Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » full definition of MISUNDERSTANDING


full definition of MISUNDERSTANDING

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Слишком проницательный, чтобы обладать сильным характером
(с) Эмиль Мишель Чоран

http://i99.beon.ru/25.media.tumblr.com/tumblr_m7irrq54yH1rvbweio1_500.gif


- дата: 19 ноября 1997 года, поздний вечер после собрания Пожирателей Смерти, перетекающий в ночь;
- место: библиотека Хогвартса;
- участники: Thorfinn Rowle, Celestin Malfoy de Fantin;
- краткое описание: привыкая к осторожности, учишься видеть подвох в любом слове, имеющем переносные значения. Если таких слов звучит слишком много, они ложатся в длинные фразы одно за другим - легко заподозрить самое худшее.
- примечания: не всегда полезно уметь читать между строк и слышать между фраз.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (15.01.2014 05:24:51)

+1

2

Получается, взрослых нет.
Есть постаревшие дети (с)

      Узнаваемый запах пергаментной пыли, который со временем вызывает привыкание у книголюбов, оборотень учуял ещё загодя, размашистым шагом преодолевая коридор четвертого этажа. Тяжелая резная дверь с легкостью отворилась, подчиняясь толчку его ладони, не оскорбляя тишину священного места скрипом. Тем не менее, взгляд мадам Пинс пригвоздил Роули к месту, как будто тот вломился в библиотеку, открыв дверь пинком и горланя матерные песни. Беролак, не терявший присутствия духа в обществе Темного Лорда, увидев черные буравящие его бусинки, вздрогнул, - столько в них было осуждения и презрения. 
      - Я только занести журнал, - попытался оправдаться Роули, показывая неопровержимую улику: свежий номер «Трансфигурации сегодня», как будто от одобрения Ирмы зависело его дальнейшее существование.
      - Вы на время смотрели? – прошептала женщина так тихо, что, кажется, её голос преодолел барьер, войдя в область инфразвука. Тор хотел в ответ извиниться, но тут вдруг обратил внимание, что является не единственным припозднившимся посетителем. Если бы мадам Пинс была василиском, от несчастного, рассыпавшего вокруг себя фолианты и свитки, не осталось бы и кучки пепла. Северянин посмотрел на затейливые стрелки огромных, в полстены часов - обе приближались к вертикальному своему положению, полночь вступала в свои права. Библиотекарша сидела прямо, словно проглотив одну из этих самых стрелок, но было заметно, что глаза у неё слипаются.
      - Давайте Вы пойдете спать, а я помогу ему всё собрать и закрою читальный зал, - мадам Пинс красноречиво посмотрела на Тора, выразив во взгляде крайнюю степень недоверия.
      - Разве за эту четверть я хоть раз не вернул Вам книги в срок? – подбодрил её северянин, приподымая бровь, - мы всё ж таки преподаватели, а не мальчишки-первокурсники, - фырканье мадам Пинс проиллюстрировало, что она думает о подобных преподавателях, но она всё же подобрала юбки и положила громоздкий ключ на стол. 
      - На три оборота, - сказала женщина ледяным тоном, будто давая указания перед сложнейшей хирургической операцией, - и не забудьте наложить Запирающие Чары.
      - Всенепременно, - деловито кивнул Тор, про себя надеясь, что хотя бы одному из оставшихся в библиотеке известно заклинание Colloportus. Сам трансфигуратор, сколько ни пытался, не мог его освоить – после вмешательства Роули ключи ломались, а замки могли остаться вообще без скважины. Однако мадам Пинс не заподозрила подвоха и покинула помещение, зевая, аккуратно прикрывая рот ладонью.
      За всё время разговора человек, сидевший в углу за столом, не проронил ни звука, увлеченный чтением. Исландец подошёл поближе, думая, что волшебник обратит на него внимание, но тот и ухом не повел. Тор был материалистом, возможно, даже слишком, и всегда отдавал отчёт тому, что происходит вокруг. Уродись Тор магглом, выбрал бы себе профессию, связанную с точными науками, далекими от неопределенности гуманитарных. А его коллега, по всей видимости, находился одновременно в нескольких мирах и не всегда успевал возвращаться.
      - Селестен, - позвал Роули.  Даже имя его ускользало, таяло на языке, как лимонная карамелька. Де Фантен был Пожирателем Смерти, как и Тор, однако в нем не было злости, как таковой - только равнодушие, холодное, как альпийские ледники. То, что заставляло  жаркую кровь беролака вскипать, тонуло мертвым грузом в прозрачной голубой жидкости, заполнявшей вены француза.
      Куратор Шармбатона перевернул страницу, словно голос Тора не затронул его слух. Он помахивал рассеянно палочкой в левой руке, управляя лазурногривым конём, сошедшим с иллюстрации. Скакун перепрыгивал через строчки, притоптывал на запятых и еле слышно ржал. Тор улыбнулся, доставая палочку, и превращая карандаш, лежащий на столе, в крошечного ковбоя. Тот раскрутил лассо из канцелярской резинки, накидывая его на шею расшалившемуся мустангу де Фантена.

Отредактировано Thorfinn Rowle (15.01.2014 22:19:32)

+2

3

— Люди не вырастают из сказок, Билл. Никогда не вырастают. Мальчик или мужчина, девочка или женщина — мы все живём ради сказок.
- Стивен Кинг.
"Ветер сквозь замочную скважину" (цикл "Тёмная Башня")

Многие существа, из числа тех, что ходят на двух ногах, носят тёмные мантии, строгие маски на лицах и тяжёлые мысли в головах, воображают, будто есть реальный мир и есть воображаемый. Будто это не одно и то же. Будто они - уж они-то точно - знают, что есть что, и никогда не спутают одно с другим.
Есть вещи, которые могут существовать только в воображении.
А есть - реальность.
Не совсем ясно, к какому миру они относят книги, волшебные истории и сказки - мнения их в этом месте расходятся и начинают путаться. Книги, разумеется, принадлежат реальности. Их содержимое - не реально. Как будто книга без содержимого вообще представляет собой нечто реальное, как будто без содержимого она имеет хотя бы крупицу смысла.
И что тогда прикажете делать с историями, что не записаны в книгах? Если они не реальны, то как могут жить дольше многих, очень многих людей в тёмных мантиях?
Говорящий конь угодил в плен к Тёмному Колдуну, и принц остался без подмоги, потерявшись в жутких болотах на дальнем севере, окружённых непроходимыми лесами, где не ступала нога человека.
Зато обитал громадный медведь, что был мудрее и старше любого из людей.
Говорящий конь был пока что интереснее медведя - с медведями Селестен уже сталкивался, и не раз, но этого всё откладывал на потом: этот персонаж требовал особого подхода.
Синегривый конь подхода не требовал, не требовал выездки и специального овса, это, в общем, был довольно типичный конь, шаблонный и не выходящий за рамки классического архетипа, так что даже лазурная шевелюра его не спасала. Даже Конь-Мертвяк Андерсена на трёх ногах выглядел на фоне этого франта куда более занятно.
Однако, Селестен не оставлял попыток найти-таки в образе коня изюминку, что-то важнее и глубже красивой гривы. Сказка попалась хорошая, яркая, без надуманного, натянуто-неестественного добродушия и бескровности, которыми так грешили современные детские книги.
Медведь же упрямо лез на первый план: он возвышался меж древесных стволов, встав на задние лапы, и тихо, но отчётливо рычал, настойчиво привлекая внимание.
Внезапно из-за спины медведя выскочил человек в широкополой шляпе, раскрутил над головой длинную верёвку с петлёй на конце и ловко закинул петлю на шею синегривого коня.
Конь возмущённо заржал и рассыпался мелкой радужной пылью.
Чуть нахмурившись, Селестен поднял глаза и встретил доброжелательный взгляд Торфинна Роули - северянина, куратора дурмстранговской делегации, человека в высокой степени занятного, но в той же степени замкнутого и явно носящего полные карманы аппетитных сочных тайн, которыми не собирался делиться с первыми встречными.
- Добрый вечер, - улыбнулся Фантен, закрывая книгу, и сплёл пальцы в замок поверх потёртого кожаного переплёта, - Извини, долго пришлось меня звать?
Его взгляд скользнул вниз, зацепился за фигуру ковбоя, всё ещё стоявшего на столешнице и обескураженно разглядывавшего пустое лассо, очевидно, не понимая, куда подевался роскошный скакун, ещё несколько секунд назад так легко давший себя поймать.
- Симпатяга, - Фантен подул на человечка, заставив его схватиться за норовящую слететь с головы шляпу, - Потрясающе вышел. Правда, ковобои - они ведь совсем из другой сказки.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (21.01.2014 14:04:59)

+3

4


"Если бы хоть здесь оказался кто-нибудь знакомый мне с прежних времен, - думал Муми-тролль. - Кто-нибудь вовсе не таинственный, а совсем обыкновенный, который тоже проснулся бы и не узнал самого себя (c) Туве Янссон
      С удивлением Роули таращился на обложку книги, которую читал профессор зельеварения, куратор Шармбатона и поверенный Темного Лорда, которому тот предоставил полную свободу действий. Нет, это был не ученый труд по свойствам крови грифона. И вовсе не сборник темных заклятий, настолько опасный, что его приходилось приковывать цепью к полке в Запретной Секции. И даже не журнал научно-популярной серии "Магия сегодня", один из которых вернул нынче Тор. Это была "золотая книга сказок Англии": король Артур, Экскалибур, Мерлин, - все, что до сих пор ставилось экспертами под сомнение.
      - Нет, не слишком,  - отозвался Роули, совладав с изумлением, - интересная книга?   - мужчина постарался, чтобы его недоумение не просочилось в тон, как лишний слог в заклинании, способный свести на нет все усилия. Тор не был склонен к праздным беседам, но ему нужно было как можно скорее выпроводить коллегу. Как оборотень, он был привычен к бодрствованию по ночам, но предпочитал проводить их в лесу, а не в душном замке. 
      Он вспомнил, как в детстве приходилось укладывать со скандалом Алию - та не ложилась без сказки, и каждый вечер требовала новую, а у отца со временем фантазия иссякла. Третли и скессы, свойственные сказаниям его народа, набили оскомину и не вызывали ни страха, ни любопытства. Знакомы ли они Селестену? - мелькнула шальная мысль и угасла, как тусклый уголек в умирающем костре.
      Утонченный француз был в корне чужд основательному исландцу, предпочитающему материальное метафизическому. Возможно, поэтому Роули так плохо давались заклинания, ведь для них нужно обладать верой в невозможное. А карандаш остается карандашом, даже превращенный в ковбоя: деревянные мозги, резиновая кровь, грифельные мышцы. В этом и заключается секрет трансфигурации, на первый взгляд способной нарушить законы Гэмпа. Стол, трансфигурированный в свинью, содержит столько же питательных веществ, сколько предмет мебели, и ни грамма мяса.  Движением палочки Торфинн вернул карандашу первоначальный вид.
Он не чувствовал общности с де Фантеном ни по возрасту (Селестен вёл себя так, что казался вдвое младше), ни по профессии (для Тора преподавание всегда было вынужденной мерой - будь у Роули выбор, он бы занимался другим), ни по убеждениям. Здесь Пожирателю Смерти стоило быть осторожным, не становясь на тонкий лёд сомнений в правоте Волдеморта.
      Проще говоря, зельедел не нравился ни человеку, ни зверю в беролаке. Медведь так вообще хотел схватить француза зубами за шкирку и выволочь в коридор без лишних сантиментов. Но, увы, в этом случае он вряд ли смог бы уговорить де Фантена применить запирающее заклятье. Придется вести  пустопорожние разговоры, которые у европейцев называются "вежливостью". У северянина это вызывало ассоциации с танцами под балалайку в цирке.

+1

5

- Интересная книга?
Ковбой всё ещё мнил себя ковбоем, но уже неумолимо превращался обратно в карандаш, и было забавно наблюдать за отчаянной беспомощностью его деревянных движений. Шляпа вытянулась конусом, грифельно поблескивая в мягком библиотечном свете. Нога приросла к ноге, и бедняга упал на столешницу с жалобным стуком. С полуулыбкой наблюдая мучения "вышедшего из праха и в прах возвращающегося" ковбоя, Фантен молчал и, в тот момент, когда уже стало ясно, что вопроса он не слышал, поднял глаза на Роули.
- Очень, - и снова замолчал, внимательно глядя северянину в глаза.
Тот, судя по всему, тяготился происходящим. Всё стояло ему поперёк горла: работа преподавателя, метка на предплечье, Хогвартс, библиотека и, разумеется, сам Фантен вместе с его книгой и лазурногривым конём.
Карандаш, ещё недавно бывший отважным ковбоем, дёрнулся в последний раз и покатился к краю стола с тихим дробным перестуком. Фантен остановил его, прижав к столешнице кончиком указательного пальца.
- Хорошая история, - добавил он, выпрямляясь, - Правда, я не ожидал встретить в ней медведя.
Лесной великан скалил огромные клыки, выглядывая из-за дерева. Между стволов продолжали кружиться, оседая на листьях, лазурные пылинки - всё, что осталось от гордого волшебного скакуна.
- Обычно я сталкиваюсь с ним восточнее - не ближе Германии, где его рядят в гороховую солому и весной отправляют заново возжигать солнце...
Фантен поднял карандаш и теперь вертел его в пальцах. Праздные, вялые мысли танцевали в голове тягучий менуэт. Если Торфинн решил побеседовать с неприятным ему человеком - почему бы не поддержать его в этом забавном начинании. Если он преследует какую-то цель - возможно, он её достигнет.
- Ты ведь вырос на севере? - возможно, Фантен тоже достигнет своей цели, - Наверняка медведь занимает в привычных тебе сказках видное место? - Если Фантен увидит свою цель.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (30.04.2014 21:27:28)

+1

6

В раннем детстве, ещё до того, как соседи стали обходить дом его семьи стороной, и, уж конечно, задолго до того, как Тор стал оборотнем, болезненно реагирующим на любые упоминания о медведях, бабушка рассказывала ему сказку "На Восток от Солнца, на Запад от Луны", где неземной красоты девушка с чистым сердцем  вышла замуж за дикого зверя, который в результате оказался прекрасным принцем.
В жизни Тора всё было наоборот: родная мать оборачивалась помощницей скессы; сводная сестра - злобным сквибом; возлюбленная невеста - чужой женой; верные соратники - жестокими извергами, готовыми, ради того, чтобы выделиться перед Волдемортом, пытать себе подобных и убивать невинных детей. Сам Арктур был вынужден скрывать от мира сущность, изначально чужеродную, но со временем ставшую неотъемлемой частью его личности. Прямолинейная натура северянина протестовала, стоило ему снова притворяться анимагом. Тору не была свойственна болтливость, и он успешно хранил свою тайну в течение многих лет, но эта тема была его ахилессовой пятой.
"Нечего лезть своими холодными лягушачьими лапами к давно затянувшейся ране, что ноет лишь на погоду"
- Там, где я вырос, встреча с медведем, отнюдь не похожа на сказку, - хмуро ответил Тор, вспоминая, как перепугался, когда над ним навис обитатель берлоги.
- С ним нельзя, взяв за ногу, спуститься по лестнице, стуча затылком по ступенькам, - рассказы о плюшевой игрушке не встретили отклика в душе исландца, посчитавшего их насмешкой над силой и мудростью хозяина леса, и доказательством вырождения урбанистической культуры европейцев, сжавшей в челюстях городов собственную природу.
- Это грозное и полное достоинства животное, опасное для тех, кто думает, что его можно приручить и сделать игрушкой, - слова Фантена о соломе задели Арктура. Он вспомнил предания, с которыми знакомил его Беорн. Учитель по крупицам собирал истории о беролаках и подобных им, от греческих мифов о нимфе Каллисто, отправленной на небо вместе со своим сыном, до не подтвержденных слухов о целых поселениях за полярным кругом, где медведи, облаченные в специальные латы из метеоритных сплавов, сражаются за власть над заснеженными пустошами.
Торфинн мечтал найти их прежде, чем пребывание в палате маггловской психиатрической клиники сломило его. После смерти наставника гималаец будто впал в спячку, обрастая жиром обывательского существования. Война пробудила оборотня ото сна, однако подняться до уровня героя легенд, ему не удавалось. Берси всё чаще чувствовал себя на месте того самого косолапого недоумка, что каждый раз оказывался в проигрыше, вне зависимости от того, продал ли ему крестьянин вершки или корешки. Селестен, по всем признакам, идеально подходил на роль такого хитреца, несмотря на кажущуюся пассивность и рассеянность.
- Мне казалось, ты должен искать информацию насчёт предстоящего ритуала, - добавил Тор, понизив голос, будто персонажи, спрятавшиеся между страниц, могли их подслушать. Данное Темным Лордом задание взбудоражило всех Пожирателей Смерти, но Роули оно особенно беспокоило, Всё чаще к нему закрадывалась мысль саботировать данное мероприятие, и сделать это можно было только, узнав детали. Тогда он смог бы, - нет, не сам помешать коварным планам ненавистников грязнокровок, - но предупредить тех, кто был в этом заинтересован, к примеру, Тонкс или Минерву МакГонагалл.
- Уже нашел что-нибудь стоящее? - Роули не был уверен, что поймет объяснения даже, если Селестен расщедрится на них, но призвал на помощь всё своё актерское мастерство, стараясь утаить заинтересованность. Увы, большая часть способностей такого рода была в самоволке.

+1

7

Глухой стук плюшевой головы, набитой опилками, по ступеням лестницы эхом катился через пролёты, марш уходил бесконечно вниз, бесконечно вверх, и где-то внизу угадывались подземелья, а вверху - башня и  круглая комната с одним окном. Торфинн полагает, сказки живут под кружевным пологом детской кроватки, путаются ленточками в мягких волосах и засыпают на уютной подушке, улыбаясь во сне.
Торфинн полагает, плюшевый медведь, набитый опилками, безопаснее лесного великана, щерящегося из густого мрака между стволов.
Торфинн полагает, быть игрушкой унизительно для медведя. Возможно, он прав. Но кажется, будто он знал слишком мало сказок.
Между тем Селестену знаком был ментоловый холод северных историй и ужас, ютящийся в самой крошечной колыбельке. Неужто Роули пытается перевести разговор на простой европейский язык, где сказки и медведи встречаются под табличкой с надписью "Посторонним В"?
- Сказки бывают разные, - проговорил Фантен, что-то рисуя на уголке пергамента, которым заложил книгу, - Восточнее твоей родины, в России, рассказывают очень милую историю о медведе, который пришёл ночевать к нерадивой девице и в качестве возмездия за вздорный нрав бросает в неё ступу, жернов, камни, потом убивает и высасывает из неё кровь... Медведь на востоке - громовник, символ грозы, жернов и камни грохочут подобно грому, а кровь - это, разумеется, дождь.
Фантен замолчал, задумавшись, отвернувшись, вглядывался в глубь прохода между стеллажами, точно видел в конце его окно, за которым неистовствовала гроза. И в грохоте её терялось эхо лёгких шагов и стука плюшевого затылка по бесконечным ступеням. Тёмный, грузный силуэт подпирал стеллажи могучими лапами. Он снова обнажил клыки, плотоядно блеснувшие в свете канделябров, и сказал:
- Мне казалось, ты должен искать информацию насчёт предстоящего ритуала. Уже нашел что-нибудь стоящее?
Фантен нахмурился, удивившись мелочности интересов сказочного великана и обернулся к Роули в безотчётном порыве поделиться недоумением, но, уже открыв рот, осознал, чьи слова собирался обсуждать с северянином.
- Пока ничего, - пожал он плечами и опустил взгляд на свой рисунок. Могучее дерево выпирало из сухой земли, взрывая её перекрученными в отчаянной агонии одиночества корнями и упиралось в обрез книги.
Хмыкнув, француз вытянул пергамент из межстраничного плена до половины. Теперь ствол прятался за прозрачной завесой, которую можно было убрать несколькими движениями грифеля.
Контурная линия заскользила вверх, обозначив продолжение ствола, и на него легла тяжёлая когтистая лапа.
Кончик грифеля замер на крутом когте, Фантен оторвал взгляд от пергамента, но не поднял на собеседника.
- Я неверно выразился, - улыбнулся он, приподнимая брови, - Я не нашёл пока того, что искал. Но нечто определённо стоящее - обнаружил, - карандаш пустился пересчитывать колючие иглы слипшейся шерсти на хищной лапе, - В этом улье любопытным мишкам есть, чем поживиться, - Фантен взглянул на Роули искоса и коротко подмигнул.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (15.07.2014 11:24:30)

+1

8

Можно любую сказку разложить на символы, доказать, что колобок - олицетворение солнца, а смерть героя образно показывает его духовное перерождение. Но испокон веку сказки слушают и рассказывают самые обыкновенные обыватели, которым и дела нет до скрытых смыслов. И если на пергаменте написано медведь, они видят медведя, а если речь идет о громе и молниях, то сразу решат, что перед ними колдун.
Подобные сказания в искаженном виде дошли и до родины исландца, но единственный вывод, который селяне делали из этой истории - не стоит выдавать своих дочерей замуж за медведя, а колдунов обходить стороной. Роули однажды вернулся в ту деревню, где появился на свет - просто, чтобы увидеть выносившую его женщину, посмотреть ей в глаза, спросить, жалеет ли она о том, что отдала сына свихнувшимся мракобесам. Но крестьяне бросились врассыпную и спрятались за заколоченными ставнями, - память о человеке в мантии, мановением руки останавливающем своих противников, была жива много лет спустя. В сказках, что они рассказывали своим детям, не было истины, в них был только дремучий страх и невежество.
Роули не хотел быть персонажем сказки,  - урезанным вариантом самого себя, сведенным лишь к медвежьей сущности. В его понимании таким был Фенрир, полностью разбудивший в себе волка, задавивший все человеческое, ибо, по его мнению, это Грейбека ослабляло. Долохов не раз приводил его в пример Торфинну, однако Роули и помыслить не мог, что когда-то доведет себя до такого состояния. На собственном опыте он убедился, что звериные инстинкты, какими бы правдивыми они ни были, до добра не доводят. И нечего Фантену пытаться их разбудить.
Сам француз вызывал у Роули стойкую ассоциацию со всеми, кто в исскуствоведении носит собирательную характеристику "трикстера". Самому волшебнику сей термин был незнаком, однако он видел в повадках Селестена то лису, что пытается отнять сыр у ничего не  подозревающей вороны, то хитреца Локи, что обманывает всех, кто ему встречается, но чаще - болтливую сороку.
Роули раздражало, что этот разряженный попугай отсиживался за чужими спинами, пока Тора отправляли на передовую. Хотя их способности в боевой магии находились на одинаковом уровне, Роули все время влетало за осечки, а Фантена только и знали, что хвалить да повышать в звании. За что? За детские сказки да за кривые каракули?!
Тор не разбирался в искусстве, но по первым штрихам понял, что француз - не из тех живописцев, что следуют природе. Напротив, он приукрашал её, тем самым извращая и не оставляя ничего естественного. На рисунке стала угадываться медвежья лапа, и беролак чуть не закатил глаза. Чего ради дались ему эти медведи?!
- Очень интересно, - солгал Тор, даже не скрывая, что ему нет никакого дела ни до русских преданий, ни до ульев с медом, - значит, ритуал будет проведен совсем скоро?   

Отредактировано Thorfinn Rowle (18.09.2014 08:51:40)

+1

9

Слипшаяся шерсть щетинилась колючими иглами, когти агрессивно впивались в древесную кору, лунный свет серебрился между рисованных линий, где-то по ту сторону реальности, в неприснившемся никому сне.  Торфинн Роули был раздражён, и напряжение его усиливалось с каждым штрихом, с каждым штрихом наливались тяжестью стальные медвежьи мускулы, с каждым штрихом реальность всё неотвратимее перемешаивалась со вымыслом, вымысел сыпался с книжных полок, проскальзывая между страниц неуловимыми невидимыми песчинками. Фантен слышал их шелест, слышал отдалённые раскаты грома, глухой медвежий рык неприязни, сонно ворочающейся по ту сторону чуть прищуренных глаз Торфинна, пока ещё сонно, пока ещё - уже ненадолго.
- Очень интересно, - солгал северянин, нарочито игнорируя пространные размышления Селестена относительно русских сказок, - значит, ритуал будет проведен совсем скоро?  
Француз положил карандаш на столешницу и прижал его кончиком пальца, не позволяя укатиться. Достаточно было секунды, но он задержал жест, поднимая на собеседника потемневшие, необычно внимательные глаза.
- Что такое? - спросил он непринуждённым, доброжелательным тоном, больше не улыбаясь, - Чистокровным ведь ничего не грозит, почему тебя это так заботит? Или ты... хочешь принять участие?
Задержав взгляд на лице Торфинна ещё на пару мгновений, Фантен наконец улыбнулся и опустил глаза на свой рисунок.
Он приподнял брови, слегка наклоняя голову вбок, точно пытаясь взглянуть с иного ракурса, и поднял карандаш с намерением продолжить, но не продолжил - кончик грифеля ткнулся в пергамент, едва не проколов его насквозь, и замер.
- Медведь после приходит к девице доброй, - рассеянно произнёс Фантен, не поднимая глаз, - Её он награждает стадом коней, возом добра или ключиками, у которых чего ни попроси - всё дадут, - взгляд его скользил по полкам за спиной Торфинна, потом замер на деревянном шаре, увенчивавшем угол спинки его стула, - Мне всегда нравился момент с ключиками. Полезные в хозяйстве артефакты, верно? Я сказал, что нашёл нечто стоящее. Может быть, я нашёл один такой ключик.
Хмыкнув, он усмехнулся и одним широким движением грифеля дополнил медвежью лапу надетым на неё кольцом, которое с неожиданно возросшим вниманием принялся унизывать маленькими затейливыми ключами.

+1

10

Вкрадчивый, спокойный тон собеседника раздражал Торфинна больше, чем экзальтированность Беллатрикс. Больше, чем отмороженность Снейпа. Больше, чем упрямство Макгонаголл. Роули не любил, когда с ним играли, а Селестен, по всей видимости, не умел ничего, кроме этого. В цирке он был бы шутом - с внешностью Пьеро и жестокостью Арлекина. Прямолинейному Торфинну было сложно иметь дело с французом, который не умел говорить без обиняков
- По-твоему, я похож на того, кто причитает "не ешь меня, я тебе пригожусь"?! - исландцу чудились в голосе Фантена невысказанные намеки, мол, я в курсе всего, что ты скрываешь, но не подам виду.  При том, что у оборотня было немало причин секретничать, Торфинн ощущал непреодолимую потребность вскрыть карты, придав хотя бы толику искренности их разговору, полному лжи.
Узнаваемый озноб шелковой лентой скользнул по спине, и Тор слишком поздно осознал, что не успеет остановить процесс - как в детстве, когда обращения происходили против его воли. Вервольф не в состоянии контролировать свои превращения во время полнолуния, но и беролаку это бывает сложно, когда разъяренный зверь просится наружу. Официальная мантия Дурмстранга треснула по швам, шею обернул черно-белый мохнатый воротник, пальцы укоротились, а ногти наоборот удлинились и загнулись. Тор совсем по другому оставлял облик человека, будучи в адекватном состоянии. Не так, будто само тело взбунтовалось против него, а его самого в качестве homo sapiens отбросило с дороги мощной тушей хищника и впечатало в отдаленный уголок сознания. Поверх  нарисованной лапы легла настоящая, когти прочертили в столешнице глубокие борозды.
- Я сам тебя съем! - рыкнул медведь, и питомцы мадам Пинс посыпались градом с полок, - сам проверю, такая ли чистая у тебя кровь, если что-то пойдет не так. Сам откушу тебе голову, полную дешевых липких леденцов и бумажного конфетти, нарезанного из вчерашних газет, - и не успел Роули пожалеть о сказанном, как понял, что рев не передает слова.

+1

11

Праздность, рассеянность, погружённость в себя - многим людям они служат искусной маскировкой, скрывая готовность атаковать при любых признаках опасности. Но Фантен, при всей его проницательной интуитивности, был заложником собственного зыбкого сознания в его хрупком взвешенном равновесии. И выживать до сих пор в условиях наливающейся осязаемостью войны, угодив к тому же в самый её эпицентр, да ещё и по своей воле, ему удавалось скорее вопреки, чем благодаря его характеру, характеру не учёного даже, не исследователя, - сказочника.
Что-то происходило с сознанием Роули, это Селестен ощутил со всей цепкостью своего подвижного ума, но он был чересчур глубоко погружён в мир иллюзорных картин, что рождало его увлечённое воображение в присутствии неосознанного, но сильного стимула - живого беролака, чтобы вовремя отреагировать на случившееся. Осознать, что медведь, уже добрых полчаса разгуливающий в  паутине иллюзий, выбрался наконец в реальность и настроен весьма агрессивно.
Весьма и весьма.
Мысли Роули, ровным фоном гудевшие где-то на обочине иллюзорного мира, гармонично вплетающегося в зыбкую реальность, внезапно заволокло горячечным туманом, и в считанные мгновения они попросту стёрлись, превратившись в неразличимый густой поток простых и потому крайне сложных для понимания эмоций.
Звериных эмоций.
Читать мысли животных Селестен не умел, он лишь мог пользоваться своей интуицией в общении с ними - сильной, конечно, но не до сверхъестественного уровня.
И несмотря на то, что оборотней Селестен не встречал никогда в жизни - точнее сказать, перекинувшихся оборотней, - он сразу понял, с кем имеет дело.
Сразу. Ещё до того, как увидел, как с треском расползается мантия под напором наливающихся силой мышц, под кожей, зарастающей жёстким мехом, и вспомнил, что Алиса говорила насчёт различий между оборотнями и анимагами.
Одежду оборотень не сохраняет.
Стальные когти, каждый из которых играючи оборвал бы нить жизни человека, снова столь смертельно беспечного, снова игравшего с огнём, превратили в бахрому пергамент, на котором он несколько секунд назад рисовал свои дурацкие ключики.
Медведь - здоровенный гималайский медведище, - заслонил тушей книжные полки и весь мир, сузившийся до размера его разъярённой морды с глазами, в которых уже нельзя было разглядеть человеческий разум, и заревел.
Фантен, в ошеломлении стиснувший пальцы так сильно, что карандаш в них сломался, подался назад, широко распахивая веки.
- Métamorphe,* - пробормотал он знакомое сказочное, - Le berserk... magnifique! - паутина, разорванная сказочным гостем, ворвавшимся в реальность без предупреждений - хотя, это как посмотреть, - вновь переплеталась за его широкой спиной, гостеприимно принимая его в свой узор.
- Я... - Фантен на мгновение зажал ладонью рот, неотрывно глядя на преобразившегося Роули, не в силах сконцентрировать растерянный рассудок достаточно, чтобы вспомнить английский язык, - Я... - он вместе со стулом попытался отъехать, но стеллажи были слишком близко за спиной, и ему удалось отдалиться едва ли на метр, - Торфин, послушайте, мне очень жаль, я...


*Оборотень (франц.)

+1

12

      Иллюзорная шелуха и призрачная чешуя разом слетели с Фантена, а под ней оказался обычный человек из плоти и крови, которого можно было разделать на вырезку, лопатки и другие товары из лавки мясника. Так в любимых Селестеном сказках главный герой достаёт артефакт, что лишает злодея силы, и тот становится из великана в доспехах беззащитным лилипутом.
      Обычно беролаку не нравился страх, возникающий в глазах наблюдавших за трансформацией, но сейчас он испытал крайнюю степень удовлетворения, услышав трусливый лепет французишки и увидев тщетные попытки спасти свою лягушачью шкуру. Роули не разбирался в легилименции и не подозревал, каким лабиринтом для Фантена, привыкшего полагаться на свою власть над мыслями людей, являлось его разделённое надвое сознание. Роули, напротив, считал себя открытой книгой, провалив попытки Долохова научить земляка окклюменции.
      Однако превращение подействовало отрезвляюще не только на Селестена. Медведю было неуютно в окружении прямоугольных шкафов, на скользком лаковом полу. Медведю было невдомёк, почему человек разозлился на ворох бестолковых, будто опавшие листья, слов. Если б ему дали оплеуху, отобрали добычу, разбудили посреди зимней спячки, зверь бы понял, ради чего сыр-бор. Но он решительно отказывался бушевать на основании дурацкой болтовни. Чёрный мокрый нос обнюхал скукожившегося Фантена, фыркнул, не оценив приторный парфюм, и отвернулся.
      Можно сколько угодно утверждать, что человек - это звучит гордо, но стоящий на четвереньках голый человек выглядит жалко. Особенно, когда понимает, что его одежда превратилась в обрывки ткани, годные разве на что тряпки. Чертовы ограничения Гэмпа! Придётся просить эльфов зашить всё это. Ботинкам так и вовсе прямой путь на свалку. Оставалось надеяться, что по пути в свою комнату Роули не встретит припозднивщихся коллег, и мадам Пинс не взбредёт вернуться проверить библиотеку.
      - Мне тоже, - Торфинн выплюнул эти слова с паузами, по одному, словно ягоды, оказавшиеся горче остальных, - очень жаль. Тебе все же удалось вызвать медведя, - смятый рисунок валялся рядом с разорванными брюками и косовороткой. Мантия, к счастью, осталась цела, утратив лишь застёжку, и Тор накинул её на плечи, прикрыв наготу. А может, последовать примеру профессора МакГонагалл, которая разгуливает по школе в своей хвостато-пушистой форме?
      - Да, я не анимаг, - подтвердил Тор и без его признаний очевидный факт, - но ты никому не расскажешь о том, что видел, - заявил он в ультимативной форме. Некоторые Пожиратели Смерти были осведомлены о  болезни Тора, но он был заинтересован в том, чтобы таких было как можно меньше. Нередко те, кто узнавал в нём оборотня, резко меняли своё отношение, с тех пор ведя себя с Роули, как с представителем низшей касты.

Отредактировано Thorfinn Rowle (11.11.2015 09:35:37)

+1

13

Мир, рассыпавшийся разорзненными фрагментами, вновь собирался в целое. Роули обрёл человеческую форму - Селестену даже не нужно было следить за тем, как это происходит, он малодушно прикрыл глаза,. прижав ладонь к груди, из которой вознамерилось было выскочить зашедшееся в испуганной колотьбе сердце, и глубоко вдыхал пропитанный родным, умиротворяющим запахом книг воздух. Не нужно было следить глазами - он чувствовал, как звериные мысли разглаживаются и обретают форму, становясь вновь человеческими, как усложняется букет эмоций, как рассеивается горячий туман неподконтрольного разуму, животного начала, что мгновения назад заволакивал сознание скандинава.
Малфуа де Фантен поднял веки, выпрямляясь на стуле, повёл плечами, точно сбрасывая облетевшие листья, нанесённые ветром поздней осени и зацепившиеся за ворс бархатной мантии. Крупные колючие мурашки, впившиеся в загривок в тот момент, когда влажный медвежий нос оказался в каком-то дюйме от его шеи, наконец растаяли, оставив лишь лёгкое ощущение холода.
- Это не было моей целью, - произнёс француз медленно, точно заново ощупывая, осторожно переворачивая во рту английские звуки, неуклюже складывающиеся в слова, точно наполовину лишённые смысла, - Фантазии порой уводят меня в довольно опасные места, но, признаться, твоя метаморфоза стала для меня полнейшей неожиданностью, - он наконец смог улыбнуться, следующим шагом было заставить одеревеневшие от страха конечности двигаться, чтобы поднять тело со стула, в который оно практически вросло, - Очень давно так не пугался.
Теперь появление гималайского медведя в библиотеке Хогвартса уже не казалось ему страшным ни капельки, отсюда, из недалёкого будущего, оно выглядело не более чем забавным конфузом из числа тех, что вспоминают впоследствии за кружкой крепкого напитка. Так случается, когда, резко вынырнув из пучин сна в холодом поту, мы сидим в постели, пытаясь ровно дышать и унять колотящееся бешено сердце, и пытаемся припомнить подробности так напугавшего нас кошмара - но из реальности он выглядит плоским, пустым, нестрашным и даже неинтересным, и странным кажется, что он мог вызвать такой сильный страх.
Фантен поднялся и выпрямился, взглянув на Роули трезво и прямо. Высокий, крупного сложения, этот суровый северянин ещё совсем недавно выглядел внушительно, но теперь, на фоне своей звериной формы, казался до смешного безобидным и скромным. Это, разумеется, было обманчивое ощущение, более того, неприязнь Роули, многократно усилившуюся после случившегося, Селестен чувствовал более чем отчётливо. Наладить с ним отношения отныне не представлялось возможным. Не то чтобы это огорчало француза, - он завораживал, пугал и раздражал людей с одинаковой лёгкостью, - но всё же тень разочарования накрыла библиотеку тёмной прозрачной вуалью, испортив сладость облегчения, отдающегося эхом в пульсации отступающего адреналина.
- Я не расскажу, - качнул Фантен головой и обошёл Роули, чтобы вернуть на полку книгу, к которой вдруг совершенно потерял интерес, - Не думай, впрочем, что я тебя боюсь. Страх, который ты мог мне внушить, я пережил весь в одночасье, и, признаюсь, я не смогу этого забыть, но он уже не вернётся, - скрывшись за стеллажами, француз потерял Торфинна из виду, но продолжал говорить, слегка повысив голос, зная, что тот не покинет библиотеку, - Я никому не расскажу о твоей тайне, потому что у меня нет причин подставлять тебя. Я не желаю тебе зла, - пристроив книгу и выйдя из-за стеллажа, он взглянул на Роули без улыбки, - Мне, в самом деле, безразлично, что ты думаешь о моих мотивах... думаю даже, мои мотивы безразличны тебе не меньше. Ты взял всё, что хотел? - он остановился в паре метров от северянина, привычно лёгкий и безмятежный, совершенно избавившийся от испуга и его последствий.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (22.11.2015 10:30:34)

+1

14

Многое отдал бы Роули, чтобы узнать, какие цели на самом деле преследовал Фантен. Иллюзии, сказки, рисунки складывались в шифр, который беролаку было не под силу разобрать; ребус, который, сколько ни бейся, ни решить. Каждая фраза француза походила на хитроумное па: два шага вперёд, один вбок, три назад, взмах рукой, прыжок, поди догадайся, где танцор окажется в следующее мгновение. Берси вспомнил, как Пвнси пыталась научить его танцевать вальс - не с медвежьей грацией осваивать наклоны и повороты. Тору была ближе пластика рукопашного боя.
"Надо будет спросить у слизеринки, все ли французы такие искусственные". У неё был горький опыт  общения с одной из соотечественниц Фантена. Как понял Тор, девушка вынесла урок не подпускать их к себе на расстояние удара в спину. Сложная задача, учитывая змеиную изворотливость любимчика Волдеморта. Казалось, Фантен вот-вот заколеблется и растворится, будто мираж.
Увы, при этом Селестен обладал ощутимым влиянием и мог создать весьма серьёзные проблемы. "Жаль, что фантазии не уводят этого мечтателя в места настолько опасные, что из них нет возврата". Беролак  уяснил, что пытаться вызнать у Фантена подробности ритуала "в лоб" - дело гиблое. "Лучше с ним не связываться и попробовать расколоть помощников зельедела, если таковые появятся". Разговор с французом напоминал прогулку по тонкому льду, с виду прочному, а на самом деле исчерченному трещинами, наступив на которые, можно провалиться в чёрную ледяную воду. Такими темпами беролак рисковал не выяснить чужие тайны, а раскрыть свои собственные. Он чувствовал себя, как зверь, которому удалось избавиться от капкана ценой отгрызанной лапы. Единственное преимущество, которое Тор чудом сохранил, заключалось в том, что легилимент, испугавшись сам, был не в курсе того, как можно испугать оборотня.
Когда Селестен закончил свою тираду, Роули выдохнул, только теперь заметив, что задержал дыхание. Не все чёрные маги в состоянии отряхнуться и вернуться к великосветской беседе после того, как их чуть не разорвали на части. Большинство затаит злость и будет вынашивать план мести. Признаться, Торфинн и Фантена бы заподозрил в скрытой обиде, если бы тот не развеял сомнения северянина чистосердечным признанием. Было странно после завуалированных речей француза слышать его простую исповедь без обиняков. В бочку дёгтя презрения сорвалась капля мёда уважения.  "Надо же, какой невозмутимый. Его почти на панталоны и манто раскроили, а он знай себе мотивы-шмотивы анализирует".
- А у меня не было цели никого пугать. Нам обоим есть, кого бояться, - осклабился беролак, предоставляя Фантену свободу самому решать, кого Тор имеет в виду - членов Ордена Феникса или Тёмного Лорда. Он хотел добавить пару слов о солидарности коллег, но воздержался: меж Пожирателей Смерти взаимовыручка была нечастым явлением. "Всегда к Вашим услугам, обращайтесь, если ещё понадобится в штанишки наложить. Справлюсь лучше любого боггарта", - чуть не ляпнул Роули вдобавок, но вовремя придержал язык. Извинений Тор приносить не стал. В конце концов, лягушатник сам нарвался. "В будущем осторожнее будет".
На вопрос Фантена Роули рассеянно кивнул головой, трансфигурируя лист, на котором рисовал сказочник, в бумажный пакет и сгребая туда охапку лохмотьев. Из-за досадного происшествия Роули совершенно забыл о просьбе хозяйки библиотеки, забрав ключ с собой в кармане мантии. В результате на следующий день Ирма Пинс была разгневана, как василиск с прищемлённым хвостом, тем, что несколько волшебных книг разбежалось по замку. По её поручению Роули пришлось их ловить и возвращать на место, но и тогда его репутация в глазах блюстительницы страниц была безнадёжно испорчена. С тех пор она никогда не выдавала ему на руки никаких печатных изданий, включая учебную литературу по его предмету. И это бы, наверное, расстраивало Тора, если бы не ворох гораздо более серьёзных проблем, свалившихся на его голову.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » full definition of MISUNDERSTANDING


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC