Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Вопиллер Администрации » - зал славы


- зал славы

Сообщений 31 страница 60 из 198

1

В этой теме собраны все посты, становившиеся лучшими за неделю по результатам общего голосования.

0

31

автор: Gerda Wayne
отыгрыш: q. o.6 Blue ball (квестовый)
2013-12-08 16:24:34

В ответ на её тихий, скромный стук по дереву, кто-то радостно открыл девушке дверь, и, даже не бросив взгляда на приглашение, пустил милую Герду внутрь. "Вот оно, безудержное веселье." Подумала она, скромно улыбнувшись. Хотя, о какой скромности сейчас идёт речь? Каждое движение этой тихой девушки в таком виде оставляло след изящества и кротости лани. Даже эта полуулыбка, коснувшаяся чуть розоватых губ, выглядела чарующе и таинственно. Девушка мало того, что не рассчитывала на подобный эффект, но и не пыталась его добиться. Однако, спрятав лицо за маской, она чувствовала себя на удивление комфортно. Словно бы теперь никто не мог её видеть, никому не под силу было причинить боль или осмеять. Словно бы кто-то поставил преграду между ею и всем остальным миром вокруг. И ей было комфортно с этой преградой. Это заставляло плечи расправляться а голову подниматься, тянуться макушкой к потолку. Это создание всегда пыталось сжаться в комок, исчезнуть, не попадаться на глаза. Она сутулила плечи, стесняясь своего высокого роста и прятала глаза, выражающие слишком много эмоций, и всегда остригала свои рыжие волосы. Но не сегодня, не сейчас. На этом прекрасном празднике она могла быть тем, кем никогда не была раньше - собой.

Гостиная была украшена изумительно. Яркие ленты, прекрасный свет и тихая, приятная музыка, создающая непередаваемую атмосферу праздника, доброй сказки. Людей поначалу было не так много, но они прибывали всё в больших и больших количествах каждую минуту, а казалось и секунду. Не говоря уж о еде. И кто это столько наготовил? Явно не сама Софи, какими бы гениальными организаторскими способностями та ни обладала. "Неужели она смогла подговорить домовых эльфов в столовой? Или ей помогли студенты Хаффлпаффа это устроить?" Поначалу девушка приняла позицию наблюдателя, её никто не узнавал, и лишь некоторые обменивались парой слов с девушкой. Запах алкоголя нежно проникал в ноздри - в процесс пошло сливочное пиво. Уэйн же из всего этого пышного разнообразия лишь сделала несколько глотков тыквенного сока и пару кусочков спаржи. Да, именно её. Вы не ослышались. Из всего великолепия она нашла именно такую редкую в этой стране вещь, которой уделялось так мало внимания на кухне, что становилось аж грустно. А у мисс Сноу на вечеринке она была. Торты выглядели на удивление аппетитно, но гриффиндорка решила оставить хотя бы их на потом. У неё на этом празднике жизни было одно единственное дело. И его надо было исполнить.

Взглядом рыжеволосая искала виновницу всего торжества, и найти её было не трудно. Совсем не трудно. Пускай все и вырядились как могли, организатор всегда остаётся организатором. Аккуратное платье, жемчуг в волосах, довольно таки строгая причёска и маска, сделанная из ленты - именно в таком образе вышла к ним сегодня Софи. Как Герда догадалась? Она же любит животных, не стоит об этом забывать - кто лучше понимает язык тела и жестов чем тот, что половину свободного времени проводит в запретном лесу? Внимательный взгляд, постоянная проверка наличия еды и питья, шёпот, сопровождаемый приподнятой в ладони палочкой. Чем ещё организатор может заниматься кроме того, как следить за тем, чтобы на его мероприятии всё было хорошо? Студентка Рейвенкло направилась в сторону Герды, и последняя решила встретить её именно там. Чуть было не упав на человека в костюме святого Николаса и извинившись, она вышла прямо напротив Софии, одаряя ту нежной улыбкой.
- Спасибо за приглашение, - тихо произнесла она, чуть наклонив голову вбок и протягивая подарок, повязанный синей лентой, с прикреплёными синими перьями, - поздравляю с праздником, у тебя всё отлично получилось.

0

32

автор: Minerva McGonagall
отыгрыш: Весёлого Рождества, Джеймс
2013-12-09 20:24:54

В гостиной Гриффиндора ярко пылал камин, а с потолка свисали ёлочные шарики, венки омелы и просто лапки елей. В камине весело потрескивал огонь и отовсюду слышался искрящийся как шампанское смех. Сириус сидел в кресле возле очага, глядя на пляшущее пламя, которое сегодня, очевидно в честь Рождества, давало весёлое представление: горящие угли перемещались в сложных фигурах давно забытого танца, рассыпая мириады искр-фейерверков. Языки пламени принимали вид средневековых дам и кавалеров, обмениваясь изящными поклонами и склоняясь друг к другу пылающими головами. Сидящие вокруг камина малыши хлопали в ладошки и радостно взвизгивали, когда угольки выпрыгивали на пол. Сидящий в кресле Сириус изо всех сил сдерживался, чтобы не присоединиться к бурному веселью "мелюзги". Но нужно было держать марку, поэтому он показательно зевнул, изящно раскинувшись в уютном плену кресла и небрежно окидывая взглядом гриффиндорцев. Их, как ни странно, на эти каникулы осталось в замке довольно много, возможно виной тому были сильные морозы, из-за которых путешествие домой могло обернуться многочасовой пыткой, а возможно дело и в том, что ёлки в Большом Зале были необычайно хороши и весь замок словно ликовал. Уезжать совсем не хотелось, поэтому и четвёрка осталась на Рождество. Впрочем, никого кроме Бродяги в гостиной не было - Лунатик, судя по всему, торчал в библиотеке, Джеймс ушёл куда-то с подозрительно-невинной рожей, а Питер, как подозревал Бродяга, как истинный Хвост поплёлся за Сохатым.
Представление давно кончилось, малышня разбрелась по спальным, старшие ребята сидели поодаль и о чём-то таинственно переговаривались. Сириусу стало утомительно-скучно. Зимние сумерки за окном стремительно сгущались в непроглядный мрак, снег крупными хлопьями тщетно пытался его разбавить, а пламя в камине горело скучным ровным огнём. Нужно было выбирать - идти искать Джеймса или отправиться спать, но спать не хотелось. Сириус уже решил подняться в спальню за картой, чтобы отыскать на ней точку с именем Поттер, но тут в гостиную буквально ввалился задыхающийся Питер.
- Там... Джеймс... Рога... Застрял, - пропыхтел он. Бродяга нахмурился.
- Питер, объясни толком, - но в глазах уже сверкали искорки разгорающегося азарта и жажда приключений обдавала парня своим жарким дыханием.
Наскоро расспросив друга о том, где именно застрял злополучный Сохатый, Бродяга выхватил у него из руки карту, на мгновение забежал в спальню за мантией и тут же умчался на помощь лучшему другу.
Даже не заглядывая в карту Сириус выбрал самый короткий путь - они так часто шлялись по замку, выискивая тайные ходы, что давно знали их наизусть. К своему счастью молодой Блэк не встретил никого в коридоре - Рождество Рождеством, а школьные правила не меняются даже в эту сказочную ночь.
Школьникам запрещается покидать свои гостиные после одиннадцати вечера, - прозвучал в голове голос директора.
- Ха! Правила! - хохотнул юный бунтарь и нырнул в тайный проход за статуей.
- Люмос, - прошептал Сириус, двигаясь вперёд по истёртым камням древнего тайника. Через несколько метров он увидел наконец Сохатого и громкий хохот, так похожий на отрывистый собачий лай, понёсся под гулкими сводами, отзываясь жутковатым эхом и теряясь вдали.
- Я всегда говорил, что ты лось, - выдавил из себя Сириус, сгибаясь пополам. - Лоооооось! Мерлинова голова, почему ты не обернёшься человеком? Хм... Или ты не можешь, потому что застрял?
Парень уже не смеялся, потихоньку осознавая, что другу действительно нужна помощь и морщась от того, что дурацкое эхо ещё повторяло его гогот.
- Ладно, - гриффиндорец подтянул рукава, поднял волшебную палочку, - Я постараюсь помочь тебе освободиться с помощью заклинания Долота.
Сириус аккуратно взмахнул рукой, произнёс заклинание, и на их головы посыпались куски старой и ужасно пыльной штукатурки. Глаза защипало, Сириус тихо выругался, убирая палочку, чтобы ненароком не раскрошить голову незадачливому другу-анимагу. Положение оказалось вовсе не таким весёлым.
Эх, Ремуса бы сюда. Он бы точно сообразил, что делать.

0

33

автор: Draco Malfoy
отыгрыш: Доктор твоего тела
2013-12-20 15:33:32

Интрига вплетена внутрь интриги и обернута хитростью, оставляя ее в тени за спиной других. Некоторые интриги были спланированы потерпеть неудачу, чтобы помочь другим преуспеть
(с) Р.Джордан

Услышав собственное имя, Драко сглотнул, нахмурив брови и думая, как ему отнестись к подобному панибратству. Ему, выросшему в среде, где между строк можно прочесть целую энциклопедию, было трудно поверить, что МакГонагалл обратилась к нему так всего лишь по обыкновению старого учителя. В её действиях Малфой был готов усмотреть намерение оскорбить, но отказался от этой мысли, особенно после слов извинения, так как за всегда сдержанным деканом Гриффиндора бестактности не водилось.
- Добрый вечер, - вернул молодой человек, облизнув губы. Решив не лезть на рожон, в отместку назвав женщину «Минервой», Драко учтиво прибавил, - профессор. Хваленая сдержанность гриффиндорки сегодня давала слабину и слизеринцу не хотелось попасть под горячую руку, как тому провинившемуся школьнику, которого она отчитывала пополудни. Если события развивались так, как планировалось с самого его рождения, то ведьма бы поостереглась обращаться с наследником древнего рода подобным образом. Проклятый исчезательный шкаф, ставший навязчивой идеей, снова пришел на ум, напоминая, что есть крохотная надежда и способ всё изменить. Что я могу вытянуть из этой старой карги? Ну, да, на безрыбье и русалка - невеста – Малфой почему-то был уверен, что в легилименции Минерва не сильна, и потому не опасался размышлять, о чём вздумается.
Он вспомнил о тех словах, что бросил сгоряча при мадам Помфри, о Хагриде, и теперь пожалел о них. Профессор Трансфигурации и виду не подала, что заметила их, но это не значило, что она не приняла их во внимание. Заведующая Больничного Крыла, слава Мерлину, тоже промолчала, видимо, не желая начинать перепалку при уважаемом директоре. К тому же, молодой человек слышал, будто его бывший учитель по уходу за магическими существами собирается переезжать во Францию. Не стоило катить бочку на человека, связанного с такой уважаемой колдуньей, как директриса Шармбатона мадам Максим, пусть даже он и напоминает сквиба.
Драко сетовал сам на себя: учиться контролировать гнев после долгих лет вседозволенности получалось из рук вон плохо. Вести себя тише воды, ниже травы Малфой не умел, а потому частенько мог ляпнуть не то, что надо, не в том месте, и не при тех людях. При условии тех птичьих прав, на которых находилась его семья – многие волшебники так и не простили им пособничество Темному Лорду, - было чревато печальными последствиями.
- Вам придётся подождать, пока я приготовлю новую порцию зелья, - поставил Драко перед фактом уставшую женщину, и прибавил, чтобы разбавить мелькнувшее в его тоне раздражение, - благодарю за оказанную вами сегодня поддержку, директор. Мы бы не справились без вашей помощи, - нужно было как-то перевести разговор в нужное русло, чтобы навести старуху на воспоминания, - чего только не случалось, пока я учился, но эпидемий не припомню.

0

34

автор: Carter Leroy
отыгрыш: It cuts deep through our ground
2013-12-27 22:56:31

Никаких правил на арене. Нокауты один за другим. Жизнь - это бой без ограничений, где слова терзают глубже любого удара боксерской перчаткой. И хуже всего то, что некоторые получают от таких извращенных соревнований наслаждение. После - как ни в чем не бывало продолжаешь дальше, один день, другой- избиваешь словами всех подряд, пока кровь не польется уже из твоего собственного самолюбия.

Удар. Возможно, я поверила бы этому в детстве.

Оглушение. Порой мне кажется, что все это было ничем большем, чем фантазии.

Боль. Нестерпимая боль, и вокруг не было ничего, кроме пустоты…Зачем все это? Где смысл? Его нет, нет, нет!

Картер согнулся пополам, и со стороны больше казалось, что его сейчас вывернет наизнанку.

Но на самом деле, физическая боль переносится намного легче. Если бы кто-нибудь сейчас пронзил бы меня насквозь тупым ножом, если бы вырезали сердце, тогда смерть показалась бы отрадой, спасением, чудесным выходом. Падая в пропасть, заранее знаешь, что когда-нибудь она тебя проглотит целиком и уже не волнуешься на этот счет. Тебе осталось чуть-чуть, времени пострадать мало, и ежесекундно укрепляется мысль о безысходности, а в конце - ты с ней смиряешься, тебе нравится осознавать свою власть хоть в одном знании - никогда не спастись, о благодать, ждущая за чертой!

Вопреки всему, выхода не было. Тьма, тишина, угнетение - только они рядом. Больше и больше давления, меньше пространства, оно расплющивает. В виски - кровь под барабанную дробь, в руки - мерзкая дрожь.
И нет лекарства от душевных ран, нанесенных любимыми.

Одетта поправится, Британни снова вернется к обычным играм, будет кукловодом, а у меня не останется самой тонкой нити, связывающей реальность с сознанием. Вам не понять, не понять!
Стеклянный взгляд окинул комнату, казавшуюся совсем незнакомой.  Я не выдержу и минуты более рядом с ней. Бежать, бежать!

Время будто замедлилось. Как бомба с тикающими часами, Картер в любую секунду мог разлететься на осколки. Вместо этого из ниоткуда в оцепеневших руках появился непонятный предмет. Мозг отказывался повиноваться и соображать, ушам более не предназначалось слышать реплики, да и что они значили сейчас?

Что это? На ощупь холодными пальцами и глазами, застланными пеленой, определить трудно. Бумага? Блокнот? Но зачем он мне?
Картер медлил, пытаясь обдумать происходящее. И все же открыл странный "подарок".
Рисунки…Кубки, природа, животные. Мило. Чувственно. Как не похоже на Бри!
Страница за страницей, натюрморт за портретом. Самые тайные уголки сердца раскрывались за рисунками. Дойдя до последнего, Картер собирался отшвырнуть блокнот обратно в пустоту. Однако повнимательнее рассмотрел его, желание пропало. Теперь подсознание требовало порвать его в клочья.

КТО?! Миллер?! Каждая черточка лица юноши была подробно обрисована, казалось, с таким усердием, что изображение становилось похожим на реальность. Эти чертовы ямочки на щеках, эти прозрачные серебристые глаза. Да, Британни, хороший выбор. Ты постаралась на славу, и мне здесь не место. Ни в жизни, ни на бумаге.

Как она могла?..
А бывает так, что кровь застывает от отчаяния? На руках от напряжения рвется кожа? На лице не шевелится ни один мускул? Перестаешь дышать, потому что не хочется больше цепляться за бессмысленные воздушные замки?

С меня хватит! Резко встав, Картер выскочил за дверь, и ему хотелось только найти способ, как вырваться из круга страданий, боли и самоистребления.

0

35

автор: Hermione Granger
отыгрыш: Почему? Потому, что так… НАДО!!!
2013-12-29 14:56:43

Гермиона с утра носилась по магазинам в поисках подарков для друзей-родных-знакомых. Она снова и снова перечитывала список, который составила, и, чем больше вчитывалась в строки, написанные своей же рукой, тем сильнее понимала, что его придется менять прямо сейчас. На ходу. В голове постоянно крутилось, что Джинни хотела что-то для дома, Гарри нужно было решить с очками, которые он не менял со студенчества (Гермиона поражалась, как они еще держаться-то на нем). А Рональду она планировала подарить новую метлу. Хотя, вот с этим последним была сплошная головная боль. Она сомневалась, что метла ему понравится. Мало ли... Не нужна. А потом, по списку, свои родители, родители Рональда, братья его. Еще нужно поздравить Полумну, Невилла и прочих-прочих-прочих. Голова шла кругом. Мысли смешиваясь, спотыкались друг о друга, отказываясь складываться во что-то адекватное. А еще время, которое неслось с сумасшедшей скоростью. Гермиона злилась сама на себя. Ведь планировала выйти из квартиры к самому открытию магазинов, но нет. Именно у двери, когда собиралась открыть ее, появилось миллион проблем, которые требовали немедленного решения. Потом, оказалось, срочно нужно было заскочить к своим родителям. Испугавшись, что что-то случилось, Грейнджер влетела в дом на всех парах. Но, оказалось, что мама просто захотела напомнить, что в канун Нового года они с папой уедут. Гермиона, возвращаясь в Косой переулок, в какой раз думала о том, что это можно было написать в письме, а не вызывать домой со словами "срочно". Потратила столько времени...
Девушка в сотый раз толкнула очередную дверь и пошла вдоль прилавков, пытаясь придумать, что купить. Раз за разом переставляя сувениры, только поджимала губы. Ничего не подходит. Совершенно. Внезапно, в самой гуще безделушек сверкнуло что-то, что заставило протянуть руку и достать.На ладони оказалось маленькое зеркальце и небольшая инструкция к нему. Развернув бумажку, пробежала глазами по строчкам. Отлично! Именно это и надо подарить Джинни! Мы едва успеваем перекидываться совами... Оказалось, что это было небольшое зеркальце, которое, если все правильно сделать, то оно будет служить средством передачи сообщений между людьми. Конечно, это в том случае, если найти второе. Но полный набор был только в Гоблин и Беркс, а это муляж. Это можно подарить нам четверым! Вот и решилась проблема с подарками! Хотя бы, на половину. Захлопнув крышку зеркала, Гермиона решительно повернулась на пятках и вылетела из магазина. Пробежав несколько домов, Грейнджер поднялась по ступенькам, взялась за дверную ручку и...Получила в лоб.
Охнув, не удержалась на ногах, оказавшись на земле. Перед глазами, на мгновение, все потемнело, а потом полетели искры. Прижав ладонь ко лбу, осторожно выдохнула.
- Вас не учили смотреть под ноги и не вылетать из магазина на полном ходу? - пытаясь придать голосу строгость, поднимает голову и фокусирует взгляд на том, кто стоял перед ней. Память услужливо подсказывала, что это ее старый знакомый, но "расстроенное" зрение отказывалось сводить куски картинки в одно целое.
- Джо? - все еще сидя на земле, широко округлила глаза, - Джо Фелтрин? - девушка не верила своим глазам. Казалось, прошло безумно много времени, после окончания Хогвартса, и она не думала, что встретит кого-то именно под Новый год и именно здесь, - ты куда так летел-то? - потирая шишку на лбу, чуть морщилась, чувствуя, как она пульсирует и увеличивается в размерах. Злость проходила, уступая место радости, которая поднималась, казалось, с самых пяток, захлестывая с головой. Вот только из головы никак не выходило, что у нее еще миллион дел, и еще нужно было упаковать и спрятать подарки так, чтобы Рональд не смог найти их в квартире. Ей, порой, казалось, что у того нюх, когда кто-то что-то хотел сделать так, чтобы именно Уизли это не нашел.

0

36

автор: Stefan Nowak
отыгрыш: Клуб анонимных
2014-01-05 23:24:12

В какой момент спящий осознаёт, что находится во сне? Что мир, вращающийся вокруг, непрерывно меняющийся, пульсирующий и дышащий подобно живому существу - не что иное, как плод его воображения? Есть ли закономерность, некая цепь случайностей, срывающая пелену недосказанности, застилающую, туманящую взор во сне? Существует ли кодовое слово, которое. будучи произнесённым, восстанавливает критичную ясность погружённого в сон ума, внезапно делая очевидным факт: всё происходит не на самом деле, на самом деле ничего подобного происходить не может?
Вероятно, в подлунном мире нет места этим кодовым словам, ибо спонтанность сновидений не терпит вмешательства сухих алгоритмов. Но увидев перед собой дверь, Стефан мгновенно осознал, что находится внутри сна.
Эта дверь была слишком конкретна, чтобы находиться в привычной реальности. Она, казалось, занимала всё видимое пространство, уходя куда-то за пределы периферийного зрения, и при этом сохраняла классические пропорции двери. Эта дверь его раздражала. Идеальная дверь, без стены, в которой мог бы находиться проём, без порога, наличников... он даже не успел осознать, была ли на двери ручка: она уже открылась, призывно зазияв тёмным провалом в пустоту.
Стефек шагнул вперёд, не испытывая чувства страха, неуместного внутри сновидения, где ничто не могло угрожать его жизни. Сейчас единственным ощущением, царившим в его голове, оставалось пока что успешно сдерживаемое раздражение.
Он чувствовал, что нечто извне его сознания контролирует его действия. Что-то или кто-то решило, что Стефан Новак встретит Идеальную Дверь, откроет её и войдёт...
В круглое помещение, едва освещённое крошечными синими язычками пламени, словно призраки висевшими над свечами в тяжёлых кованых канделябрах. В помещении кроме Стефана находилось ещё несколько человек.
Новак пока что не видел их лиц, но они тоже раздражали.
Фыркнув и закусив до боли нижнюю губу, он нашёл в себе силы резко развернуться, чтобы покинуть круглую комнату и вырваться из паутины навязанного сна, не дожидаясь появления паука.
Идеальная Дверь захлопнулась прямо перед его носом, и в следующее мгновение кольцо стен пришло в движение. Когда же оно остановилось, Стефек не сдержал короткого тихого рычания, осознав, что всё оно с равными промежутками прорезано одинаковыми дверьми, нисколько не отличающимися от той, в которую вошёл он.
Не надеясь на успех, Новак саданул кулаком по двери, оказавшейся ближе всех к нему. Разумеется, безрезультатно.
Некоторое время он молча стоял спиной к помещению, медленно и глубоко дыша, стараясь унять царапающий лёгкие изнутри зарождающийся гнев. А затем обернулся и вгляделся в полумрак, искажающий лица собравшихся.
Селвин, Малфой. Рыжая Уизли, София Сноу и ещё парочка идиотов, пару раз виденных в коридорах Хогвартса.
- Какая чудесная картина... Всегда мечтала оказаться в окружении таких идиотов, как вы... - услышал Стефек и резко оглянулся на голос.
Веллингтон.
Да, разумеется. В комплект к Селвину не хватало именно этой выскочки с её "даром".
- Ох, какой бедняжка... От страха схватился за свою волшебную палочку. Что, Малфой, неприятно осознавать, что ты не уникален, да? Надеялся, что тебе повезло быть тут единственным пленником?
Пленником?
Стефан нахмурился, проследив взглядом за девушкой, двинувшейся к центру помещения. Её неприятный голос эхом отскакивал от поблескивающих в темноте чёрных изогнутых стен.
- Lumos maxima! - выкрикнула Веллингтон, и резкий белый свет залил круглую комнату.
Стены будто поглощали этот свет, рассеивая его по периметру и сводя блестящий эффект на нет.
Стефек неприязненно поморщился.
- Впечатляет, - бросил он, медленно шагая прочь от безликой двери, - А мы-то не в курсе этого заклинания. Долго изучала?
- Нас ждёт весьма интересная ночка, дамы и господа... - продолжала Диана, - Мы застряли тут надолго...
- Снова демонстрируешь свой уникальный дар? - Новак замер в метре от Малфоя, стоявшего к нему ближе всех и откинул голову, смеривая Веллингтон насмешливым взглядом.

0

37

автор: Thorfinn Rowle
отыгрыш: Бойцовский клуб
2014-01-12 20:59:55

Я думал, что смогу помогать людям,
вылечить душевные травмы и сделать мир лучше.
Клише, да? И где-то по пути я потерял цель из виду (с)

      Роули не знал, радоваться ли ему или огорчаться преображению Тонкс, к которой вернулась привычная решительность, но последовал за ней, поглубже натянув капюшон. Если она не собирается тащить меня в Азкабан, будет трудно объяснить Пожирателям, что меня связывает с одним из авроров.  Тор был не настолько изворотливой змеей, как Люциус Малфой или Северус Снейп, и не смог бы придумать правдоподобную отмазку. Палочку трансфигуратор вернул в ножны с видимым облегчением – слишком часто в жизни ему приходилось её терять.
      Сев рядом с девушкой, северянин не знал, с чего начать. Попади оборотень пред очи Уизенгамота, он бы не смог произнести последнее оправдание в свою защиту. Слова теснились на языке, отпихивая друг друга, но план монолога не складывался. Это было нечто похожее на исповедь или чистосердечное признание.
      - Знаешь, та операция, в которой погиб Грюм, - Тор стиснул пальцы, будто его удерживали против воли, - она ведь была не последней, - оборотень поднял взгляд на собеседницу, практически заставляя себя смотреть ей в глаза, - я был на свадьбе Флёр Делакур и Билла Уизли.
Он продолжил говорить, не давая ей вставить ни слова, боясь, что скажи Тонкс что-нибудь, как Тор уже не сможет продолжить.
      - Я по приказу Лорда последовал за Поттером в кафе на Тотнем-Корт-роуд. Не знаю, что там на самом деле произошло, - эта Грейнджер отлично владеет заклинанием забвения, - но у этих ребят была возможность нас убить, а не просто оглушить. Кажется, они хотели выставить всё так, будто мы разминулись, но синяки неизвестно откуда не берутся. У меня была мысль скрыть наш провал, но Долохов решил рассказать всё, как есть. 
Роули помолчал, воскрешая в памяти последствия.
      - Когда мы оба пришли в себя после Crucio, я спросил Антонина, не жалеет ли он о том, что стал Пожирателем Смерти. Мы знакомы с ним целую вечность, ещё с тех пор, как я работал в министерстве, совсем юнцом, даже младше, чем ты сейчас, - Тор вдруг подумал о том, что между ними и правда серьезная разница  в возрасте, как и с Люпином.
      - Я думал, что Долохов поймет меня, но он разозлился, словно я сморозил глупость, - Торфинн развел руками, - я обратил его внимание на то,  что нас жестоко наказали за то, что мы не убили троих детей, из которых только одна была грязнокровкой. Остальные были чистокровными, как он или я,  - оборотень ударил кулаком по лавке. -  Я напомнил ему, что вначале мы хотели избавить мир волшебников от страха быть раскрытым. Но вместо этого сами стали ещё одним страхом, поселившимся в сердцах таких же, как мы.
      Он ответил, что войны без жертв не бывает. Я спросил, какой площади должно быть кладбище тех, кто погиб, не вписавшись в планы нашего повелителя? Какое число случайных трупов по пути он считает незначительным? Десятки? Сотни?

      С каждой следующей фразой Роули охватывало отчаяние и волнение, как во время того разговора, что состоялся не больше недели назад.
      - Антонин отмахнулся от меня. Он сказал, чтобы я заткнулся, а он попробует забыть обо всей той околесице, что я ему наплёл. Во имя нашей прежней дружбы, - так он сказал. А я стоял и думал о том, как они были дружны с Каркаровым – моим бывшим учителем, которого пожиратели убили в прошлом году за то, что Игорь не присоединился к Реддлу по первому зову
      Тор облизнул губы, грудь его вздымалась от тяжелого дыхания.
      - Я не уверен, что он станет хранить молчание. К тому же, Лорд – одаренный легилимент. Если он хоть мельком прочтет мои мысли, моя безопасность – лишь вопрос времени. Я не отделаюсь Crucio, - Роули покачал головой.
      - Ты сказала, мне сложно понять, что такое забота о других, но именно поэтому я здесь и остаюсь. Будь моя воля, я бы сбежал, и, будь уверена, скрылся бы лучше, чем Каркаров. Но если я так сделаю, Пожиратели могут нанести вред той, кто мне дорог.

0

38

автор: Noelle Aarseth
отыгрыш: когда тени меняют значение
2014-01-18 20:51:20

William Arcane – Departed

О, глаза значительная вещь. Вроде барометра. Всё видно у кого великая сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнуть носком сапога в рёбра, а кто сам всякого боится.
Булгаков

Ноэль прекрасно знает - за каждую, даже самую невинную шутку приходится платить так или иначе, лицо Селвина искажает резкий, чересчур грубый, почти звериный оскал - минута и зарычит.
Обманка.
Такие, как Исайя, не рычат, бесятся тихо, справляясь с потоком эмоций, если они, конечно, есть, где-то глубоко внутри, а наружу выпускают только боль и агрессию. И то в лучшем случае. Оршет отворачивается, смотрит куда-то в сторону, сочувственно кивая однокурснику, во взгляде которого читается бесконечная усталость. Ноэль думает, что не хочет, чтобы однажды у неё были такие же больные, несчастные...Но и холодные Селвиновские не хочет тоже. В космосе нет кислорода. Рядом с Исайей нечем дышать, и Оршет не уверена, что хочет задохнуться. Или хочет?
Минуты спешат нестерпимо медленно, она хочет повернуться и поторопить соседа, чтобы как можно скорее покинуть кабинет, но он явно не собирается вставать со своего места, а из разговора едва ли выйдет что-то путное. Ноэль думает - с каждой минутой студентов в классе все меньше, и это едва ли хороший знак. Она наконец-то поднимает глаза на Селвина, словно это может помочь ей понять.
"Что у тебя в голове? Что творится в твоей тёмной голове, мальчик?"
Оршет наконец-то получает "разрешение" встать, а у самого стола преподавателя Исайя безучастно передаёт ей. Еще шаг, два, три, преподаватель молча собирает последние задания, кивая им головой, и Ноэль чувствует, что сегодня времени для разгона, необходимого, чтобы взлететь, у неё нет.
Ноэль пытается понять, в какой момент Исайя стал определять, какой шаг она сделает следующим. Только что, когда крепко сжал запястье и дёрнул, заставляя развернуться?
Не то.
Ноэль лихорадочно ищет точку, с которой всё началось. Это должно быть сегодня вечером, вечером, который девушка мотает в своей голове, так быстро, насколько хватает сил, а главное магии плотно закрытых глаз. У нее есть секунды три - не больше.
Исайя колдует над листочками - не то - взгляд в глаза - не то - молнии ненависти - нет - короткое движение кисти - опять мимо - нерешенное задание - снова нет - предложение помощи - да что же это такое.
Оршет распахивает глаза, только чудом удерживается на ногах.
- Девушек не принято хватать за руки, - говорит она, делая первый шаг назад. А потом другого пути уже не остаётся. Ноэль думает, что это самая большая глупость: пытаться идти навстречу Селвину  всё равно что бросаться под асфальтоукладочный каток. Он даже не заметит, как раскатает её ровным слоем по земле. Сложно поверить, но инстинкты самосохранения еще не отказали до конца, хотя Ноэль кажется - это всего лишь вопрос времени и присутствия... присутствия где? в безвоздушном пространстве возле Исайи.
Шаг номер два. К сожалению, в шахматы Селвин, похоже, не играет, у фигур на его доске только одна траектория движения, и Оршет продолжает отступать назад, не оказывая ни малейшего сопротивления. Смешно - ещё недавно она рассказывала кому-то, что в замке некого бояться, но кошмары, кажется, просачиваются в реальность, просверлив крошечные дырочки в её черепной коробе. Исайя - сосредоточение тьмы.
Исайя ли?
Ноэль хочется сказать: "Отстань, ты всего лишь мой сон."
Ноэль хочется закричать: "Уйди! У тебя нет никакого права находиться здесь!"
Вместо этого Ноэль не сводит глаз, загипнотизированная дементоровой чернотой зрачка, заточенного в серой радужке и говорит чуть громче, чем обычно:
- Самое время сказать мне "спасибо", верно?
Наверное, не стоит объяснять Исайе, что это вовсе не смертельно. Какое-то несчастное, затравленное "спасибо". Его все люди используют, она уверена. Оршет чувствует, что нарывается. Она ждет минуту, две, три, игнорируя реальность.
- Знаешь, серый волк - главный герой в сказке про Красную Шапочку, - абсолютно серьезно говорит Ноэль. - Он просто не хотел, чтобы она умерла от скуки и старости в лесу. Ты тоже волк?

0

39

автор: Draco Malfoy
отыгрыш: Клуб анонимных
2014-01-30 21:06:35

Вы сажаете в одну бочку пять крыс,
закрываете их там на несколько недель, верно?
…пока в бочке не останется один единственный «крыс»,
с голодухи сожравший своих братьев.

            Спустя четверть часа странное место и правда начало напоминать пыточную. Все тут же загомонили, точно пикси в клетке, перебивая друг друга. Малфой с ужасом ждал, что двери не перестанут впускать новых посетителей и скоро здесь можно будет задохнуться.  Больше всего Драко пугало наличие аж двух Уизли в комнате, и было бы настоящим апокалипсисом, если бы здесь появились остальные, в особенности близнецы. Блондин вспомнил, как недалекий полувеликан попробовал посадить своих чудных зверушек, напоминавших помесь капкана с неисправной дымовой трубой, в одни и те же ящики, то ли чтобы те спарились, то ли для установления дипломатических отношений. Кажется, выжило меньше половины…
      Промолчать не пришло в голову ни единой душе: каждый хотел высказаться, малознакомая девочка с Хаффлпаффа даже засмеялась. Сноу была единственным человеком, кто вспомнил о манерах и поздоровался. «Может быть, и вечер, но сомневаюсь, что добрый», - пробормотал Драко, на уровне инстинктов аристократа запрограммированный ответить. Блондину пришел на ум урок, что однажды преподал ему крестный, когда юноша уж слишком разошелся в своих рассуждениях. Снейп остановился (они в это время шли по коридору), подошел к соседней двери и гостеприимно распахнул её. В аудитории не было ни души – пустые парты и перевернутые стулья при полном отсутствии учеников.
      - Вот, Драко, - заявил профессор, - кому, в большинстве случаев, важно твое мнение. Пора бы уже начать привыкать, - слизеринский принц не понял, что имелось в виду, и даже в тот раз решил, что Северус повел себя некорректно, однако при взгляде на окружающих этот момент всплыл в сознании. Кому вообще есть дело до того, что они говорят? Не заметил тут трибун. Особенно смешно смотрелась Диана, словно поставившая себе цель никого не обделить своим вниманием. Положа руку на сердце, наследник Люциуса недолюбливал мисс Веллингтон, и то, что они учились на одном факультете, ничего не значило. Дай он себе труд задуматься, почему, то пришел бы к выводу, что они слишком похожи, но Малфой и слыхом не слыхивал о таком явлении, как работа над собой, поэтому с каждым курсом ситуация лишь ухудшалась.
      - Рядом с тобой не грех схватиться за палочку, мало ли что ты выкинешь, - процедил юный Пожиратель Смерти, - вдруг тебе привидится, что я – будущий Темный Лорд, задумавший разрушить мир, и ты решишь самолично предотвратить катастрофу, - Стефан добавил насмешливый комментарий, и Малфой стал чуть ближе к поляку, полагая его почти что союзником. 
      С презрением Драко поглядел на огонек на конце палочки Уизли, сиявший прямо перед носом, размышляя, что слухи о способностях Армии Дамблдора, в которой рыжая предательница крови, несомненно, состоит, преувеличены. Подобные заклятья пора бы уже применять невербально. Затем с удивлением заметил, что Исайя использовал ту же магию. Как будто огня синих свечей не хватает! Устроили фейерверк, странно, что ещё Relashio или Lumos Solem никто не применил. Профессор Флитвик будет разочарован.

0

40

автор: Thorfinn Rowle
отыгрыш: The Colour of Magic
2014-02-02 18:05:15

      Стоило усилий обустроить эту аудиторию так, чтобы она стала напоминать полноценный кабинет трансфигурации. В этом году в школе было меньше учеников, чем обычно (и Роули прекрасно понимал родителей, что не захотели отправлять своих детей под контроль приспешников Тёмного Лорда), поэтому сей зал оказался лишним, и директор после непродолжительных раздумий разрешил исландцу использовать помещение на свое усмотрение.
      За три осенних месяца аудитория была выстужена, словно иглу. Торфинн попросил Стефана помочь ему с обогревом, и юноша, одаренный в области магии огня, помог учителю организовать неугасаемый камин, который и сейчас горел ровным оранжевым пламенем. Сидевшие в клетках животные, которых северянин использовал в качестве материала, заметно оживились, когда в зале потеплело. Их виды не отличались разнообразием, как у профессора МакГонагалл, - большей частью зайцы, белки и птицы из Запретного леса, которых оборотню удалось поймать, - но обходиться этим набором пока было можно.  Заменявший Роули сову тупик Эгиль с подозрением поглядывал на экзотического попугая, которого Минерва скрепя сердце пожертвовала заместителю.
      Красочных схем на стенах не было – их при необходимости Торфинн рисовал на доске по памяти, тем более, что большей частью они представляли импровизации. По этому поводу с деканом Гриффиндора у мужчины возникали частые споры. МакГонагалл считала, что Трансфигурация – серьезная наука, требующая четких действий, в которой свободомыслие ведет к тяжелым последствиям, а Роули, с детства привыкший действовать по наитию, не мог с ней согласиться.
      Мебели было – кот наплакал (остальное хозяйственный Филч ещё летом унёс в кладовые, и ничто не могло заставить его принести их обратно), - и Тор приглашающим жестом указал гостьям на два стула перед старой партой, заменявшей учительский стол. На нём, вопреки традициям, не было книг. Только стопка чистых листов, чернильница, перья, а также палочка Роули, похожая на кинжал. За такую беспечность любой Пожиратель Смерти грубо отчитал бы коллегу («ведь эта Уизли могла украсть её и оставить тебя безоружным!»), однако оборотень упрямо не желал видеть в юных волшебниках врагов. Рядом со столом стояла пара зеркал во весь рост.   
      - Вы, наверное, задаете себе вопрос, почему вам обеим назначено одно и то же время, - Роули окинул девушек взглядом, стараясь определить, не пытались ли они выцарапать друг другу глаза за посягательство на индивидуальное занятие. Слава Фрейе, Одетта и Джинни выглядели благожелательно, и признаков неприязни не выказывали. Их незлобивый характер явился одной из причин, почему Тор дал свое согласие взять их в ученицы. Некоторым пришлось отказать: их мотивы использовать Трансфигурацию в подозрительных целях были слишком очевидны.
      - Спешу вас успокоить, здесь нет никакой ошибки, - Арктур скрестил руки на груди, опираясь о собственный стол, - парные упражнения будут гораздо эффективнее. Вам ведь нужно видеть перед собой желаемый результат, - прищурившись, мужчина беззастенчиво рассматривал черты лица учениц, думая, не слишком ли сильно они отличаются друг от друга, и не слишком ли сложной для первого раза окажется задача.
      - Вы наверняка слышали об Оборотном зелье, - продолжил Тор. По опыту мужчина заметил, что, как бы ему ни хотелось пуститься с места в карьер, большей части учеников требовалась вступительная теоретическая часть перед тем, как приступить к практике. Она нужна была скорее психологически, давая студентам время настроиться на магию, - которое дает практически тот же эффект, как то заклинание, которое мы с вами собираемся изучать. Среди волшебников не утихают споры о том, какой способ лучше, - Роули усмехнулся, - профессор Снейп, например, заявил мне без обиняков, что изменять внешность при помощи Трансфигурации - всё равно, что забивать гвозди астролябией.  Однако вынужден напомнить, что зелья хватает всего лишь на один час, процесс превращения крайне болезненный, а длительность приготовления достигает месяца. Не могу сказать, что в моём случае можно обойтись без побочных эффектов, не говоря уже о том, что не каждому это колдовство под силу, - Тор приподнял брови, -  но волшебнику, который много тренировался и блестяще освоил  заклятье, гораздо удобнее пользоваться им, нежели тратить дорогостоящие ингредиенты.
      - Ах, да, - вспомнил оборотень, -  должен подчеркнуть, что то, чем мы будем заниматься, не имеет ничего общего с анимагией. И, если у вас есть определенные успехи в этой области, они вам не помогут, - мужчина сделал паузу, давая девушкам обдумать сказанное и задать при необходимости нужные вопросы.

0

41

автор: Gerda Wayne
отыгрыш: I'll carry this flag to the grave if I must
2014-02-12 23:53:55

Он не выглядел ни расстроенным, ни отрешённым. Задумчивый и неустанно играющий с прекрасными золотыми волнами, он говорил о достаточно щепетильных вещах с удивительной лёгкостью, которой Герда никак не могла ожидать. Странный разговор. Почему он вообще с ней заговорил, почему перевёл разговор в такое странное русло? Она зашла к нему спросить о зелье, и вполне невинный диалог почему-то через какие-то минуты после начала разговора перешёл на слишком тонкие материи для того, чтобы ученица и профессор вообще могли затрагивать. Но рыжеволосая даже не замечала этого, как ни странно. Ей не хотелось быть сегодня очередной жертвой, что шугается от каждой протянутой руки, вне зависимости от её намерения. Она не ждала от этого человека зла, зачем ему это было нужно? С другой стороны, зачем ему было вообще заводить этот разговор? "Думаю, он сам не часто может поговорить." В какой-то момент ей показалось, что они нашли друг-друга. Возможно, сейчас она сама себе создавала иллюзию того, что они делают невероятную услугу друг-другу этим диалогом.

- Мои родители всегда ограничивали меня в сладостях и не селили за стеной единорогов, - отвечала Герда с улыбкой, которой сама же от себя не ожидала, - так что я не думаю, что вы такой уж плохой отец. - Она не хотела успокоить своего собеседника. Да и разве может маленькая девочка в принципе говорить нечто подобное? Годы и опыт, это было то, чем обладал Селестен в отличие от сидящей перед ней. У него наверняка было много лет, чтобы это обдумать, и наверняка была причина. И уж точно ему не нужно было утешение. Не нужно оно было и самой Уэйн, которая продолжала осторожно зарываться пальцами в шерсть низла, уже изрядно нагревшего ей ноги и непрестанно урчавшего, совершенно беззвучно. Он нежно прикрывал глаза, элегантно приподнимая голову, и Горация явно устраивало подобное положение дел. - Я хотела бы похвастаться тем, что они подарили мне самую настоящую кошку, но вы и в этом меня обошли.

- Эта история слишком таинственная и мрачная, чтобы рассказывать её уютным вечером у камина, где пляшет пламя... Человеку, в душе которого горит огонь едва ли более холодный. - Только девочке показалось, что их разговор потихоньку налаживался и можно было расслабиться и не думать ни о чём, отбросить свои страхи и сомнения. Но нет... Она почувствовала, как в комнате резко похолодело, и укол в сердце заставил взгляд метнуться к потолку, в котором причудливые узоры принимали на себя краски тьмы, причудливыми нотками ложащимися на золото. Она не понимала, чем могла задеть молодого человека своим вопросом. Оказалось, это было так просто - одной лишь фразой заставить тьму проникнуть в сердце. Сколько же силы содержат в себе слова, как легко с их помощью вершить судьбы. И как страшно, когда ты не слишком хорошо умеешь пользоваться тем, что может нечаянно стать оружием в твоих руках. Почему он говорил о себе такие вещи? Это был крайне сложный вопрос.

Мурчание кота стало чуть более ощутимым, и теперь оно скорее напоминало рокот. Он казался напряжённым, и не удивительно. Изменившуюся атмосферу в комнате не ощутил бы только человек исключительной толстокожести, и то едва ли. "Какова вообще его магическая сила?" С внезапно возникшей опаской подумала она, подозрительно покосившись на камин, в котором даже пламя содрогнулось от изменившейся атмосферы. Гриффиндорка плотно сомкнула губы, приоткрыла глаза чуть пошире, и с нескрываемой смесью интереса, удивления и некоторой опаски воззрилась на говорящего, подобно губке впитывая ту историю, что он начал рассказывать. Девушка не смела его перебивать или возражать. По правде говоря, она совершенно не понимала, к чему он клонит, но не оставляла надежды на то, что в конце истории она будет знать, в чём была та ошибка, что повела к этому разговору. Ведь любой рассказ, баллада или сказка, был лишь аллегорией реальности. Прекрасной или ужасной, в зависимости от рассказчика, концепцией реальности.

0

42

автор: Evelyn Rainsworth
отыгрыш: А что, если...
2014-02-21 20:13:15

Свадьба на свежем воздухе - этот обычай вошёл в моду достаточно давно, и до сих пор пользовался такой популярностью, что все семьи, что могли себе позволить одолеть все капризы природы, включающие в себя ветры, ураганы, дожди... метеориты. Эвелин была бы отнюдь не против, если бы именно сегодня, в этот самый день, в эту самую минуту на них всех свалился огромный метеорит. Казалось бы, только это могло остановить решительного отца от закрепления этого союза. Даже то, что на улице зима а он устроил фуршет на улице. Но ничто не предвещало беды. Прекрасное, яркое небо, ослепительное солнце, скамейки в церкви, на которых собрался разный люд и массивный фуршет на природе, раскинувшийся прямо напротив церкви. Напитки, гости в дорогих мантиях, бриллианты на шеях, пальцах, в волосах... Невеста в прекрасном белом платье, наследница благородного дома, опрятный жених, чистокровный поляк. Вольфганг сделал всё для того, чтобы этот день вспоминали ещё несколько лет, и обсуждали на каждом рауте. Он всё подбирал сам, начиная формой розочек на торте и заканчивая выбором друзей жениха и невесты.

- Веди себя как человек, - не терпящим пререканий тоном проговорил он в ухо девочке, которая старалась извернуться так, чтобы выдернуть свою руку из его мощного захвата и как следует ударить ему локтем в печень. Она, конечно, не фанат силовых методов, но а что ещё делать, когда человек, который тебе не отец, ведёт тебя ярким февральским к алтарю, чтобы обручить тебя с... да она не знала толком с кем. Наибольшей трагедией ей представлялось даже не то, что он аристократ, чистокровный и далее по списку (а чистокровность, как она успела изучить, сильно бьёт в голову). В депрессию вводил его возраст, что указывал на то, что он аж на два года её младше. Она чувствовала себя рядом с ним старой девой, пускай разница и не была такой большой. Мелкий. Плюс ко всему пожиратель, да ещё и не понятно совсем какой по характеру. Ну прямо сказка-заглядение а не жених. А вообще... Если это был выбор главы рода Рихтер, то не было в этом ничего удивительного.

Гордо приподняв голову, последний пошёл вперёд, незаметно для всех потащив невесту за собой, которая отчаянно упиралась каблуками в каменный пол, чтобы не позволить этому страшному событию произойти. Жаль, что никто этого не видел из-за длины платья. Поджатые в напряжении губы немного смяли вежливую улыбку, пока она старалась это сделать. Ну ничего, скоро мисс Рейнсворт, теперь уже мисс Рихтер, а в будущем миссис Новак, как эстафетная палочка, перейдёт Стефану. Судя по его худощавому телосложению, дотащить невесту до алтаря у него не получится, а значит, ещё не поздно вытащить палочку и сбросить на это собрание сливок общества метеорит. "Австрийка выходит за поляка и всё это по Английским традициям? Ну что за ярмарка тщеславия?"

Грета светилась от счастья. Что было вполне объяснимо - она никогда не пылала страстной любовью к навязанной приёмной сестре, и поэтому быда бы только рада увидеть ту замужем. Вернее, чтобы Эви поскорее скрылась с её глаз вместе с мужем в одном из его чудных особняков. "Гретонька, ты всегда отзывалась о нём как о приятном и интересном молодом человеке, стоит ли это расценивать как одного из худших кандидатов? Сама бы за него сейчас за муж выходила!" Что самое интересное, отец самого Новака светился от счастья раза в три ярче, чем Грета. Он был каким-то маленьким солнышком, с лучами настолько тёплыми, что на них, казалось бы, можно было жарить шашлыки. "Ну конечно, породнился таки с древним аристократическим родом? Небось, попался ещё и самый младший сын." Тем временем, сам счастливый жених неумолимо приближался, и Эвелин всё сильнее понимала, что от этого никуда не сбежать. И тут она поняла то, что готово было её уже беспалочковой магией скинуть несчастный метеорит.

"Стефан Новак. Новак. Эвелин. Эвелин Новак. Эвелин Тимея Новак. О небо!" До этого она считала, что нет на свете хуже звучащего имени, чем Эвелин Тимея Рихтер, оказывается, ещё как есть! например, Эвелин Тимея Новак! "Эвелин Новак... Вы серьёзно?" Она уже готова была смириться с чем угодно. И с будущим мужем, который, хочется верить, уедет от неё как можно дальше в первый же день (а желательно и не дожидаясь свадебной ночи), и с тем, что он её младше, и даже привыкла к тому, что с фамилией Рихтер она якобы аристократ. Но это уже было слишком. "То есть, если, не дай небо, конечно, и упасите звёзды, у нас будут дети, они будут... Новаками? Мерлиновы ногти..." Она и не заметила, как быстро подошёл тот момент, когда счастливый отец поравнялся с носителем ужасно не идущей невесте фамилии, и готов был передать брыкающуюся особу ему. Теперь, во всяком случае, его можно было рассмотреть поближе. Только если хорошенько поднять глаза вверх... Эвелин едва доставала ему макушкой до плеча. "Да он ещё и дылда." Этот день, несомненно, будет очень запоминающимся...

0

43

автор: Remus Lupin
отыгрыш: Я тебя замучаю любовью могучею (с)
2014-02-25 20:40:52

Последняя ночь лунного цикла обращений всегда самая мучительная: словно чувствуя, что власть луны слабеет, зверь внутри подбирает своё могучее тело, готовясь к последнему прыжку - в смертельную схватку.
Люпин осунулся и побледнел, несколько новых седых волосков появилось в и без того седой шевелюре, под глазами залегли глубокие тени, и каждая морщинка на лице была видна отчётливо, как складки на листе пергамента. Болезнь изматывала мужчину, вытягивала блеск со дна озёрно-голубых глаз, до краёв наполняя их туманом.
Ремус залпом осушил бокал, чуть поморщившись, когда зелье привычно проскрежетало по горлу. На мгновение показалось, что вкус немного другой, слаще, но наверно просто показалось. Мужчина взглянул на часы: было около девяти часов вечера.
- Что за срочность? - недовольно пробурчал Люпин, как обычно позволяя себе разговаривать с самим собой вслух.
Настроение стремительно неслось в бездну, как сбитый бладжером охотник. Он пытался бороться с этим, силясь думать о чём-то хорошем, но выходило из рук вон плохо.
- Проклятая луна, - бормотал оборотень, хрустнув шейными позвонками. Движение получилось каким-то хищным, даже диким, но мужчина этого не заметил.
Выпитое зелье странно себя вело: волшебник вдруг заметил, что по всему телу начался неприятный зуд, словно шерсть пыталась прорасти и не могла. Он до крови расчесал левое предплечье, чувствуя, как волнами накатывает нечеловеческая ярость.
Снова посмотрел на часы. Ему показалось, что стрелки застыли - прошло едва ли две-три минуты.
Люпин нервно ходил по комнате, будто загнанный в ловушку зверь, мерил шагами расстояние от двери до окна, ступая мягко, как хищник. Зуд на коже дополнился болезненной ломотой - все признаки обращения, только замедленные, как под действием заклятия Импедименто. Мучительная пытка, воспаляющая мозг. С ним происходило нечто странное.
- Какого дьявола она так долго не возвращается?
Ударом ноги Ремус отшвырнул попавшийся под ноги табурет, разбив им вазу и тут же устыдился своего недостойного поведения.
- Репаро, - прошептал бывший преподаватель, и ваза медленно, словно бы нехотя, собралась.
Люпин спрятал волшебную палочку в рукав и возобновил свой променад.
Где же Тонкс?!
С каждой мучительной минутой он всё хуже осознавал происходящее, подсознание настойчиво требовало опуститься на четвереньки, но тело оставалось прямоходящим.
Все цвета воспалились и давили на глаза, лишь на сладостно-красном взгляд отдыхал, и Люпин изо всех сил выискивал что-нибудь красное в спокойной обстановке маленькой уютной гостиной.
- Интересно, зачем ей понадобилось отправлять сову именно сейчас, неужели нельзя было подождать до утра? - голос волшебника по звучанию походил на волчий вой: он то тянул гласные, то срывался на рык.
- Быть может моя дрррражайшая жёнушка опасалась, что я прочту письмоооо? Прррочту и обнаррружууу...
Его яростную тираду прервал долгожданный стук двери - на пороге стояла улыбающаяся Тонкс.
Когда она вошла, такая стремительная и родная, волна напряжения немного отступила, Ремус почувствовал, что на душе стало спокойнее. Она всегда так действовала на него - её голос, её запах, её улыбка вселяли в него ощущение спокойной уверенности и тепла. Ему захотелось подойти к ней, обнять, почувствовать на губах её губы, но зверь внутри рассерженно рыл землю когтями, и шерсть на его загривке становилась дыбом. Перед глазами Люпина замаячил Чарли Уизли: рыжий, ражий, улыбающийся.
Она пишет ему письма.
Он вдруг ощутил совершенно волчью ненависть к Чарли, к которому вообще говоря всегда относился довольно хорошо.
Она танцевала с ним на свадьбе Билла и Флёр, - вдруг вспомнилось ему очень отчётливо. - И улыбалась такой счастливой улыбкой. Тогда ему казалось, что она счастлива им, их воссоединением, но сейчас душу разъедал яд ревности. Что если она улыбалась не ему? Он судорожно глотнул, с трудом фокусируя взгляд на жене.
- Почему ты так долго? - голос прозвучал на удивление мягко, глухо, как из-под толщи воды. - Я очень ждал тебя.

0

44

автор: Celestin Malfoy de Fantin
отыгрыш: blessed with a curse
2014-03-03 15:53:37

Дождь уже близко. Город пойдет ко дну.
Станешь будить соседей? Поверь, пустое…
Никто из них не захочет с тобой на войну.
Никто из них, если честно, войны не стоит.

-Е. Перченкова

- О, тем, кого не ждут, в Хогвартс попасть невозможно,- её голос звенел подобно чересчур сильно натянутой струне.
Фантен почти слышал глухой звук, с которым эта труна оборвётся, стоит ещё немного повернуть колок. Он прищурился, улыбнувшись ещё шире, завёл руки за спину и, сомкнув их в замок, качнулся на каблуках.
Она наконец-то приняла его вызов. И теперь храбро смотрела ему в глаза, словно готова была биться насмерть. Смешная. Игра не стоит свеч.
Тебе. Меня. Не. Испугать. - она неплохо справлялась с техникой. Едва ощутимый шелест металлической стружки, сметаемой с мраморных ступеней величественного дворца.
Сделав широкий шаг вперёд, Фантен практически прижал Эвелин к стене и остановился, нависая над ней, опираясь рукой о шершавую стену, промёрзшую насквозь под настойчивыми порывами западного ветра.
Не испугать? - он склонил голову набок, стирая с лица улыбку, - Совсем не страшно?
Коридор, всё ещё так удивительно пустой, с обеих сторон заволакивал мрак, становясь всё более густым. Как живой, он стелился по стенам лентами и завивался клубами и, кажется, что-то шептал, очень низким, не различимым для человеческого уха голосом.
Значит, не страх - твоё слабое место, верно?
Фантен оперся о стену второй рукой, заключая Эвелин в клетку, продолжая выстраивать иллюзорные её прутья из клубящейся тьмы.
- Так чем, вы говорили, вы занимаетесь здесь помимо того, что присматриваете за своими подопечными?
- Охочусь, - прорычал он, опуская голову ниже, не отрывая взгляда от глаз девушки, широко раскрытых и всё ещё светлых - тьма, заливающая коридор, не отражалась в них.
Потому что на самом деле тьмы не существовало.
- Разное мелкое зверьё. Белочки, зайцы... А кто ты? Куница, должно быть?
Слева, из уходящего во мрак крыла коридора, донёсся звук взведённого курка.
Эвелин, подумай. К чему вся эта ложь? Ведь ты не любишь лгать. Я знаю, что тебя здесь быть не должно. Я знаю, кому рассказать о нашей встрече, чтобы организовать для тебя сотню нерешаемых проблем и одну большую опасность вместо десятка маленьких, с которыми ты имеешь дело сейчас. Просто скажи мне правду.
Тьма сложилась по кирпичику в две непроницаемые стены, отгородив их от внешнего мира и его звуков.
- Со мной очень легко договориться, - добавил Фантен вслух и снова улыбнулся.
Но на чернильном фоне ледяного мрака улыбка его выглядела нарисованной, пустой. И жуткой.

0

45

автор: Walden Macnair
отыгрыш: Палачи без плана не работают!
2014-03-14 16:53:12

Бабуля-мегера когда-то говорила ему, что нельзя увидеть больше, чем тебе показывают.
Уолден всегда в ответ хмыкал и представлял, как дюйм за дюймом сдирает с живой бабули кожу.

Палач Макнейр, с достойным Шерлока Холмса занудством высматривая пресловутый знаменитый жест пальцами в карте местности под свет волшебной палочки, зажатой в зубах, с сожалением хмыкнул. Приходилось признавать, что топографический кретинизм – отнюдь не выдумка Руквуда в пьяном угаре, а вполне себе опасная болячка, которую, увы, даже феноменальное мастерство экзекутора не способно купировать.
Палач Макнейр, когда бывал в своей любимой хибарке, в отнюдь не деловой одежде и за стаканом добротного огневиски, которое ему пересылали то вип-клиенты, озабоченные нашествием келпи на родовые территории, то коллеги по пожирательскому цеху, сам себя называл Уолден. И только на работе – Макнейр. Иногда, впрочем, имя и фамилия менялись местами, и тогда Уолден вежливо-хамски улыбался сиськам своей слишком хорошо знакомой, а Макнейр представлял жаждущим обезглавливания свою версию игры в гольф, когда клюшкой выступала легендарная секира Макнейра.
Секира Макнейра, как повелось, была настолько суровой, что её так и величали – секира Макнейра.

И теперь эта приснопамятная и никогда не изменяющая ему пожизненная и обожаемая спутница Уолдена гоблинской работы и кровавой закалки длиною в четыре века скромно покоилась за спиной палача. Нотт, мнится, в прошлом веселился, когда говорил, что если топор поставить в чехол, то можно даже по людным улицам ходить вооруженным – все будут думать, что за спиной не что иное, как гитара. Руквуд, впрочем, тут же встревал в полемику со своими пятью кнатами, утверждая, что в таком случае надо тратить дополнительное время на то, чтобы объяснять жертве или счастливице, что именно палач Макнейр собирается расчехлить.
В целом, история намечалась печальной, ибо, как следовало из древней басни, Уолден потерялся.
Палач Макнейр тут же возразил, что, дескать, «отклонение от курса» не столь фатально – и, как всегда бывало в спорной ситуации, одержал верх.

Маг опять, громко причмокнув, всмотрелся в карту, рассмотрел-таки пресловутую фигу (почему-то сложена она была из пальцев бабушки-ирландки), выматерился про себя и сложил пергамент обратно во внутренний карман плаща. В свете волшебной палочки не было такой уж необходимости – пузатая луна разливала бледный свет, не жалея усилий, и палач, стоя на опушке леса, не без удовольствия рассматривал холмистую местность по правую руку и равнину – по левую. Прямо у подножия холма, на котором Макнейр расположился, стояла маггловская деревушка из нескольких маленьких коттеджей, чего-то, напоминающего станцию железнодорожного сообщения, да ещё пары-тройки муниципальных зданий. Поразительно, но деревушка не освещалась вообще – а Уолдена, который уже третий день путешествовал Германией, это удивило.

Палач перебросил рюкзак с одного плеча на другое, застегнул плащ и направился к деревеньке. Примут его как какого-то «неформала», как помнил Уолден это слово, сорвавшееся с губ восторженной девчонки в Магдебурге, так что опасности, если посудить, и нет. А подкрепиться всё же стоило, раз уже заплутал и с пути сбился.

Дорога вниз была пологой, идти было легко, луна предательски-радостно освещала всё вокруг, и палач Макнейр сказал, что слишком уж всё безоблачно. Уолден возмутился, аргументировав всё тем, что Макнейр уж слишком параноик. Душка Уолли встрял в перебранку со своим веским «Заткнитесь оба, охренели совсем!», и, к чуду и удаче, и Уолден, и палач Макнейр послушались: с каждым шагом запах трупного гниения становился всё сильнее, и это настораживало.
Маг специально проверил карту: нет, в этой местности никаких лагерей оборотней или местностей, подотчётных тёмным волшебникам, не было отмечено – но, опять же, это не значило, что таковых нет на самом деле. Палач Макнейр привычным движением достал из-за спины боевую подругу и прислушался: полуночную тишину нарушило какое-то кряхтение, кряканье, скрежетание и звук, похожий на дыхание астматика. Уолден молчал, душка Уолли думал, к добру это или нет, а Макнейр отдал бразды правления интуиции и своей костлявой заднице, которая в жизни никогда не ошибалась.
Не ошиблась и теперь: навстречу волшебнику сунули два индивида, явно мертвецки пьяные – ибо шатались так, что оставалось странным, как они умудряются при ходьбе держаться друг за друга.

Палач сошел с дороги в тень лесопосадки и двинулся по обочине. Как оказалось, его пьяницы не заметили – Уолден удивился, душка Уолли заворчал, а палач Макнейр принюхался.
Дело пахло мертвецами.
Как только это до него дошло, что-то стукнуло волшебника по плечу, и Макнейр, виртуозно быстро резвернувшись, на полном автомате кого-то обезглавил.
- В-уууупс, - с сожалением констатировал мужчина. – Ну, дружище, ты тоже лопух – решил напугать профессионала голой задницей.
Задница у трупа, кстати, была голой.
Макнейр подумал, не принял ли его, с длинными волосами, этот недавний мертвец за девицу, и расхохотался.
Правда, смех застрял в горле, а рот палача так и остался перекошенным – не от обалдевания, не то от неверия. Голова, та самая отрубленная голова, своим почерневшим ртом продолжала делать хватательно-жевательные движения – что та рыба на берегу. Уолден опустился на одно колено рядом с обезглавленным, похвалил палача Макнейра за профессиональный мах секирой, и со смесью отвращения и любопытства принялся рассматривать голову. Голову, которая, кажется, продолжала себе жить, забыв, что отделена от тела.

Палач Макнейр, Уолден и душка Уолли единогласно вынесли вердикт: отрубленные головы так себя не ведут. Это невоспитанно, в конце концов. Какая-то полубредовая догадка вспыхнула и погасла, когда со стороны дороги послышалось шарканье.
Маг резво повернулся в присяде, отводя руку, вооруженную секирой в одну сторону, а другой хватая отрезанную голову за волосы – надо было исследовать феномен под пристальным светом люмоса внимательней. Но со стороны дороги те самых два пьянчуги теперь плелись в сторону волшебника.

- Гуттен нахххт, майне фройндэ! – на ужасном покалеченном немецком радостно обратился к приближающимся мужчинам Уолден. Палач Макнейр явно был в сговоре со сверхчувствительной задницей, вангуя катастрофу и Рагнарёк от этой встречи.
Пьянчуги пошли быстрее.
– Гибт эс кнайпен ин дизер….ээээ… - Уолден вопросительно глянул на ухмыляющуюся морду луны, - фрюэн штундэ оффэн? – Душка Уолли выдал палачу Макнейру тумака, и тот поспешил исправить свою ошибку: - Гэоффнэт?
Наклюканные в зюзю уже почти бежали к Уолдену, и палач Макнейр сделал то, что только палач Макнейр и был горазд сделать – резко поднялся (о, гляди ж ты, и колени не заскрипели! А говорят, возраст, возраст…) и молодецки взмахнул секирой, отделяя более прыткому пьянице верхнюю часть черепа от нижней.
То, что было чуть выше ноздрей, подлетело ввысь и плюхнулось аккурат в двух шагах от Макнейра и свалившегося мешком тела. Только вот то, отрубленное, вдруг взяло и начала моргать.
Душка Уолли заверещал, Уолден охренел, палач Макнейр уронил челюсть на носки ботинок.
- Мать моя ведьма! – святую правду возвестил маг, взмахивая секирой в третий рез и отделяя голову от шеи третьему… чему-то.
- Что за…
Позади послышалось движение.
Макнейр, вооруженный секирой и отрубленной головой, которая яростно моргала и остервенело клацала зубищами, бросился к дороге, а потом – к посёлку. И тут, когда его пусть проходил мимо кладбища, он затормозил так резко, будто на стену налетел.
К нему, одиноко стоящему на перекрестке грунтовых дорог, двигалось две дюжины полуистлевших, истлевших почти до конца, истлевших совсем чуть-чуть мертвецов и им в аккомпанемент очень даже грохающих костями скелетов. Душка Уолли пригубил заначку коллекционного Огденского, Уолден сказал, что придётся быстро бегать, поскольку проверка определила наличие Антиаппарационного щита, а палач Макнейр быстро продумал с дюжину мыслей – от «Подставили, сволочи!» до «Поумнели поклоннички жареного фазанчика…». В итоге волшебник, ошалело оглянувшись, увидел приоткрытую дверь церквушки – и рванул со всех ног туда.

Ворвавшись в помещение и захлопнув за собой дверь, Уолден принялся осматриваться. И  очень вовремя: навстречу ему двигалась какая-то фигура.
- Стоять, о ядрёна вошь! – безапелляционным тоном возвестил палач Макнейр, выставив вперёд довольно оскалившуюся секиру.
Отрубленная голова радостно защёлкала челюстями.
– Имена-пароли-явки!

0

46

автор: Stefan Nowak
отыгрыш: keep your mind wide open
2014-03-18 16:05:45

Ненавистное лето близилось к завершению. От участившихся дождей темнели кусты, старая Барбара, нацепив очки с толстенными стёклами, вечерами штопала мантии старших детей, сгорбившись под торшером в углу гостиной. Дни становились короче, утра пасмурнее, трава на дворе совершенно выгорела.
В сентябре Иоанна, Фабиан и Луциуш вернутся в Дурмстранг, а с Матиушем совладать проще, пока он один. Вернее, от него проще спрятаться. Если не попадаться на глаза - выходить пораньше, возвращаться потише, стелиться тенью в углах, ходить на цыпочках, летать по-над полом, - можно жить почти спокойно.
Почти. С тех пор, как с Матиушем случился первый стихийный выброс магии, он стал просто невыносим. О нет, он ею не пользуется. Он с чего-то решил, будто магия придала дополнительной силы его кулакам.
Идиот.
Споткнувшись трижды и чудом умудрившись не упасть, Стефек добежал до кованой двери, ведущей со двора на улицу - противоположной выходу в сад - и повис на ней, уцепившись разбитыми пальцами за металлический завиток решётки. Решётка нагрелась под августовским солнцем, но уже не обжигала так, как бывало летом.
- Эй ты, доходяга! - донеслось из-за спины.
Обернувшись, Стефек прищурился от лучей, бивших прямо в глаза, отражаясь от стёкол нижнего этажа. Облизал сухие растрескавшиеся губы и попытался выпрямиться, отпустить калитку. Слабость накатывала волнами, хотя в это утро он не пропускал завтрака, состоящего из ненавистной слизи, которую Барбара почему-то именовала гордо перловой кашей.
Братья приближались. Резко выдохнув, Стефек толкнул калитку от себя и вывалился на улицу, затенённую ажурными кронами чёрных абрикосов. Остановившись, он запрокинул голову, наслаждаясь прозрачной прохладой, всегда встречавшей здесь, за порогом двора, выходившего на общую улицу. Странно, с чего он взял, будто братья не смогут точно так же покинуть этот двор, как это сделал только что он? Будто их остановит родительский запрет, не остановивший его, самого младшего?
За свою наивность Стефек тотчас же поплатился, полетев лицом вниз в шершавую пыль, перемешанную с оскольчатым гравием.
- Немедленно отдай! - взвизгнул Фабиан, как девчонка, пнув его тяжёлым ботинком в живот.
- Вот ещё! - выплюнул Стефек и поджал губы, чтобы не взвыть от боли.
Интересно, это Феб разбил ему губу до крови, или он сам только что прокусил её? Так или иначе, а свою симпатичную безделушку он назад не получит. Стефек ещё не наигрался с этим хрустально переливающимся окошком на серебряной цепке - стоит его навести на ткань или дерево, и появится подпалина с особенным, синеватым оттенком. Наверняка её сделали для других целей, и Стефек выяснит, для каких. А Фабиан ни черта не выяснит, ему достаточно возможности портить вещи.
Кретин.
- Отдай!!!
- Нет! - Стефек поднялся на четвереньки в отчаянной попытке удрать, которая уже не могла увенчаться успехом.
На спину опустилась чья-то подошва, и холодный, злой голос Луциуша прошипел:
- Я держу. Отбери.
И как он умудрился сделаться таким тяжеленным, ведь такой же тощий, как остальные...
Прижатый к земле, Стефек повернул голову, отплёвываясь от пыли, набившейся в рот, и с ненавистью посмотрел на Фабиана, который уже опустился на колени и обшаривал карманы младшего брата.
Ничего не выйдет. Стефек не такой дурак, чтоб носить с собой важную вещь, которую так легко отобрать.
- Она всё равно не твоя, - просипел он и улыбнулся - некрасиво, косо, обиженно.
- Закрой рот, Стефек, - отрезал Луциуш, - его не было видно, зато ощутить его силу он позволял сполна.
- Чёрт, ничего нет! - фальцетом выпалил Феб и для разрядки зарядил младшему кулаком под рёбра, - Ты сожрал её что ли?
Стефек сипло рассмеялся, хотя хотелось плакать. Да он и плакал - слёзы уже чертили огненные дорожки по перепачканным грязью щекам. Но эти двое пусть думают, что плечи его содрогаются от смеха.
- Спрятал в другом месте, - бросил Луциуш, убирая ногу, - Пошли, поищем в его чулане.
Стефек подавился своим колючим смехом, скорчился в пыли, прижимая к груди худые руки и пряча лицо. Можно надеяться, что они не найдут окошко, но смысла нет: Феб не нашёл бы, и Матиуш не нашёл бы. А Луциуш найдёт.
Шаги братьев быстро растворились в шелесте желтеющей листвы абрикосов. Стефек медленно сел, опираясь на ладонь, в которую тут же впился маленький каменный осколок, ойкнув, поднял руку и помахал ею в воздухе. Он огляделся, всё ещё не до конца осознавая своё поражение и стараясь насладиться тишиной и лёгкой прохладой августовской тенистой улицы. И застыл, увидев чьи-то глаза.
Калитка в заборе соседского дворика была приоткрыта, и сквозь щель прямо на него смотрели два широко раскрытых блестящих глаза.
- Привет, - хрипло проговорил Стефек и по привычке попытался улыбнуться, но в следующее мгновение нахмурился, вспомнив, что могла видеть эта девчонка.
Он не хотел, чтобы чужие видели эти победы, которые раз за разом одерживают над ним братья. Тем более, чтобы это видели чужие девочки.
- Не... - начал он, смущаясь и путаясь, - Не обращай внимания. Я так... А что ты видела?

0

47

автор: Remus John Lupin
отыгрыш: Я тебя замучаю любовью могучею (с)
2014-03-27 12:39:47

Даже лёгкое касание её прохладных после прогулки ладоней словно целебный бальзам смягчало болезненные ощущения, не дававшие ему покоя последние полчаса. Люпин прикрыл глаза, наслаждаясь её близостью: запахом снега, исходящим от её волос (она опять забыла шапку дома), мелкими бисеринками воды от растаявших снежинок, холодом ласковых рук, светлой улыбкой... Тонкс. Такая родная и свежая, такая любимая.
Глаза жены сияли так близко - ясные звёздочки, сошедшие с зимнего неба - протяни ладонь и они твои.
Мои, - думал Люпин, жадно впитывая в себя этот свет, надеясь, что он рассеет тьму, мутным илом поднимающуюся с самого дна его души.
- Нет, родная, ничего не случилось, - мягко успокоил он жену, в который раз удивляясь тому, как чутко реагировала она на его состояние, как умела почувствовать тревогу мужа, даже когда голос его звучал спокойно.
Он пошёл за женой на кухню, сел в любимое кресло, чтобы не путаться у неё под ногами. Но как только её ладони перестали касаться разгорячённой кожи, мучительное состояние стало возвращаться: снова чудовищный зуд от прорастающей внутрь шерсти и странная ломота в теле, которое, кажется, никак не могло выбрать в каком виде ему существовать - человеческом или волчьем. Перед глазами замелькали чёрные точки, в ушах шумела кровь, словно листва под порывами ветра. Мужчина закрыл глаза и окунулся в волчий мир - мир звуков и запахов, мир жестокости и интуиции, мир крови и бега. Мир раскалённого лунного света.
Тот, кто рассуждает о холодном свете Луны никогда не был в волчьей шкуре. Холод - слишком слабое слово, оно вызывает чувство лёгкого дискомфорта, мурашек по коже, да желание выпить горячего чая, только и всего. Но если вы оборотень, вы знаете: лунный луч не просто холоден - это обжигающе-ледяная волна, она пронзает насквозь, меняя каждую клетку тела, истончая саму фактуру вашего существа. А затем разбивает на мелкие осколки. Это жидкий азот волчьего мира. Жидкая кристально-чистая жгучая боль.
Именно поэтому волки воют на Луну.
Люпин забился в кресло, словно надеясь спрятаться от крадущегося от окна серебристого луча. Сознание мужчины, искажённое, как отражение в кривом зеркале, являло собой странное переплетение двух сознаний - человеческого и волчьего. Ещё способный к мышлению Люпин утрачивал уже человеческие чувства, постепенно сменяющиеся в нём жаждой крови, свойственной даже не волку, а оборотню и это, последнее, всё сильнее овладевало волшебником, подпадающим под власть безжалостного небесного светила.
Человеческое сознание ещё цеплялось за окружающую Люпина уютную обстановку кухни, вынырнуло на поверхность, когда Тонкс поставила перед мужем чашку с чаем, по милой привычке проводя ладонью по его седеющим волосам. Волшебное касание, несущее иллюзию исцеления.
Она могла бы быть лекарем,
- подумал Ремус, а искажённое сознание услужливо подсунуло картинку - Тонкс, ласкающая Чарли на больничной койке.
Глаза жены больше не манили, тёмная половина его души отрицала её свет и тянула мужчину в ночную мглу, с которой так приятно слиться в единое целое, растворяя последние крупинки собственного сознания в первозданной Тьме.
Свет и Тьма.
Почему он не понял этого раньше? Разве может принадлежать ему эта женщина, та, в которой столько Солнца? Нет, она не для него, не для его серой волчьей шкуры. Золото её лучей - для рыжего Чарли Уизли, для его веснушчатой физиономии. О, как ненавидел его сейчас Люпин!
- Тебя не было очень долго, - повторил оборотень, глядя на встревоженную жену.
Чувствует, что я всё понял и нервничает, - по-своему истолковал он её состояние.
Мужчина задумался. Что можно было делать в такую погоду на улице? Гулять по холоду и прикрываться заботой о малыше? В груди болезненно сжалось сердце - она врёт. Она не просто отправляла письмо, она ...
Люпин сжал кулаки, чувствуя, как боль сменяется обидой, а обида - яростью.
И как умело она притворяется!
Мысль о том, зачем ей это нужно услужливо пряталась, позволяя оборотню всё сильнее накручивать себя.
Чарли. Отправить письмо Чарли.
Если бы Уизли оказался сейчас рядом, то вероятно был бы растерзан в клочья. Ремус уже не отдавал себе отчёта в происходящем - Луна полностью подчинила его себе, оставив лишь оболочку человека, которым в сущности он сейчас не являлся.
Чашка чая, которую Дора поставила перед ним полетела на пол, обжигая ноги, но он уже не ощутил этого. Вырвавшееся чудовище жаждало крови.
- Где ты была? - мужчина схватил опешившую девушку за плечи и грубо тряхнул, - Отвечай!
Глаза Люпина покраснели, зрачки расширились, а вырывавшимся из груди дыханием можно было бы топить в море корабли. Волшебная палочка в рукаве разбрасывала снопы искр, накаляясь и начиная вибрировать, но уже ничто не могло вернуть Люпина с той стороны Тьмы.

0

48

автор: Valerie Fincher
отыгрыш:  We were sparkling
2014-04-03 22:57:18

Память обрушивалась вихрем, потоком, приносящим давным-давно откинутую индивидуальность, характер, ощущения.
Не картины прошлого, но чувства, намерения, отношения завладели ею целиком, в скоростном режиме прокручивая внутри биографию. Девушка сжала зубы.
Ей это не нравилось. Не нравилось, что  гармоничную и спокойную, слившуюся с окружающей тишиной душу снова окунают в давно уже пережитые страсти. Страсти, которые, казалось бы, застывшее время превратило в засохшие крошащиеся листы. Зачем? Зачем снова наполняться тем, до чего уже не добраться и чего уже не изменить. Неведомая сила прогоняла сквозь Валери былые страхи, радости, боль, скуку, тоску, надежду - всё это бушевало внутри, заставляя спиной прижиматься к дереву, стискивать голову руками, кусать губы. «Нет, нет, нет, нет, нет».
- Кто ты?
Звук чужого голоса показался правильным и уместным. Валери встрепенулась, мысленно потянувшись к нему, к человеческому присутствию, сулившему избавление от одиночества. Теперь, прокрутив внутри красочный пересказ собственного прошлого, Валери ощущала себя в надежных тисках дежавю – она предугадывала собственные ощущения за мгновение до их возникновения, и оттого казалось, что всё происходящее вокруг нереально. Как будто сон, несмотря на правдоподобность которого не покидает осознание того, что где-то совсем рядом, за тончайшей завесой, спрятан настоящий мир. И он развеет наваждение, стоит лишь об этом подумать. Девушка подумала. Ничего не произошло.
- Где ты?
Совсем рядом, стоит лишь протянуть руку – и она протянула, пальцами перебирая прохладный воздух, вызывая: «иди ко мне». И он пришёл, появился, так, словно всегда был здесь. Человеческое внутри взбунтовалось, требуя немедленных доказательств его реальности, упрашивая подойти ближе, задеть, почувствовать запах, но Валери сдержала себя, и, встав на ноги, недоверчиво уставилась  на незнакомца. Что-то было в нём… то ли смутно знакомое, то ли просто завораживающее.
- Могу задать тот же вопрос. – Крона зашумела, взрываясь хрустальным шепотом.


- Могу задать тот же вопрос. – Весенний день выдался на редкость теплым, и студенты радостно расположились в окрестностях замка, болтая, читая, наслаждаясь неожиданно приятной погодой. В юноше, сидевшем напротив, легко угадывался тот неизвестный из мира тишины и могучего дерева. Его звали… Стефан. Конечно, Стефан, как она могла забыть? И напоминал он не кого-то там из… откуда? Кажется, весна все-таки повлияла на неё – секунду назад Валери казалось, будто бы… а, впрочем, неважно.
Они спорили, без агрессии и повышения голоса, но увлеченно. Несколько часов длилась их беседа, и девушка уже не помнила, с чего всё началось, но прекращать не хотела. Более того, ей нравилось. Чертовски нравилось «подкрадываться» к нему, пытаться понять, взвешивать каждую реплику, лихорадочно искать слабое место.
- Ладно, ладно, если мы сейчас будем рассматривать ситуацию с объективной стороны, то вообще ни до чего не дойдем. Никто не расценивает собственные отношения с окружающими объективно, Стеф. Слишком много эмоций, страха, надежды. То есть, ты можешь заявить, конечно, что, с точки зрения здравого смысла, одиночество твоё – мера необходимая и вполне тебя устраивающая. Но я ни на секунду не поверю, будто ты сам правда так… - она хотела сказать «думаешь», но поняла, что Новак действительно может в это верить, – чувствуешь. Человеку нужен человек. – Пора, наверное, было признать, что она к нему просто напрашивалась. Они знали друг друга давно и общались довольно тесно, но ей всегда было недостаточно. В свои только что отгремевшие шестнадцать Финчер прекрасно понимала, что не найдет более запутанную и манящую загадку, чем этот парень. Как понимала и то, что он в ней гораздо менее заинтересован. Ей так казалось. – И тебе тоже нужен, ты... просто начни доверять людям. – Слова прозвучали как-то по-детски глупо и излишне пафосно, но… черт возьми, у него правда с этим были проблемы. "Ага, поучи его жизни, конечно. Чтобы он послал тебя к чёрту и упорхнул. Не надо его лечить, он сам всё про себя знает. О себе побеспокойся лучше. Опять же поссоришься с ним и ничего не добьешься. "
- Меня же как-то терпишь.


Звон стих, оставляя выжженную отметину в сознании – весна, школа, желание пробиться сквозь его холодность. Как будто это было и не с ней вовсе, а с кем-то другим, намного более доверчивым и юным, бесконечно далеким, почти несуществующим. Она попыталась вспомнить что-то ещё, но не смогла - его лицо оказалось чуть ли не единственным светлым пятнышком в памяти.
- Я вспоминаю... - чувствовал ли он то же самое? Чувствовал ли хоть что-то? - тебя.
Тишина резала слух сильнее хрусталя.

0

49

автор: Rachelle Gautier
отыгрыш:  Baby, we’re crazy
2014-04-11 12:31:04

«Прости» - слово миллионов контекстов и тысячи ощущений, в основе которых – боль. Оно может вынужденным, раздраженным, раздавленным, последним, искренним, горячечным. Оно смешивает оттенки, каждый раз создавая новую картинку: сегодня обновляющий студеный ручей, завтра – стылая горечь. За что он извинялся сейчас, потерянный между темнотой ее зрачков? За их нелепое прошлое или мертворожденное настоящее?  За едкие пикировки или неловкие попытки казаться дальше, чем есть на самом деле? Всё не то, он извинялся за боль, которую обязательно принесет неловкой девочке в будущем, за то, что он внезапно врос в нее сильнее, чем она бы того хотела, чем он сам готов был себе позволить. Ведь именно сейчас Рашель, потерянная, дрожащая, напуганная его чуть слышным «прости» больше, чем давешним скандалом, завершит цепь ключевых случайностей и фатальных ошибок, прижавшись к твердому плечу мужчины и рыдая отчаянно и упоенно, как могут только обиженные дети и неравнодушные женщины.
      Вот так просто – стоять в пустом коридоре, держаться за его скучную министерскую мантию, прятать обезображенное слезами лицо на закаменевшей груди. Француженку разрывает дурацкое, неудобное чувство, что она идет по канату без страховки, и канат тот – над пропастью. И что самое идиотское – вступила она на него сама, добровольно, совершенно не представляя, что там, на том конце, скрытое в тумане. Или этот туман только в ее голове?
      - Почему ты остался? – внезапно спрашивает она, охрипшим, каркающим голосом. Готье пытается поймать взгляд невыразимца, зафиксировать визуальный контакт, понять истинные мотивы его поступков. Она могла бы заглянуть ему в голову, но это было бы слишком просто и теперь уже как-то низменно. Вейла хочет именно услышать ответ, хочет, чтобы он сформулировал его сам. И поверил. Она напряжена внутренне, выплаканные слезы принесли лишь видимость облегчения, назревающие выводы толкаются в ее голове, как сцепившиеся шершавыми боками огурцы в банке, где каждый тянет следующий на тарелку. Огурцы Рашель не любит, да и выводы, честно говоря вырисовываются… пугающие? Когда их словесные перепалки начали уязвлять ее? Когда он начал ее ревновать? Когда ей стало важно его мнение? А ему нужно ее прощение?
      - Давай уйдем отсюда?«спрячь меня, защити, обними». Такая простая просьба, как в детстве, когда можно было без затей попросить сурового дядьку отпугнуть боггарта или проверить шкаф на отсутствие засады аккромантулов. Как он тогда реагировал? Какие эмоции испытывал? Девушка не помнит даже выражение его лица тогда, наверное, это было снисхождение, но дедушкин ученик исправно помогал ей со всякой ерундой. Стоит ли ей ждать снисхождения сейчас, когда они были невероятно близки и невыразимо далеки друг от друга? Или кровавая маска невыразимца окажется привычней, и Терри бестрепетно отправит ее в слизеринские спальни, что будет равносильно падению в пропасть. Что ж, по крайней мере, участь неудачника от акробатики ясна – он разбивается насмерть, и ему не нужно пытаться решить проблемы вселенского масштаба, которые внезапно появляются из ниоткуда.
      Молчание давит на воспаленные нервы, хочется говорить, говорить хоть что-нибудь – от беспочвенных обвинений до нелепых признании, только бы заполнить накатывающую пустоту. А еще отчаянно хочется, чтобы он прикоснулся к ней сам, по своей инициативе, а не просто позволил быть рядом. Какой-нибудь простой, тривиальный жест – сплетенные пальцы или поглаживание темных волос – то, что называется человеческим участием, то что им непривычно и недоступно. Рашель безотчетно привстает, тянется к мужчине в отчаянной привычке чувствовать его губы, но останавливает движение в самом конце, ей страшно, что он оттолкнет ее, посмеется над «детской» попыткой манипулирования, не распознав зарождающейся искренности.

0

50

автор: Bellatrix Lestrange
отыгрыш:  q o1.4 The war inside (квестовый)
2014-04-12 19:04:04

Беллатрикс Лестрейндж в роли учителя. Рыдайте и пишите завещания все, кто окажется в радиусе её действия. На самом деле можно было бы и посмеяться, если бы всё не было так грустно, в первую очередь для самой Беллы. Действительно, Пожирательница Смерти не питала иллюзий по поводу молодых последователей Милорда, но в целом, ей это льстило. Молодёжь наше всё, как любит говорить Нарцисса, и на какой-то процент сестра может с ней согласиться. Впрочем, слепого доверия Беллы заслужил только Тёмный Лорд, так что на готовящуюся встречу у неё были большие планы. Вспоминать, как до возни с малолетками она вообще докатилась, не хотелось, так что пришлось срочно разбираться с ситуацией. Все "желающие" были извещены о предстоящей встрече и о том, что им выдали персонального учителя. Никто не знал, кто именно из Пожирателей влез в это дурно пахнущее дело, так что для всех наверняка стало большим сюрпризом, что Лестрейндж вылезла из своей норки на люди. Ну не любила она возиться с детишками. Так, по настроению. И это самое настроение пришлось выбирать. Вряд ли любители знаний оценили бы встречу в виде Круциатуса. Хотя... Чем не идея? Спрятаться в укромном месте и каждому подарить по парочке заклинаний, а там уже оценить ущерб Пожирателям Смерти от неуклюжих последователей или наоборот восхититься, если кто-то сможет нанести ей хотя бы минимальный вред. В последнем она сильно сомневалась, и не важно, считала ли она себя непревзойдённым магом или всех молодых людей неорганизованным и мало знающим скопищем. Восхищение Лестрейндж было вообще делом настолько редким, если это не касалось Милорда, что вряд ли о нём кто-то знал. Итогом всех, душещипательных или не очень, планов, стал пойманная в одной из маггловских районов неудачница, которой и отводилась сегодня роль груши для битья или тренировочного манекена, кому как удобнее. Почему именно молодая женщина лет 25-30? Потому что использовать Непростительные на мужчинах было проще простого, их вряд ли можно было бы пожалеть, а вот на практике Тёмные искусства на весьма красивой и молодой женщине весьма непростое испытание, усложняющее и без того непростое задание.
    Не удивительно, что время занятий и место было выбрано под стать вкусам Беллатрикс - далёкий вечер и район подземелий. Женщина не любила две вещи - напарников и чтобы её видели посторонние. Поэтому в Подземную гавань она пробиралась одна, без компании других Пожирателей, и так, чтобы её никто не видел, кроме тех, кто работает из Пожирателей в школе. Несчастная маггла шла впереди Беллы под Империусом и даже не пыталась от него избавиться - осознанной мысли в глазах не было вообще. Дойдя до места встречи, Лестрейндж вздохнула. Она всегда приходила заранее, чтобы оценить помещение, просчитать возможные проблемы, да и появляться первой было безопаснее, предупреждая любую непредвиденную выходку "собеседника". Вырубив надоедливую попутчицу Ступефаем, женщина довольно хмыкнула.
   - Надоела ты мне, как ненужная вещь, от которой и хочется избавиться, да нельзя. Ничего, отдыхай, скоро твоя скучная, серая жизнь раскрасится всеми цветами ужаса, боли и крови, - совершенно безжалостный взгляд на валяющуюся у стены женщину. Не оставалось ни грамма сомнений, что у Беллатрикс не дрогнет рука сделать с пленницей всё, что угодно. И именно этого она хотела от своих сегодняшних учеников. Посмотрим, какой материал попадётся ей в руки.
    Пожирательница скинула с головы капюшон, оценивающим взглядом скользнув по помещению. Спустя пару минут обдумывания, в руках ведьмы "заплясала" палочка. Заглушающие, запирающие на вторую дверь, чары невидимости накинутые на себя и на пленницу так, чтобы могла видеть магглу только она. Выбраться отсюда у той не было ни одного шанса, даже если Беллатрикс вдруг забудет о ней. Удовлетворённо кивнув, женщина отошла к стене так, чтобы была видна незапертая входная дверь, и чтобы её не было видно, даже если чары невидимости падут. Это место она выбирала особенно тщательно. Мало ли как поведут себя студенты, да и что взбредёт в голову самой Пожирательнице. Не зря она славилась своей непредсказуемостью, потому что чаще всего действовала интуитивно, по ходу дела, и по меняющемуся настроению. Предсказать, как всё это сольётся в ней, чтобы она действовала, не могла и она сама, что говорить о других? А может быть, они удивят её и придут организованно все вместе? Тогда уже Лестрейндж и подумает, атаковать их всех или ограничиться магглой. Получив разрешение действовать по ситуации и рассказать о заклинаниях, которые сочтёт нужным, Белла успокоилась. Она ненавидела быть в каких-то рамках. Но в тоже время совершенно спокойно относилась к точным приказам Тёмного Лорда. Хотя, что говорить? Милорд был огромным исключением во всех аспектах её жизни и характера.
   Продумав образ, в котором она будет эти несколько часов, Лестрейндж успокоила свои нервы и постоянное желание высказать всё, что думает об окружающих, и решила, что сдержанный, саркастично-серьёзный образ угрозы подойдёт в самый раз. Она пригласила их сюда не для того, чтобы родительски объяснить аспекты Тёмных Искусств, а чтобы вбить в них нужные принципы работы с такими заклинаниями. Так что жёсткое обучение им гарантировано.

0

51

автор: Ilayna Tinn
отыгрыш: The feeling that someone's got their eye on you
2014-04-20 20:06:22

Как маленькие росточки, они пытались пробиться сквозь всю тленность этого мира. Крохотный заросток жизни, что до сих пор так и не увеличился в Илайне, был на удивление хрупок и мал. Такой можно раздавить в ладони при желании. Стоит лишь сломать стебелёк и дороги обратно не будет. И так не только с ней. В каждом человеке есть такая частичка света, что оберегается всеми силами.
Как прекрасны эти росточки. И как они разнообразны по своей структуре. У кого-то эта жизненная сила полыхает огнём, сжигая всех и каждого, кто к нему притронется. А есть те, кто «поглаживает» тебя одним своим лишь присутствием, распространяя вокруг себя эту сильную энергию добра и света.
Порой наблюдать за посторонними людьми было здорово. Ты словно познаёшь этот мир через них. Погружаясь в чужую жизнь, появляется возможность поверить в что-то другое, изменить своё мировоззрение. Ощутить этот цветок жизни в своих собственных руках. Но вместо того, чтобы сжать их, раздавливая тот огонёк, можно просто пройти мимо. И тогда этот свет останется в твоей душе, заставляя твой собственный росток рваться выше, чтобы вырасти большим и сильным.
Душа Дженнифер была весьма специфичной. Её огонёк не полыхал, не рассеивался всеми цветами радуги. Он отражал блики от своей поверхности, больше напоминавшей стекло, нежели костёр. Это было чем-то особенным, что Илайна старалась сохранить для себя, укрыть где-то в своей памяти, где реальность не сможет добраться до прекрасных воспоминаний, оставив их чистыми навсегда.
Трудно встретить по-настоящему хороших людей, знакомству с которыми ты был бы не просто рад, но и гордился бы. Но куда труднее было сохранить с этими людьми хорошие отношения на протяжении всего общения. Больше всего Илайну раздражали наезды на её скромную персону по теме, что она не пишет, не навещает. Нет, это вовсе не означало, что у неё так много знакомых, что она  порой забывает о ком-то из них. Просто большую часть времени девушка существовала где-то там, где нет места для чужих.
Погружаясь в себя, отдаваясь полностью тому миру, что она построила для своей души, дабы уберечь её от кровоточащих ран, Тинн забывала, что один из факторов, что сделал из человека разумное существо — это общение. Как бы не было тяжело, как бы не хотелось закрыться навсегда, нельзя прожить вне социального круга.
Это была та суровая правда, признавать которую упорно отказывалась Агнес. Она постоянно окружена чужими людьми. И как бы хорошо девушка с ними не общалась, а странная стена между ней и собеседником никак не желала исчезать.
Но всё это не являлось проблемой, когда дело доходило до Дженнифер. Росток из чистого горного хрусталя, похожий на ручей, спускающийся с ледяных хребтов, что звучал внутри неё, был доступен для них обеих.
Поговаривают, что любить людей лучше, чем не любить. Для Илайны этот вопрос всегда был спорным. Если бы все они были такими же понятными, как эта рыжая девушка. Тут не приходилось подбирать слова или стыдиться сказанного. На тебя не косились, как на полоумную и не считали маленьким, ничего не соображающим ребёнком.
Сейчас её голос был похож на колыбельную, под которую было так сладко засыпать. Голова Тинн как-то сама склонилась на бок, а веки стали чересчур тяжёлыми.
-Чувства так болезненны, - полустоном ответила Агнес, зажмуриваясь, пытаясь убежать от этого мира за темнотой в закрытых глазах.
-Как тяжело чувствовать, как тяжко жить. Словно постоянно танцуешь вокруг огня, чуть прикасаясь к нему. А в один момент ты понимаешь, что уже полыхают твои волосы, а от платья остался один пепел.
Именно умение чувствовать и размышлять делает из человека не просто животное, а какой-то другой вид. Природа, подарившая эти особенные возможности, вскоре осознала, что натворила. И тогда человек, чувствуя страх своей создательницы, постарался укрыться от неё за бетонными стенами, выстраивая вечные заборы, создавая оружия, которые способны уничтожить не только самих людей, но и мать тоже. Как должно быть больно смотреть за этими саморазрушениями любимого создания, без возможности помочь или повлиять на ход событий.
-Не бывает зла. Все за добро. Всегда. Думаешь те же самые Пожиратели Смерти, они за зло? Нет, они лишь следуют к своей праведной цели. А сколько в истории случаев, когда множество людей умирали по вине какого-то правителя. А он, оставшись в живых, добивался своего. Народ чествовал его как героя, забывая о павших. Так кто же теперь зло?
Вот она — причина, почему Илайна придерживалась нейтралитета. Сложно встать строго на одну сторону. У некоторых мысли и идеи вернее в одном деле, чем у других, и наоборот.
Жизнь слишком быстро меняется, крутясь вокруг всех и каждого, создавая своё личное торнадо из бесконечных нитей жизни и хаоса. Зачем уделять себя лишь одной возможности, когда можно попробовать захватить несколько сразу.
Тинн, которую растила не только мать-колдунья, не могла принять взглядов Пожирателей Смерти, которые они активно проталкивали в массы. Её матушка была странной, с большими причудами, чаще всего рассеянной и медлительной. И тут трудно сказать, благодаря чей именно заботе Илайна до сих пор жива: маггла-отца или чародейки.
-Что же тогда противоположность для ветра? - этот вопрос оставался без ответа. Девушка порой задумывалась о том, что для каждого элемента есть своеобразная точка стопа, там, где он сталкивается с силой, совершенно другой природы, чем своя. И эта точка позволяет существовать гармонии.
Илайна никогда не считала, что она может управлять ветром, как маг-стихийник. Но всегда было так, что именно он защищал её, дарил покой, радовал, успокаивал. Словно друг, которого она знала с детства. И с которым было всегда расставаться в душные дни, когда мысли становятся тягучими и липкими.
Дженнифер говорила действительно нужные вещи, которые по-своему успокаивали девушку, заставляя уплывать на волнах её голоса. Она почувствовала, как пальцы Гаскойн коснулись её ладони, легко, словно собираясь пустить едва заметный энергетически ток. Это ощущение понравилось Агнес на столько, что она улыбнулась и не отдернула руку, как сделала в любом другом случае.
Девушка отвыкла от чужих прикосновений. Каждый раз ей казалось, что вот-вот причинят боль, когда прикасаются к ней. И каждый раз обходилось без этого. Но это не особо успокаивало, как бы она не желала перестать бояться. А с Дженни ей было так спокойно, что она могла говорить об этом вечно.
-Все мы чужеземцы друг для друга. Я мало что знаю о твоём прошлом, традициях твоей семьи, ты не представляешь, как выглядят мои семейные вечера. Это нормально, так и должно быть. Мы такая нация, что закрытость для нас — это лучшая защита, - невольно Илайна и себя и подругу приписывала к англичанам, опираясь на было опыт общения с ними, - Это не делает тебя скучнее или хуже. Наоборот, сохраняет ту прекрасную изюминку, что привлекла моё внимание с первого взгляда.
Тинн не умела рассказывать о своих ощущениях, делиться эмоциями. Но каждый раз она пыталась передать Дженнифер хотя бы частичку тех мыслей, чувств, воспоминаний, что хранились в ней и по сей день о первом моменте их встречи.
Агнес не помнила точно, как это произошло. Лишь знала, что это было верное решение. Судьба не подвела, когда за руку подтащила молчаливую девчонку-полукровку к рыжей волшебнице.
-А ты не пробовала с ним поговорить? Ведь он, вроде как, по обмену, а значит не факт, что похож на остальных слизеринцев.
Темноволосый юноша, являющийся загадкой для всех... В чём-то Илайна понимала подругу. Когда-то она тоже любила фантазировать обо всём, заставляя себя верить в то, что воображение вот-вот оживёт и заставит тебя улыбнуться.
В какой-то степени девушка была рада, что ни одна из её фантазий так и не воплотилась в жизнь. Даже тот мир, в котором она пряталась в детстве. То, что с ним стало сейчас пугало Агнес на столько, что она перестала вытаскивать его из закромов собственной памяти. Говорят, что так теряют рассудок, уверовав в то, что все твои мысли — это одна большая ошибка. А она потеряла частичку светлого детства, пытаясь помочь тем, кто её об этом и не просил.
Ни разу Тинн не пожалела о том решении, как бы тяжело не было. Просто надо сказать, что те образы из детства оставили свой отпечаток, помогли получить жизненный опыт.
-Всё, что не делается — это к лучшем, - непонятно к чему завела новую тему Илайна, - Всегда ненавидела эту фразу. Она такая лживая. Каждое изменение — это боль. А боль никогда не бывает сладкой. Даже когда ты получаешь её от тех, кого любишь. Как можно радоваться боли от дорогого человека? Боль может заставить улыбнуться лишь тогда, когда является спасением для тебя.
Всем нужно во что-то верить, куда-то убегать от терзаний. Даже душевных и сердечных. Тинн всегда возвращалась к этому камину, в невидимые объятья Дженнифер, чтобы закрыться от всех тягот жизни.

0

52

автор: Antares Grindelwald
отыгрыш: Baby, we’re crazy
2014-04-27 19:18:45

В голове столько сведений о том, что надо делать во время стихийных бедствий и стрессовых ситуаций, но я теряюсь, когда напротив просто плачет девочка. Какие уж тут лавины и наводнения, хотя да, лавины и наводнения - это, конечно, важнее, страшнее, масштабнее, но вот она плачет, и что мне делать?
(с) Faith Momsem

      В магическом мире ходит немало баек о способностях сотрудников Отдела Тайн, мол, они поголовно владеют невербальными заклятьями, носят с собой тонны артефактов, от времяворотов до философских камней, и вообще каждый чуть ли не достиг в колдовстве уровня Мерлина. И эти слухи не так уж далеки от истины, однако, чему невыразимцев не учат, так это утешать семнадцатилетних француженок.
      Антарес был младшим в семье, и ему никогда не приходилось утирать слёзы сестре, прижавшейся к его груди. Напротив, Капелла всегда защищала его от Фомальгаута, который частенько находил способ поиздеваться над братом, и Терри бежал от разъяренного улья ос или колонии термитов в комнату сестры, чтобы вместе дать отпор насекомым, подчинявшимся злой воле будущего Пожирателя Смерти. Невзирая на гнев отца, который рассматривал подобные случаи, как «потакание слабостям», Капелла успокаивала брата, и без того издерганного скандалами родителей, бесконечными тренировками и воспоминаниями, о которых не каждый взрослый будет говорить без содрогания.
      Гриндевальд мог бы сейчас обнять Рашель так, как Пелла обнимала его, но их отношения с мисс Готье было сложно назвать братско-сестринскими, что бы ни думал по этому поводу её дед. Несмотря на попытки скрыть произошедшее во время кругосветного путешествия, Александер заметил перемену, но расценил её неверно, решив, что Гриндевальд взял на себя роль покровителя юной девушки. Между тем, Терри не был бы так уверен в том, кто солировал в их сложном танце, не прекращавшемся с тех самых пор, как он согласился на волшебное танго.
      Что, например, сейчас она хотела от него и знала ли сама, чего хочет? Какой текст написала для него, будучи одновременно автором, режиссером и зрителем этой пьесы одного актера? Какие слова желала услышать? Гриндевальд мог сказать о долге перед её дедом, но теперь уже и сам мужчина сомневался в том, что его заставили вмешаться не элементарная ревность и зависть, а обязательства перед семьей Готье.
      В конце концов, не остановили же его эти обязательства, когда он стал любовником Рашель? Кошмары, чуткие к малейшим переживаниям, теперь нередко демонстрировали разговор с Александером, узнавшим об их связи. Иногда он бушевал и делал всё возможное, чтобы разрушить жизнь бывшего протеже. А Готье, знавший слишком много о своём ученике, мог превратить её в мучение без труда. И из конформиста, более менее научившегося жить в обществе, Гриндевальд превращался в изгнанника, отщепенца, маргинала, вынужденного скрываться от закона, а не представлять его. В других вариантах сновидений Александер напротив был воодушевлен и поддерживал помолвку между ними. И эти сны были для Гринедвальда намного страшнее – он представлял себя в роли супруга не больше, чем в роли властелина мира, которую прочил ему отец. Рашель тоже не выглядела счастливой, хотя они ни разу не обсуждали, что будут говорить, если их поймают «с поличным».
      Какие отговорки смогут убедить Александера не сжечь их обоих на месте? В Национальном Университете Франции ходило выражение "дружеский секс". Терри еще смеялся тогда, что дальше будет "дружеская свадьба ", и "дружеский ребенок". Но между ними с Рашель никогда не было дружбы. Гриндевальд в принципе не мог наградить почётным званием друга хотя бы одного, встретившегося ему на жизненном пути.
      Может быть, тяга Антареса к Рашель и была естественным желанием любого человеческого создания иметь близкое существо, которому ты будешь нужен? Гриндевальд старался убить в себе эту потребность, смирившись с тем, что стать нормальным волшебником, для которого значительную часть жизни занимает семья, а не убийства,  ему не светит, но вот она подстерегла его, поставив перед выбором, который он был не готов сделать.
      Гриндевальд с жадностью изучал магию всех народов мира, в том числе владея чрезвычайно сложным, но опасным заклятьем, по действию похожим на амортенцию, заставляющим полюбить первого попавшегося на глаза. Пользовался невыразимец им редко, так как заклятье было непредсказуемым и в бою зачастую только мешало. Но при всей своей осведомленности мужчина весьма расплывчато представлял себе любовь.   
      Знает ли вообще о ней хоть что-то хоть единый человек на земле, маггл или волшебник?  Говорят, что материнская любовь сильнее всех, но почему тогда Мира так долго терпела беспредел Андреаса? Почему Дани, единственный, чьи чувства, казалось бы, были взаимны, не предпринял попыток найти Терри? Почему Селестен не обратил внимания на страсть Гриндевальда, повертел в руках и поставил обратно, повернувшись спиной, будто к безделушке  в сувенирной лавке? Любовь многолика, и кто он такой, чтобы отказывать тому чувству, что испытывает сейчас, в праве называться любовью?
      Гриндевальд не отстранился, наклоняясь к Рашель и целуя её впервые после долгого перерыва с тех пор, как застал её с де Фантеном.  Обнимая девушку за талию, он внезапно вспомнил, что под плащом на ней нет ни лоскутка: один круг стрелок назад ее целовал другой. Может быть, вейла охмурила его так же, как и Рихтера, воспользовавшись примитивным физическим влечением?  Что испытывало больший голод по ней – его тело, которое до сих пор отвергало женщин, или душа, что отвергала последние несколько лет всё, что пыталось её согреть? Будто Афродита, хитростью заставившая Ареса остаться с ней из-за свитого в его шлеме голубиного гнезда, Рашель заставила Антареса забыть обо всем, живя мгновением и не просчитывая ни единого шага вперед. Точно в таком же состоянии Гриндевальд находился в доме над водопадом, где они скрывались после того, как вернулись из путешествия. Там Терри выбрасывал из головы даже собственное убеждение, что рядом с ним никому нельзя находиться, так как его дар приносит окружающим лишь смерть. 
      Дрожащий свет факелов выхватывал из тьмы черты лица девушки, создавая головоломку, предлагая домыслить недостающие контуры. Пальцы мужчины вслепую скользили по её коже под плотной тканью плаща, вспоминая знакомые изгибы. Но тьма, как ей это свойственно, таила не только загадки, но и опасности. Гриндевальд в самый последний момент услышал подозрительный звон и толкнул Рашель в сторону, закрывая её своим телом от осколков огромной хрустальной люстры, чьи нанизанные прозрачными каплями нити свернулись на каменном полу, будто щупальца странного чудовища. Сверху донеслось ехидное хихиканье Пивза.
      - Похоже, нам и правда стоит уйти отсюда, - заставил Гриндевальд себя ответить, задыхаясь после столь болезненного окончания поцелуя. Щитовые чары маг применить не успел и тысячи острых прозрачных игл сейчас сидели в его шее, спине и даже блестели в волосах.

0

53

автор: Royd Radford
отыгрыш: План "Бэ"
2014-05-05 13:17:23

Услышав заявление о желаемой будущей занятости одного на двоих дитёнка, Рэдфорд стремительно побледнел. В коленных чашечках закрутили свёрла, спинной мозг начал вибрировать, зубы – отбивать так непонятной пошлой ирландской песенки, а  перед глазами стояла страшная картина: мелкий-мелкий, пытающийся пришить обратно Ройду голову на место, и ласково (!) улыбающаяся (!!) его мамочка (!!!). Одно это едва не заставило и без того седоватого Рэдфорда окончательно перейти на кипельно-белый цвет волос, отрастить их до пояса, а бороду, такого же снежно-ватного цвета, отрастить до колен. В общем, ужас тот ещё. Не приведи Господи в жизни сбыться.

- Кх-кх, -
закашлялся целитель, пару раз для профилактики стукнув себя кулаком в грудь. – Пусть вон… ну не знаю, грабит лучше банки, - повертел он головой, - чем доводит меня до преждевременной кончины.
Правда, соблазн Джемесоном, как всегда, прошел удачно.
- Знаешь, Литтл, если мне не изменяет память, то когда я согласился с твоим подобным предложением в прошлый раз, - Ройд тут сделал страшные глаза, - то ты мне потом младенца притарабанила с безапелляционным заявлением, что ребёнок – мой. Я уже восемь лет никак не могу расхлебать последствия своего малодушия, - пожаловался на несправедливость Вселенной маг чисто по привычке. – Ты же знаешь, Мелкая, - чуть не щёлкнул зубами целитель, - я устою перед всем, кроме соблазна.

Слушать Литтл, пытаясь не ржать во весь голос, было тяжко. Настолько тяжко, что Рэдфорд порой не сдерживался и глуповато хихикал, представляя себе красочный момент прибытия мистера Брауна в морг. Эммелин, как профессиональный рассказчик (ещё бы, столько лет болтает-болтает, а пациенты и не думают её перебивать), делала морду кирпичом и раскрашивала свои басни различными оттенками интонации номер три.
- Ну, знаешь, - чисто ради сбалансированности вклинился маг, - место и впрямь неподобающее, пусть и жопорукость является самой распространённой мутацией на планете.

Рэдфорд всегда ценил профессионализм. Пожалуй, именно поэтому он подсознательно был согласен со своим отцовством, экспериментами зав. Отделения отравлений растениями и зельями и трактатом Чарльза Дарвина. Последний всплыл в памяти только потому, что объяснить иным способом наличие тупиковой ветви эволюции в лице интерна было или невозможно, или требовало распития Грин Спот до конца (чему мешало наличие аж двух лишних живых ртов в морге).
Ройд сделал в уме пометку: теперь, ко всему прочему, к явлениям, за которыми можно было наблюдать вечно, причислился и легендарный профессионализм патологоанатома. Рэдфорд, восхищённо вздохнув, с довольной рожей сожравшего миску сметаны кота наблюдал за действиями ведьмы, про себя отмечая эффективность её действий.
Когда монолог Эммелин дошёл до вопиюще-прекрасного момента, и Литтл поведала несчастному пациенту о том, что она, оказывается, его патологоанатом, Рэдфорд непристойно заржал – у мистера Брауна глаза стали размером с золотой галлеон, и едва не покинули прописанное им природой место в попытке переместиться на черепо-стационарную орбиту.

- Н-н-не надо мистеру Брауну вставать! – припечатал на всякий случай целитель, прижимая одной рукой к себе бутылку виски, а другой фамильярным жестом возвращая пациента обратно на лабораторный стол. – Мы – не целители Отделения недуг от заклятий, не можем, - с нажимом, пытаясь одним зверским взглядом передать Эммелин своё негодование, произнёс маг, - с точностью сказать, каковы будут последствия даже самых примитивных движений. Эй, ты! – гаркнул Рэдфорд интерну. – Переправляй давай пациента на пятый этаж.
Но желаемого, как всегда, не случилось.
На последних словах Ройда мистер Браун как раз изогнулся, отодрал подбородок от стола, и повернул голову в сторону интерна. Последний, тихонько выдохнув «Аааааххх», побледнел пуще прежнего и театрально грохнулся в обморок.
Наступила мертвецкая тишина.
Три пары глаз с одинаковой дозой удивления воззрились на интерна, превратившегося в тряпочку.
Рэдфорд на полном серьёзе выдал:
- Теперь понятно, почему в морг не направляют стажёров.

- Господа! – раздался приглушенный голос пациента. Ройд вздрогнул: пациент. Говорящий. В морге.
Рассказать – не поверят.
- Я на вас в суд подам!
Рэдфорд моргнул, сделал глоток виски прямо из горла, передал бутылку Эммелин, повернулся к пациенту.
- Мистер Браун! Злой вы человек! Нам благодарность надо выписать за то, что мы… не отдали вас в лапы смерти! Использовали все свои профессиональны навыки, дабы сохранить вам жизнь! С чем вас и поздравляю, дорогой вы наш! – рьяно пожимая руку мужчине, продолжил целитель. – И так же хочу предупредить вас на будущее: никаких контактов с подозрительными артефактами! Никаких! Совершенно! Это, как сами понимаете, - дёргая то за один палец, то за другой в попытке проверить чувствительность, добавил маг, - чревато.
Ройд измерил пульс пациенту, покрутился вокруг стола, проверяя реакцию глаз на свет, удовлетворённо выдохнул:
- Жить будете.
Затем, немного сощурившись, прицельно запустил в интерна Эннервейт – тот слабо зашевелился.
- Хилые кадры у вас, господа, - пробурчал мистер Браун, пока Рэдфорд дожёвывал последний бутерброд с сыром. Эммелин, не утратившая наблюдательности, уже доставала очередную порцию закуски из крайнего слева холодильника.
Интерн принялся медленно, держась за стену, подниматься на ноги; Ройд по доброте душевной даже использовал заклинание, перемещая пациента на каталку.
- Только прямо в руки целителю, слышал? – резко обратился он к штрафнику. – Не стажёрам, а то знаю я вас, одноклеточных… Кхм, мистер Браун! – приседая на корточки, чтобы глаза целителя и пациента, всё ещё лежащего на животе, были на одном уровне, радостно провозгласил Рэдфорд. – Искренне рад знакомству! Возвращайтесь скорее – нам без вас будет катастрофически скучно!
С издевкой несколько раз хлопнув пациента по плечу, Ройд дал интерну знак подойти ближе, но в этот момент Эммелин захлопнула дверь холодильника и показалась всем троим, жующей не то кусок ветчины, не то обычную колбасу.
Видимо, действо, неправильно интерпретированное стажёром, было настолько шокирующим, что парень второй раз грохнулся оземь.
- Э! – воскликнул Ройд, и решил прибегнуть к самому эффективному действию. – Уволю!
Ноль реакции.

- Ну что же, - возвестил маг, поворачиваясь к патологоанатому и пациенту. – Предлагаю отпраздновать возвращение мистера Брауна в наш бренный мир. Так сказать, согреть его душу и тело. Чуть-чуть, - исправился под ястребиным взглядом патологоанатома волшебник, с помощью магии извлекая из воздуха обычный стакан и пластиковую трубочку для коктейлей.
- Во-о-от так, - наливая виски в стакан, сгибая трубочку под нужным углом и подсовывая напиток поближе к лицу пациента, ласково проворковал Рэдфорд. – Выпьем же за всё, - наливая себе и Литтл чуть больше, чем следовало, добавил он, - что хорошо заканчивается!

Перед тем, как опрокинуть в себя содержимое стакана, Ройд на всякий случай оглядел морг: на других столах было пусто. Он бы точно не пережил, если бы сейчас ещё какой труп решил самовоскреситься.

0

54

автор: Emmelin Little
отыгрыш: The game is on
2014-05-13 17:23:21

Эммелин молчала, слушая Рэдфорда, даже не перебивая его. Литтл уже порядком надоело сидеть в тишине, липшей к ней на рабочем месте настырной паучьей сетью, разговаривая, чтобы попытаться выбраться из неё, но лишь больше увязая в переплетеньях, потому что приходилось говорить даже не с трупами, их не было, а самой с собой. Неделя в камере одиночного заключения, наверное, проходила бы так же интересно, как и её последняя неделя в больнице, хоть к отцу на работу иди, разница-то? Маггловская тюрьма и её морг сейчас безумно походили друг на друга.
Ну а Ройд в данный момент наконец-то разбавлял её одиночество и постоянный монолог своими замечаниями, заставляющими хмыкать, качать головой, думать, какой же бред он несёт, и осознавать, как она на самом деле соскучилась.
Правда, последняя его фраза натолкнула Эми на одно любопытное воспоминание, не поделиться которым было бы просто грешно. В конце концов, у них с Ройдом на двоих за столько лет собралась потрясающая коллекция слухов и сплетен о том, какие же отношения их связывают в действительности.
- Слышал новую сплетню, Рэдфорд? Свеженькая, с пылу с жару, сама только вчера в буфете услышала. И пустили её, между прочим, твои интерны! Уборщица бы до такого не додумалась, это уж точно - Эми оглянулась через плечо, проверяя, заинтересовала ли она Рэдфорда, и вновь потянула его за рукав  по направлению к моргу. - Оказывается, - вот уж новый поворот, - некрофил у нас ты, а не я. И ты так часто наведываешься в мой подвальчик именно для того, чтобы поразвлекаться с хладными трупами, причём любого пола. А вот я, такая ужасная, подлая и корыстная, в качестве платы за прокат мертвечинки заставляю тебя, бедняжечку, спать уже со мной. С таким непростительно живым и шевелящемся патологоанатомом, ты представляешь? И из-за этого ты всерьёз подумываешь как-нибудь исправить подобное положение вещей и бросить в меня кедаврой,  ну или ещё как-нибудь убить, чтобы если и заниматься со мной сексом, так с удовольствием, а не так, как сейчас, через силу и отвращение, только ради доступа к нежно-синим телам.
Ну, как тебе?

Лин снова оглянулась, проверяя реакцию и надеясь, что её способности рассказчика и постоянно репетируемые интонации смогли приукрасить подслушанную за обедом историю шёпотом за соседним столиком.
- Что такого ты рассказываешь интернам, что у них мозги генерируют подобные леденящие кровь истории? Расскажи мне, может, я уйду в писатели и отдам ключ от морга тебе на сохранение? А ты бы видел их лица, когда они меня заметили...

Эми, устроившаяся на стуле за уныло-чистым и аккуратным столом, получила поцелуй в шею, сдобренный обычными, привычными колкостями.
- Ты перепутал, я не такая жестокая. Я всего лишь ритуально пляшу с белокурыми козлами-девственниками, зачем мне кого-то убивать? Что я, мёртвых не видела, что ли? - Лин снова погрустнела. - Хотя, в последнее время не видела, да.
Эммелин взяла в руки стакан, протянутый Ройдом, покрутила его в пальцах, поднесла ко рту, но пить не стала, отставила от себя. Ей не хотелось выпить. Дожили.
- Да и я тебе рада, работяга, иначе не вытащила бы из твоей затянувшей трясины работы. У меня-то её нет, - Литтл помолчала, снова взяв в руки стакан, постукивая по нему пальцами. - Рэдфорд, представляешь, я не хочу виски. Вообще пить не хочу. Небоскрёбина, мне целую неделю никто не выносил мозг, мне так скучно. Смотри, что нашла.
Эми всё же выпила и закашлялась, поперхнувшись. Что ж происходит-то? Сплошная полоса неудач. Литтл помотала головой, вытерла выступившие на глаза слёзы и подвинула карточки на середину стола.
- Давай поиграем? Пожалуйста, Рэдфорд. Хочешь, я начну? – и Эми, не глядя, схватила карточку. Ей было всё равно, что делать: отвечать на каверзные вопросы или совершать какую-нибудь ерунду, ей хотелось любых действий. «Действие» и выпало.
- Ройд, загадывай что хочешь, - и она заглянула в глаза Рэдфорду особым взглядом «нупожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйста!».

0

55

автор: Rachelle Gautier
отыгрыш: Sex, lies and scandal never take a vacation
2014-05-22 20:30:42

Еще, еще и еще, загнанные слабостью тела, но упоенные ощущениями, они как два ребенка, впервые севшие на метлу и обнаружившие, что небо – это их стихия, не могли оторваться от прежде недоступного восторга, с готовностью посылая к дементорам обязанности и обязательства. Вираж, еще вираж, безумный рывок наверх, курс на солнце, которое безжалостно слепит слезящиеся глаза. И остается только смежить веки и нестись, теперь уже вниз, но с не меньшим упоением, отчаянно рискуя разбиться. Безумству храбрых поем мы песню!

Страшнее всего было не окончательно погрузиться в это сумасшествие, а допустить, что оно может прекратиться навсегда, без проблеска надежды на долгожданное повторение. Антарес очевидно думал о том же, не только пытаясь насладиться любовницей впрок, но и облекая волнующий его вопрос в словесную форму.

- Это закончится, когда мы вернемся? - пожалуй, впервые он открыто позволил себе неуверенность, лишь подчеркивая, что они увязли друг в друге, словно в зыбучих песках, жарких и смертоносных.

- Это закончится раз и навсегда, если мы не прервемся сейчас… - в тон ему отвечает Рашель, но вместо того, чтобы разорвать контакт тел, снова направляет его в себя, погружаясь в водоворот страсти. Разве есть ей дело  до пропущенных сроков и  пустых обещаний, когда реальность оказалась куда ярче и интересней самых смелых эротических снов.

Через некоторое время, они совсем уставшие придаются томной неге, просто лежа в обнимку. Вейла покусывает любовника за ухо, прижимается искусственным членом к крепким ягодицам мужчины.

- А ты когда-нибудь пробовал… в пассивной роли? – вопрос задан в шутливой манере, но Готье блудливой кошкой трется об его спину, легко скользит ноготками по его животу и беззастенчиво – ниже, снова побуждая мужчину к активным действиям. Кто-нибудь другой скорее всего получил бы пыточное проклятие в ответ, но Рашель всецело уверена в своей безнаказанности, слишком очевидно тело Терри откликается на ее прикосновения.

Резкий, неуместный звук разрывает в клочья их замшевое уединение. Мадемуазель Готье пристально оглядывает комнаты в поисках его источника. Дребезжание исходит от позолоченного и инкрустированного перламутром предмета. «Кажется, эта штука называется телефон и маглы используют его вместо сов…» Абсолютной уверенности в своем знании нет, но она берет тяжелую трубку на витом проводе и подносит к уху, слушает, чуть заметно хмурится.

- Это портье, интересуется, будем ли продлевать апартаменты? – Рашель лукаво улыбается и водит пальчиками ноги по груди Гриндевальда, подбивая его ответить утвердительно.

0

56

автор: Isiah Selwyn
отыгрыш: Таинственный лес
2014-05-28 20:08:42

Пальцы как будто слегка покалывало - то ли от ледяного прикосновения металла, то ли от необычайного, дикого удовольствия, которое он испытывал, смотря как алые крапли крови стекают по щеке противника. Ему не первый раз приходилось видеть кровь и наносить удары, но такое сильное наслаждение он испытывал впервые. Окружающий мир постепенно растворялся, и Исайя зачарованно смотрел на порез и окровавленный кинжал, не в силах оторвать глаз; да он этого и не хотел - наконец-то он, Селвин, хозяин этой драгоценности и больше никто не посмеет над ним издеваться. Никто не сможет ему противостоять! Это подарок судьбы, всегда бывшей к нему благосклонной, наконец дошел до его рук и теперь осталось совсем немного, чтобы получить все, чего он только мог желать. Он словно получил силу Мидаса - и все, к чему бы он ни прикасался, превращалось в золото, - но это было даже лучше: все, независмо от его прикосновений, теперь будет так, как он того пожелает. Слизеринец ухмыльнулся: "Раз и навсегда".
Идеальный кристально чистый мир собственного величия рассыпался на кристаллы боли, окутывающей все тело. Юноша даже не понял, что произошло, поддаваясь первым непроизвольным реакциям: он истошно завопил, ощущая как дерет спину огонь - но только когда Исайя упал и едва смог открыть глаза, он понял, что это было именно пламя, созданное противником. Продолжая орать от боли, охватывающей все тело, и катаясь по траве, он сумел удержать в голове одну единственную мысль: "Только бы не выпустить кинжал, только не..." И тут он испустил вопль, сравнимый с криком подстреленного зверя, а в голове мыслей не осталось. Ему казалось, что в то же мгновение его рука, стискивающая кинжал, успела обуглиться и больше напоминала плоть инфернала, нежели живую конечность. Не в силах больше контролировать свои движения, он выпустил кинжал из руки.
Сознание затуманилось болью, не давая ни единого шанса выжить. Селвин полностью отдался во власть инстинктов, моля всех известных ему, атеисту, богов, чтобы это как можно быстрее закончилось.
Тело выгибалось дугой, пальцы безуспешно скребли холодную землю. Изо рта уже вырывался только жалкий хрип, а зубы почти неестественно белели на фоне грязного, потного лица в обрамлении прилипших, испачканных в земле и пепле волос. Селвин раз за разом собирал силы, предпринимая попытки вынырнуть из этого безумия. Когда ему уже казалось, что все напрасно, по телу внезапно пробежал разряд электричества, показавшийся маной небесной по сравнению с болью от ожогов. Исайя резко открыл глаза и судорожно глотнул воздуха - окружающий мир все еще плыл и превращался в сюрреалистичную аляповатую и мрачную картину цветов траура и боли. Новое пятно появилось в ней и пронеслось быстро, как комета. Он не думал, что может быть, и не понимал, но ощущал, что именно оно опасно для него. Больше на силе воле, чем на остатках физических сил ему удалось перекатиться - и он не прогадал. На лопатку словно вылили раскаленный металл, и Селвин снова взвыл. В ушах снова отозвалась какофония: он слышал эхо своих криков и собственное шипение, треск огня, который, как казалось, окружал его со всех сторон, и чье-то хриплое карканье - и вот только теперь он понял, что его попробовали убить его собственным оружием. Осознание этого его раньше еще больше, чем сам кинжал: он верил, что артефакт принимает только его и признает его как хозяина.
От боли и внезапного осознания у него больше не осталось сил: он перестал слышать и видеть, тело все еще продолжало дергаться, но он больше не контролировал ни одно действие. Селвин не знал, сколько времени он провел в полузабытье. Когда наконец юноша снова открыл глаза, через верхушки деревьев можно было рассмотреть едва светлеющее небо. В руке он неожиданно для себя обнаружил свою палочку - видимо, инстинкт самосохранения не дал ему расстаться с последней защитой, даже если он ее не мог использовать.
- Aguamenty, - едва слышно прохрипел он, не отводя взгляда он неба. Он больше не обращал внимания на боль в теле, хотя по прежнему не мог пошевелиться. Мир вокруг слегка кружился, но уже был четким, хотя все еще перед глазами иногда вспыхивали черные пятна.
Еще раз прокаркал ворон. Селвин хрипло и мрачно рассмеялся.

#np Jennifer Titus – O Death

0

57

автор: Stefan Nowak
отыгрыш: q o1.4 The war inside (квестовый)
2014-06-02 14:11:56

Беллатрикс рассматривала их с таким пронзительным пристрастием, точно это они должны были чему-то её научить, и она сомневалась в том, что они способны. И все её слова - холодные, хлёсткие, - просто заполняли пространство фоном к этому острому взгляду, полному тьмы.
Ну, по крайне мере, урок, проведённый этой женщиной, не будет потерей времени, чем-то сродни урокам Кэрроу, раз за разом переливавшего из пустого в порожнее свои познания в сфере тёмных искусств, ограничивающиеся весьма примитивными заклятиями, по большей части боевыми, направленными на причинение противнику наибольшего урона.
- ...я хочу узнать вас. Можете считать это перекличкой, - хмыкнула Беллатрикс, сложив руки на груди.
Зачем? - подумал Стефан, приподнимая бровь. И тут же сам ответил себе на вопрос: возможно, и даже очень вероятно, что цель Беллатрикс - не столько обучение, сколько изучение. Их. Как заявивших о своей лояльности, как молодой, свежей крови.
Как пушечного мяса?
- Полное имя, фамилия, статус крови, факультет и курс. Если переведены в Хогвартс, то когда и откуда. И коротко о том, почему вы здесь. Если пришли сюда отсидеться за спиной друга, оставаясь незамеченным, то зря. Я запомню каждого, поэтому думать надо было раньше.
Стефан нахмурился, восприняв последнюю часть речи как шпильку в свою сторону. Но он стоял в стороне не потому, что боялся. Он никак не мог совладать с раздражением, шершавым, занозистым, которое вызывала в нём вся эта ситуация: это душное, мрачное подземелье, чадящие факелы, огонь в которых чах от неизлечимой сырости, эти "соученики", ни один из которых, кроме Луческу и, как ни прискорбно это признавать, Долоховой, и может быть, ди Бандинелли, не стоил ломаного гроша. Эта женщина.
И её вопросы.
Стефан не любил отвечать на такие вопросы. Не любил предоставлять посторонним информацию, из которой они тут же примутся делать выводы, ничего общего с реальностью не имеющие. Он вообще не любил говорить что-то о себе, ведь что угодно, вывернувшись на изнанку, обратится досадной глупостью и засядет в чужих мозгах.
Стефан предпочитал огонь. Огонь был однозначен и неопровержим и говорил лучше сотен никчёмных слов.
- Начнём с двух молодых людей, покажите же девушкам пример, - Беллатрикс усмехнулась, и её взгляд скользнул по лицу Стефана, как быстрая, холодная гадюка, заставив его гадливо поморщиться.
Он промолчал ровно столько, сколько позволяла необходимая вежливость. Потом пришлось говорить, и Стефан сделал небольшой шаг в сторону, выходя в круг света и поднимая взгляд на лицо Беллатрикс.
- Стефан Ольгерд Новак, чистокровный, Слизерин, седьмой курс, - произнёс он бесцветным, ровным тоном, - Переведён из Дурмстранга в ноябре этого года.
Стефан снова замолчал, продолжая смотреть в глаза Беллатрикс, не мигая. Ощущать себя кроликом, съёжившимся перед лицом удава, ему не нравилось. Поэтому он запретил себе ощущать что-либо вообще.
- Я здесь потому, что не могу отказать себе в желании следить за этими мокрицами, которых тут по ошибке записали в змеи, наблюдать за тем, как они ползут, обжигая лапки, по пути Тёмных Искусств. Я здесь, чтобы вы, Беллатрикс, увидели меня и узнали, на что я способен - или наоборот, чтобы вы ничего обо мне так и не узнали. Я здесь, чтобы узнать новое. Научиться новому. Меня привела жажда знаний, будем считать так.

0

58

автор: George Weasley
отыгрыш: Но она дугой выгибает бровь, и смеется как сорванец (ц.)
2014-06-11 23:36:39

Джейми бежал вперед как укушенный, смотря точно перед собой и крепко держа руку своей спутницы, увлекая девушку за собой подальше от толпы народа. В его голове сейчас был полный хаос и этим своим бегом он хотел сбежать и от своих чувств тоже. Ну почему все было вот так? Почему он не знал этого раньше...или почему сам не сказал? Он ведь тоже...чувствует...его тянет, ему нравится находиться рядом с ней..Но сейчас..сейчас все было по-другому. Он не мог использовать Джейми в своих целях...это было бы слишком низко для натуры Джорджа Уизли. Хотелось разбежаться и удариться головой в стену, а с другой стороны, хотелось никогда не отпускать эту ладошку. Доверчивую, родную, нежную..
А она смекалитая...даже чересчур. Джордж уже тысячу раз обругал себя за неосторожность..Нужно было и сегодня сбежать..иначе он просто сдает сам себя. Каждое его слово словно проверочный тест...а вдруг узнает...а вдруг догадается...И вот, пожалуйста, она уже начала строить догадки..Его смышленая девочка. Он тогда ничего не ответил, мысленно отругав себя за необдуманность и расслабленность. Все-таки прав он был раньше. Расслабляться ему в обществе Виш ой как нельзя. А потом....потом произошло то, что полностью выбило Джорджа из колеи. Да, он сам задал ей вопрос о браслете. Но ведь он был более чем в курсе откуда девушка получила это украшение. Ему просто хотелось услышать...услышать от нее что-то о прошлом, о том времени, когда они были вместе по-настоящему. Но он даже не предполагал, что может услышать от Вишни такое..-
а еще я его люблю, поэтому браслет мне очень дорог, как память и воспоминания о проведенном вместе времени.
Бамс. Джорджу как будто треснули чем-то тяжелым по голове. Его глаза, казалось, выкатились от удивления и поскакали по полу в угол гостиной. Что?...Нет. Этого просто не может быть. Сейчас...особенно сейчас, когда он скрывается под личиной какого-то мальчишки. Когда ему нельзя ответить, нельзя сделать что-то в духе близнеца Уизли. Нельзя сказать ей...насколько он благодарен, насколько ему тепло от таких слов и легко...Нельзя признаться, что он тоже..тоже испытывает, тоже чувствует. Парень от злости сжимал челюсти, проглатывая рвущиеся на волю слова. Нельзя. Слишком многое сделано для перемещения сюда и слишком много сил потрачено, чтобы скрыть общую тайну. Он не может всех предать. Ему просто придется терпеть и согревать себя, каждый раз прокручивая в памяти ее голос, произносящий те самые слова. Вообще, Джордж не понимал до сих пор куда все ушло...Они не общались после войны...и он был так забит в себе, что даже не пытался ее искать. Потом, уже собрав себя в кучку и склеив мысли воедино, парень попытался узнать хотя бы что-то...Все, что удалось выяснить - Виолетт Бейлз уехала из страны. Все. Он просто потерял еще одного важного человека. Но теперь, здесь, в Хогвартсе, она снова была рядом, держала его за руку...или это он ее держал..и не хотелось отпускать. Пусть для этих двоих это непривычно и странно, но Джордж просто не мог побыть слабым хотя бы ненадолго.
Едва пара вышла из гостиной, Вишня остановилась, чтобы задать парню вопрос.  Джейми чуть улыбнулся, пеока Джордж пытался собраться и подумать о какой Ригатте вообще идет речь. Ах да, та милая девушка с его курса.  Между ними было что-то...необычное, что-то интересное..и странное..он не мог это описать словами. Он с удовольствием проводил с ней время, но...но она не была настолько сумасшедшей, яркой и интересной, как Виолетт...в этом и была вся боль и печаль. Парень пожал плечами, снова ничего не ответив. Ну хотя бы в молчаливости Джордж был похож на Джейми Мюррея. Молодец, что уж тут скажешь. Виш перехватила инициативу и теперь уже сама вела его за собой. Признаться честно, Джордж был не против. Все равно все, что он мог бы придумать...опять-таки вызвало бы подозрения. Он ведь должен быть неопытным мальчишкой...Джейми явно никогда не занимался чем-то подобным. Вишня потащила друга в коридор...один из тех, куда они часто раньше захаживали вместе. О, да...те самые ловушки. Покоробило рыжего только одного слово из предложения девушки.
- Мы? - голос чуть осип от продолжительного молчания, от чего парень закашлялся и посмотрел на подругу вопросительно. Виш все делала именно так, как учили ее братья Уизли. Все-таки она талант! Джордж загордился собой и своей ученицей, улыбнулся ей, подхватил под руку в ответ и сам закружился в танце, чуть посмеиваясь. Да. как в былые времена...Все-таки даже рядом с дорогой сердцу девочкой он мог развлечься и забыть кто он сейчас..
Следующий пункт назначения - Астрономическая башня. Нет, она точно решила свести его с ума. Он снова схватился за ее ладошку и вернул себе былую инициативу.
- Спорим, ты не знаешь об одном потрясающем месте...оно как раз находится на той самой башне!
У Джорджа был свой маленький план. Он ускорил шаг, ни на секунду не отпуская свою барышню. Коридоры проскальзывали впереди, словно сами вели их по нужной дороге. Стопять ступенек, зигзаг лестницы уводил двух путников за собой, Джорджу не терпелось попасть наверх...показать ей то, что он еще никому не показывал..кроме Фреда. Когда последняя ступень была пройдена, парень толкнул массивную дверь и с тупил на площадку Астрономической башни.
- А теперь...смотри и запоминай - он подмигнул девушке, подводя ее к левому углу. Отстучав костяшками пальцев причудливый ритм по шершавым кирпичам, Джейми радостно улыбнулся. Еще работает..Появилась дверь, которая была почти прозрачной, она переливалась свечением, как бы приглашая распахнуть себя настежь. Гриффиндорец толкнул и эту преграду, вспоминая это ощущение...когда шагаешь в неизвестность. Он подвел девушку к краю, взглянув ей в глаза и крепче сжимая ее руку в своей ладони. Впереди где-то далеко внизу был лес, не появилось никакой комнаты или подобия пола...пока не появилось..
- Главное - не бойся..верь мне.. - шепот на ухо и легкая улыбка. - Нужно просто сделать шаг вперед - Он был уверен в своих действиях на сто процентов, хотя любой другой посчитал бы его самоубийцей...собственно, он и сам когда то крутил пальцем у виска на предложение Фреда шагнуть в эту бездну. Джордж выдохнул, шагая в пустоту и ведя спутницу за собой. Ноги почувствовали деревянную опору под собой и в момент соприкосновения подошвы ботинок и дерева внизу..пол материализовался сам собой, а за ним появились стены и потолок. Зимой он тут был...а вот летом..просто открытая терраса. Людей, которые знают о ней единицы...и это всегда было рыжему на руку..когда нужно было скрыться от любопытных лиц. Они часто зависали тут с Фредом, строя свои планы на будущее...которого так и не случилось. Джейми вздохнул, выпуская руку Виолетт из своей, подходя к краю площадки и опираясь на перила руками. Посмотрел вниз...туда, где нашла свое место темнота, а потом развернулся лицом к опешившей девушке.
- Удивлена? А это моя маленькая тайна. Я решил...почему бы не разделить ее с тобой.. - Раз уж не разделил с тобой свою жизнь...добавил он сам себе. Сейчас она была прекрасной, сумрак придавал ей какую-то необычную загадочность. Черные волосы спадали волной на плечи, ее глаза блестели...Джордж надеялся, что от той самой ЕГО тайны...которая теперь будет тайной на двоих. Джордж сделал несколько шагов вперед, останавливаясь прямо перед ней и просто смотрел в ее глаза. Кажется, он прямо здесь и прямо сейчас сойдет с ума...Она - его сумасшествие.

0

59

автор: Celestin Malfoy de Fantin
отыгрыш: Дуракам закон не писан
2014-06-18 14:41:29

- Чай заслужить надо, - заявил ирландец, заставив Фантена разулыбаться широко и малоестественно, - Французы точно ничегошеньки не заслужили, - и фыркнуть, выпрямляясь на стуле, – Впрочем, как и англичане.
Чай, однако, прибыл, и Рэдфорд не замедлил продемонстрировать, зачем ему понадобился чай - ради тары, конечно.
Фантен поморщился, наблюдая, как комнатный цветок поливают горячим чаем, и как чашку заполняют иным напитком.
- Знаешь, в чём вся прелесть жизни? Что главные поставщики моего хорошего настроения работают в этой же больнице.
- Чай, как по мне, приятней той мерзости, которую ты именуешь хорошим настроением, - сказал Фантен, чувствуя за поставленных Ройдом на своё заканальное материковое место французов в лице себя не то чтобы обиду, но потребность тоже кого-нибудь или что-нибудь опорочить. Хотя бы даже и виски. Тем более, на самом деле несусветная дрянь. То ли дело коньяк!
- Это для повышения концентрации и способности пробираться сквозь дебри твоего чудовищного Frеnglish, - пояснил Рэдфорд, лакомясь из чайной чашки жидкостью, распространявшей по палате удушливый сивушный смрад.
Жидкость пригасила пламя его усталой агрессивности, и на повестку всплыла "научная работа", ради которой Фантен, вроде как, и посещал старого знакомого в его вынужденной келье с завидным постоянством.
Никакую работу француз не писал, разумеется, и любопытством терзался несколько иного толка - именно оно побудило его захватить с собой тот самый чемоданчик, что сейчас покоился на его коленях. Фантен благодарно улыбнулся ирландцу, сообщившему между прочим, на какой стадии находилась "работа" в прошлый раз.
- Да! - произнёс он, как ему показалось, практически без акцента, - Вот, послушай, - возведя глаза к потолку и качнув ногой, Селестен продекламирован только что сооруженное, - Воздействие на поражённые участки мозга виски, выдержанным пять лет в бочке из-под испанского хереса.
Он осёкся, услышав слабое, но отчётливое завывание сирены и подобрался, когда в палату снова вошла давешняя медсестра.
Будто бы заклинание было настроено на произнесение слова "виски" - хотя, скорее всего, оно всё-таки реагировало на запах - благо, он наличествовал в такой концентрации, что впору респиратор надевать.
- Я чист, как белокурая девственница на алтаре в процессе ритуала жертвоприношения, - соврал Рэдфорд медсестре, - Вот он подтвердит, - и ткнул пальцем в Фантена, который в последний раз присутствовал на жертвоприношении в лохматейшем прошлом, да и в тот раз героиня действа была не просто брюнеткой -чернокожей, - дело было на Гаити.
Селестен пожал плечами: белокурая - не белокурая, но шли бы вы отсюда, любезная, мешаете очень.
- С моими интернами болтал? - поинтересовался Ройд каким-то резко протрезвевшим тоном, едва за девицей закрылась дверь.
Фантен обернулся, невинно вскидывая брови.
- Может быть, - пространно ответил он, подумав между прочим, что с этими ребятами болтай-не болтай, всё равно ничего интересного не выяснишь.
- Говорят, мол, тиран, деспот, диктатор… Вот, даже замели меня на пятый этаж, дело шьют...
Да, точно.
Фантен снова разулыбался, покачивая ногой и выстукивая рваный ритм по крышке своего чемоданчика.
– Ты бы как-то побыстрее сообразил, чем такое не лечится, - продолжил он, но, едва француз открыл рот, чтоб высказать своё мнение по поводу того, что лечение в принципе вряд ли предполагается, скорее уж контроль, прибавил, - И нет, в своих мозгах копаться я тебе не позволю.
- Что так? - поинтересовался Фантен слегка расстроенным тоном.
- Не то, что бы я не хотел предотвратить очередной рецидив своих милых каверзных бесчинств, но в моей голове всё – ну очень личное. Или ты, как настоящий француз, вуайерист?
- Какая у нас репутация славная, - хохотнул Селестен, стукнув раскрытой ладонью по чемоданчику, - Прям уж, ну чего я там не видел, скромник. А ну как я бы действительно отыскал зацепку, чтоб тебя избавить всех угроз, коим подвергается твой здравый рассудок? - встретив более чем красноречивый взгляд, он взмахнул обеими руками, отрекаясь от всех посягательств, - и, что было ожидаемо, смёл свой чемодан на пол.
- Пардон, - без раскаяния в голосе бросил Фантен, нагибаясь к полу за своим бездарно утерянным имуществом и пытаясь вспомнить, был ли слышен звон вместе со звуком падения, - Ну, может попробуем всё-таки? - он снова устроился на стуле, принимая самый невинный вид, - Я обещаю никому ничего не рассказывать!

0

60

автор: Minerva McGonagall
отыгрыш: q. o.8 Ok time for plan B
2014-06-22 16:44:08

Обязанность патрулировать коридоры давно уже была не в новинку: время от времени в школе случалось что-нибудь из ряда вон выходящее, ставящее безопасность студентов под вопрос. Чудовище Слизерина, сбежавший из заключения маньяк-убийца, сомнительные гости... МакГонагалл могла бы припомнить немало ситуаций, требовавших контроля учителей, и, в частности, её личного контроля и вмешательства. Правда на этот раз обязанностей у Минервы прибавилось, а прав уже почти совсем не осталось, о чём Кэрроу не уставали ей напоминать. Женщина удовлетворённо фыркнула, вспомнив свою последнюю стычку с Алекто, весьма нелицеприятно отразившуюся на физиономии Пожирательницы.
Надеюсь, Поппи не будет торопиться с лечением.
МакГонагалл машинально перескочила опасную ступеньку, поднялась ещё на два пролёта и пошла по длинному коридору.
Собственно, сегодня была не её очередь патрулировать коридоры, но отчётливое осознание того, что большая часть опасностей для учеников исходит именно от нынешних "патрульных", в том числе Кэрроу, заставляло Минерву обходить замок каждый вечер. Благо, это пока было не запрещено. Трансфигуратор невольно вспомнила тиранию Амбридж, чьи декреты, оказывается, были предвестниками гораздо худших времён. Всё познаётся в сравнении. С тех пор, как в качестве наказаний для провинившихся студентов стали использовать Круциатус Минерве всё чаще хотелось уволиться, сбежать из Хогвартса, который из дома превращался в исправительную колонию для несовершеннолетних. И если бы не страх за учеников, для которых строгая МакГонагалл неожиданно оказалась одним из самых ярых защитников, она давно бы уже покинула стены этого некогда великого заведения.
МакГонагалл завернула за очередной угол, радуясь, что кошки хорошо видят в темноте (факелы, почему-то не горели) и тому, что это далеко не единственный плюс анимагической формы. Способность учуять неприятности, и без того неплохо развитая у старой ведьмы, сейчас возросла в разы. Объяснить как она их чуяла довольно сложно. Но у неприятностей свой, неповторимый дух, и именно его сейчас уловила Минерва. Шерсть на её загривке стала дыбом, хвост нервно подрагивал, а зелёные фосфоресцирующие глаза, сейчас, впрочем, почти чёрные от расширившихся в темноте зрачков, неподвижно уставились вперёд. МакГонагалл уверенно пробежала несколько шагов, потом свернула за угол, но неожиданно затормозила. Какие-то чары мешали продолжить путь, поэтому ей пришлось сменить обличье, одновременно снимая защитный купол, который, собственно и стал причиной задержки. Последнее, что она успела услышать острым кошачьим слухом было слово "грязновкровка", произнесённое знакомым голосом, будившим весьма неприятные воспоминания. МакГонагалл повела плечами, словно сбрасывая с себя эти воспоминания и решительно преодолела оставшиеся несколько метров, отделявшие её от компании учеников, уже кидавшихся друг в друга в меру гнусными заклинаниями.
- Что здесь происходит? - голос профессора звонким ударом бича рассёк наэлектризованный взаимной неприязнью и вспышками заклятий воздух.
Минерва переводила гневный взгляд с одного лица на другое, поражаясь тому, сколько учеников собралось в этот неурочный час в этом весьма неподобающем месте.
Интересно, где, собственно, Кэрроу, Филч и кто там ещё должен следить за порядком?
Компания, к слову, подобралась весьма разношёрстная. Для полноты картины не хватало разве что представителей хаффлпафа. Что ж, хоть кому-то хватает ума сидеть в своих норах в такое неспокойное время.
- По какому праву вы разгуливаете по коридорам после отбоя? Или правила писаны не для вас?
МакГонагалл несколько раз взмахнула волшебной палочкой, отменяя защитные чары и снимая последствия парочки попавших в цель заклинаний. К счастью ничего серьёзного, но МакГонагалл всё равно была сердита сверх меры. Глаза ведьмы метали молнии, а сжатые в тонкую ниточку губы не сулили ничего хорошего всем участникам незаконной вечеринки.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Вопиллер Администрации » - зал славы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC