнуло, словно он, спуская по лестнице, пропустил ступеньку.
Зачем он так это сказал? Дал ведь себе слово не нарываться, не выводить девчонку из себя, не рисковать и... Ох, сколько там этих "не"! Столько запретов. Столько возможностей.
Все еще стоя к ней спиной, Натан стряхнул пепел с сигареты прямо на пол. Когда он пристрастился к этому? После выпуска? Когда провел один или быть может больше вечеров в обществе магглов? Или когда понял, какое чудовище таится в глубине его души? Понял, каким чудовищем является сам?
Да, вот оно. И с тех пор его руки сами тянутся к сигаретам, едва просыпается зверь.
Интересно, что Астория знает о нем? Со школы у нее наверняка сохранились какие-то идеалистические взгляды на его персону. В письмах он ей этого не открывал, впрочем, он ей в них немного сообщил о себе. Все же маленькую девочку тогда интересовали книги и их взаимная любовь к ним. Вряд ли в том возрасте она могла рассмотреть в Натане что-то еще.
И еще тот вечер в ее доме. Уркхарт сделал еще одну затяжку и медленно выдохнул дым. Безусловно, сейчас он несколько упал в ее глазах, но сигареты это ничто.
Решив, что подарил ей достаточно минут тишины, Натан снова заходил по комнате. Остановился у окна, ставни закрыты и заколочены с той стороны, так что ничего не увидишь. Прошелся до двери, потом к вдоль стены к стойке, в этот раз отчетливо слыша каждый негромкий шаг. Он никогда не топал, почти всегда ходил практически бесшумно. Странная особенность, но сколько же он получал от нее удовольствия в свое время. Эти воспоминания вызвали у него усмешку и Уркхарт отчетливо фыркнул, давя смешок.

0

13

Я совершенно не понимаю, что со мной сегодня происходит: беспричинная злость, овладевшая мной, здорово мешает. Также, загадкой двадцатого века доселе остается и тот факт, что злой я становлюсь всегда в присутствии Уркхарта. Если брать в пример прошлый раз, когда мы виделись с ним, а именно тот дурацкий светский раут, устроенный моей семьей, можно вспомнить, что поначалу я находилась в смятении, вызванном яростью и отчаянностью одновременно. А теперь вот это. Или это дело в самом Натане, или... во мне? Но как со мной что-то может быть, если он до сих пор мне нравится? Его темные волосы все еще вызывают во мне волнительное возбуждение, угольно-черные и, как я их называю, безжизненные глаза, действующие магнетически. Соблазнительные губы, красивейшей формы и аккуратный подбородок, с очаровательной ямочкой. Все это заставляло меня загораться страстью, которая, в смешении со злостью, превращалась в гремучую смесь звериного инстинкта. Странное ощущение, когда ты хочешь его ударить, но одновременно и увлечь в страстный поцелуй. Благо, воспитание мое мне позволяет только матом ругаться в экстренных ситуациях и без вовлечения родителей.
Я подхожу к заколоченному досками к окну, теша себя надеждой найти хоть единую щелочку, в которую можно выглянуть на улицу. Однако, как скоро я забыла о том, что сегодня все повернуто против меня? Тяжело выдыхаю и достаю палочку, пристально ее разглядывая. Она холодная на ощупь - как и всегда. Жаль, что я не могу колдовать, не умею аппарировать. Мне в принципе очень жаль, что я еще не достигла совершеннолетия. Как бы я хотела уйти из Хогвартса и уехать куда-нибудь - скорее всего в Скандинавию. Темперамент и менталитет скандинавцев очень близок мне. Я бы и там нашла волшебное поселение, устроилась бы жить где-нибудь у фьорда и каждый день выходила бы к нему, овеваемая морскими муссонами. Как мне не хватает этого именно сейчас: в этой темной комнате, освещаемой только светом от костра в камине и свечением от патронуса.
Я прячу палочку в карман, когда слышу слова Уркхарта. Его глубокий бархатистый голос действует на меня раздражающе, хотя, клянусь, я бы все отдала, чтобы именно он ежедневно шептал мое имя, думая обо мне, находясь со мной.
- Что ты сказал? - резко оборачиваюсь я, - Знаешь что? Не тебе указывать мне, как себя вести. Если ты старше меня, это не значит, что ты умнее.
Я не вижу ничего в глазах Натана и это разбивает мое сердце вдребезги. На лице моем не отображается ничего из того, что ему не нужно было бы видеть и знать. Сложив руки на груди, я пялюсь в камин, чуть нахмурив брови, но оставляя при этом спокойно губы. Вероятно, глаза мои почернели: они имеют обыкновение менять цвет в зависимости от настроения. Я хотела бы увидеть себя со стороны и... просто увидеть всю ситуацию от нейтральной точки.
Кажется, у меня уже болят глаза, поэтому я перевожу взгляд на стены, а затем потолок дома. Почти тут же мне приходит идея, что виной моей глубокой раздраженности является он: в прямом смысле. Это ведь Лютный переулок. Тут все наполнено негативной энергией. Почему же это и обиталище не может кишеть всякими заклинаниями злости или душевного беспокойства?
Кажется, это просто фантазии и в мою голову может полезть что угодно в данный момент. Но я, честно, не могу найти причину своего отвратительного настроения, потому как беспричинно я себя так никогда не вела и не веду. Услышав возобновившиеся шаги, пристально наблюдаю за движениями Натана и стоит ему подойти к некой стойке, своими большими шкафчиками напоминающий бар, я направляюсь прямо туда.
- Что я вижу! Да тут есть все, для полноценной жизни! - запрыгиваю на стульчик, с противоположной стороны, - Эй, виночерпий, будьте любезны, позвольте вкусить Вашего прекрасного нектара...

+1

14

Натан предпочел тогда не отвечать на ее слова, брошенные в запале. Похоже, что ее грызет что-то изнутри и она все никак не может успокоиться. Конечно, определенный вклад дементоров в ее поведение есть, но основа не в этом. Уркхарт чувствовал ее злость, раздражение, идущие откуда-то изнутри, потому как извне, то есть с его стороны, ничего заслуживающего такого отношения не было.
Выпустив струйку дыма, Натан провел пальцами по стойке. Шершавая, потертая, сколько всего тут происходило когда-то. Если отвлечься от вредной и неоправданно злой девчонки, то можно даже представить себе это, ту жизнь. Обычный бар, рассчитанный на полтора десятка человек, а может быть чуть больше. Здесь продавали огненное виски Блишвена, он видел эту этикетку на одной из полок, сливочное пиво, куда без него, возможно даже запрещенные напитки или маггловское спиртное. Натан словно воочию видел стоявшего за стойкой старого лысоватого бармена с хитрыми глазами и неприятной улыбкой, одну крупную официантку с толстой палочкой, и сомнительных клиентов. Перед его глазами по стойке прокатывались кружки с пивом и их ловили большие руки громилы, нанятого для защиты. Здесь заключали сделки, возможно решали чью-то жизнь, вершили судьбы мелких типов... А в спальнях на верхних этажах нельзя было почувствовать себя спокойно, ничто в лютном переулке, куда его занесло на пару с ней, не вызывало такого чувства.
Обычный притон, в который может зайти каждый, какой бы грязной не была его репутация и какую-то бы грязь он не тащил за собой. Что-то вроде кабаньей головы.
Уркхарт успел глубоко уйти в свои мысли и почти забыл о том, что происходило в настоящем времени, хотя такое путешествие заняло очень немного времени. Упавший ему на руку пепел сигареты вывел его из задумчивого состояния и очень вовремя. Девица уже маячила по комнате, но очень быстро сменила направление в его сторону.
-Странный способ высказать мне свою благодарность за спасение. - Натан стряхнул с руки пепел. Он уже успел придти в себя и почти не ощущал внутреннего давления. Однако последние слова заставили его немного встрепенуться, хотя внешне он оставался все так же равнодушным.
- Ты что, не имеешь никакого самоуважения? - Уркхарт принял ее слова на свой счет, да и были причины. По ее лицу видно, что это не просто шутка, не способ разрядить ситуацию, а попытка задеть его самого. Можно подумать, он сделал ей что-то такое, за что можно на него злиться или мстить. - Прекращай вести себя как избалованная принцесса в период пмс. - Последние слова сами слетели с его языка, но уж больно похоже на правду. Дерганная, злая на весь мир и на него в частности... Против его воли в голос звучит едко, а губы кривятся в усмешке. - Мы тут одни и ты, если еще этого не успела понять, рискуешь нарваться на неприятности. Ты и без того доставила мне достаточно хлопот, так что не злоупотребляй моим терпением. - Натан снова вспомнил о том, чего боялся десять минут назад. Он обещал себе не провоцировать ее, но как далеко может зайти это неблагодарное существо, прежде чем поймет, что раньше нужно было думать?
Он снова сделал несколько шагов вдоль стойки, приближаясь к стене и останавливаясь в темном углу. Уркхарт спиной чувствовал, что на этом все не закончится и если он хочет держать себя под контролем, то лучше уйти отсюда. Да, именно так он и поступит, уйдет в одну из спален, вот только захватит с собой Нейроманта, чтобы не так тоскливо было.
Развернувшись, Натан пружинящей походкой направился к креслу, намереваясь сорвать с него свою куртку.

0

15

- Ч.. Что? - я нахожусь в таком большом шоке, что первое время сижу в абсолютной тишине, уставившись куда-то в сторону шкафчика, не в состоянии произнести и слова. Нет, я прекрасно знала, что Натан не побежит расстилать передо мной скатерть и доставать из закромов чудесное вино, чтобы угостить меня. И также я подозревала, что он скажет мне в ответ что-нибудь колкое, но не настолько. Фраза про принцессу и пмс была слишком грубой и неприличной. Само собой, мат тоже нельзя назвать святыней, но бранные слова, по крайней мере доселе произносимые мной, не затрагивали чувств личности. Часто, они были "словесным" сопровождением случившейся неприятной ситуации.
Мое представление о Натане, как о глубоко воспитанном и уважительном мужчине тут же рассеялись в прах. Понимаю, это я его провоцировала на протяжении всего времени, проведенном наедине и... Неужели ему было также больно слушать, как тебя критикуют? Нет, сомневаюсь. Он старше, это во-первых, а во-вторых, он ничего ко мне не чувствует, чтобы как-то реагировать на детские выходки.
Я проглатываю огромный ком в горле, и поджимаю губы, пытаясь утихомириться. Выходит плохо. Выжидаю, может попросит прощения? Однако, судя по тому, как быстро Уркхарт решил ретироваться (а для меня, напряженной, как пружина, способная в любой момент сорваться, казалось, что он сделал это очень быстро), вряд ли вымолвит хоть слово в мою сторону. Разве что не пошлет парочку оскорбительных слов в дополнение.
Мне до сих пор тяжело дышать, и я невольно вспоминаю, какие красивые письма он писал, когда мне было тринадцать и я страдала по его уходу из Хогвартса. И пусть их было всего несколько штук - я зачитала их до дыр. Куда делось все то прекрасное, что тогда находилось в этом юном школьнике?
Если бы обо мне снимали мультик, то в этот самый момент я трансформировалась бы в какое-нибудь исполинское отвратительное чудовище, от той ярости, что я испытывала в этот момент. Никто. Не смеет. Меня. Оскорблять. Н_и_к_т_о. И кем бы то ни был Натаниэль Уркхарт, ему это не сойдет с рук.
Резко обернувшись, я обнаружила его направляющимся к креслу. И то, как его рука потянулась за курткой, невольно привело меня к мысли о том, что он собрался уйти. Ну и пусть катится к чертям собачьим, пусть его сожрут эти дементоры, иначе за них это сделаю я. Если бы сейчас в моих руках что-то было, я бы обязательно пульнула этим в Натана. Однако, ему очень повезло: Мерлин, да он счастливчик! Жаль, что ненадолго.
- Ну-ка стой!
Встав с кресла, я быстрым шагом догоняю его, и насколько мне позволяют силы, оборачиваю его за плечо к себе:
- Если ты думаешь, что надо мной можно измываться, то глубоко ошибаешься. Только попробуй еще раз оскорбить меня подобным образом, и я обещаю, тебе будет очень больно...
... так же, как и мне сейчас, - завершаю про себя, а затем поднимаю руку, чтобы отвесить мужчине пощечину.

+1

16

Нет. Ни шагу в его сторону, должно же у нее быть чувство самосохранения! Неужели не видит, что живет в его глазах, прежде всегда таких холодных и безучастных? Но она все ближе. Натан слышал ее напряженные шаги и считал их про себя. Хотел бы он верить в то, что она просто убегает от него, а не бежит в его сторону. Может тогда ему сделать шаг назад? Спасти ее от самого себя? Это было бы достойным поступком, пусть даже она бы этого не поняла.
Черт возьми, нет!
Натан отпрянул назад, сжимая зубами сигарету. Он, конечно, ожидал чего-то подобного, но все равно попытка нападения оказалась несколько неожиданной. Уркхарт быстро взял себя в руки, а заодно и девушку. Натренированным движением перехватил ее запястье в нескольких дюймах от себя и, сильно сжав, резким рывком заставил ее развернуться к нему спиной. Не хватало еще истерик. Не хочет по хорошему, можно устроить все иначе, устроить все так, чтобы она поняла... хоть что-нибудь! Потом, вероятно, придется объяснять природу синяков на ее теле... но тут без сопутствующего ущерба не обойтись.
Именно с такими мыслями Уркхарт припечатал Асторию к стене, вышибая из нее дух. Добившись того, что девушку удалось нейтрализовать и при этом освободить одну руку, Натан стряхнул пепел с сигареты и выдохнул ей в затылок струйку дыма.
-Я не понимаю, чего ты ждала. - Он метко зашвырнул окурок в камин и склонился к ее уху, так что она определенно ощущала его горячее дыхание. - А ведь я тебя узнал. Почти сразу, едва только увидел твой обиженный взгляд. - Натан сильнее надавил на руки, выдавливая из нее писк. - Сдается, ты меня слишком идеализировала. - Натан намеренно приглушал голос, отчего тот вибрировал сильнее.
Он не сомневался в том, что угадал и угадал верно. Сколько же писем Уркхарт получил от нее после выпуска и не ответил ни на одно. Нет времени, уговаривал он себя. Нет желания, утверждал он, глядя на сову с новым письмом. На третьем он уже твердо знал, что не ответит ни при каких обстоятельствах. К тому моменту Натан хорошо знал, что не стоит подвергать ее лишнему риску, не стоит искушать ту тварь, что поселилась в его душе. Самого себя.
Но сейчас она поставила под угрозу его самообладание. Черт возьми, ему определенно стоит ходить с табличкой "Danger" на шее.
Взгляд черных глаз соскользнул с ее виска ниже, он вспомнил тот танец в комнате, в которую забрел по исключительной случайности. Кто же знал, что все так сложится, что им снова придется оказаться один на один друг с другом. Но сейчас рядом не было родителей и всей элиты магического мира, сейчас у нее нет этой защиты перед ним. У него появился шанс воплотить то, от чего в прошлый раз ему пришлось убегать, оставляя за спиной окрыленную надеждой девушку. Подобные ситуации просто не могли оставить Натана равнодушным, темным сторонам его натуры нравилось то, что сейчас происходило. Внутри у него жило существо, то, которое толкает его на безумные и порой даже недостойные поступки, делает его жестким, жестоким и грубым, тем человеком, которому это не просто нравится... у которого это вызывает сильный внутренний отклик. Оно жаждало крови. Он сам...
Натан не часто давал ему волю и долгое время всячески удерживал его в себе как можно глубже, но в один праздничный вечер в школе он просто напросто сорвался с цепи и теперь охота за ощущениями приобрела немного иной окрас, чем раньше.
-Тебе не страшно? - Губы Натана едва не касались маленького ушка, но ответа он решил не дожидаться, какой смысл выслушивать надменные "нет"? Напряженно выдохнув, он языком провел дорожку по ее шее вверх и укусил за мочку. Неосознанно, Уркхарт сильнее сжал тонкие запястья, а свободной рукой провел по распущенным волосам, накручивая на палец прядь ее волос. Если раньше девушка и не боялась, считая, что его поступок не более, чем блеф, то сейчас было самое время начать беспокоиться о том, что срывается с ее языка.
-И так, повторим вопрос и каков твой ответ сейчас? - Насмешливый и негромкий его голос вновь звучал слишком близко.
Он сделал это зря. Напрасно не сделал шаг назад, когда была возможность, напрасно не ушел наверх сразу, отсиживаться в холодной спальне, оставив зверя в этот день голодным. Так трудно не сделать лишнего, то, о чем потом можно будет жалеть... чего можно желать. Но Натан уже знал, что не сделает, не станет портить жизнь себе и ей. Просто оттолкнет ее от себя, покажет, что с ним лучше дела не иметь. Спасет ее от самого себя, как бы высокопарно это не прозвучало. Натан не мог спасти других, но эта девочка не заслужила той же участи, даже если летела к этому как мотылек, привлеченный ярким огнем.
И все же зная, какой исход должна принять ситуация Уркхарт не мог просто отпустить ее, просто оставить это все, не мог вернуть самообладание так скоро. Чтобы получить такую возможность ему придется тянуть время или... просто накормить зверя.

0

17

Не могу назвать себя храброй, но я редко когда испытываю страх. Мне не были присущи фобии насекомых, грызунов и любой другой живности, я никогда не визжала от страха, как это делают многие мои ровесницы, и панике мое сознание поддавалось очень редко. Последний раз я серьезно испугалась одного: когда в прошлом году, на балу, обнаружила свою комнату, находящуюся на втором этаже, открытой. Не знаю, что именно вызвало у меня панику: может боязнь разоблачения всех моих секретов, а может... Ничего больше быть не может. Причина одна. И то, она столь глупа и не материальна. Можно понять боязнь дементоров, или боязнь каких-нибудь соплохвостов: они существуют и могут нанести вред, но страхи испытываемые мной никогда не распространялись на телесных, или потусторонних существ.

Поэтому, я не испытываю никакого страха, когда Уркхарт, внезапно перехватив мое запястье, и повернув меня спиной к нему, вдруг вбвивает в твердую стену дома. Я злюсь еще больше от того, что не смогла влепить леща ему по физиономии и вместо того "получила" сама. Резкой, раз за разом повторяющейся болью отдается запястье, которое слишком сильно перехватил Натан. И лицо: кажется я рассекла скулу, когда ударилась об стенку. Этот паршивец должен понимать, что он переборщил с силой?

- А ну выпусти меня, сукин сын! - выжимаю я из себя, сквозь зубы, пытаясь высвободить руки, но они зажаты слишком сильно: любая попытка вывернуть их из захвата приносит мне еще большую боль, - Ты хоть знаешь, что ты творишь?!

Я надеюсь, что он сейчас опомнится и выпустит меня. Хорошо, я соглашусь с тем, что он просто защищался, поэтому сделал первое, до чего неосознанно додумался, но ни мои яростные возгласы, ни дергающиеся попытки обрести свободу, не сподвигают его отодвинуться. Напротив, он начинает нести такую ахинею, о которой я и не спрашивала, но он все равно говорит, пытаясь меня запугать. Ведет себя, как истинный маньяк, отчего где-то глубоко меня разбирает смех, но я не тороплюсь выпускать его наружу - как-то слишком ненормально бы это выглядело.

У меня очередной раз за день возникает ощущение, что я нахожусь в каком-то страшном кошмаре. Загнанная в угол, униженная и оскорбленная, мне так хочется въехать этому самодовольному ублюдку авадой между глаз, но, увы, я даже пальцем с трудом двинуть могу, что уж говорить об остальном. Натан стоит там, за моей спиной, а я не в состоянии на него даже взглянуть - это убивает меня больше всего. Я не могу взглянуть в его дьявольские глаза, чтобы убедиться в том, что он надо мной издевается. Я ничего не отвечаю на его короткий словесный поток, произносимый низким и несколько угрожающим голосом, потому, первое время молча стою, а затем начинаю вновь вырываться. И чем больше я дергаюсь и брыкаюсь, тем обиднее мне становится от того, что этот юноша, которого некогда я представляла честолюбивым и серьезным, независимым и справедливым, теперь творит ужасные вещи со мной.

А в то время, он даже не собирается останавливать свое шоу-маскарад. Уркхарт творит совершенно возмутительные вещи, пользуясь моей беспомощностью. Он очень интимно проводит кончиком языка по моей белоснежной шее вверх, вплоть до уха, что вызывает во мне смешанные чувства и эмоции. Очень волнительно, стая мурашек порхает по моему телу и я невольно сглатываю, но, опять-таки, мне противно, и я стараюсь максимально отдалить свою голову от него - впрочем, не очень удачно. Если этот мужчина тронет меня хоть пальцем, я не знаю, что со мной будет. В голову лезут совершенно страшные вещи, но.. Сами подумайте, что может прийти в голову полностью захваченной мужчиной девочке, в абсолютно пустом доме, когда ни внутри, ни снаружи на улице никого нет? Прикосновения Натана слишком личные и сокровенные: и то, как он кусает меня за мочку уха, и то, как проводит свободной рукой по волосам. Мне трудно дышать по многим причинам, немаловажная из которых - отвратительный запах от сигарет. В душе зарождается странная тревога, и почему-то мне кажется, что кардабалет, устроенный Натаном, не просто наивные шутки-прибаутки. За этим скрывается что-то другое: очень темное и опасное.

- И так, повторим вопрос и каков твой ответ сейчас? - я не знаю, что ответить. Гнев в груди постепенно утихает, сменяясь оттенками страха, но я подавляю их в себе. Мой отец - начальник Уркхарта, и если он узнает, что этот паршивец со мной что-то сделал, то Натану не жить. Неужели он настолько глуп чтобы понять это? Но, как бы то ни было, у меня никакого желания становиться жертвой.

- Да пошел ты, ублюдок! - я вновь вскипаю и с новыми силами пытаюсь вырваться, разбрасывая ноги и брыкаясь, как сумасшедшая. Захотел поиграться? Сначала удержи и прими неприятности на свою голову.

+1

18

Хватит!
Он вжал ее в стену еще сильнее, стремясь к тому, чтобы лишить ее возможности даже извиваться в его руках. Все становилось только хуже, сопротивление, оказываемое ему, вызывало еще больше притяжения. Черт возьми, Натан хотел бы подавить ее, заткнуть за пояс и заставить подчиниться. Да, именно принудить к этому. Волна темных эмоций ударила ему в голову, но в этот момент он ощутил исходивший от нее страх. Ситуация, возможно, казалась ей безнадежной, а его поступок ужасным и отвратительным. И осознание этого помогло ему остановиться на краю пропасти, балансируя между безумием и нормальным состоянием. Он так сильно избегал ее до этого и что делать теперь, когда она в его руках? Зная, что способен сделать с ней, Уркхарт не сомневался, после этого лучшим решением было бы уехать из страны. Но решающим фактором была она - Астория. Девочка, чьи письма лежат в его дорожной сумке. Все до последнего. Не смотря на свое решение, Натаниэль не смог отказать себе в этой малости.
Натан развернул Асторию к себе и замер, глядя ей в глаза и чувствуя на губах ее нервное дыхание. Между ними все еще сохранялась минимальная дистанция, фактически, он удерживал ее на месте всем телом прижимая к стене так сильно, что наверняка причинял этим боль. Кажется, Уркхарт слегка себя переоценил, когда решил, что может выдержать этот прямой взгляд. Непроизвольно, не отдавая себе отчета в этих действиях, Натан выпустил плечи Астории и взял ее лицо в свои ладони, чувствуя при этом, как дрожит что-то внутри. Заметив на лице кровь, Уркхарт нахмурился и осторожно коснулся его указательным пальцем. Похоже просто содрана кожа и ничего серьезного, но сам вид крови вызывал у него цепь ассоциаций, уводящих еще глубже во тьму.
На лице Натана отразилась внутренняя борьба, в глазах застыло выражение муки и сильное смятение, но вместе с тем можно было увидеть зверя, рвущегося с цепи. Бывают моменты, когда приходит час пересмотреть всю свою жизнь и сейчас для него такой настал. Как же не вовремя!
Все же совладав с собой, Натаниэль отнял руки от ее лица, сжал вместе тонкие запястья и направил на них палочку, мысленно произнося заклинание связывания. То же самое он сделал и с ее ногами, повязки перехватили их в двух местах. Казалось, девушка была потрясена так сильно, что не могла вымолвить и слова, кроме тех, что крикнула ему в запале несколько секунд назад. Осуждающий и разочарованный взгляд был для него настоящей пыткой, благодаря которой он и вернулся в реальность, сумев отбиться от подступающего безумия. Может, это и было его лекарством? Уркхарту нравилось причинять боль, но сам он счастливо избегал такой участи. Впрочем, похоже Натаниэль мог упиваться даже болью, той, что поселилась сейчас в его сердце, выжигая его изнутри.
Перебросив девушку через плечо, Натан стал подниматься по лестнице на второй этаж. Сова, вспорхнув, легко летела позади них, отбрасывая довольно яркий свет на стены. Оставаться на первом этаже, где все это случилось, не было ни сил, ни желания, а оставить ее там... он просто не мог сделать этого. Иного объяснения у этого бессмысленного поступка не было и не могло быть.
Коридор второго этажа был довольно коротким, с тремя дверьми и Натан выбрал первую. Патронус влетел первым и уселся на большой платяной шкаф, но его света не хватало для того, чтобы полностью светить комнату. Простая, с большой низкой кроватью и тумбочками рядом. Укрхарт стряхнул свою ношу на пыльное покрывало и замер над ней, связанной по рукам и ногам. Заложил большие пальцы в карманы джинсов и простоял так не меньше минуты, все не отрывая от нее тяжелого изучающего взгляда черных глаз. Скудное освещение, к которому он еще и стоял спиной, не могло дать Астории полной картины, но нетрудно себе представить его задумчиво отстраненное лицо с плохо скрытой болью.
В конце-концов Натан просто развернулся и вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа в руках куртку и пакет, в котором еще оставалось сладкое. Бросив его прямо на пол, Уркхарт примостился рядом с кроватью и достал Нейроманта. Подержал книгу какое-то время в руках, поглаживая пальцами бугристую кожу обложки, на которой золотом переливалось название. Не до чтения ему было сейчас и, поняв это, Натан едва не отшвырнул книгу в сторону, повинуясь мгновенному порыву, но вместо этого просто отложил.
Он чувствовал себя безумно уставшим, словно все это время разгружал вагоны. Эта ноша грехов вдруг навалилась на него всем своим весом, все его прошлые деяния казались такими... безумными, словно это не он их совершал.
Однако, Натан, отвертеться тебе уже не получится. Это был ты.
Искоса, так чтобы Астория не видела, Уркхарт смотрел на ее бледное испуганное лицо, находившееся почти на одном уровне с его собственным. Кровать была действительно очень низкая. В ее глазах кем он теперь был? Раньше - друг по переписке и еще бог знает кто, а теперь, определенно, ему было даровано звание сумасшедшего или того хуже. Скорее всего, намного хуже.
Вот только назвать его хуже, чем он себя ощущал, ей было точно не под силу. И никому другому тоже. Он сам себе судья, присяжные и... палач.
Отведя глаза в сторону, Уркхарт увидел пакет со сладким. Да, у него же сегодня вроде как праздник, а вышло черте что, даже не смотря на то, что отмечать это у него не было никакого желания изначально. Но все же, с тихим вздохом, Натан распаковал пачку сахарных мышек и достал одну. Неожиданно, даже для самого себя, он протянул ее девушке и тут же наткнулся на непонимающий, враждебный и протестующий взгляд. Рука Натана дрогнула в нерешительности и он, помедлив немного, опустил ее.
Как так вышло, что беззаботное начало дня вылилось в этот кошмар?
-Да, теперь то это вряд ли поможет, - с горькой усмешкой в голосе сказал он, но в его голосе прозвучало не только это. Сожаление, отчаяние... боль. Если раньше Астория и была под сильным влиянием дементоров, то после его выходки это сошло на нет. Сам Натан порой действовал на людей не хуже этих тварей в капюшонах.
Уркхарт бросил мышку обратно и отодвинул пакет в сторону. У него это тоже не вызывало желания съесть что-нибудь, напротив, он просто не ощущал никакого чувства голода, даже не смотря на всю скудность его сегодняшнего рациона. Разве что за это чувство можно было счесть сосущую пустоту, образовавшуюся внутри него.
Зажмурившись, Натан уронил голову себе на грудь, так что волосы полностью скрыли лицо, искаженное гримасой боли и отчаяния. Не только голос выдавал его, но и все тело больше не желало подчиняться жесткому контролю. Уркхарт всего себя вложил в то, чтобы сдерживать порывы своей души, всегда быть спокойным и уверенным, непоколебимым, недоступным. До определенного момента это получалось.
Пальцы рук, лежавших на поднятых коленях, поглаживали и проворачивали эбеновую палочку. По мере того, как им все сильнее овладевало мрачное настроение, освещение в комнате становилось все более нестабильным, но одно было ясно - патронус гаснет, постепенно затухает и скоро, похоже, пропадет вовсе.
Он чувствовал себя ужасным, отвратительным и недостойным ничего, кроме того взгляда, которым наградила его Астория, словно дала пощечину, много больнее той, что грозила ему внизу. Натан как никогда остро ощутил собственную ущербность и не испытывал к себе чувства жалости, напротив - он сам себя ненавидел за свои поступки. Ему было больно, до такой степени, что из душевной боли это переросло в физическую. Сердце сжалось и в груди закололо так сильно, что пальцы нервно сжали волшебную палочку, грозя переломить ее. Сова поблекла еще сильнее, так что мрак в комнате усугубился. Натан терял контроль над магической силой, слаб не только патронус, веревок на девушке уже не было.
Он больше не был способен воспринимать чужие чувства, не знал, что сейчас происходит с Асторией. Натан не мог поднять лицо и посмотреть ей в глаза. Он все повторял себе, что больше никогда... никогда...
Не позволит себе... И не простит.

0

19

Все, что я говорила и что я не делала по всей видимости не воспринималось всерьез Натаном. А точнее, полностью игнорировалось, что, несомненно, выбивало меня из колеи. Кто мог подумать, что поход за учебниками приведет к такому обороту? Если бы я пришла чуть раньше на пару дней, возможно ничего бы из этого не случилось: ни эти проклятые дементоры, ни это дурацкое происшествие с Уркхартом, а затем и его страннейшее поведение. Наверняка, останься я с сестрой в ту минуту, сейчас бы мы уже сидели дома, не беспокоясь ни о чем постороннем. Наверное, я читала бы книгу, а Дафна разбирала бы покупки... Я бы все также представляла в роли главных героинь романов, читаемых мною, себя, а на месте фаворита героини - Натана, проигрывая в своей голове - просторном поле для фантазий, самые необыкновенные сюжеты и волнительные моменты. Но, может все оно к лучшему? Если бы не это, я бы никогда не узнала вторую личность Уркхарта, так умело скрывающуюся в нем все это время. Кажется, действительно, я слишком переоценила свои способности проницательности, хотя можно с уверенностью сказать, что Натан - единственный человек, чья загадочная и мистическая душа все еще не поддалась моему сознанию.

Он все же повернул меня лицом к себе: понятия не имею, зачем. Поиздеваться надо мной еще сильнее? Или, может быть, хочет узреть в моих глазах страх? Я слышала, что это заводит многих мужчин. Однако, все оказывается не таким, как я все себе придумала, с одной стороны. Лицо Натана абсолютно серьезно - никаких широких улыбок и восклицания: "А я пошутиииил!" Просто оцепеневшее выражение, скованное оттенками... жалости? Что бы не отражалось на его лице, он все еще слишком крепко прижимает меня своим грузным телом к холодной стене, совершенно противоречиво обхватывая мое лицо ладонями и с некоторым интересом касаясь моей ссадины на скуле. Мне хочется оттолкнуть его, плюнуть ему в лицо, сказать что-нибудь обидное, но что-то останавливает меня. Темные волосы мужчины, свесившиеся по обеим сторонам лица, оттеняют его бледную-бледную, болезненного цвета кожу. И взгляд, такой странный и безумный... Моя злость уходит, будто кто-то выкачивает ее с помощью насоса. Будто вновь появился дементор и сожрал все эмоции, прежде находящиеся за гранью равнодушия. Теперь во мне витает пустота: одинокая, тихая и безжизненная.

Не знаю, чего еще ожидать от Уркхарта. Он показал мне так много себя, что мне невообразимо хочется испариться, пропасть отсюда, чтобы больше его никогда не видеть. Раздражения и обиды нет. Самое страшное, что теперь ничего нет. У него надломленный взгляд: забавно, но я вижу зрачки в его угольно-черных глазах и воспринимаю этот ничего не значащий пустяк за свою маленькую победу. Будто я сумела разглядеть сердце сквозь его темную душу. Но все это продолжается недолго: в какой-то миг Натан выпускает меня и, с помощью заклинания, связывает мне руки и ноги таким образом, что я не могу пошевелиться - только извиваться, как змея. Но теперь я не оказываю никаких видов сопротивления. Мне все равно, что будет дальше и что со мной сделают. Я много думаю: позволяю унести себя на второй этаж.

Мужчина вносит меня в неизвестную комнату и как-то совсем грубо сбрасывает на кровать. Затем выходит, а когда появляется вновь - я замираю, ожидая того, что он ляжет рядом и начнет свои злодеяния. Ан нет - садится на пол с правой стороны от кровати. Я нервно сглатываю, и пристально смотрю в потолок, будто надеясь прожечь в нем огромную дыру и с помощью невербальной силы вылететь отсюда. К великому сожалению, не получается - нас такому в школе не учат. Поэтому, я прикрываю глаза, обостряя слух и вбирая в себя все доносящиеся звуки. Слышу шелест книжных страниц - кажется, Уркхарт решил предаться любимому увлечению. Правда ненадолго, менее чем через минуту книга громко захлопывается. Мне кажется, что я даже слышу крик страниц - им больно. Нельзя так грубо обращаться с книгами.

Я лежу смирно, не в силах двинуться. Не поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Натана. Слышу шелест пакета, а потом, протянутую руку мужчины с сахарной мышкой. На короткий миг, мне кажется, что он совсем безнадежен, раз думает, что я продамся на какую-то сладость. Ну а во-вторых, даже если бы я возымела желание принять лакомство, чем бы я его взяла? Перевязанной ногой? Объяснять ничего не приходится, Уркхарт умный, он все понимает. Убирает все из радиуса моего видения и, по-видимому, вновь садится обратно. Я все еще молчу и ничего не говорю. Тяжелая тишина нависает в этой комнате, давит, душит. Не знаю, что делает бывший слизеринец Хогвартса, однако могу чувствовать перемены обстановки, окружающей энергетики. Сова-патронус, отбрасывающая неживой свет по стенам, совсем тускла - еще немного и она исчезнет. Веревки на моих руках и ногах ослабевают, и я смогла бы высвободиться, но не делаю этого. Что происходит? Что происходит с Натаном?

Мгновение спустя, патронус исчезает и комната полностью поглощается во мрак. Я чувствую себя, словно в гробу - погребенная по тонной земли. Веревки, естественно, пропали тоже. Я жду несколько десятков секунд, прежде чем начать шевелиться и протирать запястья, на которых по-любому завтра с утра обнаружатся синяки. Бросаю взгляд в левую сторону от себя, надеясь разглядеть Натана, но у меня совсем не получается - слишком темно. В душе начинает нарастать ощущение свободы, я знаю, что у меня есть шанс выскользнуть отсюда, убежать, пока Уркхарт поглощен своими внутренними переживаниями. И пусть там, в переулке, будет сотня дементоров - главное, что меня не будет здесь. Я быстро преодолеваю расстояние между кроватью и дверью, кладу руку на ручку и... Не могу выйти. Опускаю голову, глубоко задумываясь обо всем, и не могу заставить себя оставить Натана.. таким. Отворачиваюсь, прислоняюсь к стене и ковыряю краску, облупившуюся в некоторых местах. Звук такой, будто скребется мышь. Не знаю, видно ли меня, но то, что слышно, я знаю точно.

- Я не требую от тебя ответов. Только хочу узнать, зачем все это? Да, вела я себя отвратительно, но... - не нахожу слов. Нет, не так нужно было начинать. Нервно покусываю палец, присаживаюсь на кровать с правой стороны, кажется, я должна сидеть лицом к Натану, - Когда мне плохо, я слушаю музыку. Тихую, размеренную. Она успокаивает, умиротворяет.. Со временем все проходит...

Говорю совсем тихо, твердым голосом. Не знаю, по какой причине, но в этот момент он так напоминает мне саму себя и мне хочется как-то отвлечь его от тяжелых дум. А они есть, копошатся в его голове, разъедая сознание. Все так и есть. Я точно знаю.

+1

20

Мрак, он окружал его со всех сторон, заполнил комнату и проник в душу. Нет, все было наоборот. По его ощущениям это его собственная темнота заполняла окружающее пространство. Даже если бы в комнате горел свет он вряд ли что-либо заметил. В душе ворочалось что-то большое, заполняя сознание ядом, заставляя мышцы напрягаться. Натан стиснул зубы и шумно выдохнул сквозь них, но это не помогло, боль по прежнему не отступала, она стала им самим.
Сквозь шум в ушах Уркхарт услышал как зашевелилась Астория на кровати. Видимо поняла, что это ее шанс и, правильно все рассчитав, поспешила к двери. Мысленно Натан взывал к ее благоразумию, прося ее бежать и не оглядываться назад. И тишина... у него сердце словно упало в бездну. Она все еще была здесь, с ним, одна. Слизеринец едва не задохнулся от осознания того, какую глупость совершила Астория. Он слышал ее, стоит у стены совсем недалеко от него, скребется словно мышь и явно думает о чем-то, подбирает слова. Натаниэль не чувствовал ее, он просто понимал положение дел. Не было похоже, что девушка решила остаться, дабы отомстить ему, опустившись до его уровня.
Пока она молчала, Натан слушал. Это все, что ему осталось. Пальцы все так же нервно и сильно сжимали палочку, ослабить хватку он не мог, задеревеневшие, они не слушались его.
Он слышал шорох осыпающейся на пол штукатурки, различал звуки, с какими ее ногти скребли стену, почти физически чувствовал дробь, отбиваемую дождем по окнам. Похоже, там, за стенами дома, начался сильный ливень, неожиданно перешедший в град. Дернувшись, Натан невидящим взглядом уставился туда, где были окна. Эта перемена означала, что улицы все еще небезопасны.
Отчаянье вновь затопило его, подступило к горлу, так что и вымолвить слова нельзя было. А все потому, что Уркхарт различил ее шаги. Астория вернулась и это казалось худшим из всех возможных вариантов. Более того, она села совсем близко от него. Так что теперь ее запах щекотал тонкое обоняние Натана. Зажмурившись, он откинулся назад, затылком прислонившись к стене. Как хорошо, что она не оказалась еще ближе, додумалась сохранять какую-то дистанцию. Впрочем, это не умаляло глупости ее поступка.
Натан не сомневался в том, что Астория видела достаточно, чтобы понимать кто он такой. Или хотя бы сделать выводы относительно него могла. Но она...
-Ты... не понимаешь, - в горле пересохло и слова царапали его, голос звучал тихо и хрипло. И ведь не объяснишь ей в чем причина. Как можно объяснить, что это часть его? Что это он такой? Музыкой или даже книгами этого не вылечишь. Это не физический недуг, мать регулярно проверяла всю семью. Конечно, Натан не посвящал никого, не говорил о той тьме, что жила внутри и изводила его столько лет.
Ничто не помогало, а он пробовал все, что приходило ему в голову. Книги, тихие вечера под музыку, способную усмирить дикого зверя. Одинокие походы по лесам, жизнь в условиях нужды. Попытка вести дневник и многое другое... все это привело к тому, что он сорвался. Это случилось как-то разом, в какой-то момент, когда Натан решил было, что все удалось. Он вышел из под контроля. Вылилось это в несколько безумных ночей, проведенных столь бурно, что это вымотало его. Но вспоминать об этом было больно и вместе с тем это манило, будоражило сознание, тревожило тело и ранило душу. Если та у него еще осталась.
Со временем Натаниэль нашел ту точку, в которой он сломался. Он вспомнил из-за чего это случилось и проклинал тот день. Это все она, девчонка с маггловскими книгами, которую Натан с таким успехом забывал, потому что хотел забыть ее. Тот вечер накануне его девятнадцатого дня рождения, ровно год назад. Он подписал новые условия работы, по которым посещать министерство в рабочие дни не было необходимости. Сплошные командировки или работа дома.
Что она здесь делает? Жалеет его? Думает, что сумеет помочь, разобраться и разгадать его? Вывести к свету? Уркхарт едва не рассмеялся в ответ на эти мысли и раскашлялся. Боль в груди и во всем теле усилилась. Нужно было что-то делать. Если Астория не хочет уходить, то это нужно сделать ему. Уйти в другую комнату и запереться там до тех пор, пока не появится возможность выйти на улицу.
Теперь Натан вряд ли бы ее спас, даже будь в опасности его собственная жизнь. Второго телесного патронуса в таком состоянии ему не создать, а это значило, что не было объективной необходимости находиться рядом с ней. Уркхарт попробовал пошевелиться, пытаясь не столько встать, сколько оценить свои возможности для этого. Увы, результат был печален. Не удалось даже ноги распрямить. Рывок вперед едва не привел к его падению на пол. С силой откинувшись назад, Натан лопатками врезался в стену и закрыл глаза. Он снова начинал злиться. Собственное бессилие что-либо сделать было невыносимым.
-Уходи, - прорычал Уркхарт, в голосе отчетливо был слышен гнев. - Пока еще можешь - сделай это. - В его руках, хоть и сильно сжатых, неподвластных ему самому, все еще была зажата волшебная палочка и Натан страшился того, что мог бы сделать.
Я боюсь тебя, Натан. Ты страшен. Еще тогда ему следовало задуматься над этими словами, возможно и не было бы ничего.

0

21

Мерлин, мне хочется удариться головой об стену, разбить ее в кровь, в потоки крови, так, чтобы из нанесенных ран вытекали ошметки от мозгов, бледные и противные, смешивающиеся с липкой красной жидкостью и образовывающие до безобразия нелицеприятное зрелище. Все потому, что я ненавижу то, что делает со мной этот человек, по имени Натаниэль Уркхарт. Десятью минутами ранее мне отчаянно хотелось его разорвать, перегрызть ему глотку, вырвать его сердце и заморозить, превращая в десерт, чтобы позже его съесть. Сейчас, даже мое равнодушие сменяется на какое-то странное и чуждое мне чувство. Мне хотелось бы узнать о нем все, принять все тайные секреты, быть человеком, которому бы он смог довериться. Что уж говорить, я всегда об этом мечтала, но на данный момент, чувствую острую необходимость в этом. Хочу, чтобы Уркхарт раскрылся, выплеснул всю свою тьму, освободился. Очень тяжело видеть и чувствовать, когда человек пожирает себя изнутри. Тяжелее, даже если бы его грызло что-то физически, разрывая плоть на кровавые кусочки. Сознание, разум - настолько тончайшая материя, что стоит задеть ее хоть и раз и последствия останутся на всю жизнь. Физическая же царапина заживет уже через пару дней. Именно это всегда поглощало, восхищало меня. Быть кровожадным, по-моему, не пытать человека на физическом уровне, а на психологическом. И я всегда хотела достигнуть такого мастерства.

Я все еще недопонимаю резких перепадов в настроении Уркхарта, но надеюсь, пытаюсь надеяться, что он не причинил бы мне того зла, о котором думала я. Сначала он спокоен, затем впадает во внезапную агрессию, а затем, съеживается, скручивается, замыкается и уходит в себя. Неужели он корит себя за то, что сделал сегодня? Великая загадка. Но я не попытаюсь ее разгадать, не люблю навязываться людям. Если человеку станет очень тяжело держать свои переживания в себе - он сам расскажет обо всем и без уговоров. Я знаю об этом по собственному опыту, но, кажется, это не действует на Натана. Он уникальный, единственный в своем роде человек, непостижимый и такой далекий, хоть и сидит здесь, на расстоянии протянутой руки.

- Ну да. Куда уж мне понять, малолетней пятикурснице... - в моем голосе нет ни капли язвительности. Напротив, он не выражает ничего - бесцветен, сух, как обгоревшая на солнце трава летом. Я постепенно привыкаю к мраку и могу разглядеть силуэты в комнате: кровать, на которой сижу, кресло, стоящее в углу, книгу, лежащую на полу, рядом с все еще сидящим там же слизеринцем. Я вижу, как он запрокидывает голову и волосы вновь опускаются по обе стороны от лица, обрамляя его, придавая тем самым загадочности образу. Я тоскливо смотрю на пытающегося подняться Натана, но, кажется, сила притяжения по-особенному действует на него, не позволяя встать. Может, он чувствует себя бессильным, но в моих глазах он становится намного привлекательнее. Я вижу, что и он может испытывать боль, я вижу его слабости. Тонкая корка равнодушия, на какое-то время сковавшая мое сердце, с громким хрустом трескается, а затем распадается на мелкие частицы. Я чувствую гораздо глубже и больше, чем это было до сегодняшней встречи с Уркхартом. И я вновь не в силах себя понять, но затем мою душу приходит озарение: искренность, именно это подкупает меня. Отсутствие масок, обнаженная душа мужчины - он не скрывается. Он испытывает искренние чувства, однако пытается стушеваться, вновь напугать меня, но... Теперь напрасно. Теперь слишком поздно.

- Я не боюсь тебя, Натан, - кажется, я впервые обращаюсь к нему по имени и от этого чувствуя себя неловко, но лишь на пару секунд, - Но я уйду.

Правда перед этим, мне хочется сделать кое-что. Пока он не успел захлопнуть двери, позволившие искренности высунуть голову из темных закоулков души. Я становлюсь на колени, напротив него, наклоняюсь, и совсем осторожно провожу пальцами по его волосам, второй раз за день. Мягкие, приятные на ощупь. Но это еще не все. Совсем медленно и осторожно, пытаясь утихомирить дрожь в теле, я запечатлеваю на нежных губах Натана короткий поцелуй. Мягкий, много чего значащий для меня. Какое счастье, что он не видит моего лица, потому что, оно все горит и привычная мне аристократичная бледность наверняка превратилась в здоровый румянец.

Кажется, с этим поцелуем, все становится на свои места и мир предстает для меня в другом свете. Я слышу, как по заколоченным окнам бьет дождь и на душе играет музыка. Я люблю дождь. Хорошо, что дождь. Но времени ждать нет. Стремительно встав, я быстрым шагом выскакиваю из комнаты, ужасно беспокоясь о том, что если пробуду там еще хоть пять секунд - уйти не смогу. Несмотря на все то, что мог бы сделать со мной Уркхарт.

+1

22

Наверное, страшнее дня в его жизни еще не было. То, что происходило было во много раз хуже падения с метлы на тренировки, страшнее бладжера, угодившего тебе в висок, ужаснее разъяренного дракона, чей огонь пролетает в нескольких дюймах от лица. Это встало на один уровень со зверем и даже поднялось чуть выше.
Я не боюсь тебя, Натан. От этих слов, произнесенных столь проникновенно, душу выворачивает наизнанку. Уркхарт замирает, боясь дышать. Кажется, что даже сердце остановилось... всего на миг, прежде чем вновь ухнуть с неимоверной высоты. Как же он хотел крикнуть ей, сказать, чтобы немедля убиралась прочь и чтобы не смела приближаться.
-Нет. - Выдавил он из себя. Воздуха в легких не хватало. - Не смей, - голос почти с мольбой. Это ужасно. Скованный, он мог только наблюдать за тем, что вытворяла эта девчонка. Еще одна попытка образумить девушку, - Не... - надо. Натан не успел закончить фразы. Если простое прикосновение вызвало в нем панику, желание вскочить на ноги и вырваться из этой комнаты, то поцелуй, пусть даже такой простой и краткий, заставил его застонать от собственного бессилия что либо сделать, чтобы предотвратить это.
Уркхарт чувствовал всем телом, как ее бьет мелкая дрожь. Он слышал, как напряженно она дышит, пытаясь взять над собой верх. Это зачаровывало, ведь он практически жил такими ощущениями.
Ему казалось, что сердце сейчас разорвется на куски, пробьет грудину и все закончится для него быстро. Не тут то было. Вместо этого он услышал, как упала на пол его палочка. Пальцы расслабились и выронили ее, так и не переломив на две части. А дальше стук каблучков по деревянным половицам, затихший в старом ковре в коридоре. Так убегала Астория. Оставила его одного наедине с произошедшим. Да, он просил ее об этом, но не о другом.
Оторопь спадает быстро. Натан, наконец-то овладев своим телом, одним текучим движением поднимается на ноги. В руках у него палочка, которая сейчас плюется искрами. Черт подери, что это такое?! Этого не должно было случиться. Чего ей стоило просто уйти, не ставя его в такое положение?
Натан взмахивает палочкой, резко, наотмашь, точно разрезает воздух на две части. Под грохот грома и молнии, разнесшихся по улице, раздается жуткий треск сминаемой стены. Энергия в чистом виде, для которой и заклинания то не надо произносить. Следующим взмахом палочки Уркхарт взрывает стоявший у окон стул, так что щепки разлетаются по комнате точно рой злых ос. И ему не удается избежать их, хотя Натан и не собирался уклоняться. Большой кусок рассек плечо и белая футболка мгновенно окрасилась алым. Несколько царапин на скулах и груди. Со злым шипением он вырывает застрявшие в теле занозы.
Так нельзя!
Его безудержной энергии хватило еще не тройку заклинаний, которыми он разбил кровать и огромный шкаф. К счастью для него, они не разлетались в щепу, иначе исход мог быть более печальным, чем пара новых царапин и заноз.
И этого было достаточно, чтобы Натан, буквально вывалившись из комнаты в коридор, медленно сполз по стенке на пол. Страшно жгло плечо и голень, которой по всей видимости досталось больше. Уркхарт зажег люмос и без интереса осмотрел себя. Порванные тут и там джинсы, из которых торчат смазанные кровью щепки. То же можно увидеть и на руках, и на лице, правда верхней половине тела досталось все же меньше. Инстинкт заставил его прикрыться руками, защищая себя. Решив не вынимать всех этих заноз, он просто гасит палочку и позволяет рукам упасть вдоль тела.
Мать будет в ужасе, когда встретит сына в таком виде. День рождения, черт возьми. Почему каждый год именно в этот день с ним происходят все мыслимые кошмары, переходящие грань немыслимого? Видимо родился он под несчастливой звездой. Почему не мог быть просто мальчиком, тем самым, что запирался в библиотеке, читая книги допоздна и прячась от бдительного ока экономки? Почему нельзя вернуться к тому, кто любил сыграть на пианино и мог воспроизвести великих? Куда ушел тот человек? И откуда взялся тот монстр, вынужденный скрываться от всех и каждого и не имеющий права на настоящую близость и искренность с кем-либо?
Те несколько минут, которые он просидел на полу, показались вечностью. Понимая, что сидеть здесь столько он вряд ли сможет, Натан заставляет себя встать. Чувство слабости проходит быстро, ему достаточно просто размяться немного, чтобы ощутить себя немного лучше. Конечно, боли это не умаляло, наоборот, каждое резкое движение заставляет его морщиться и шипеть ругательства сквозь зубы. Уркхарт вернулся в комнату и собирает свои вещи, освещая разгромленную комнату люмосом. Куртка мало того, что вся в пыли была, так на ней обнаружилось и несколько прорех. Натан вытряхнул из нее щепки и бросил в пакет, туда же ранее отправил Нейроманта.
Плевать, что там на улице. Дементоры или элитный отряд пожирателей смерти, пусть даже гвардия министерства во главе с отцом Астории, бывшим одновременно с тем его начальником. Лучше все это, даже вместе взятое, чем та разруха, что царила сейчас в его душе.
Держа пакет с вещами в одной руке, Натаниэль медленно, держась за стенку, стал спускаться на первый этаж. Огонь в камине он не погасил, дрова у него уже кончались, но света тут хватало для того, чтобы оценить масштаб его увечий. По этой причине Уркхарт держится в тени и старательно не смотрит в сторону Астории, избегая ее взгляда.

0

23

Так необычно для меня то, что я делала сейчас в этой пресловутой комнате на втором этаже: может, моей храбрости способствовала темнота, а может быть и ощущение того, что нужно продвигать ситуацию с мертвой точки. Теперь Натан знает, что он мне небезразличен. Хотя... Наверняка он и раньше об этом догадывался. В любом случае, теперь я чувствую себя намного свободнее, чем раньше. Чувствую легкость и такое большое вдохновение, что готова просто перевернуть Хогвартс с ног на голову. Откуда-то появились силы. Силы жить.

Неважно, что Уркхарт все это время отпирался и пытался противостоять поцелую: мне настолько все равно, что хочется широко улыбаться. Я знаю, что должна была это сделать. Рано или поздно, но должна была, а сейчас выдался наилучший момент. Во мне даже появляются некоторые нотки эгоизма. Я считаю, что заслужила того, что сделала. И наверняка это не было так противно для Натана, я надеюсь. Правда, не знаю, чего я добивалась, когда целовала - только ли исполнить сокровенное желание? Наверное, я надеялась на то, что вся его темнота испарится, как это бывает в сказках после Великого соприкосновения губ.

Что скажут родители, когда я вернусь домой? Вне стен этого дома, наверное уже темно. Дафна... Что же случилось с ней? Наверняка сидит дома и переживает. Родители по-любому встряхнули ее за то, что та упустила младшую сестру. Может быть меня ищут? Если отец узнал о дементорах в Косом переулке, то наверняка уже послал людей на мои поиски. Может быть, я наткнусь на кого-нибудь из них сейчас. Ну а если нет, то отправлюсь в "Дырявый котел" и переправлюсь домой, с помощью летучего пороха - все равно нужно будет принять ванну.

Родителям стоит сказать часть правды: я увидела дементоров и спешно спряталась от них в заброшенном доме. Но как объяснить ссадину на скуле? Синяки на запястьях? Я оставляю это на потом. В конце концов, можно прикинуться совсем больной и упросить родителей оставить меня в покое.

Я осторожно спускаюсь вниз по шатким ступенькам и направляюсь к двери. По пути, плотно запахиваюсь в мантию, и дойдя до выхода, не успев дернуть за дверную ручку, я вдруг слышу громкий грохот на втором этаже: страшные звуки чего-то падающего, разлетающегося. Я тут же бледнею и мое хорошее настроение улетучивается со скоростью света. Замираю, лихорадочно соображая, бежать наверх, или не нужно? Вдруг, Уркхарт что-то с собой сделал? Неужели это все... из-за поцелуя? Это и впрямь было так противно? Но не успеваю я додумать, как Натан спускается сам. Я чувствую спиной его беглый взгляд, и поворачиваюсь сама, однако он делает вид, что меня нет. Сердце, словно стянутое жгутом, пропускает удар, когда я вижу окровавленную, всю истерзанную футболку, джинсы и куртку в руках, находящуюся в том же ужасном состоянии. На лице у него тоже пара ссадин, а в глазах боль. Сердце мое проваливается куда-то вниз, я просто не могу поверить в то, что он навредил себе... из-за меня.

- Что ты с собой сделал? Ты в своем уме?, - вижу, как кровоточит рана на его плече и делаю осторожные шаги ближе, как к дикому зверю, способному вгрызться в мою глотку в любой момент. Ему нужно помочь немедленно, кто знает, что может случиться? Этот дом не чистился месяца два, не меньше. Тут даже плесневые споры летают, так что же будет если какая-нибудь грязь попадет на рану?

Когда мы с Дафной были маленькими, еще не ходили в школу, гувернантки нас обучали правилам первой помощи: что делать при ранении, переломе, расщеплении. Я знаю что нужно сделать с его порезами, но... позволит ли Натан мне коснуться его, после всего произошедшего?

+1

24

Впору обозвать себя наивным. Не заметить кровь на белом фоне, пропустить мимо внимание изорванную одежду и торчащие, точно иглы у ежа, щепки? Даже слепой учуял бы запах крови, а у Астории со зрением проблем не было точно. Тело напряглось от одного ее взгляда и тона, каким она задает ему вопросы. Звук шагов - она, в который раз, делает шаг ему навстречу. Он не готов принять ее, напротив, следует сделать так, чтобы ничего этого не повторилось.
Натан остановился, глядя куда-то в сторону. Куда угодно, только не на нее. Взгляд скользнул по затухающему в камине огню, отдававшему последние свет и тепло, по двум креслам перед ним, где можно было вполне уютно устроиться и провести вечер более приятно, а не в безумном противостоянии, по обшарпанным стенам и останавливается чуть повыше макушки Астории. Уркхарт сглатывает. Лицо вновь серьезное, пусть и бледное, исчерченное длинными царапинами, а взгляд - Натан еще не в силах контролировать его как прежде. Но он старается, это видно по решительному выражению, по тому, как напряжены уголки губ и сжаты пальцы.
В который раз за этот безумный вечер у него екает в груди и перехватывает дыхание. Он догадывается о ее мыслях, не трудно понять их направление. Но забота для него была чем-то личным, едва ли не интимным занятием. Конечно, после всего, что случилось в этом доме не стоит говорить о нарушении границ приличия или зоны комфорта, но такая близость была бы... Да и к тому же, если Уркхарт позволит ей вновь приблизиться, если он позволит себе принять эту заботу, то, выходит, что он готов простить себя, что ему это под силу. А это было вовсе не так. Натан не заслуживал такого отношения.
Слизеринец поджал губы и наконец-то посмотрел ей в глаза. Похоже было, что она и в самом деле озабочена его состоянием. Вон как смотрит, с жалостью, со страхом, словно боится спугнуть его. Натаниэль уже понял, что бегство это не выход, не может он шарахаться от нее каждый раз, это ничего не изменит, но другие поступки могут поменять все.
-Все нормально, не о чем беспокоиться, - он делает попытку обойти Асторию по кругу, но без особого успеха. Натан мог бы просто оттолкнуть ее в сторону и, выломав дверь, просто вырваться на улицу, но вряд ли стоило прикасаться к ней, нельзя было снова применять силу. И Уркхарт сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между ними.
Теперь уже в ловушку попался он сам. На его пути - Астория, за дверью - дементоры, наверху - собственное безумие. Ладно, подождем, ему не привыкать к долгим ожиданиям. Натан вновь встал за стойку, как бы отгораживаясь ею от девушки и тут же положил вещи.
Вновь он замкнутый в себе, спокойный и с виду вполне уверенный, совсем как раньше. Даже книга в его руках словно отголосок того времени в школе. Уркхарт открыл ее на первых страницах и вперил в строчки невидящий взгляд. Сосредоточиться на тексте не получалось, он спиной чувствовал полный осуждения и тревоги взгляд и никак не мог расслабиться. Наверное, Астория быстро раскусит его прикрытие - страницы не шуршали, Натан не переворачивал их, полностью сосредоточившись на том, чтобы она не подошла к нему незамеченной. Следовало предотвратить любые их контакты.
Уркхарт догадывался, что ее отношение к нему не ограничивается просто словами "друг", "старый знакомый" или "бывший студент ее факультета". Просто надеялся, что это легкая симпатия, которая иногда возникает между людьми, какое-то время состоявших в теплых отношениях и имеющих общие воспоминания. Ее следовало вразумить, но поймет ли она те доводы, который крутились у него на языке?
Он старый, для нее, конечно. Разница в пять лет, не так уж много, если подумать, но два года назад ему было восемнадцать, он закончил школу, а ей было всего тринадцать. Совсем еще девочка, ребенок. У нее еще все впереди и не с подобными ему.
Это временно - найдет она себе кого-нибудь еще, даже если не будет любить сильно и страстно. В конце-концов может к нему она тянется лишь потому, что он запретный плод, недоступный для нее? Но проверять это, позволив "она" и "я" превратиться в "мы", Натан не хотел.
К тому же, он - чудовище. Она же видела сегодня! Но вряд ли поняла и теперь, похоже, всеми силами будет стремиться к тому, чтобы постичь темные тайны его души, пройтись по этим закоулкам и не вернуться. Вряд ли зверь отпустит Асторию, если та сунется на его территорию.

0

25

Меня невольно поражало упрямство Уркхарта. Словно маленький капризный ребенок, он строил на лице жалостливые мины, и отходил от меня все дальше и дальше, будто я была ужаснейшим страшилищем, которым пугают перед сном непослушных детей. В голове не укладывалось то, что я настолько кардинально изменила о себе мнение, позволив один короткий поцелуй. Почему он так надломил Натана? В нем не было особой глубины, не было лишних движений. Ничто не препятствовало приходу ужасных мыслей по этому поводу в мою голову. Я ему противна до такой степени, что он не хочет находиться со мной в одной комнате. Бегающие по периметру гостиной глаза слизеринца выдают его с головой. Он ищет любую щелочку, дырочку, из которой можно было бы вылезти отсюда. А затем, смиренная обреченность появляется на лице, когда он ничего не находит.

Что с ним? Возможно, его пугает мой возраст, но... разве в наше время мужчины обращают внимание на подобные пустяки? До сих пор встречается и такое, когда юных девочек обременяют браком с дряхлыми стариками.

Сказать, что я не вышла рожей тоже нельзя, как бы нескромно это прозвучало. Благо, мои любимые родители сумели сохранить свой драгоценный генофонд. Безусловно, я не красивее своей сестры Дафны, но не противна собой уж точно. На данный момент времени, конечно, я выгляжу не особо чистой (и поверьте, мне это доставляет ужасный дискомфорт), но это не повод относится ко мне с таким неприятельским холодом. К тому же сам Уркхарт выглядит не лучше. С каждой секундой ярко-красная кровь захватывает все больше и больше пространства на белоснежной футболке, а я только и пялюсь туда, ожидая, когда она начнет капать на пол.

- Может быть тебе плевать на свою жизнь, зато мне - нет, - решительным шагом направляюсь к стойке и обхожу ее с одной стороны. Натан делает пару шагов назад от меня, но напирается на буфет и сжимается в него спиной. Мне становится так горько на душе, что вновь неумолимо хочется разбиться о твердый камень, выбросившись с четвертого этажа и размозжить себе голову. Просто за то, что я такая. Но что бы ни было на лице слизеринца, я не отхожу от цели помочь ему. Но как только завершу начатое, я уйду. Уже точно. И больше он никогда меня не увидит.

Сама по себе эта мысль разрывает сердце, но какой смысл быть влюбленным в стену, если она не может и никогда не сможет ответить тебе взаимностью? Правда в моем случае, эта стена еще и отгораживается от меня другими. Вообще, влюбленность - такая серьезная штука, от которой кроме проблем ничего не оберешься. Так зачем готовить себе почву для неприятностей? Если я забуду Уркхарта - все встанет на свои места и жить станет во много раз легче. Я займусь учебой и не буду отвлекаться больше ни на что, а когда я закончу школу, то выйду замуж за мужчину, уготованного для меня родителями. И все равно, что у меня не будет романтических чувств к этому человеку - это мой долг.

- Стой смирно, - бормочу в сторону Натана, берусь за край его футболки и разрываю ее нижнюю часть, - Она тебе все равно больше не нужна, полагаю..

Я, с большой аккуратностью, перевязываю отрезок ткани чуть выше раны, и крепко перевязываю на узел. Конечно сомневаюсь, что там может быть что-то серьезное, но в любом случае, не помешает. Из самой раны, которую я хорошо могу разглядеть вблизи, торчат маленькие занозы и щепочки, но я не рискую их убирать - могу сделать только хуже.

- Отправляйся в Мунго, - это звучит не как просьба, а как приказ. И раз слизеринец так меня "боится", я подкрепляю свои слова пристальным взглядом в его глаза. Испытав целый контраст разнообразных эмоций в один день, я чувствую, что выдохлась. Просто по-человечески устала и хочу домой. Я намерена уйти прямо сейчас.

+1

26

Можно путешествовать не выходя из дома. Достаточно открыть книгу, получить письмо и просто включить фантазию и ты уже не здесь, а где-то далеко. Уход от реальности. Натан нередко находил в этом спасение, забывался, терялся в своих мыслях, уносясь так далеко, что почти отключался от реальности. Если бы он был уверен в том, что Астория будет находиться на каком-то расстоянии от него, то именно так и поступил бы.
Сейчас же, уловив за спиной звук ее шагов, Уркхарт закрыл глаза. Плечо разрывало от боли, так что двигать левой рукой было почти невозможно. Он даже чувствовал раздражающее движение капель крови, стекающих вниз по руке. Бежать ему некуда, Натан просто по инерции сделал несколько шагов назад. Вдруг она остановится?
-Ты не должна, - проявлять заботу обо мне выдохнул Натан, которого страшила одна мысль о том, что это может зайти дальше. Из головы у него никак не шел их танец год назад, так что теперь он словно получил то самое продолжение, на которое в тот раз Уркхарт не решился. Заставил себя отступить, не смотря ни на что. И был прав тогда.
И снова она стояла слишком близко. У него дыхание перехватило, когда Натан ощутил ее пальцы у себя на животе. Невольно напрягся, словно заранее защищаясь от удара и только сильнее сжал столешницу буфета, так что пальцы заболели. Он плохо видел, но, казалось, Астория была расстроена, думала о чем-то своем. Как жаль, что он не умеет читать мысли, не может проникать в чужой разум, чтобы понять его секреты. А ее секреты ему узнать хотелось.
Треск разрываемой ткани и прикосновение рук вывели Уркхарта из состояния задумчивости, в которое он впал, рассматривая ее лицо. Хотелось и оттолкнуть ее, убедить в том, что все это ошибка, что все это было зря, напрасно... но сделать этого Натан не мог. Смотрел на то, как она оборачивает полоской ткани его рану, как осторожно завязывает узелок и с сомнением в глазах рассматривает занозы.
И снова в груди что-то ухнуло, словно он пропустил ступеньку и уже падал в темноту. Ладонью здоровой руки Натан накрывает ее руку и несильно сжимает ее пальцы. Чувствуется в этом жесте благодарность и что-то еще, что он не может и не хочет выразить словами. Да разве можно душу облечь в слова, озвучить как-то ее порывы? Ему было трудно разобраться в происходящем.
-Не нужен мне Мунго, - губы изогнулись в едва уловимой улыбке, которую Натан решил сдержать. Она тоже устала, от него. А он, все еще сжимая ее ладонь, смотрит в ее решительные глаза и даже не думает отводить взгляда. Зная, что такой контакт, такая связь сейчас опасны, он все же тянется к ней, душой и мыслями. Это словно зависимость какая.
-Мой день рождения точно проклят, - с усмешкой произнес Натаниэль, стараясь выкинуть из головы нахлынувшие образы. В этот день, а лучше неделю до и после, ему следует сидеть дома взаперти и надеяться, что и в таком случае его не найдет Астория или кто еще.
Ему стоило бы извиниться, попробовать облегчить душу, рассказать хоть что-нибудь, открыть двери пошире, зная, что она не испугается, но понимая, что после этого можно не уцелеть. Сейчас он смирен, так уже бывало. Он даже исповедовался как-то раз... смешно подумать, что ему маггл отпустил грехи. А он что? Он просто продолжил, все осталось как и прежде. Его не изменить и это было хуже всего - понимать, что так оно и есть. Уркхарт почти ясно представлял себе свои мотивы, он знал о них, ведь себя он изучить успел.
-Ты не должна была узнать ничего из этого. - После долгого молчания, во время которого Натаниэль продолжал рассматривать ее лицо. - Ни в этот год, ни в тот, ни вообще когда-либо. - Взгляд слизеринца задержался на ссадине, а потом скользнул вниз и Уркхарт прикрыл глаза, немного расслабляясь. Он устал и находиться все время в напряжении было невыносимо. Натан разрывался между необходимостью закрыться от нее, возвести стены и оставить ее по ту сторону, и желанием стать чуть ближе. - Я не хочу быть причиной твоей боли. Но рано или поздно это случится. И чтобы этого не произошло с тобой - ты должна быть далеко от меня. - И не только она, желательно, чтобы так поступали все, с кем он мог случиться.
И произнося эти слова Уркхарт неосознанно тянулся к ней, так что сейчас был ближе, чем стоило бы. Однажды он смог сказать себе нет, однажды у него получилось и он ушел. И, руководствуясь своей страстью к бегу по лезвию ножа, Натан проверял себя, ее. Сможет ли он сказать себе нет? Усвоила ли она его слова? До этого он говорил и мыслил правильно, так, как нужно, но все это будет вытеснено его извечной страстью к авантюре такого рода.

0

27

Минуты Натан снова отпирается, а затем заметно расслабляется, что действует на меня большим облегчением. Признаться честно, мне было тревожно ловить на себе эти странные пугливые взгляды, будто я обидела его в чем-то страшном. Я слишком задумчива и неприступна. Будущее - вот что занимает мою голову в последнее время.

Забавно, такого ведь не было никогда. Будучи маленькими, мы не думаем о том, что было раньше и не думаем о том, что будет позже. Для нас существует только сейчас. Мы не отвечаем за последствия наших шалостей, ибо слишком малы для этого. Нам все равно, с кем общаться: с магглом ли, с полукровкой ли, с кентавром или фестралом. Главное, чтобы у друга была красивая игрушка и чтобы с ним можно было интересно поиграть. С возрастом все исчезает. Став старше, мы воспринимаем и прошлое, и будущее, и настоящее. С каждым годом мы все избирательнее в друзьях. С каждым годом становится тяжелее жить и осознавать свое существование. Раньше, купленная родителями кукла могла стать великой радостью. Сейчас же, редко кому удается найти смысл жизни. Временами, мне очень не хочется взрослеть. И дело вовсе не в страхе постареть, осунуться и покрыться морщинами, а страхе стать взрослой, когда придется быть самостоятельной и отвечать за свои поступки, вылететь из под родительского крыла. Мне хочется навеки остаться беззаботной пятнадцатилетней девчонкой, не имеющей особенных проблем и забот, но с пролетающими мимо днями мысли об этом становятся все абсурднее.

Меня приводит в себя прохладная рука Натана, накрывшая мою. Он тихонько ее сжимает, а я смотрю на все это с полным безразличием на лице, хотя на самом деле, в душе у меня разверзается земля и плавно уходит из под ног, будто слизеринец только что сжал мое сердце, а не руку, ибо оно внезапно пропускает удар и несется вскачь, грозясь вырваться из меня и улететь куда-то в небо, оставив мое бездыханное тело в этой гнилой пропащей комнате.

- Тебе необходимо в Мунго, у тебя серьезная рана. Нужно вытащить занозы, иначе подцепишь что-нибудь... Этой мебели триста лет, на ней наверняка столько вредных частиц... - с приглушенным выдохом, я высвобождаю свою руку и отхожу на пару шагов спиной назад, но на моем лице тут же проявляется искреннее удивление и я замираю, услышав следующие слова Натана, - Как?! У тебя... День Рождения...?

Кажется это шокирует меня слишком сильно и первые пару мгновений я стою, уставившись на Уркхарта, проигрывая в голове весь прошедший день. Протянув руку к лицу, я протираю его, словно снимаю пелену всего негатива, осевшего сегодня на меня. Я смотрю куда-то в пол просто потому что теперь мне стыдно смотреть в глаза слизеринца.

- Прости... За все, что сегодня произошло. Я, честно, не знала, что у тебя сегодня... праздник. Двадцать седьмое августа, - пробую на язык дату, но затем срываюсь на нервный смешок, - Мне даже подарить тебе нечего. Кажется сегодня я, наоборот, много чего отняла. В первую очередь, твои драгоценные нервы.

Ужасно нервничаю, поэтому, по давней привычке закусываю палец и осматриваю комнату, насколько могу. За все время нахождения здесь, камин почти погас, оставив за собой только тлеющие угольки. Комната совсем скоро угаснет, потеряется в обилии таких же комнат, таких же страшных домов. Бархатистый голос Натана раздается в наступившей тишине и я внимательно его слушаю. С каждым его словом на меня находит озарение. Он просто хочет помягче меня отшить.

- Тебе не стоит подбирать слова, чтобы выдать истинную суть тех фраз, что ты произнес. Так и скажи, что хочешь, чтобы я от тебя отстала. Я не маленький ребенок, чтобы ударяться в истерику, я все прекрасно пойму, - надежды, построенные в сознании от его прикосновения к моей руке, вновь рассыпались, как карточный домик, - Ты больше меня не увидишь, будь уверен. Пусть это и будет моим маленьким подарком для тебя на День Рождения.

Я отворачиваюсь от Уркхарта и иду к двери. Мое горло саднит, будто его крепко сжала твердая рука, но нет... Никаких слез не будет. Открыв дверь, я ежусь от прохлады. На улице нет ни дементоров, ни людей. Ощущение, будто все человечество вымерло и кроме нас с Натаном никого не осталось. Вообще, за все время, проведенное здесь, кажется, что прошел десяток лет. Как было бы здорово, если бы все так и было.

Дождь, ледяными каплями срывается с неба. Я подставляю ладонь под одну из них и стоит ей коснуться белоснежной кожи, по телу пробегает стайка мурашек. Нет. Я не хочу добираться сквозь стену этого ливня домой. Как бы заманчиво не выглядело, заболеть в начале года, мне не хотелось оставаться наедине с собой и со своими мыслями.

- Выполнишь последнюю просьбу? Поделишься водоотталкивающим заклятием? - оборачиваюсь на Уркхарта, надеясь на то, что он сделает все, чтобы от меня отделаться.

+1

28

Заботливая такая, упрямо твердит ему про Мунго. Конечно, ему не помешало бы продезинфицировать раны, но это можно сделать и дома. В смысле, в той квартире, которую он все еще снимал здесь, в Лондоне. В Мунго работала его мать. Ее удар хватит, если сын заявится к ней в окровавленной и разодранной футболке, утыканный занозами и морально вымотанный. Нет, в Мунго для него ход закрыт. Поэтому Натаниэль в ответ на эти рекомендации Астории только хмыкает и отводит взгляд. Не хватало только пальцы скрестить за спиной и клятвенно заверить ее в том, что он туда отправится сразу же, едва только ступит за порог этого дома.
-Мне казалось, что ты знала и специально бросилась мне под ноги, - хмыкнул Натан, удивленный такой ее реакцией. Теперь то ясно, что ей за дело до этого, но чтобы это шокировало? День как день, только немного хуже прочих. Да что там немного, гораздо хуже того, что может случиться. В какой еще день он мог напороться на дементоров, как не в этот?
Пожав плечами в ответ на лепет Астории, о чем он сразу пожалел, так как больное отозвалось сильной болью, Натаниэль возвращается к стойке и достает из пакета куртку. Похоже на этом пора ставить точку. Астория поняла его слова по своему. Видимо он переоценил ее способности, когда решил высказать то, что камнем лежало на сердце уже несколько часов. И хорошо, что не сказал большего - она бы просто не поняла.
-Если ты все воспринимаешь именно так - пусть так и будет. - Кто он такой, чтобы оспаривать ее выводы? К тому же, своего Натан все таки добился. Хотя, надо признать, он не отказался бы от понимания.
А куртку надеть не выйдет. Уркхарт с сомнением смотрит на нее, а потом просто забрасывает на здоровое плечо и идет к выходу. Время вышло, камин почти погас и на улице больше не сыплется град, это просто стучит дождь. Дементоры покинули лютный переулок. Натаниэль понял это только тогда, когда Астория открыла дверь и в комнату ворвался холодный ветер вместе с брызгами дождя. На улице пасмурно, но все еще светло. Вряд ли они провели тут весь день, но точного времени Натан сказать не смог бы. Там, в этом доме, время словно исчезло и все казалось таким... долгим. Словно провел там вечность, а то и больше.
Остановившись за спиной Астории, Натан выглянул на улицу. Пусто, вообще никого. Люди в этот день наверняка предпочтут не высовываться на улицу, чтобы не рисковать. Да и кто бы в такую погоду решился на подобный подвиг? Только те, кому нужно убираться отсюда.
-Заклинание? - Натан оценивающе посмотрел на девушку, точно решал - вытолкнуть ее прямо так или бросить в доме, а самому скрыться под тем же заклинанием. А может попросить у нее что-нибудь взамен на эту услугу? Заманчиво, но просить у нее нечего. - Ты свою сумку не забыла? А то так тряслась над книгами, - насмешливо бросает слизеринец, уже набросивший себе на плечи куртку. И, пользуясь тем, что Астория на миг отвлеклась от него, произнес на себя заклинание Impervius и вышел под дождь.
-Счастливо оставаться, - не оборачиваясь, Уркхарт помахал девушке рукой и быстро скрылся в серой пелене дождя. Может и в самом деле больше не придется свидеться, было бы не так уж плохо.

0

29

Возможно, все прошло бы очень хорошо и Уркхарту удалось бы осуществить свою задумку с уходом "по-английски", но дело в том, что у меня не было никакой сумки. Поэтому самодовольный взгляд мужчины был воспринят мной весьма критично. Прислонившись к дверному косяку, я долго следила за его удаляющейся фигурой, не зная, что лучше сделать: бросить в него мокрым булыжником, выступившим из брусчатки, или все-таки достать палочку и наслать проклятие покрепче. Вместо этого, крепко сжав зубы, я вновь осмотрела улицу, заливающую ледяным дождем.

Что сделать? Куда быстрее дойти? Что сказать родителям? Голова разрывалась от витающих в ней вопросов. Может мне удастся проскочить незаметной или с помощью летучего пороха из "Дырявого Котла" переместиться сразу в свою комнату? Но и это не получится. Точнее, получится, но отец тут же обнаружит мое прибытие и все равно заявится ко мне вместе со всеми домочадцами. Я не хочу, чтобы в мою комнату кто-то входил, поэтому, лучше...

Глубоко вздохнув, я накинула на голову капюшон, закрыла за собой дверь и вышла под ливень, острыми иглами впившейся в район моих плеч и грудной клетки. Поджав голову, проклиная всех на свете, а в первую очередь Натана, я быстрым шагом направилась в сторону "Котла".

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Однажды на косой аллее


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC