Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Вопиллер Администрации » - зал славы


- зал славы

Сообщений 61 страница 90 из 198

1

В этой теме собраны все посты, становившиеся лучшими за неделю по результатам общего голосования.

0

61

автор: Antonin Dolohov
отыгрыш: Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь
2014-07-01 16:37:18

Он не верил, что неколебимый внутренне человек способен достоверно изобразить сумасшествие. Любой притворяющийся безумцем – и в самом деле находится за пределами собственного разума. Доверять таким людям он не желал, но убеждать в своей правоте Тома тоже не стал, потому как эта тема исчерпала себя ровно в то мгновение, когда Либби услужливо принесла теплый отвар хозяину.  Ему не нужно было знать больше того, что было сказано прежде. Кроме того, любая попытка «обелить» в его глазах будущую ученицу, скорее имела бы обратное действие, потому что для Антонина Долохова ничего хуже «рекомендаций» нельзя было и представить, по крайней мере, в вопросе обучения новых кадетов. Так было с Малфоем и Рудольфусом и запросто могло случиться и с этой дамочкой.

-Я всегда говорил, что в Хогвартсе слишком невнимательно относятся к боевой магии, предпочитая ограничиться теорией оборонительных заклятий. Большинству выпускников, в итоге, это лишь прибавляет комплексов и неуклюжести, но
– он учтиво указал на собеседника, - за редким и приятным исключением Вашей персоны, Милорд. – он криво усмехнулся, оправляя кожаный сюртук и выглядывая в окно за спиной Волдеморта.

- Я никогда не предупреждаю учеников о наказаниях, это знаешь, лишний раз указывает на их сообразительность, если они ожидают воздаяния за собственную бестолковость. Впрочем, твою протеже я не премину уведомить, что любая попытка воспользоваться ментальной магией на моих занятиях станет для неё путевкой в безоблачный мир супружеского безделья! – он картинно развел руки, напоминая какой-то сказочный персонаж. А мысленно уже представлял, как поставит на место выскочку и одним щелчком избавиться от этой занозы.

- Жаль разочаровывать самого себя, но развлечение будет весьма коротким – подумал он вслух, и тут же поспешил добавить, - но я не стану заранее искушать Вас, мой Господин, я честно дам оценку её умениям и способностям, чтобы не обмануть ваших ожиданий. – конечно, он предпочел бы заиметь учеником какого-нибудь парня, на самом деле способного к боевой магии, такого, который не побоится его, но захочет перенять всё то, что Антонину удалось самому постичь за долгие годы. Мечтам сенсея не суждено было осуществиться, по крайней мере, не здесь…в Англии.

- Что ж, с твоего позволения я отправлюсь домой, по чести сказать, у меня после сегодняшних занятий пара ссадин, не дурно бы как следует залечить – ему вспомнился сильнейший редукто Рудольфуса, воистину  не даром он убил на этого кадета столько сил. Но в награду он получил осколок стены чуть ниже колена, заиметь вторую хромую ногу ему не хотелось, а заживляющее заклинание не дурно было бы усилить обеззараживающей мазью. На всякий случай.

А завтра он велит Лестрейнджу привести жену или даже отправит ему сову, чтобы на дневной тренировке лицезреть «надежду и оплот» их будущей армии…Он поклонился другу, взял трость и довольно бодро покинул кабинет.

Неужели Том и впрямь надеется, что сумасшедшая баба заменит ему дюжину средне подготовленных бойцов, нет, ведь это просто нонсенс – размышлял он, удаляясь от ставки. Дождь почти прекратился, но теперь дождевые капли висели воздухе, наполняя его тяжелой влагой. Он не любил такую погоду, по душе Тони были холода и мороз, однако делать нечего, аппарировать отсюда он не мог. Разработав свод правил по посещению Ставки, он первым должен был их соблюдать в пример прочим.

-Ну что ж, посмотрим на тебя Беллатрикс – он задрал голову, рассматривая очищенное от туч небо. Где-то в поясе Ориона одна из самых ярких звезд созвездия вдруг подмигнула Долохову. Конечно, он понимал, что это, наверное, крохотное облако проплыло, создавая этот странный эффект, но раздраженный невеселыми мыслями, он сплюнул себе под ноги и зашагал прочь, уже больше не поднимая голjвы, а только время от времени бормоча что-то себе под нос.

0

62

автор: Carter Leroy
отыгрыш: Viva La Vida
2014-07-05 20:57:58

С высоты ледника я озирал полмира, трижды тонул, дважды бывал распорот...Из забывших меня можно составить город (с)
Было холодно, грязно и мокро. А еще страшно, вдруг они вернутся? Узнают, что я скрылся именно здесь? 
Если не выплыву сейчас, сил не останется.  Лучше встретиться с ними лицом к лицу,  чем умереть от обморожения или от нехватки воздуха. Покончить с этим достойно. Брр, зловещая тишина.
Привет. Я Дженнифер. Кажется... Тонкий женский голос долетает до Картера и резал слух как ногти по стеклу.
Сознание неохотно возвращается в тело, к комнатке с решеткой на окнах. В голове вибрация высоких нот. Резкий переход в реальность.
Меня нашли! Он готов был начать панику снова. Потом стукнул себя по лбу, раскрыл глаза пальцами, осмотрел потерянную из виду собеседницу.
Слез с кровати и опустился на пол, чтобы не дать второму приступу случиться в за день. Ведь каменный пол похож на фундамент, опору, которая должна была удержать душу от полета в прошлое. На нем неудобно и даже противно,  именно такие чувства не дадут вернуться к воспоминаниям. Только самое примитивное и физическое, как это неживое покрытие могло стать якорем.
Картер цеплялся руками о ровную поверхность и слушал девушку, почти не издавая звуков. Казалось, они похожи в своей беспомощности. Потрепанные жизнью. Испытавшие трагедию,  сломленные.
Я... Я не уверена. Ты не знаешь, как я здесь оказалась? И кто забрал меня с пляжа?
Картер закатил голову назад. Что сказать? Разве здесь был пляж? Никогда. Слышал ли он о Дженнифер? Впервые. Ему стало тошно. Она не спасет его. Никто не спасет.
Жаль писать такое, но он...рассмеялся. Истерически, даже не стараясь сдерживать порыв. Все очень плохо. Мы в тупике.
Бывали моменты,  когда он отчетливо понимал свое положение.  Секунды прозрения, как сейчас. Мимолетные, пустые. Разве что-то можно изменить? Картер все еще сидел на полу, мысли вертелись в бешеном ритме, не давая открыть рот для ответа. Девушка продолжала. Ей становилось хуже.
Откуда... откуда эти царапины? И где... где моя одежда?

Парень перестал бороться с желанием впасть в апатию, потому что Дженни серьезно его удивила. Он не подумал об одежде, когда проснулся. А ее царапины были свежими и кровоточили.
Тут извилины напряглись. Она задает столько вопросов, но я не готов отвечать!
Она всерьез раздражала его. Раньше  он помогал другим, знал любой выход. Был уверен в поступках.
Здесь такого не происходило. Чертова комната. Дженнифер, требующая от меня чего-то.
Что она хочет услышать?
Картер наклонился подбородком к одному плечу, к другому. Раздумывая.
Кто-то крикнул то ли с улицы,  то ли сверху,  и Картера передернуло. Резко ситуация изменилась. Теперь он почувствовал ответственность за Дженни. Такая маленькая,  несчастная,  она походила на ребенка, брошенного посреди улицы.
Не обращая внимания на ее ропот, он подобрался ближе. Дженнифер водила рукой по ноге, оставляя алый подтек на коже.
Картер не мог просто смотреть. Внутри все сжалось. Она нуждается в нем. Тело было слабое, еле поддавалось управлению, но он собрал остаток сил и сжал руку девушки так, чтобы она не смогла больше ранить себя. Запястье задрожало, пришлось потянуть сильнее. Пришло время говорить.
Дженнифер,  я помогу тебе. Хочешь увидеть море снова? Расслабь руку, пожалуйста, прошу тебя. Я не смогу долго держать.
Она не переставала плакать. Свободной рукой Картер смахнул каплю, только вырвавшуюся из ее глаза. По сравнению с ним Дженни казалась слишком живой, не подходящей для этого места. Крупные и искренние слезы заставляли сердце, не пострадавшее в результате расстройства сознания, сжиматься. У нее есть только я.
Два психа в камере.  Один крепко держит руку другого, одновременно приобнимая плечо. Картер не даст Дженнифер пострадать.
Мы выберемся отсюда, слышишь?

0

63

автор: Bellatrix Lestrange
отыгрыш: q o1.4 The war inside
2014-07-18 16:26:22

Как Беллатрикс и предполагала, первым вышел Стефан. Мальчик из Дурмстранга. Несмотря на то, как Лестрейндж относилась к Каркарову, его школа была оплотом Тьмы, в отличие от Хогвартса и это было бы глупо отрицать, поэтому Белла ожидала чего-то интересного от Новака. Пожирательница с лёгким интересом наблюдала за его движениями, изменением в лице, за общим фоном. Безликая стена нагрелась, знаменуя приход огня. Более яркое, жестокое, и что сказать, красивое проявление её первого заклинания. Он будто решил закончить то, что начала Беллатрикс, разукрасить, продолжить её поспешный штрих. Было и впрямь интересно увидеть, как его лицо искажает злоба. Одна ли Беллатрикс чувствовала его предвкушение, некую игру и... жажду причинить боль. Лестрейндж не обращала внимания на крики жертвы, на запах, она с холодной расчётливостью следила за молодым человеком, поэтому от неё не укрылось, как он не хотел останавливаться. Это... интересно. Не сказать, что заклинание было сложным и очень уж тёмным, но оно было зрелищным, красивым и обещающим полёт фантазии заклинателя.
    - Эффектно, мистер Новак. Видно, что это заклинание используется не первый раз. Что больше импонирует Вам в этом результате? Проявление хлыста или обжигающий огонь? Я подозреваю, что следы будет весьма трудно залечить при желании? -  Белла позволила себе небольшую усмешку, продолжив: - Ошибусь ли я, предположив, что это проявление некой попытки сотворения красоты, чем сознательного причинения сильной боли?
    Второй вышла мисс Дэвис. Несколько неожиданный ход, но Белла скорее посчитала бы его из разряда "сделать поскорее и уйти", чтобы не истязать себя ожиданием и проявлением фантазии в выборе заклинания. Она не сказала бы, что девушка выбрала первое вспомнившееся заклинание, но всё же. Да, стоило потратить время на этот концерт, чтобы посмотреть на то, как все подходят и "настраиваются" на пытки, заглянув внутрь себя. Лестрейндж знала это заклинание очень хорошо. Упор в нём делается на страх неизвестного, на проявление фантазии, воображения, которые распаляет удушение. Изобретательно, весьма.
    - Интересный выбор, мисс Дэвис. Это проявление осведомлённости разрушительной силы чужой фантазии или это дань собственной? - обратилась Белла к Слизеринке, внимательно окинув взглядом. О чём она думала, когда выбирала заклинание? Подумала ведьма, обращаясь уже ко всем студентам: - На самом деле разрушительна любая фантазия и воображение. Хорошим ходом будет распалить и то, и другое. Вам это позволит проявить оригинальность в пытках и Тёмных Искусствах, а Вашему врагу доставит массу неприятностей оттуда, откуда он и не ждал. Неизвестность всегда тяжёлая ноша и великолепное преимущество.
    Как только Лестрейндж закончила краткий экскурс в одну из своих любимых тем, из толпы вышла следующая девушка. Она ждала выкрутасов со стороны студентов, но чтобы таких... Нет, конечно, есть идиоты, но чтобы кто-то из них осмелился прийти к ней, это что-то новенькое. Авада из уст девчонки и всё, весь её тренировочный материал, все её усилия, чтобы притащить магглу сюда, всё фестралу под хвост. Реакция Беллатрикс была мгновенной - ярость вспыхнула внутри, как Адское пламя от одного заклинания. Стремительное движение палочкой, что не было сомнения - это непростительное заклинание отработано до автоматизма.
    - Экспеллиармус! - с тихой яростью в голосе произнесла Лестрейндж, ловко поймав палочку Сноу, тут же выкидывая её куда-то в темноту подальше от Софии. Не медля и секунды, следующее заклинание пошло в ход, выпуская хотя бы часть скопившейся ненависти. - Круцио! - прошипела она, глядя на то, как красный луч заклинания попадает девушке в грудь. Если сказать, что Белла была в ярости, то это ничего не сказать. Она была в бешенстве.  Ведьма терпеть не могла неприятные сюрпризы, а то, что её слова игнорировали, она вообще ненавидела! Пожирательница чётко и ясно сказала не убивать магглу, и что? Её проигнорировали! И кто?! Какая-то соплячка, возомнившая себя всезнающей о Тёмных Искусствах. Беллатрикс не замечала сейчас никого из собравшихся, надеясь, что у них есть хоть капля здравого смысла не вмешиваться в происходящее, иначе она может покалечить каждого, кто только попробует дёрнуться. Она не стала держать заклинание дольше трёх секунд, потому что подобная сила её эмоций могла очень сильно поломать девчонке разум, подержи Белла Круциатус подольше. Лестрейндж в пару шагов преодолела расстояние до Сноу, вцепившись левой рукой ей в горло, а правая всё так же с силой сжимала палочку, готовая в любую секунду на новое заклинание. После непростительного кожа студентки настолько распалена, что даже ласковое прикосновение должно причинять дополнительную боль, а длинные ногти ведьмы царапающие шею только делали хуже. Лестрейндж заставила девчонку смотреть ей в глаза.
    -Я кому сказала не убивать? Вы, мисс Сноу, оказались глупее магглы. Это прискорбно. Очень. Не думала, что на Рейвенкло берут такой контингент, -  Беллатрикс не кричала. Наоборот, её голос стал лишь тише, она  со злостью чеканила каждое слово, будто пыталась вдолбить их в её голову. Во взгляде Лестрейндж полыхала ярость, с которой она смотрела в глаза девчонки. Вновь движение палочкой, заклинание легилименции на выдохе, и ведьма с особой грубостью вторглась в сознание Софии, разрушая все барьеры, которые у неё только были. Она с жадностью выворачивала её воспоминания, прекрасно осознавая, что этим причиняет физическую боль студентке. Лестрейндж просмотрела убийство родителей, выборы её главой ЮПС, убийство магглы. Так же без церемоний ведьма выскользнула из сознания Сноу, презрительно поморщившись, будто увидела что-то поистине мерзкое. - Именно для проверки такой гнилой породы, как Вы, я и выбрала девчонку чуть постарше Вас. Она солгала Вам про ребёнка, а Вы сразу сопли жалости распустили. Я сразу поняла, что Вы тут засланная. Вспомнили родителей? Вы не знаете и половины, что с ними сделали. Бедная сиротка скучает по маме и папе? Расчувствовалась при виде пыток, захотела избавить бедную магглу от дальнейшей боли. Ничего, её тело всё равно никто не найдёт. Прощаться будет не с кем.
    Беллатрикс с отвращением окинула взглядом Софи, не разжимая руку на её горле, хотя хватку чуть ослабила, чтобы та не задохнулась раньше времени. Решение по поводу её дальнейшей судьбы пришло мгновенно. Пожирательница за шею с силой отбросила Сноу к трупу пленницы, резко повернув голову в сторону студентов, но так, чтобы видеть и новоиспечённую самоубийцу. Мало ли, у неё откажут остатки здравого смысла, и она попробует напасть в чисто маггловской манере.
    - Я передумала не проверять друг на друге Ваши знания. Правда, в этом раз в одностороннем порядке. Теперь не только оставшиеся, но и все желающие могут продемонстрировать свои выдающиеся навыки. Тем, кому не досталось маггловской тушки, в обязательном порядке должны выступить на примере нового объекта. И сейчас, благодаря мисс Сноу, я разрешаю любые заклинания, - ярость горячим комом ворочалась в груди, заставляя рассыпаться в прах весь выдержанный с самого начала образ. Руки Беллатрикс до сих пор горели от желания разорвать девчонку, если не с применением физической силы, то, как минимум магической. - Тот, кто не слышит слова Наставника, руководителя операции или другого более опытного Начальства, или слышит, но не выполняет, заведомо труп, это понятно?
    Беллатрикс колючим взглядом осмотрела каждого студента. Выходка Сноу развязала руки Белле, поэтому теперь она точно не собиралась ни с кем церемониться. Если в этой кучке есть хоть один экземпляр, подобный Софи, то занятие закончится тут же.
    - Я уверена, что кто-нибудь из уже выступивших, захочет продолжения, - короткая фраза, во время которой она не отрываясь, холодным взглядом смотрела от Стефана. Лишь тонкая бровь едва заметно приподнялась. Беллатрикс успела посмотреть выборы Сноу,  поэтому её некий интерес к Новаку всё ещё не пропал. Сильно ли она в нём ошиблась? - Продолжаем.
     Приказала Лестрейндж, переводя взгляд на Софию. Главное удержать себя в руках. Нет, ей не жалко будет, если она убьёт девчонку. Ей жаль своего времени, которое она уже потратила на весь этот балаган, поэтому тратить силы ещё и на избавление от трупа, ей вообще не хотелось. Пусть живёт. Жизнь - лучшая из всех пыток.

+1

64

автор: Rachelle Gautier
отыгрыш: Шепчущие во тьме
2014-07-19 00:07:04

- Не нужно умирать… - как будто ему есть дело. Как будто он может отрицать смерть, упрямо тянущую к ним свои леденящие пальцы. Она зябко охватывает себя руками, и только слезы огненным градом падают на тощую грудь. Его жалость, то чудо, что он привнес в ее растрескавшуюся жизнь – она не была готова, не могла вместить в себя, постоянно переполняясь, как кувшин с разбитым боком. - Там, откуда он пришёл, магия есть. Но отведёт ли он нас туда?- «Конечно, нет, мы недостойны, мы жалки, мы потеряны, мы должны сгинуть просто, потому что должны»

- Может быть, он ест грибы? – Им не купить волшебство тухлыми грибами, их фосфоресцирующие шляпки так и останутся единственным лучиком света в их блеклой, вылинявшей жизни.

- Вот, возьми… - она слабо протягивает Стефану свою обтрепанную сумку, понимая, что все не то, что единорог презрительно фыркнет и сгинет во мраке вечной ночи. - … Стефан. – Одри так нравится его имя, нравятся смутные, болезненные ассоциации, которые возникают в ее воспаленном мозгу, когда она перекатывает его на языке. Ей нечего предложить волшебной лошади: у нее не будет первого ребенка, ее горшочек с золотом обесценился против свежего мяса – в ее жизни больше нет места сказкам, они испарились вместе с чародейством. Она могла бы похвастаться сохраненной невинностью, но этот залежалый товар не первой свежести не интересовал даже одичалых маньяков.

Конечно, им не место в новом мире, который забытые боги очистили от скверны, и поэтому волшебный конь мягко ступает во тьму коридора. Одри успевает коснуться его самыми кончиками пальцев – несколько шелковистых волосков остаются в дрожащей ладони. Вместе с уходом единорога гаснет свет, погружая мир в плотный футляр тьмы. У них больше нет огня, нет надежды, но почему-то странная девочка Одри рада. Она счастлива ощущать биение пульса на сухом запястье Стефана, она благодарна ему за то, что он еще здесь.

- Никогда не думала, что встречу кого-то… кого-то… кто… - она неуклюже запинается, заливается лихорадочным румянцем – так хорошо, что темно, и эта темнота внезапно становится бархатной, а из груди растекается наэлектризованное тепло. – Не забывай меня, ладно? – она порывисто привстает на носочки и быстро касается его губ своими потрескавшимися губами, быстрее, чем он успеет ее убить. Она хочет сбежать, исчезнуть, раствориться, но единорожьи шерстинки мягко поднимаются из ее расслабившейся ладони, подхваченные забытым теплым ветерком, мерцают уютным перламутром и зависают перед самыми лицами, приглашая их в новый мир. – Пойдем?- тихо спрашивает Одри.

0

65

автор: George Weasley
отыгрыш: Шепчущие во тьме
2014-07-27 20:36:59

Ждал ли он этой встречи? Предвкушал ли он ее? Стремился ли побыстрее оказаться рядом с собственным живым и улыбающимся братом? Тысяча вопросов крутилась в голове Джорджа Уизли, продолжающего свое существование в теле Джейми Мюррея, невысокого скромного паренька с седьмого курса Гриффиндора. Безусловно, Джейми входил в состав Армии Дамблдора. Хоть он и молчал большую часть своей жизни и легко мог стушеваться в большой компании, но при этом являлся сторонником Гарри Поттера и поддерживал его в битве с темными силами.
Посещать собрания ОД оказалось для Джорджа не так то сложно, в принципе, он делал это и раньше, а стоять где-то сзади в углу и, тем самым, не подвергаться столкновению с собственной сестрой, вообще в принципе можно считать успехом. Сегодня с утра монетка в кармане начала нагреваться, тем самым оповещая членов ОД о срочном сборе в Выручай-комнате. Еще накануне Джордж совершенно случайно прикинул в голове пару воспоминаний и догадался, что скоро должна состояться вылазка братьев Уизли совместно с Чарли в школу для передачи ученикам подкрепления сил в виде вредилок и батончиков. Ну и, чтобы получить обратную отдачу в виде новостей из эпицентра событий. Именно в тот момент в душе близнеца зародилось то самое волнение от первой встречи с братом...за столько лет разлуки. Он не был уверен в том, что будет способен адекватно реагировать на живого Фреда, что не кинется сразу обнимать свою рыжую копию и проявлять верх сентиментальности в его сторону. Джордж вообще отказывался пока отдавать отчет своим возможным действиям в такой ситуации, но...Но, естественно, он не мог не пойти. Спустя два месяца, проведенных в чужой шкуре, ему уже хотелось хоть каких-то действий, направленных на сохранение жизни брата любой ценой. А для начала надо было хотя бы убедиться в том, что он живой..ведь после той ночи поверить в это оказалось очень трудно.

Длинные коридоры замка, казалось, решили поиздеваться над нервничающим гриффиндорцем, и увеличились в своих размерах еще больше, когда парень достиг, наконец, той самый стены, за которой пряталась Выручай-комната, его внутреннее состояние было на таком пределе эмоций, что любой шорох мог повергнуть его в режим паники или же обороны. Смотря что вырвется первым. Проделав процедуру два раза по обнаружению заветной двери...все просто можно было сбросить на чертово волнение, удобно устроившееся в его сознании, Джордж..то есть Джейми Мюррей зашел в тайный "штаб" Отряда Дамблдора, замечая, что большинство ребят уже на месте. На самом деле это место сейчас было похоже на пчелиный рой, все старались переговариваться друг с другом в пол голоса, создавая своей массовостью одну гудящую толпу. Джордж секунду постоял на месте, пытаясь привыкнуть к атмосфере и быстренько пробрался к столику у стены, где можно было налить себе прохладной воды. Стакан с прозрачной жидкостью приятно холодил ладонь, и нормализовал общее состояние рыжего психа.
Все было довольно обычно до того самого момента, когда где-то у противоположной стены раздался радостный крик:
- Фред! Джордж! - Джордж Уизли мгновенно напрягся, услышав те самые имена и просто-таки уставился на две рыжие головы, показавшиеся из секретного туннеля. Шоу началось. Близнецы были как всегда в отличном настроении, от чего у Джорджа из будущего заныло под ложечкой, он буквально прирос к одному месту, не сводя взгляда с двух рыжих голов. Наверное, он один из всей этой толпы мог сейчас с уверенностью сказать кто из близнецов был Фредом, а кто Джорджем. Уж себя-то рыжий ни с кем бы не перепутал. Вообще, надо признаться, смотреть на самого себя было по меньшей мере странно. Хорошо, что Джорджа из прошлого в этот момент окружила стая озабоченных батончиками учеников, позволяя сконцентрировать все внимание на втором брате. На том самом брате. Смотреть сейчас на Фреда было и легко и сложно одновременно. Внутри Джорджа бушевали эмоции...там была и безграничная радость, и облегчение, и надежда на лучшее, любовь к своему второму "я", страх за то, что все может повториться еще раз, горечь от утраты этого прекрасного, кто бы сомневался,  и любимого создания. По-соседству с братом Джордж приметил Чарли, ту самую девушку, которая всегда была рядом и "докатилась" до того, что стала девушкой Фреда. Это было так забавно, учитывая, что у Джорджа тоже была на сердце примерно такая же девушка, только ее волосы, в отличие от Чарли, отливали угольной чернотой. Но...сейчас не об этом.
Джордж даже не осознавал что стоит и как дурак пялится на собственного брата слишком уже долго...и слишком странно..для окружающих. А он просто вспоминал...ведь не видел его долгих три года..Фред с Чарли, тем временем, о чем-то тихо переговаривались, оглядываясь по сторонам, словно искали кого-то. Джордж все еще был погружен в свои батончики, казалось, что толпа учеников Хогвартса сейчас самого Уизли закатает в батончик..настолько тесно они его обступили.
- Эй, ты! как тебя зовут? - Джордж сначала даже не понял, что Фредс обращается к нему. Он просто хлопал ресницами, смотря на брата...который сейчас как раз смотрел на него. Для убедительности, Джордж даже обернулся по сторонам, надеясь, что брат зовет кого-то у него за спиной...но там все были заняты своими делами и, явно, не обращали сейчас внимание на рыжего Уизли. Черт.. Пронеслось в голове близнеца. Он, конечно, хотел встретиться с Фредди, но чтобы вот так прям сразу заговорить с ним...Глоток холодной воды. Осушил стакан до конца, собираясь с мыслями и снова устремил свой наивный гриффиндорский взгляд на рыжего. - Эээ..ты со мной? - Указал на себя пальцем для эффекту. - Джейми..ээ..Джейми Мюррей. А ты...Фред, да? - Хотя может надо было назвать его Джорджем...черт..хотя может он просто очень догадливый мальчик. Рискнул подойти поближе, кивнув Чарли в знак приветствия. Сил на то, чтобы выдавить что-то несуравное еще и в ее адрес, не осталось. Наверное взгляд Джецми сейчас был как у побитого щенка, вкупе с нежностью и заботой. Прекрасно, Джордж Уизли...что там еще про этого бедного ребенка не думали..
Как оказалось на деле, парочка разыскивала их сестру. Кстати, Джордж и сам только сейчас задумался о том, где, собственно, носит младшую Уизли. Здесь ее не было...может она просто опаздывает. Взгляд гриффиндорца на миг сменился на озабоченный и серьезный. Он осмотрелся по сторонам, не замечая поблизости длинных рыжих волос. - Хм..я ее сегодня не видел. Возможно, она просто опаздывает. Она вообще частенько где-то пропадает- Чуть развел руками, скрывая волнение за собственную сестру. Последнюю фразу ляпнул невпопад, скорее, озвучивая свои собственные мысли. И правда, за последний месяц он как-то совсем перестал шарахаться от сестры...просто потому, что шарахаться было не от кого..Джинни, словно все свое время проводила где-то еще, кроме гостиной Гриффиндора..а может, это Джордж шляшлся не там, где надо..
Теперь он не знал о чем можно поговорить с братом...да еще и так, чтобы не навлечь неприятностей на собственную персону. Тема их сестры, уже возможно исчерпала себя, но и отпускать вот так сразу братца он не хотел. - Как дела там? За стенами?...Вы вообще надолго? - Юноша искренне старался переводить взгляд на Моррис, но он как-то сам все время смещался обратно к брату, уже, практически протирая дыру в его таком знакомом лице. Он готов был нести любую чушь, лишь бы пара не думала бросать его сейчас одного посреди этой гудящей толпы школьников.

0

66

автор: Angelina Johnson
отыгрыш: А может это всегда был Джордж?
2014-08-05 13:13:13

You got me so wild,
how can I ever deny,
you got me so high,
so high I cannot feel the fire.
And you keep tellin’ me,
Telling me that you’ll be sweet...

© "Promises", Nero

- Хм...а может вообще пойти и пригласить себе в пару одну из вейл Шармбатона? Они, кстати, сейчас наилучший вариант, - продолжал Джордж размышлять над поиском пары.
Анжелина невольно поморщилась. Ну вот, именно то, чего девушка и боялась - Джордж пойдет на бал с одной из этих кукол. Одно это заставляло Джонсон снова раздражаться, как будто гриффиндорка думала, что близнец достоин чего-то большего, нежели один из этих белокурых манекенов. Он ведь пригласит одну из этих девочек, даже не задумавшись, какая она на самом деле - просто поведется на красивую картинку, которая может оказаться не такой прекрасной при ближайшем рассмотрении. Хотя Анжелина должна была отдать Уизли должное - все-таки сначала он подумал о подругах Кэти Белл и Алисии Спиннет, а не о подобии вейлы из Шармбатона.
- Думаю, каждый из этих наилучших вариантов уже успел занять наилучший вариант мужчины из Дурмстранга, - елейным голоском заметила Анжелина. Конечно, с теми спортивными красавчиками состязаться простым хогвартским парням было сложно - все-таки сюда привезли отборную команду из Болгарии, самых сильных и достойных звания чемпиона. Так что нельзя сказать, что Джонсон была не права. Девушка и сама, признаться, пару раз заглядывалась на дурмстрангских ребят... с ними, наверное, было бы интересно поговорить о квиддиче. Но свои ей все-таки были как-то роднее, ближе, так что излишних знаков внимания она ученикам болгарской школы не уделяла. Вот француженки гриффиндорку откровенно бесили... как и многих хогвартских девчонок. Нет, Андж, конечно, понимала, что они вполне могут оказаться хорошими и талантливыми людьми... но понимала где-то в глубине души, так что ревновать к ним своих ребят и не любить их ей ничто не мешало.
- А знаешь, что? Тебе определенно стоило позаботиться об этом раньше, Джордж, - продолжила брюнетка. - Будь ты первее - может быть, тогда ты и смог бы пойти на бал с тем... кто был бы по-настоящему рад твоему приглашению.
Получилось немного двусмысленно. Конечно, и сейчас Джордж мог осчастливить каждую вторую девушку. Вообще, наверное, все женское население замка делилось на тех, кто обожал близнецов и тех, кто терпеть не мог их за постоянные проделки - как правило, в эту категорию в основном входили слизеринские дамочки. Так уж были устроены близнецы Уизли - относиться к ним нейтрально не удавалось никому.
Ну так вот - близнец Уизли ведь наверняка понял, что его подруга имела в виду, правда?..
А тем временем неугомонный молодой человек решил устроить небольшое соревнование между ними.
- Ой, Анж, я тут подумал....а почему мы не летаем? Почему мы, как два игрока в Квиддич на пенсии зависли над полем и даже не двигаемся с места? Мне кажется, нашим тушкам необходима встряска. Как насчет соревнования? - предложил Джордж.
Гриффиндорка прищурилась в ожидании услышать, что-таки задумал хитрый близнец.
- Значит смотри, мы стартуем одновременно, летим вперед, и кто первее достигнет колец, тот победил. И исполняет любое желание своего соперника, - объяснил Анжелине парень.
Андж усмехнулась.
- Любое? - зачем-то переспросила она, уже мысленно прикидывая, что могла бы загадать. Заставить Джорджа пойти с ней на бал? Как-то это навязчиво... и неуважительно по отношению к Фреду. Ну не могла она так просто бросить парня - и из-за принципов, и из-за их дружбы. Да и посеять конфликт между братьями - меньшее, что она хотела сделать. Но иметь впредь возможность получить хоть что от Джорджа звучало заманчиво. Андж знала, что парень - человек слова, и желание обязательно выполнит, что бы она ни попросила. Конечно, и она не будет загадывать какую-нибудь абсолютную нетактичную глупость, но ей когда-нибудь обязательно что-нибудь понадобится.
- Не думай слишком долго, часики тикают! - позвал ее молодой человек. Джордж, взмывший вверх, отвлек ее от коварных размышлений, и Андж нагнала его, зависнув рядом.
- Что ж, я согласна, если ты сам не боишься! - Джонсон улыбнулась и, не затягивая долго, взяла командование в свои руки: - Ты готов? На старт... внимание... марш!
И охотница полетела вперед, к кольцам, чувствуя, как поднявшийся ветер свистит в ушах, а ее длинные темные волосы развеваются за спиной. Девушка не оглядывалась в поисках Джорджа, чтобы не терять драгоценные доли секунд, но знала, что если он не впереди, то уж точно летит бок о бок с ней... И это определенно была ее, Анжелины, стихия. Если бы Джонсон спросили, к какой из стихий она себя причисляет, гриффиндорка бы, несомненно, назвала воздушную, хотя в ней было что-то от всех четырех - огненная вспыльчивость и "легковоспламенимость", спокойствие воды в нужных ситуациях, теплота земли... но воздух, полеты - вот без чего она не могла жить. В такие минуты Андж особенно ясно это понимала.

0

67

автор: Harry Potter
отыгрыш: Люди из прошлого становятся еще дороже в настоящем
2014-08-15 11:12:47

Наверное, в оборотке были свои плюсы. Закари не был знаменит, как Поттер, за ним не следовали волной сплетни и слухи, ненависть и обожание, не было толпы фанатов, равно, как и толпы врагов. Закари Эндерсон был обычным парнем, и на его плечах не было того груза, который вынужден был нести сам Поттер - груза ответственности за сохранность всего магического мира, за жизни окружающих.
Правда, тут были и свои сложности: даже будучи внешне вылитым Закари, Гарри было очень трудно не выдать себя. Он очень старался не казаться старше, чем выглядит, совершать глупости и необдуманные поступки, когда это было необходимо, чтобы не выпадать из образа. Пока это у него получалось, но в те моменты, когда Поттер сталкивался с кем - то, кто в "прошлой жизни", как он про себя называл будущее этого времени, был мертв, ему стоило огромных, почти титанических усилий не показывать своих истинных эмоций и вести себя так, как повел бы Эндерсон.
Гарри направлялся в Выручай - комнату, чтобы передать пару книг от Одетты Забини Гермионе, (которая скрывалась под личиной Морган Блишвик) по просьбе светловолосой слизеринки. Слизеринка могла бы передать книги и сама, но тогда она нарушила бы свой нейтралитет. На людях Одетта всегда была сдержанной и немного отстраненной, не выказывая явного расположения ни Слизерину, ни Гриффиндору, впрочем, как и остальным двум факультетам, однако негласно помогала Армии Дамблдора, то предупреждая их об очередной облаве, то предоставляя книги из личной библиотеки, то помогая изучать заклинания или зелья. У этой девушки было доброе сердце и искренняя душа, что выгодно отличало ее от ее змеиных собратьев.
Оказавшись в нужном коридоре, юноша дождался, пока из стены не появится массивная дверь, ведущая в убежище "дамблдоровцев" и уже протянул было руку к ручке, чтобы открыть дверь, как внезапно та сама распахнулась, и на Гарри налетел один из близнецов. Рыжеволосый парень успел схватить Гарри за плечи, чтобы тот не упал на спину.
- Не видел тебя. Аккуратней, - улыбнулся ему... Фред? Да, это точно был Фред, и он улыбался, улыбался той самой улыбкой, с какой умер в воспоминаниях Гарри, только сейчас в этой улыбке было больше жизни, чем когда - либо.
Гарри почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Судьба словно смеясь над ним, столкнула его с человеком, чья смерть была его болью, ведь Гарри привык считать, что Фред Уизли погиб именно из-за него. И хотя это было не так, груз вины все равно давил на Золотого мальчика. Он понимал Джорджа: они с Фредом были как одно целое, вместе всегда, везде - и вдруг один из них исчез, растворился, пропал за гранью небытия, оставив всех их - и особенно Джорджа - одинокими.
Одиночество – это когда душе холодно, когда заворачиваешься в теплый плед, а все равно все тело содрогается от мороза; это когда замерзает сердце, и ты уже не чувствуешь его биения, но все равно продолжаешь жить. А может, все дело просто в том, что оно замерзает не все, а только та его часть, в которой был заключен Фред?
Это все зима – она и так унесла множество жизней, но ты, Фред – слишком высокая цена. Ты должен был жить, должен был продолжать вместе с братом развивать магазин и радоваться каждой секунде жизни, но... ты отдал себя в жертву зиме, чтобы мы могли наслаждаться летним солнцем – возможно, ты думал, что оно сумеет осушить слезы на наших щеках?...
Ты ушел, а Джордж остался жить – ради лета, которое вы оба так любили, ради мамы, которую  ты не успел поцеловать на прощание, ради младших брата и сестры, которые всегда стояли за спиной Гарри Поттера, оказывая ему поддержку.
Знаешь, смешно, но я понимаю Джорджа. И разделяю его боль. Ты не представляешь, что это такое – всю жизнь делить пополам сердце, душу и чувства и однажды по чистой случайности потерять самую главную часть. Ты не представляешь… и не представляй.
Мы вернулись в прошлое, чтобы спасти тебя. И мы это сделаем. Я сделаю. Я не позволю тебе уйти еще раз, потому что хочу лучшей судьбы для тех, кто мне дорог - а ты определенно входишь в их число.

Гарри неловко улыбнулся, пытаясь не показывать отразившиеся во взгляде эмоции: во взгляде Закари это могло показаться слишком странным.
- Слушай, ты случайно не знаешь, где Джинни? Джинни Уизли.  - в глазах рыжего парня блестят-искрятся смешинки, а вот у Гарри неприятно щемит сердце. Фред и знать не знает о том, что знает Гарри, и потому так беззаботно улыбается, в то время, как Поттер пытается взять себя в руки.
- Знаю. Она в гостиной. Если хочешь, можем пойти туда вместе, я только передам книги Морган. - наконец "отмирает" аврор в теле студента. Юноша делает шаг в сторону Выручай-комнаты.
- Морган! - окликает девушку Гарри. - Просили передать лично в руки. - имени Одетты он не называет, но для присутствующих здесь это не секрет - все знают зеленоглазую слизеринку с душой гриффиндорки. Морган с улыбкой забирает у него книги, и Поттер вновь возвращается взглядом к лицу Фреда.
-  Ну что, пошли?

0

68

автор: Erica Gayle
отыгрыш: Пятница, 13 -е...
2014-08-20 17:57:25

Эрика не совсем поняла как именно отнёсся Алекс к её словам. Он, конечно, улыбнулся, но мало ли, что там у молодого человека в голове. Эри знала, что иногда бывает очень странной, настолько, что люди могут отказаться с ней общаться, нагрубить ей, послать куда подальше. Миллер был мил, одним словом. Он напомнил Теодоре пушистого кота, эта стойкая ассоциация отложилась в голове, упорно не вылезая оттуда. Такие мысли вызывали у равенкловки улыбку, которая так и не собиралась слезать с её личика.
А ещё гриффиндорец был очень галантным, о чём говорили его прекрасные манеры. Он был учтив, разговаривал ласково, но Эри показалось, что молодой человек немного смущён. Да-а-а... Ты вечно ко всем лезешь! Мама даже рассказывала как ты приставала в детстве к детям в песочнице. А теперь пристаёшь к взрослым мальчикам. Ай-яй-яй! - Тео мысленно усмехнулась.
- Вообще, я искала конкретно тебя. Я слышала, что ты... Этакий гриффиндорский рыцарь без страха и упрёка. А ещё тебя вечно втягивает... в приключения! - Гейл по-девчоночьи хихикнула, заглядывая молодому человеку в глаза. Они прошли мимо главного входа, направляясь в серость дня, но погода не могла испортить настроение равенкловки. Ей отчего-то хотелось петь. А ещё Тедди чувствовала какой-то эмоциональный подъём. Улыбка Александра заставляла верить в то, что парень совсем не против прогуляться с девушкой.
- Нормальная... Ну, это у каждого своё. - Эри пожала плечами. - В целом, я имела ввиду, что я обычно не подбегаю к малознакомым людям и не тащу их куда-то. Знаешь, многие бы сочли это странностью. Я легко нахожу общий язык с людьми, а вот они со мной... Не всегда. Я вовсе не хочу показаться чокнутой, но иногда меня переклинивает и я делаю всякие глупости. - Эрика нахмурилась и замолчала на несколько минут, раздумывая над тем, что именно она только что сказала. А ведь и правда... Пришло осознание, что Гейл действительно была скована всякими правилами, она всегда старалась себя вести "как надо", как того требуют правила, но каждый раз происходил, так называемый, срыв. Каждый раз рыжеволосая срывалась и начинала творить всякую чепуху: лезла куда-то, узнавала всякое, совала нос не в своё дело, даже если не спрашивают. Сейчас девушка поняла, что ей совершенно не следовало подходить к Миллеру, говорить ему весь этот бред. Знакомство можно было завязать и совсем иначе, по-нормальному. Да, сначала делаем, потом думаем. Так всегда.
- Надеюсь, я действительно тебя не напрягаю. И ни от чего не отвлекла. - серьёзно сказала Эрика, вновь посмотрев на Алекса. Искорки в его глазах, каштановые волосы, эта обезоруживающая улыбка. Нет, он явно не против, что к нему ворвалась эта наглая девчонка, но всё равно как-то не по себе.
Молодой человек с девушкой шли по главной дороге, направляясь в Хогсмид. Эрика легко перебирала рыжие волосы пальчиками той руки, которая не держалась за гриффиндорца. Она чувствовала себя очень легко и свободно рядом с парнем, что было немного удивительно, поскольку, хоть Эри и была общительна, она мало с кем находила так быстро общий язык.
- У тебя уже есть планы на новогодние каникулы? - спросила Гейл, разряжая обстановку и отвлекая саму же себя от дурацких мыслей. Ей просто хотелось болтать с Миллером, хотелось не молчать, а общаться, узнать гораздо больше об Александре, ей было интересно, что именно он за человек. - Знаешь, я люблю животных... У меня есть кот, он жирный и наглый, но я его люблю. Хочу когда-нибудь поработать в зоомагазине в косом переулке. А у тебя есть животные? - темы для разговора приходили в голову сами, Эрика легко переключалась с мысли на мысль, слушала ответы Алекса, улыбалась, в глазах горели игривые огоньки. - Тебе ведь тоже нравится квиддич? Я могу говорить об этом часами. Надо нам как-нибудь полетать вместе. Если хочешь. Ты кажется заменил Поттера в качестве ловца, не так ли? - Гейл считала, что Гарри был прекрасным ловцом, но девушка была уверена, что и Миллер ничуть не хуже, правда, она не часто видела тренировки молодого человека.
Неспешным шагом и без умолку болтая, ребята дошли до Хогсмида. Рыжеволосая осмотрелась.
- Ну что? Куда пойдём? - со смехом проговорила равенловка.

0

69

автор: Antares Grindelwald
отыгрыш: Ночь закончится рассветом
2014-08-27 19:27:30

Ночь. Капает с крыш. Если не спишь - позови меня. Я здесь. Возле тебя. Незримо парю.
В замочной скважине проскрежетал ключ. Дверь была защищена целым комплексом заклинаний, и банальным Alohomora тут было не обойтись. Оставалось радоваться тому, что Гриндевальд был одним из тех счастливчиков, на которых не действовали в качестве исключения те проклятия, которые неминуемо обрушились бы на голову решивших воспользоваться ключом без ведома хозяина. Невыразимец аккуратно прикрыл дверь за собой, чтобы та не хлопнула, в последнее мгновение вспоминая, что дом пустует - одних слуг отпустили встречать Новый Год с семьёй, а других Готье согнал в роскошный отель в центр Парижа, сверху донизу полный жаждущих развлечений волшебников, отмечающих последний скомканный лист календаря. Терри с облегчением выдохнул, осознав, что весь этот сброд высокородных болванов и лодырей остался позади. Невыразимец не стал включать свет, постояв пару минут в холле и подождав, пока глаза привыкнут к темноте. Некоторым боевым магам известны заклятия, обостряющие чувства, но на них нужно время, которого  на дуэли нет. Андреас учил сына сражаться с завязанными глазами, развивая слух, и в сумерках, чтобы научиться ориентироваться по еле заметным лунным теням и случайным отражениям.

Дарю свою холодную тень на мокром стекле, струюсь в водосточной трубе, горю неоновой искрою в фонаре
Вон там в углу блеснула пузатым боком венецианская ваза, тут нога невыразимца прошуршала по мохнатому ковру - он плыл сквозь анфилады комнат, как вор, что старается оставлять поменьше следов. По службе Гриндевальду случалось посещать дома в отсутствие их владельцев - для того, чтобы разжиться необходимыми уликами, - и сейчас он чувствовал себя неловко, хотя Александер сам отпустил его, заметив, как протеже мрачнеет с каждой минутой и рюмкой абсента. Тьма, сгущавшаяся вокруг Антареса, грозила взорваться, испортив торжество. В долгожданном одиночестве она отступила, пряча клыки и втягивая когти, оставив  лёгкие царапины лишь в его сознании. Их ожгло болью, когда Гриндевальду почудился в зеркале знакомый силуэт - мужчина отшанулся, с грохотом переворачивая кресло и понимая, что принял за Селестена высокую вешалку с висящим на ней плащом. Пальцы сомкнулись на металлической штанге, то ли ища опоры, то ли в попытке задушить неодушевленный предмет. В отместку грудь сдавило спазмом. Закашлявшись, Терри отпустил ни в чем не повинную мебель. "Умудряешься водить меня за нос даже, когда тебя и рядом-то нет!" - чертыхнулся он. Шелковый акцент Селестена чудился ему в разноголосице весь вечер. Антарес понимал, что Пожирателю Смерти нечего здесь делать, но все же оборачивался, безуспешно выискивая в россыпи сапфиров и агатов зрачков изменчивый авантюрин, всем сердцем желая найти его и безудержно страшась этого."Сколько раз мне нужно убить тебя, чтобы изгнать из своего разума?!"

В той самой поре, когда кончен концерт, вылито прочь вино за окно, кровь за любовь, стихи за грехи, мне все равно
Настроению Гриндевальда претила задорная музыка, расфранченные наряды, а более всего - навязчивость хозяек этих нарядов, после пары глотков шампанского готовых затащить к себе в будуар с помощью Imperio любого мужчину чуть красивее тролля. Антарес, которому перешли по наследству не только жуткие легенды и выдающиеся магические способности, но и аристократические черты лица, находился в группе риска. Леди Элейн буквально загнала его в угол на балконе. Терри до сих пор улавливал запах ее духов, так как она подошла слишком близко, оставив терпкий аромат на его одежде. Когда женщина упомянула невзначай о том, что ее дальняя родственница была вейлой, Терри выронил бокал с драгоценной изумрудной жидкостью прямо ей на корсаж, сбивчиво извиняясь и ретируясь мимо кордона домовых эльфов, явно выставленного для того, чтобы никого не пускать, оставив леди Элейн с лордом Эйвери наедине.
Даже улицы не могли стать укрытием: несмотря на поздний час, они были запружены туристами, сьехавшимися в столицу, чтобы оправдаться перед самими собой за пустое прожигание жизни в течение предыдущих и последующих 365 дней. То, что они могут позволить себе раз в год пересечь Елисейские Поля и взобраться на Триумфальную арку, было своеобразным достижением, которым они хвастались перед знакомыми, делающими вид, что им не все равно.

Ночь желтых огней, я уже в ней растворилась, как соль, звучу тонкой струной, кричу за стеной - ми бемоль и боль.
Гриндевальд физически ощущал, как тонкая пленка, отделяющая его от окружащего мира, - кисейная вязь недомолвок, оговорок и белой лжи, - прочнеет, утолщаясь и превращаясь в неповоротливый панцирь, сковывающий движения. Антарес шарахался от скоплений гостей больше двух, будто насекомое, отпечатавшееся на его ладонях, выбирая уголки, где тускнело сияние колдовских свечей, висящих в воздухе. Он сам  избрал эту судьбу, всегда, - и в Дурмстранге, и в Национальном Университете Франции, - будучи скорее аутсайдером, нежели бунтарем, держа обвинения при себе и не стремясь на трибуну обличителя. Но сегодня толстая скорлупа грозила треснуть.
"Это ты виновата!" - мысленно кричал Терри, вызывая перед внутренним взором образ Рашель, - "это ты показала мне, как бывает иначе, как стать собой, и теперь я не могу без этого, как не может раненый без исцеляющего зелья. И где ты, интересно, шляешься?! Ты ведь без ума ото всех этих танцулек и уж точно не стала бы отсиживаться, а наоборот была бы в центре внимания!" - память услужливо подбросила сцену полугодовой давности, демонстрируя, в чьих обьятиях Рашель сейчас могла бы нежиться, - "насколько проще было бы, выбери ты любого другого!"
Гриндевальд вздрогнул, когда плечо сжали цепкие пальцы. Он уже собирался высказать леди Элейн, что ее поведение зашло слишком далеко, как вдруг обнаружил, что пальцы принадлежат Александеру. Месье Готье даже в преклонном возрасте выглядел импозантнее большинства присутствующих мужчин. В отличие от Андреаса, выставлявшего свою власть напоказ, порой напоминая надутый снитч, Александер не кичился ни своим богатством, ни положением, однако могущество читалось в каждом его жесте, в морщинках в уголках глаз, в каждом движении плотно сжатых губ. Даже те, кто был чужд интриг и заговоров, понимали, что с этим человеком опасно связываться. Антарес почтительно склонил голову, надеясь, что  шеф не читал его мыслей прежде, чем подойти. Не отпуская плеча своего протеже и окинув того проницательным взглядом, Готье довольно громко, так, что их слышали стоящие рядом, произнес:
- Я совсем забыл об одном письме лорду Забини. Он обязательно должен получить его завтра, - Гриндевальд заметил, как местные сплетники затаили дыхание и навострили ушки, - ты меня весьма обяжешь, если вернешься в поместье и отправишь его самой быстрой совой - с губ его покровителя слетел едкий смешок, - постарайся не убить ее ненароком. Конверт в нижнем ящике моего стола.
- Разумеется, - Терри был благодарен патрону за то, что тот так изящно избавил Гриндевальда от необходимости и дальше насиловать себя весельем, позволив ему уйти, сохранив при этом гордость, -  как Вам будет угодно. Если бы Терри сам попросил Александера отпустить его, это свидетельствовало бы о неуважении к нему и организованному мероприятию, поэтому резкий отказ - единственный ответ, который Готье мог бы дать.

Я фея из мая, княгиня трамвая, босая Майя, опять дрожа на морозе, танцую на снежно-нежных листках туберозы
Скорее всего, никакого письма не существовало в помине, и сначала Гриндевальд не собирался даже проверять его наличие, сразу направившись в тренировочный зал, чтобы сбросить напряжение, но затем решил все же перестраховаться. "Хорош бы я был, внаглую проигнорировав поручение шефа, пусть использовать невыразимца как мальчика на посылках - все равно, что пить Фелиус Фелицис перед прыжком через лужу. В конце концов, с подобным заданием справился бы и домовой эльф, не говоря уже о том, что Александер ничего не забывает, а значит, послание не такое уж и срочное"   В приемной Антарес вскинулся на замерцавшую в углу искру, выхватывая палочку, но это оказалась всего лишь колдография. "Нужно было меньше пить, а то дергаюсь по мелочи, как нервый гиппогриф" Терри взял рамку, поднося  изображение поближе к глазам - на нем в алом декольтированном платье классического покроя с дорогим колье на шее смеялась Рашель посреди груды подарочных коробок. Одна из них - с крупным фиолетовым бантом, - летела в зрителя. Антарес нехотя улыбнулся. Он прекрасно помнил этот момент, так как сам сделал эту колдографию только что купленным ими мобильным аппаратом. Продавец убеждал, что он работает совершенно так же, как и стационарные приспособления, которыми пользуются хроникеры того же " Ежедневного Пророка", но механизм заклинило после первой же пробы, и эта колдография оказалась единственной, которую он сделал, хотя и отличной. Неудивительно, что Александер поставил ее в приемной, хвастаясь посетителям своей внучкой.

Где танцевала Кармен-Кармен и змея в волосах желтела, где кастаньетный спор, единый аккорд кармина, жасмина и тела
Гриндевальд не разбирался в легилименции и не знал, можно ли по колдографии распознать эмоции того, кто ее сделал, но на секунду сам снова ощутил то редкое ощущение счастья, которое владело им тогда, и которого сейчас так не хватало. Судя по количеству покупок на картинке, они сделали выручку всем без исключения лавкам той крохотной деревушки у моря, где остановились. Девушке больше по душе были оживленные шумные города, где выбор был гораздо больше, а развлечения - разнообразнее, но там Антарес прятался под маской телохранителя, опасаясь чужих глаз, и они уехали в глушь, туда, где можно было не таиться. Именно за это время он был ей благодарен, и за него же ее ненавидел. Еще никогда воин вроде него не прожигал дни так бесцельно и бездумно, забыв о своем намерении изучать в поездке иностранные заклятья. За десять лет Антарес никогда не требовал у Александера отпуска, попросту не зная, чем будет заниматься. Рашель показала ему, как, сочетая вместе осколки жизни, складывать красочную мозаику наподобие той, которой украшал свои дома народ этой знойной страны.
Волнистые синие линии морской глуби, куда она сталкивала его с причала, обрекая отплевываться, избавляясь от разом потяжелевшей мантии, что тянула на дно. Слепящий золотой веер солнца, разворачивающийся над ними во время долгих прогулок в поисках укромных мест, где им никто не смог бы помешать. Широкие розовые полосы кварцевых барханов, оказавшихся не менее удобными, чем отглаженные простыни скромного флигеля, который они сняли. Сливающиеся в одно пятно бронзовые тела, соленые от воды и горячие не столько от жары, сколько друг от друга. Калейдоскоп дешёвых безделушек,  в центре которого Рашель и была запечатлена.
Картина, где Гриндевальд ощущал бы себя лишним, если бы Рашель не втягивала его на это живописное полотно своевольным произволом демиурга.

Где всевластие ночи рассвет уводил на нет, где мощеная площадь, ворота полёта извнутрь вовне. Эта холодная ночь в огне
Вернуться в черно-белую канцелярскую таблицу рабочих будней было все равно, что сесть на строгую диету после череды обильных пиршеств. Они оба тяжело переносили это, каждый по-своему. Он - вырвав яркую страницу, убеждая себя, что она затесалась по ошибке среди других, тщательно скрывая от мисс Готье, что тоскует по Рэю. Она - продолжая творить и тогда, когда он отказался от нее, с чужой помощью, мстительно давая понять,что ей удастся создать узор и без его участия.
Антарес поставил рамку на место. Вихрь эмоций осел, как мишура в снежном шаре, - излюбленном сувенире всех курортов. В цветастом хаосе картона и фетра, ставшего фоном колдографии, притаилось около десятка таких - с миниатюрными копиями достопримечательностей, фигурками в национальных костюмах и другими символами, которыми обрастает любая цивилизация. Гриндевальд чувствовал себя такой бестолковой вещицей, о которой помнят вплоть до приезда домой, где ставят на полку покрываться пылью. За окном как раз медленно закружились хлопья, стыдливо одевая стоящую посреди двора скульптуру в теплую шубу.

Эта холодная ночь в огне - по той самой цене, что за небо у птиц, за мир без границ. Кто-то падет вверх и взлетает вниз, поднимаясь ниц
Совсем недавно он обязательно подошёл бы поближе, чтобы полюбоваться метелью, но после случая в башне Хогвартса Гриндевальд опасался окон. Слишком живы были воспоминания ветра, свистящего рядом, словно уговаривающего остановиться того, кто уже шагнул в пропасть; стремительное приближение плит мостовой - вместо магического луча, который, как ему казалось, должен был стать последним, что невыразимец видел в своей жизни. Смерть всегда ходила за ним по пятам, - наказание потомку того, кто покусился на ее дары, - но никогда ещё гнилостное дыхание беззубого черепа не ощущалось так близко.  Никогда хватка тонкой костлявой длани ещё не была столь жёсткой - у Гриндевальда было чувство, что ему уже вручили пригласительный билет в загробный мир в первый ряд, и он сдал гардероб и прошёл в зал, как вдруг представление перенесли на другой день. Антарес не был уверен, что, снова оказавшись у подоконника, сможет удержаться от того, чтобы не осуществить своё намерение, теперь уже точно зная, что происходящее - не иллюзия, и Фантену будет не по силу его спасти.

Кто-то стучится в тюрьму, не зная, к кому, а преступник ушёл во тьму
Антарес не предполагал, что бы случилось, если бы ему удалось покончить с собой в том сновидении наяву. Возможно, он и правда умер бы, - с легилименцией шутки плохи, - или сошёл бы с ума, став украшением жёлтого дома, как Геллерт - украшением Нурменгарда. Так или иначе, Гриндевальд не мог понять, что взыграло в душе француза, когда тот  удержал своего убийцу от опрометчивого шага. Да, несостоявшегося убийцу, но на месте де Фантена Терри не стал бы спасать того, на чьих руках была его кровь. "Капелла была права," - с горечью думал Терри, - "мы не такие уж разные с Фомальгаутом." Встречи  с братом, вышедшим из Азкабана, Терри страшился даже больше, чем с де Фантеном. Оба были Пожирателями Смерти, но Селестен вопреки всему оставался возлюбленным Антареса, а за Фомальгаутом вился шлейф непобежденных детских страхов, которыми тот мог невозбранно воспользоваться. "Меня самого стоит посадить за решетку," - пробормотал Гриндевальд, глядя на кованые затейливые ставни, впрочем, плохо представляя, как пережившему столько невзгод и ужасов удастся сохранить рассудок в присутствии дементоров.

Кто-то, плача, зовёт из темноты, но не меня, и не ты.
Эта холодная ночь пустоты

Ему даже почудился всхлип, словно Гриндевальд уже оказался в камере среди причитающих узников морской обители. "Определённо пора завязывать с алкоголем," - сам себе попенял мужчина, - "хватает галлюцинаций и без него, низкий поклон легилиментам, расплодившимся, как садовые гномы. Скоро вообще перестану различать, где миф, а где реальность" Будто в подтверждение размышлений из приоткрытой двери в кабинет Александера, беззвучно переступая копытцами по паркету, прогарцевал кентавр не больше ладони ростом. Подняв над головой копье размером с зубочистку, получеловек запустил оружие в Гриндевальда, но оно растаяло, оставив за собой приторный аромат, заглушивший даже благоухание духов леди Элейн. Антарес нахмурился - кабинет должен был быть закрыт.  Если и правда вору вздумалось пробраться в дом Готье новогодней ночью, он будет жалеть об этом всю оставшуюся недолгую жизнь. Желая застать нарушителя врасплох, не выдавая раньше времени своего присутствия, невыразимец осторожной поступью скользнул вслед за кентавром, обнаружив ещё с полудюжину рогатых и крылатых созданий, устроивших пляску вокруг стола, как вокруг Лысой Горы. Под ногой что-то хрустнуло - Терри посмотрел вниз, на треснувший жемчужно-сливочный прямоугольник. Он поднял карту за краешек и фыркнул: с нее на Гриндевальда пялился искусно вырезанный скелет с косой. "Ну, здравствуй, приятель, давно не виделись" - поприветствовал Терри саркастически аркан, убирая его в нагрудный карман мантии. Маг выпрямился, осматриваясь и думая, где мог бы спрятаться воришка. Заметив, как покачивается плотная штора, Гриндевальд уже собирался запустить туда нечто разрушительное, но в последний момент отмел мысль атаковать невидимого недруга, допуская, что тот может оказаться всего лишь домовым эльфом. Преодолев одним прыжком разделяющее их расстояние, он распахнул портьеру.
Антарес готов был увидеть здесь даже Тёмного Лорда, но не Рашель, заплаканную и растрепанную , в ночной пижаме, словно переместившуюся из того времени, когда они едва познакомились, и самой страшной бедой для неё было отсутствие десерта на ужин. Он почувствовал себя так, будто она снова столкнула его с причала, причём он не знал, как выбраться на берег.
- Ты? - он запнулся, пробуя догадаться, что ей здесь понадобилось, - я думал, ты, - "с ним",-  пауза грозила перерасти в отдельную часть речи, - на балу, - выдохнул Терри первую попавшуюся ложь, зная, что Рашель не составит труда ее обнаружить. Они не разговаривали после того, как невыразимец вышвырнул ее из своей комнаты в Хогвартсе и стоило, наверное, попросить прощения за грубость, но в прошлый раз это лишь дало вейле повод вести себя с выходящей за все границы бестактностью. Запоздало пришла мысль о том, зачем Александер отправил его домой, будучи в курсе, что здесь находится Рашель. Вероятно, всё же заметил пульсирующую между ними напряженность, и рассудил, что разговор наедине мог бы ее устранить. Сам Антарес в это не верил.

Это холодная ночь пустоты -
Мокнут кусты, капает с крыш, падают звёзды,
Ты, если не спишь, позови меня из огня,
Если не поздно...

0

70

автор: Antonin Dolohov
отыгрыш: total eclipse of the heart
2014-09-02 15:24:36

http://sd.uploads.ru/aVFnN.jpg

ДАТА, МЕСТО ДЕЙСТВИЯ.
июнь 1972 год, Штаб-квартира Пожирателей Смерти в Эссексе

После утреннего собрания голова разламывалась на части. Слишком много потерь для патрульных рейдов, слишком удачливые авроры, сумевшие схватить одного из молодых пожирателей, кажется слизеринец, очередной «знатный потомок». Лорду было всё равно за неудачи кадетов отвечал Долохов, он и винился этим утром, что не сумел подготовить новобранцев должным образом. Тем не менее, картина в целом была нелицеприятной, они несли потери и вынуждены были меня пятую Ставку.  Грюм умел добывать нужную информацию, прожженный спец в допросном деле, он не упускал мельчайшей детали в перепуганном лепете, пойманных сторонников Тёмного Лорда.  Сопоставляя факты буквально по крупицам, он выяснял даже больше, чем удавалось его крысам, рыскавшим по всему острову, в поисках носителей Метки. Малоутешающими были и вести с востока, румынские оборотни не пожелали примкнуть к темной армии, чем только Фернир не заманивал соплеменников, они наотрез не желали становиться «ручными зверьками английского волшебника».

Том злился, всё летело прахом, ради чего тогда были все эти мытарства, долгие поиски артефактов, новые зелья и заклинания, зачем знания и сила, если власть всё равно мирно дремлет в сторонке, пригревшись в руках толстобрюхих чинуш?! Он злился, раскидывая по довольно уютному кабинету книги и предметы обихода, он  чуть поскрипывая зубами ходил из угла в угол и неистово натирал виски.

- Либби – еще прежде, чем он произнес до конца короткое имя  домовика. Со звонким хлопком в комнате появилась эльфийка, подергивая край тонкой и не слишком чистой майки, прикрывавшей её худощавое тельце. – Где лекарство и… виски, я вчера оставлял здесь бутылку? – глядя на корешки многочисленных томов спросил Волдеморт.
-Хозяин Антонин велел убрать спиртное, - дрожащая рука протянула и поставила на журнальный столик темный пузырек с надписью «chestnut». – Хозяин говорить, опасно мешать виски и это лекарство, - хотя Лорд не смотрел в её сторону Либби проиллюстрировала свои слова, указывая на пузырек.

- Я велю тебе принести виски, живо, мерзкая ты тварь и не смей обращаться к Долохову «хозяин», он принадлежит мне, так же как и ты! – взъярился мужчина, ожесточенно выдернув книгу с полки. Хрупкий фолиант упал на пол, рассыпав по пушистому ковру какие-то иллюстрации. Прижав уши, эльфийка исчезла, через несколько секунд с хлопком на солее появилась полупустая бутылка Огденского виски. Он не мог сказать Антонину или этому отродью, что последние три месяца без виски не может сделать и глотка спасительной для него выжимки из каштана.

Он поморщился глядя через плечо на ненавистное лекарство, Мерлин, если бы он мог избавиться от этой гнусной зависимости. Но у него не было выбора. Голова горела огнем и он знал, что как только сделает глоток настойки ему тут же станет во сто крат хуже. «Любую боль можно перетерпеть» - твердил он себе, но вместо привычного смирения чувствовал раздражение, потому что с еще большей отчетливостью вспоминал другие слова. Боль - это сигнал об опасности. Нельзя превращать ее в постоянную и привычную спутницу. Можно... можно не выдержать, ты понимаешь? Послушай... может быть тебе... отдохнуть? И холодные тонкие пальцы, которые касались головы с нарочитой осторожностью, чуть вздрагивающие ладони, приносившие успокоение. Вместе с тем возвращался он и к странном у видению и к заботливой просьбе прилечь, а дальше…дальше он не мог заставить себя вспомнить, что произошло, почему он очнулся один на диване в квартире Оскара Торнтона а за окном во всю сияло солнце. Хорошо он помнил только ощущение утолённой жажды и мягкости, а остальное, лучший из живущих леггилиментов он не мог выудить из тумана воспоминаний о том вечере. И не хотел…

Резко откупорив бутылку он залпом осушил содержимое и с не меньшей резвостью опрокинул в себя пол стакана огневиски, сморщившись при этом словно укусил свежий лимон.
В дверь нерешительно постучали, сжав виски Том уселся в кресло спиной к двери. Было не больше 5 вечера и для визита кого-то из его Пожирателей было слишком рано..
-Кто?!
Мальчишка Гиббон, еще не получивший метку, но страстно желавший выслужиться перед Повелителем робко заглянул в дверной проём, не рискнув войти в кабинет.
- Ваша Милость…ээ… мой Лорд…господин я привел пленников…
-Какого черта вы таскаете ко мне всю эту шваль, я велел заниматься этим Макнейру - мигрень мучила его с самого утра, выжимка из каштана имела побочное действие и сейчас оно донимало Лорда со всей силой.
-Эти были особенно упорны в ...столкновениях, мой Лорд, господина Макнейра я не нашел, Долохов велел направить их к Вам- мальчишка слизеринец виновато втянул голову в плечи и едва не шаркнул ногой, отступая назад.
-Веди по одному и зови Долохова сюда...живо - cквозь зубы прошипел мужчина, скрываясь в потайной комнате за шкафом. C обратной стороны книжные полки показались стеклом, открывавшим вид на кожаное кресло и стол.

Ему совсем не хотелось наблюдать за спектаклем пыток, которые так нравились Антонину, сегодня Том был разбит и раздавлен,  а кроме того, Долохов не преминет сказать, что «кое-кого они искали, но не нашли». Этот мерзавец как будто знал больше, чем сам Волдеморт и это выводило Тёмного мага из себя. Но оставаться с плененными грязнокровками и слушать их стенания, равно как и угрозы в одиночестве не хотелось.
Он селна неудобный стул, заложив ногу за ногу и прикрыв лицо рукой откинулся назад. Звенящей, царапающей боли не было конца, и это ощущение душило так туго и так основательно, что время от времени он глубоко и широко вдыхал воздух, боясь что задохнется .
-Вот бы сюда «эти» руки – невесело усмехнулся он, понимая, что кто кто, а Элизабет Торнтон будет прятаться от него со всей присущей ей тщательностью. Он вспомнил ароматный запах «ЕЁ» кофе.
- Черт подери – ругнулся он и ударил кулаком о колено.

В это мгновение к нему вошел, с неизменной усмешкой Долохов, а в кабинете, сыпя угрозы и проклятия оказался какой-то седовласый мужчина.
- нет, тащи всех сразу –скучающе велел Антонин Гиббону, который скрылся за дверью, спеша исполнить приказ.
- Ты велел Либби убрать спиртное – прохрипел не меняя позы Лорд.
- слушай, Том, ты угробишь себя, ведь тебе сказано было не мешать…
-Не смей…не смей поучать меня или распоряжаться собственностью моей, или ты думаешь, что наше давнее знакомство делает тебя «исключительным»?! – он наклонился вперед опираясь локтями на колени. – Задери рукав и посмотри, кому принадлежишь ты и твоя жизнь! И не забывайся – он сжал зубы, чтобы боль отступила, но сделал лишь хуже.
- Да…Мой Лорд – коротко подавленным голосом ответил Долохов, склоняя голову, хотя Повелитель сидел к нему спиной и не мог оценить жест.[avatar]http://avatars.imgin.ru/images/13-fcSbOjPTk2.png[/avatar]

0

71

автор: Neville Longbottom
отыгрыш: эй, вставайте, кто ещё остался - станем гордым строем среди руин
2014-09-10 23:21:02

Тихие и спокойные дни в ближайшее время замку явно не светили. Невиллу всё чаще казалось, что он попал в книжку про маленькую Алису в Стране Чудес, где происходят странные вещи – гусеницы разговаривают, пирожки уменьшают рост, а кролики теряют карманные часы. Только в реальности всё это выглядит не так мило и сказочно. Как будто вокруг появилось с полсотни клонов Королевы Червей, которая чуть что кричит: «Голову с плеч!», а точнее: «Круцио!» Впрочем, пока на эту тему активно стараются только брат и сестра Кэрроу, но даже этого оказывается достаточно, чтобы держать в страхе практически всех студентов и большую часть тех учителей, которые еще тайком придерживаются старого режима. Но и они не могут сделать многое, разве что, улыбнуться украдкой на уроке или что-то в этом роде.
Однако, как и во всяком тоталитарном режиме, здесь были недовольные, оппозиция, так сказать. Пока еще робкая, едва заметная, но все-таки она была. После того, как Гарри, Рон и Гермиона не вернулись в школу после летних каникул, что было вполне ожидаемо, часть лидерской власти над ОД пришлось взять на себя Невиллу. Именно пришлось, потому что Невилл никогда не представлял себя лидером, толком не умел командовать и вообще предпочитал больше молчать и слушать, но с другой стороны, бросить ребят в беде он тоже не мог. Все-таки он был одним из тех, кто первый сразился с Пожирателями в компании Гарри в тот памятный день в Отделе Тайн. Для новичков это было достаточным поводом, чтобы пойти за новым лидером, пусть и совсем неумелым.
Было сложно. На самом деле, Невилл боялся, наверное, больше всех вместе взятых. Но именно этот страх подстегивал его, заставлял действовать, а там – будь что будет. Придет Гарри (Невилл, как и все ребята, свято верили в это) и придет спасение, а пока надо держаться и по мере сил давать отпор – вот и вся логика, которой придерживался маленький, но решительный Отряд Дамблдора. Гриффиндорец частенько задумывался о том, как же им не хватает Гермионы, с ее оригинальными решениями, незаурядным умом и железной логикой. Она бы точно придумала, что им делать в такой ситуации. Сам же Невилл вместе с Полумной явно пока не справлялись с должностью главного мозгового центра оппозиции. Но, как известно, всё приходит с опытом. Хотелось бы, во всяком случае, в это верить.
Проследив, чтобы за ним не было «хвоста» волшебник поднялся на седьмой этаж и принялся бродить по коридору, усиленно размышляя о Выручай-комнате. Это уже стало чем-то привычным и не занимало много времени, как это было на пятом курсе. Выручай-комната сильно изменилась за эти два года. Она стала выглядеть гораздо больше, появилось больше разных приспособлений для тренировок и слежки, множество книг и прочих волшебных штуковин. При желании здесь даже можно было бы жить. Невилл взял со стола одиноко лежащую книгу в красном кожаном переплете и открыл наугад на первой попавшейся странице:
«Я уважаю лишь тех, кто мне оппонирует, но я не намерен терпеть их. Сопротивление есть результат…»
Внезапно в комнате раздался какой-то еле слышный шум и мальчик быстро отложил книгу в сторону. Невилл не мог определить, откуда исходит этот звук, но абсолютно точно мог сказать, что не из коридора. Уж этот бы он узнал сразу. Гриффиндорец насторожился. Очевидно, что кто-то шел сюда со стороны «Кабаньей головы», другого прохода в Выручай-комнату не было или, во всяком случае, о нем еще никто не подозревал. Невилл замер, прислушиваясь, почти затаив дыхание. Кто бы это мог быть? Аберфорт? Он никогда не пользовался возможностью попасть в замок и вообще старался держаться от него подальше. Неужели… Гарри? ОД регулярно слушали подпольное радио, но там ничего не сообщалось о местонахождении Золотого Трио, и о планах ребят можно было судить лишь очень приблизительно. Однако Невилл почему-то был уверен, что так быстро подмоги ждать не стоит. Так же хотелось бы верить, что по проходу идут не Пожиратели Смерти или их приспешники. Шпион? Всё может быть. Хотя Невилл все-таки надеялся на что-то хорошее. После этих мрачных недель они заслужили хотя бы маленькую хорошую новость.
Гриффиндорец на всякий случай вооружился волшебной палочкой.

0

72

автор: Antares Grindelwald
отыгрыш: Я не сдамся без боя
2014-09-13 20:05:50

Посетители "Кабаньей Головы", разумеется, не были ни опытными легилиментами, ни тонкими психологами, и не могли уловить ту колоссальную разницу, которая отделяет прошедших вместе огонь, воду и медные трубы соратников от случайно  встретившихся в баре и решивших по-быстрому перепихнуться любовников. Пьянчужкам вполне могла прийти в голову мысль, что красавчику свезло подцепить жгучую девицу, которую он видел впервые. Поэтому неудивительно, что вслед Антаресу и Медее полетело присвистывание и улюлюканье. Некоторые пошли еще дальше, не в силах смириться с тем, что лакомый кусочек перепал не им.
Мужик с цветом волос, напоминающим ржавчину, порядком рисковал, посмев перебежать дорожку невыразимцу. Будь на месте Антареса мужчина, который действительно собирался провести ночь с Эш, от биндюги мокрого места не осталось бы.  Впрочем, в оправдание бедняги, он едва ли подозревал о том, с кем столкнулся. Официальная форма у сотрудников Отдела Тайн, конечно, существовала, но большей частью они работали под прикрытием и мантии с узнаваемой эмблемой надевали только на рабочие совещания. Некоторые могли опознать невыразимцев по угрожающей грации движений, роднивших разведчиков с дикими нунду, но местные забулдыги такой  внимательностью не отличались.
Рыжему повезло, так как Антарес не ревновал Дею ни к случайным пассиям, ни к серьезным увлечениям, коих было немного. Зазнобы менялись, дружба оставалась.  Даже, если бы Дея сочла нужным уйти с этим молодчиком (расклад из разряда мифических - не ее уровень), это не было бы поводом для обиды. Гриндевальд не любил демонстрировать свои способности такому контингенту, поэтому промолчал, пока Дея развлекалась, а хам ловил губами воздух, точно вытащенная на берег рыба.
Благодаря ему, пока они поднимались в номер, чтобы посмотреть на ракушку, Гриндевальд все продолжал думать о рыбах, гиппокампах, гриндилоу и гигантских кальмарах, - с Медеи сталось бы притащить и такого в качестве сувенира. Она была осведомлена о феноменальной памяти Терри и его маниакальном аскетизме, поэтому её подарки были не столько дорогими или функциональными, сколько впечатляющими и запоминающимися: такими, что западают в душу с одного взгляда, попадая в личную коллекцию ощущений.
Или с одного звука.
Антарес приложил гребень Венеры к уху, стараясь, чтобы острые шипы некогда обитаемого жилища не оцарапали его, и закрыл глаза. Магия голоса, чарами природы заключенная внутри, полилась сквозь него тёмной водой, что заключают в себе все раковины. Эта песня была о жизни, - о рождении в глубине перламутровой плоти маленькой переливающейся жемчужины. Эта песня была о смерти, – о гибели в пенных волнах, от меткого гарпуна или острых зубов чудовищ. Морской цветок источал яд и очаровывал ароматом одновременно.
Атрибут властителей океана, чей трезубец скор и неотразим; жесткая оболочка, что кажется хрупкой; скелет, превратившийся в украшение  - подходящий подарок для того, кто всю жизнь сопротивляется дремлющей в его жилах смерти. Антарес не проронил ни слова, но его спина и плечи, обычно застывшие, словно отроги крохотной скалы, расслабились, а лица коснулось умиротворение – редкий гость.

Мурекс украшенный, также известный как гребень Венеры

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/2//64/898/64898054_1286279941_arton528.jpg

0

73

автор: Arlene Harrell
отыгрыш: Человек тянется к звёздному небу, забыв, что сама земля есть звезда
2014-09-23 20:03:01

- Я тоже верю, что звезды - это души людей. И когда я вернусь домой, я приеду к папе в больницу и обязательно расскажу ему об этой комете, ведь, она была в его списке... - стараясь не выдавать дрожь в голосе, произнесла девушка.
- Он очнётся, как только услышит эту новость, - улыбнулся Джем и повернулся к Арлин. - Наверное, возможность лицезреть эту комету сегодня ночью вместе с тобой - большая честь для меня, - Карстаирс подмигнул, желая поднять девушке желание. - Ты хочешь стать астрономом? Посвятишь свою жизнь звёздам?
Нужно успокоиться, чего это я, в самом деле, расклеилась? Нет, нельзя, нельзя так.. - мысленно настраивала себя хаффлпафка, легким жестом руки, словно желая убрать упавшие на лицо волосы, утирая скатившиеся по щеке слезы. - Еще бы не хватало, чтобы он увидел меня такой. Неприлично это.
Обернувшись к парню лицом, Харрелл казалась себе вполне спокойной, и даже смогла легко улыбнуться на его фразу об отце и ее будущей профессии. Еще одна ее проблема: куда идти после школы? Вернуться к магглам? Это смешно. Разве можно после всего того, что она здесь пережила, вернуться назад? Да и как туда вернуться? К не снимающей траур матери, оплакивающей умершую дочь и уже не надеющуюся на возвращение мужа? Тогда она сама погрязнет во всем этом, в горе и томительном ожидании, и вряд ли сможет выбраться. Ей жаль мать, но хаффлпафке не хотелось становиться еще одной жертвой этой печальной истории.
Тогда куда? В Министерство? В больницу Св. Мунго? А, может, остаться в школе? Не самый подходящий вариант, особенно в сложившейся сейчас ситуации.
- Астрономом? Нет, вряд ли. Пусть это останется лишь увлечением, страстью, чем угодно, но не профессией, это слишком... Личное, что ли, не знаю. - пожав плечами, ответила блондинка. - На самом деле, я совсем не знаю, чем заняться после школы. А ты? Уже знаешь, куда пойдешь?
Ветер становился все прохладнее, все порывистее, Арлин поежилась от очередного порыва, обхватив плечи руками, прислонилась к каменной стене башни. Лунный свет отражался в призмах телескопов, возле противоположной стены стоял десяток стульев, сегодня не было занятий по Астрономии Как удачно.. мысленно отметила Арлин. Можно было бы присесть, но почему-то стена казалась более надежной опорой.
Время близилось к полуночи, звездный свет становился все ярче, небесные жители танцевали свой загадочный танец, все так же безучастно наблюдая может за обитателями Земли, а, может, им раскрыты другие, никому неподвластные, тайны Вселенной.

0

74

автор: Rachelle Gautier
отыгрыш: Ночь закончится рассветом
2014-10-02 23:45:17

Ветер бывает разным – это известно даже ребенку. Бывает злым: разрушительным ураганом, торнадо, тайфуном, который сшибает все на своем пути, срывает крыши с домов, уносит несчастных в облака, а потом безжалостно выбрасывает изломанные фигурки на изрытую землю. Бывает ласковым, так теплый бриз преданно стелется за красной юбкой со звенящими колокольчиками, перебирает распущенные волосы, щекочет босые ступни первыми опавшими лепестками. А бывает ветер перемен, тот, что неслышно подкрадывается сзади, кидается на плечи, взметывает плащи и надувает паруса. Но даже если у тебя и никогда не было даже самой утлой лодчонки, он все равно найдет, куда забраться, чтобы подхватить тебя – в старый зонтик, мягкий шарф, даже в крошечное колечко серебряной сережки – ему достаточно лишь малюсенькой зацепки: потерянного ключа, забытого талона из прачечной, кружки горячего шоколада, чтобы все неповторимо изменилось. Но каждый, кто хотя бы однажды вызывал ветер, надеясь ли на лучшее или стремясь из завести и ревности разрушить что-то чужое, а может просто вздыхая от скуки за круассаном в кафе, знает – это все один и тот же ветер, и если уж ты решился его пригласить, будь готов, что он заглянет в гости совсем не той ипостасью, которую любезно зазывали на визит.
Звала ли Рашель ветер? Распахивала ли для него ставни? Оставляла ли полые трубочки-колокольчики в уединенной беседке? Нет. Но выдыхаемый ей дым клубился переменами, и маленькие волшебные фигурки, пахнущие «Оракулом» самостоятельно восславляли давно всеми позабытых богов, чьи услуги зачастую хуже наказаний.
Хотела ли Рашель перемен? Хотела. Она страстно мечтала о них, рыдая в подушку, отрешенно сидя за завтраком, бездумно пролистывая книгу. Она бессознательно понимала, хоть и отказывалась принять – перемены уже рядом, держат ее под локоток, не давая ей ни единого шанса инфантильно спрятаться  в таком уютном эгоизме. Ей внезапно стало совершенно мало его маловразумительной ревности, его взглядов исподлобья, когда ему кажется, что этого никто не видит, его едких замечаний. Все эти крошечные косвенные симптомы, которые раньше так приятно грели ее тщеславие, убеждали, что мужчина к ней не безразличен, теперь они раздражали, были лишними, ненужными, обидными. Нет, француженка больше не желала мучить Антареса, воздействовать на него любовной магией, лишать силы воли. Ей хотелось куда как более опасного, более упоительного чувства – чтобы он захотел доверять ей, захотел быть рядом, не как телохранитель, наставник, компаньон, но как мужчина, который играет ключевую роль. Рашель не хотела больше скрывать его, как будто она стыдиться своего выбора, не хотела украдкой выбираться из его спальни в предутренние темные часы, как будто в чем-то виновата, не желала называть его Эйвери – невнятной посредственностью. Когда на самом деле он был Гриндевальдом – наделенным даром, силой, яркой индивидуальностью. Готье страстно мечтала, чтобы он стал собой таким, каким знала его она и только она: смеющимся, ласковым, страстным, а иногда совершенно шальным и пьяным от близости.
Сейчас Антарес был воплощением того безумного Терри, не скованного условностями, который ласкал ее в лоне кварцевых барханов, он целовал ее так же неистово, горячечно, и она отвечала ему, тянулась всем своим естеством, перетекала вулканической лавой, раскаленной, но пластичной, вплавляла его в себя  и себя в него. Рашель совершенно не представляла, каково будет нежно гладить невыразимца по щеке за обедом или целовать его в криво вздернутый уголок губ по пробуждении, или танцевать весь прием только с ним – и высокомерно годиться «смотрите, это мой мужчина и только мой, а вас он никогда не подпустит к себе так близко». Но ветер уже здесь, закручивается вокруг, тычется в открытую ладонь, подталкивает в спину.
- Я люблю тебя, Терри… - шепот, что на грани мысли, на опаляющем выдохе поцелуя, как тень, как мираж, как отражение в кривом зеркале, но весомее галлактики. И лишь от мужчины зависит, будет ли ветер для Рашель добрым или злым. Ведь он – такой недоверчивый, такой скованный, такой всегда нелюбимый и гонимый всеми, он привыкший подвергать сомнению любую аксиому может запросто не поверить ей, а то и вовсе решить, что это очередная шутка. Но саму девушку переполняет такая нежность, такое отчаянное желание сделать его неприкаянную жизнь хоть чуточку лучше, хоть капельку светлее, что она твердо намерена отстаивать свое право быть рядом с ним. – Я буду для тебя Рей, буду кем угодно, лишь бы быть для тебя, значить хоть что-то… Терри? – ее пробивает лихорадочный озноб. Становится страшно, как на ночном кладбище в канун дня  Всех Святых. А что если она зря сказала это? А что если он испугается, уйдет, не поверит? Что если она совершила ошибку, и Антарес из-за ее несдержанности навсегда исчезнет из ее жизни?! Рашель никогда не было так отчаянно жутко, но теперь дороги назад нет, ее разрушил ураган, и француженка, сглатывая тугой комок в горле, повторяет: - Я люблю тебя.

0

75

автор: Immediate Rookwood
отыгрыш: произнеси мне имя вполголоса
2014-10-06 00:38:16

Ее испугал неожиданно появившийся сверху голос. Испугал до того, что ладошку пришлось машинально отдернуть, и птичка с расстроенным щебетом упорхнула, чем вызвала искреннее расстройство Иммедии. Ей очень понравились эти прекрасные создания – чем-то напоминали настоящих, живых птиц, которых Иммедиэйт, к огромному своему сожалению не слышала уже очень давно. В живых птицах тоже было волшебство, своеобразное и настоящее, влекущее к себе. У близнецов почти получилось воспроизвести с помощью заклинаний очарование соловьиной трели и Медия была готова броситься рыжему юноше на шею, радостно смеясь.
Ее странный порыв быстро сменился смущением, ведь юноша казался уверенным в себе, а перед такими она быстро терялась и чувствовала себя неловко. К тому же он был выше ее и уже успел завалить вопросами по самую макушку: вопросы были интересные, но ответить не получалось быстро, как бы не хотелось. Медия немного помычала, в знак того, что думает и растерялась под напором волшебника, а затем, опустив глаза, начала отвечать по порядку на каждое высказывание, боясь показаться бестактной и что-то упустить:
— Они потрясающие, — Медия сложила руки в замок и прижала их к груди, широко улыбаясь, — Прекрасные девушки могут посещать не только кафе в сопровождении мужчин, но и такие заведения, как ваши. Я считаю, что время наступило тяжелое и каждому необходимо заходить сюда, чтобы не забыть, что такое – магия. Нынче волшебство стало почти тождественно понятию смерти и меня это расстраивает.
Дабы подтвердить свои слова, Иммедиэйт наморщила носик, но все та же бумажная птичка опустилась на кончик ее носа, чтобы, судя по всему, развеять неприятные и тяжелые для сердца мысли. А мысли и правда были черными: за те несколько секунд, что Медия озвучивала свой ответ, у нее в голове пронеслось лицо отца, его гнилостное желание вовлечь дочку во все эти Пожирательские причуды, о его намерении выдать ее замуж за кого-то из тех, кто носил на предплечье Метку Темного Лорда, чтобы доказать свою ему преданность. Надо ли говорить, что мисс Руквуд, сопротивлявшаяся столько раз, и в тот самый разговор дала отцу от ворот поворот? И разумеется, получила от него пощечину – давно забытое ощущение боли пронзило сердце, словно в реальном времени и Медия коснулась щеки кончиками пальцев, пытаясь понять, было ли это все взаправду, или приснилось.
— Прости, — спешно бормочет Медия и выдавливает из себя мученически лживую улыбку.
Она уже давно позабыла, как это, когда никто не стоит за спиной. С момента возвращения отца в «этот» мир, давление, которое опустилось на плечи девушки, стало ужасно тревожить ее душу. Всякий раз, одно только упоминание его имени вводило в глубокую печаль, как и сейчас – улыбка с ее лица пропала так быстро, словно ее не было и вовсе. В такие моменты помогала только сила самоубеждения, благодаря которой Иммедийэт выживала в непростые времена учебы в Хогвартсе, когда многие (что греха таить, почти все) ее друзья сторонились ее и кидали в спину обидные фразочки. Отца она любила только за то, что он был, пусть и был он полноценной скотиной. Медия в этом случае считала, что тот факт, что отец есть – уже радость, ведь кому-то повезло меньше, его убили или он оказался в Мунго, без сознания или лишился рассудка. Все это было намного хуже, чем если бы отец был. В конце концов, сейчас он не беспокоил ее, дал передышку или тщательно готовил новый выпад в ее сторону, чтобы внушить послушание и привить какие-то, только ему ведомые черты характера, пригодные для внезапного вступления в ряды приверженцев его Господина.
Вынырнув из своих мыслей, как из темного омута, Иммедиэйт легким и плавным движением прикоснулась сначала к плечу юноши, затем опустила руку и, держась за его свитер, слегка подергала, проверяя, а не шутит ли он – настоящий Джордж Уизли? Или Фред?
— Как тебя зовут? — Улыбаясь, интересуется она, точно зная имена обоих братьев, но вечно их путая. — Дред или Фордж?
Пауза. Осмысление приходит секундой позже и Медия, выпучив глаза, прикрывает ладошкой рот. Ей кажется, что она безнадежно краснеет, как куст герани на подоконнике в ее съемной квартире и ужас пронизывает ее своими ледяными лапками до самых кончиков пальцев ног. Она только что произнесла нечто совсем-совсем странное и умудрилась сделать ошибку в таких простых именах – всему виной ее растерянность, такое случается всякий раз, когда Медия находится в компании мужчины. Быть может, ей нужна практика?
— О, Мерлин… — Выдавливает она из себя тихо, отпускает свитер юноши, а затем закрывает покрытые плотным румянцем щеки ладошками: — Прости меня, я вечно теряюсь, когда…
Иммедия вдруг замолкает, понимая, что признаться в собственном смущении не может и тем паче: просто сгорит со стыда, да и не просто сгорит, а на трехметровом костре сгорит! Пусть лучше Дред, или Фордж – кем бы он ни был, отреагирует на это какой-нибудь шуткой. Ведь это же один из близнецов Уизли!

0

76

автор: Celestin Malfoy de Fantin
отыгрыш: monster's ball
2014-10-15 22:58:58

антураж

Парадная мантия глубокого фиолетового цвета, шёлковая сиреневая сорочка, сиреневый пластрон на пару тонов темнее, сколотый булавкой из белого золота с крупной жемчужиной. Чёрные брюки, классические чёрные туфли.

Феерия неестественности. Выставка фарфоровых кукол, искусно задрапированных в шелка и бархат, подсвеченных заколдованными огнями, надушенных и гладко причёсанных, и глаза у них из топазов, и рубиновые ногти, и золотые волосы, и мыслят они механически, и двигаются механически. Заводные.
Фантен покосился на ближайшую женскую фигуру и был даже удивлён, не увидев ключа, торчащего из распрямлённой спины. Прямо над розовым кушаком ведь так и просился.
Наверное, запрятали в более укромном месте. Кнопка за ухом. Тумблер под мышкой.
Как скучно, господи. А ведь он здесь не более четверти часа.
На лопатках Эржбет сомкнулись точёные руки, унизанные дорогими браслетами, ледяные сапфировые глаза сверкнули из платиновых волн, уложенных волосок к волоску.
- Эржабет! Как я рада тебя видеть! - хозяйка дома, очевидно.
Селестен остановился за спиной невесты и качнулся на каблуках, пытаясь расслышать в гуле металлических голосков городка в табакерке музыку, но музыка ускользала, рассыпалась отдельными нотами, повисала в воздухе серебристой взвесью, предчувствием, предвестием боли: вот сейчас в дальнем проёме появятся молоточки и примутся стучать по пустым головам собравшихся.
Им это на пользу пойдёт, пожалуй.
Фантен вздрогнул, осознав, что мадемуазель ван ден Аккер - так звали хозяйку, - обратилась к нему, протягивая узкую ладонь для приветствия.
Он обворожительно улыбнулся, понимая, что не расслышал ни слова, но предполагая наверняка, что она представилась.
- А вы, я так полагаю, спутник нашей замечательной Эржабет? - подтвердила Шанин его догадки, - Давно хотела с вами познакомиться.
Неужто?
Он выпрямился, легко коснувшись губами матовой руки девушки.
- Селестен Малфуа де Фантен, - ещё раз, скажите ещё раз, как вы счастливы, как хотели познакомиться со мной.
Прежде, чем моё имя вылетит из вашей хорошенькой головки.

- Проходите в дом, я попрошу, чтобы поставили еще прибор на стол.
Фантен прищурился, искоса наблюдая за лицом Шанин: ни один мускул не дрогнул на нём, но в глубине глаз поднялась чернильная муть неприязни.
Неприязни к нему. Чужак. Она не жалует чужаков?
Он тонко улыбнулся, продолжая наблюдать за хозяйкой. Отторжение чужих было редким явлением в среде фарфоровых кукол, для которых весь высший свет был семьёй, единым аквариумом, в котором можно миловаться с любой рыбкой, не утруждая себя запоминанием её имени и прочих подробностей её никчёмной жизни, как две капли воды похожей на твою собственную.
Он насмотрелся на эти экспонаты кунсткамеры ещё будучи ребёнком, когда их с Элиан мать любила организовывать пышные приёмы в имении, приглашая на них всю эту расфуфыренную шушеру.
- Прошу, проходите, ужин скоро начнется. Мне осталось встретить еще пару гостей, но как только они появится, я снова к вам вернусь, - рука Шанин чуть дрогнула, когда она делала пригласительный жест.
Точно она едва сдержала желание вытолкать его взашей. Туда, откуда он пришёл.
Она тоже походила на куклу, эта тонкая, невыразимо прекрасная, эфемерная женщина. Но глаза её не были пусты. Это казалось занимательным.
Послушно проследовав за Эржбет в гостиную, он огляделся и выбрал себе уютное место дислокации у широкого полотна, изображавшего сцену средневекового ведовского ритуала. Он вполне мог позволить себе застыть здесь мраморным изваянием, притворившись, будто поглощён созерцанием шедевра. Тем более, что картина и вправду была интересная.

0

77

автор: Chanine van den Akker
отыгрыш: Silhouettes
2014-10-20 06:14:28

[Slow I'm getting up]

Мутное серое небо все еще горит огнями, и пламя, до этого лизавшее только стены сгоревшего Хогвартса, теперь уже волновалось в облаках подобно волнам в океане. Вниз летел пепел и кусочки обгоревших мантий, кружась в безветрии как крошечные грязные снежинки. Воздух пропитался запахом жженой плоти и запекшейся крови, и над землей повис черный смог, медленно оседавший на руины замка. Остался ли кто-нибудь живой? Да. Она поднималась, вылезая из-под мертвых тел, медленно, словно цветок, расцветавший под лучами теплого солнца.
Взрыв был сильным. Он не пощадил никого, даже своих. Теперь они все мертвы, лежат, укрытые одеялом смерти, а сами как будто спят, как будто забыв, что вокруг идет война. Их битва окончена. Их - но не ее. Где-то тут еще должны были остаться выжившие. Они мучаются от боли, страдают от запекшейся крови в легких. Самое милосердное, что Шанин может сделать для них - прекратить их мучения. Помочь им вознестись также, как только что вознеслась она сама.
С одной лишь разницей: им больше никогда не доведется вернуться к своим родным.
Волшебница вскинула голову ввысь и всмотрелась в пасмурное ночное небо. Оно тлело. Языки пламени нежно ласкали грозовые тучи, как угли в камине, и озаряли развалины Хогвартса теплым оранжевым светом. Красота красок поражала и захватывала, кружа в вихре эмоций и адреналина. Это было похоже на Русские горки, когда резко срываясь с верхней точки, ты проваливаешься в бесконечную пропасть и летишь вниз, ощущая неистовое чувство полета. Кровь бурлит в венах, рвется вырваться наружу, а кожа горит, как при лихорадке. Ты не можешь сбежать и вырваться из цепких объятий страха, и тебе остается только повиноваться ему и наслаждаться рваному биению сердца, то замирающему, то, как безумно бьющемуся в груди.
Шанин была близка к смерти, ее холодные призрачные пальцы девушка ощущала на своей шее, но она выжила. Смогла подняться и теперь, возвышаясь над всеми, была готова двигаться дальше. Медленно, шаг за шагом, волоча за собой длинный шлейф из тел и крови, и каждый раз поднимаясь снова, раз за разом, на шаг опережая всех остальных.

0

78

автор: Stefan Nowak
отыгрыш: a heart of gold
2014-10-29 18:48:30

Ему хотелось исчезнуть. Пропасть из этой реальности, раствориться в воздухе с тихим шелестом. Даже побыть с самим собой наедине она не позволяла, и боль, усталость, униженность скатались в груди в противный колючий комок, от которого невозможно стало избавиться. Дышать стало тяжело, каждый глоток воздуха был горек до ледяных мурашек. Апатия вновь охватила Стефана, и он не оттолкнул сумасшедшую девчонку с соломенными волосами, когда она приобняла его. И даже объятия не давали той удивительной силы, которую он запомнил по игре с другой хафлпаффкой на крыше Астрономической башни.
Она потянула его, и он послушно поднялся, согнулся, опираясь рукой о стену, всем весом на неё навалившись, ткнулся лбом в холодный камень, едва ли не до крови закусывая губу.
- Ты делаешь глупость, - прошептал Стефан глухо, не заботясь, услышит ли его странная девчонка, - Ты очень сильно пожалеешь об этом.
Он наконец выпрямился, посмотрел на неё сверху вниз, искривив губы в ядовитом подобии улыбки. Стальной обруч, сдавивший грудь, постепенно слабел, лёгкие, всё ещё судорожно сжимающиеся в болезненных спазмах, всё полнее наполнялись воздухом - горьким, но живительным.
Никаких сил и эмоций не хватит на слишком продолжительную истерику. А истерике на смену приходит кристальное ледяное усталое спокойствие. Даже если её просто задушили, не дав развернуться и выплеснуться в мир кипящей смолой.
Стефан кулаком вытер горящие мокрые щёки, встряхнул кистью, точно пытаясь избавиться от вымазавшей пальцы мерзости.
- Не всем следует помогать, - выдавил он и положил на грудь раскрытую ладонь.
Она была так холодна, что он ощутил лёд даже сквозь мантию и перепачканную кровью рубашку. Показалось, что на коже останется выжженный холодом след пятерни.
- Ты ведь даже представления не имеешь о том, кто я? - Новак не смотрел на хафлпафку, закрыв глаза и точно прислушиваясь к чему-то, произнося слова медленно, тихо, будто заново вспоминая английский язык, - И как больно я могу сделать

0

79

автор: Thorfinn Rowle
отыгрыш: full definition of MISUNDERSTANDING
2014-11-05 21:24:15

Вкрадчивый, спокойный тон собеседника раздражал Торфинна больше, чем экзальтированность Беллатрикс. Больше, чем отмороженность Снейпа. Больше, чем упрямство Макгонаголл. Роули не любил, когда с ним играли, а Селестен, по всей видимости, не умел ничего, кроме этого. В цирке он был бы шутом - с внешностью Пьеро и жестокостью Арлекина. Прямолинейному Торфинну было сложно иметь дело с французом, который не умел говорить без обиняков
- По-твоему, я похож на того, кто причитает "не ешь меня, я тебе пригожусь"?! - исландцу чудились в голосе Фантена невысказанные намеки, мол, я в курсе всего, что ты скрываешь, но не подам виду.  При том, что у оборотня было немало причин секретничать, Торфинн ощущал непреодолимую потребность вскрыть карты, придав хотя бы толику искренности их разговору, полному лжи.
Узнаваемый озноб шелковой лентой скользнул по спине, и Тор слишком поздно осознал, что не успеет остановить процесс - как в детстве, когда обращения происходили против его воли. Вервольф не в состоянии контролировать свои превращения во время полнолуния, но и беролаку это бывает сложно, когда разъяренный зверь просится наружу. Официальная мантия Дурмстранга треснула по швам, шею обернул черно-белый мохнатый воротник, пальцы укоротились, а ногти наоборот удлинились и загнулись. Тор совсем по другому оставлял облик человека, будучи в адекватном состоянии. Не так, будто само тело взбунтовалось против него, а его самого в качестве homo sapiens отбросило с дороги мощной тушей хищника и впечатало в отдаленный уголок сознания. Поверх  нарисованной лапы легла настоящая, когти прочертили в столешнице глубокие борозды.
- Я сам тебя съем! - рыкнул медведь, и питомцы мадам Пинс посыпались градом с полок, - сам проверю, такая ли чистая у тебя кровь, если что-то пойдет не так. Сам откушу тебе голову, полную дешевых липких леденцов и бумажного конфетти, нарезанного из вчерашних газет, - и не успел Роули пожалеть о сказанном, как понял, что рев не передает слова.

0

80

автор: Minerva McGonagall
отыгрыш: Весёлого Рождества, Джеймс
2014-11-10 20:10:06

Вдохновение генерала ещё не отпустило Сириуса, он движением палочки подбадривал патронусов, хотя дементоров уже не было видно, они словно растворились в ночи и темноте. А может наоборот - забрали ночь и темноту, ведь после их ухода тени от деревьев показались менее мрачными и густыми, а тени юных волшебников и кентавра и вовсе выглядели уютно. Бродяга довольно улыбался, жалея сейчас только о том, что нельзя почесать а ухом жемчужного друга, который поглядывал на создателя жемчужно-белыми глазами и чуть помахивал хвостом. Парень не удержался и тихонько шепнул оленю и псу, что они молодцы. Молодцы, конечно, они с Поттером, но чёрта с два он скажет об этом Джеймсу! Бродяга не забыл ещё своего желания хорошенько вломить другу за всё хорошее. Сириус не заметил, как в пылу сражения слепил снежок - в дементоров, конечно, им кидаться было бы бессмысленно, но не пропадать же снаряду. Умело брошенный увесистый комочек снега сбил с Сохатого шапку, а с Бродяги - напряжение. Он глубоко и удовлетворённо кивнул, поворачиваясь к кентавру. Они с Джеймсом не проронили ни слова, лишь с враз посерьёзневшими лицами кивали в ответ на слова мудрого существа. После опустошительных эмоций: веселья, страха, гордости и чувства победы, настал момент торжественной тишины в душе и мальчики сполна ощутили это. Даже их патронусы, казалось, прониклись моментом и держались с потрясающим достоинством. Сириус пробормотал слова прощания в спину уходящему кентавру и с запозданием понял, что они даже не спросили как его зовут. Бродяга всё же выкрикнул этот вопрос, ощущая, что сгорит со стыда, если вот так уйдёт даже не попытавшись.
- Пиленор.
Блэку показалось, что в голосе послышалась улыбка и он облегчённо вздохнул, поворачиваясь к другу.
- Офигенчик, - в тон Поттеру резюмировал наследник великого дома Блэков, кивая головой. Ситуация давно вышла за пределы мыслимого безумия и неслась прочь, в бескрайние степи безумия запредельного, но как известно, если нельзя безумие остановить, то нужно его возглавить. Судя по всему у них с Поттером намечаются зашибические неприятности, а значит времени унывать будет достаточно. И нет необходимости тратить на это данный момент. Тряхнув длинными волосам Сириус бодро зашагал по дороге, гадая о том, смогут ли они незаметно забраться в Сладкое Королевство, а оттуда - в замок. Хотя что толку стараться пробираться незамеченными, если хочешь не хочешь, а придётся держать ответ перед директором?
- Нам ещё надо придумать причину по которой мы оказались в этой передряге. Нельзя же рассказывать об анимагии, - Сириус кинул взгляд на Джеймса, взгляд. в котором читалось всё то, что парень не озвучил: нельзя, потому что тогда вскроется слишком многое и, главное, не только их с Поттером тайна, но тайна Рема и Питера. Можно набраться храбрости и признаться, но нельзя предать друзей. - Давай, старик, ты у нас главный выдумщик.
Бродяга пнул какой-то камушек, тот резво заскользил по обледенелой дороге и врезался в сугроб, оставив небольшое углубление - маленький грот. Вот бы им с Поттером пересидеть в гроте побольше.

0

81

автор: Hermione Granger
отыгрыш: Это было гениально!
2014-11-18 17:20:12

И как он не боится подходить к этой огромной дохлой змеюке? Меня просто трясет от ужаса стоит взглянуть на эту клыкастую пасть, в которую нужно чуть ли не шагнуть, чтобы вытащить у него зубы. Буйное воображение подсовывает страшное воспоминание из прошлого, когда, выйдя из библиотеки, я праталась за углом, чтобы не попасться на глаза своей смерти. Я была тогда очень близка к разгадке Тайной комнаты, я узнала, как монстр передвигается по замку... И понимала, что стану следующей жертвой. Ведь наследник Слизерина не дал бы мне спокойно ходить по школе с этими сведениями. Пусть это был и не Малфой, который люто меня ненавидел, но наследник явно не был идиотом, а я была под ударом. И надо же - уничтожать людей лишь за то, что их родители не принадлежат магическому миру. Кровь у нас всех одинаково красная.
А Рон уже быстро отрывает два клыка, вызывая у меня дрожь по коже. Я боялась, что он может порезаться об острые грани зубы, что может зацепить себя смертельным ядом. А ведь сейчас рядом нет Фоукса, который бы спас его также, как когда-то спас Джинни. Я могла тогда потерять человека, который потом стал моей лучшей подругой. Единственной подругой. Пусть частенько мы не сходимся во нравах, по-разному смотрим на жизнь, но мы связаны. Ведь мы крепко любим двух юношей, за которых всегда будем переживать. Рон и Гарри стали тем связующим мостиком между мной и Джинни. Но не они причина нашей дружбы, скорее просто предпосылка, которая подтолкнула нас с единственной девушкой в семье Уизли к крепкой дружбе. Разговоры по вечерам, прогулки по паркам, возможность посекретничать - все это может дать мне Джинни.
Я разглядываю трубу, уходящую вверх - те еще американские горки, которые нас сюда принесли. Варианты, как выбраться толпились в голове, пытаясь вытолкнуть один другого. Но как бы различны они ни были - что-то нужно выбирать, оставаться здесь, несмотря на шуточки Рона, мне не хотелось.
- Не будет тебе романтики, Рон. Через пару дней я просто тебя съем от голода, - кровожадно ухмыляюсь другу, - А потом ты будешь вечность играть с Плаксой Мирттл в кто кого перевоет.
А на следующую фразу я удивленно приподнимаю бровь, взглянув на рыжего. Это он меня просит включить логику? Обычно бывало иначе - я просила его не молоть чушь и подумать логически. Но это не оскорбительно для меня, я улыбаюсь.
- Ты прав, - я поднимаю руку и сжимаю плечо Рона, ободряюще, желая похвалить его за разумную мысль, - Нужно попробовать поискать. Но не стоит отрицать, что... - я запинываюсь, но заставляю себя закончить, - Волдеморт был способен просто левитировать сам себя наверх. Хитрый ведь засранец.
До сих пор странно произносить это имя. Ведь раньше только Гарри и Дамблдор осмеливались называть Темного Лорда тем именем, которое он сам себе дал. Правда, чаще директор называл его настоящим именем - Том Риддл. И, наверное, это бесстрашие самого уважаемого человека магического мира и моего друга, стало причиной, по которой и я заставила себя убрать этот страх. Да, Волдеморт очень сильный волшебник. Он способен убить меня, не моргнув глазом. Но... Он человек - несчастный человек, которому не хватило в жизни любви и добра, который нашел смысл своей жизни не в семье или близких людях, а в завоевании мира. Его стоило пожалеть, а не бояться.
Мы принимаемся осматривать внимательно стены, чтобы найти, возможно, потайную дверь или лестницу. Ведь как-то отсюда надо выбраться. Я смотрю, как деловито Рон проходит мимо стен, как касается их кончиками пальцев, стараясь что-то почувствовать. И когда он так изменился? Сейчас, я смотрю на него другими глазами. Рон всегда пробуждал во мне нежные чувства - мне хотелось помогать ему, заботиться о нем. Гарри попадал в передряги чаще нас, но всегда был достаточно силен, чтобы справиться. Рон нуждался во мне. И я так привязалась к этому ощущению, что уже не могу разделить себя и этого юношу. Я должна быть рядом, чтобы помогать, поддерживать, подсказывать, заботиться. Но сейчас я вижу взрослого самостоятельного волшебника, который способен находить выход из безвыходных ситуаций. Он мыслит здраво.
- Знаешь, ты стал совсем взрослым, - я ухмыляюсь, глядя как он удивленно смотрит на меня от этих слов, - Такой серьезный, самостоятельный. Почему я не заметила раньше? Как будто ты поменялся после того, как ушел от нас, - он действительно другим в тот временной промежуток: когда он оставил нас в лесу, ушел прочь, устав нести тяжесть крестража, проблем Гарри, может быть, устав от меня. Но вернулся он другим человеком. Он спас нас.
Я веду рукой по стене пока говорю, и пальцы внезапно нащупывают странную впадинку. Я склоняюсь и приглядываюсь - маленькая змейка вырезана в камне.
- Кажется, я нашла, - я машу рукой Рону, - Но без тебя мне тут не обойтись, Рон, - внезапно, он стал таким незаменимым, - Нужно открыть его.
Мы понятия не имеем, что произойдет - появится ли дверь или из стены материализуется лестница. А может нас просто поднимет наверх каким-то заклятием. Вариантов много. Главное, чтобы это не было очередной ловушкой.

0

82

автор: Emmelin Little
отыгрыш: So close and still so far (c)
2014-11-26 20:45:12

Тонкс замерла, вдыхая запах Рема, не зная, когда ещё сможет его обнять, ощутить его руки, не отталкивающие, а ласково прижимающие к себе. Как же хотелось разрыдаться, чтобы Ремус успокаивал, шептал какие-нибудь глупости на ухо. И, главное, остался с ней.
Дора нежно погладила его по спине, надеясь, что Люпин всё-таки перестанет выдумывать предлоги и возводить вокруг себя высокие стены, отгораживаясь ото всех, даже от самых близких. Почему в надежде защитить других он делает только хуже? И себе, и ей.
Тонкс ответила, давно перестав скрывать боль в голосе, пусть и ненавидела быть слабой:
- Пожалеть? Тяжело? Так не отталкивай меня, Рем. Я всё равно буду ждать. Ждать и искать тебя. Почему ты не хочешь услышать? И риска никакого нет, я знаю, когда полнолуния. Всё же будет хорошо. Я не смогу без тебя, Рем. Когда ты уже перестанешь, - она грустно усмехнулась, цитируя его же, - быть железным? Пожалуйста, не надо меня мучить. Я люблю тебя.
Тонкс не прекратит повторять это, вдруг Люпин поймёт, что она по-настоящему его любит, а не просто влюблена в него? Он ей уже не раз говорил, что Дора лишь увлечена и не узнала ещё, что такое - настоящее чувство, вот и внушила себе, что любит. Какое же чувство настоящее, если это - влюблённость? Глупости. У Доры даже сменился патронус с воробья на волка, чего никогда прежде не было.

Ремус не прогонял, наоборот, обнимал крепче, целовал волосы, мешая Доре сосредоточиться и говорить твёрдым голосом.
- Тонкс, давай не будем сейчас спорить об этом. Мы столько времени на это убили.
Она снова улыбнулась, правда, в этой улыбке было куда больше боли, чем в рыданиях и истериках.
- Не сейчас. Но не думай, что я перестану, - я ни за что тебя не отпущу, ни за что. Только если меня убьют, хотя, мне кажется, я и тогда буду тебя любить.

А потом Ремус снова поцеловал её, и мысли ретировались, совершенно исчезли, остались только любовь и надежда. Глупые, захлёстывающие с головой чувства, Тонкс тонула в них, захлёбывалась. Но Рем был рядом, и она цеплялась за него, прижималась, пылко отвечала на поцелуи. Люпин никогда не даст ей утонуть.
Его шёпот заставил вздрогнуть. Дора внимательно посмотрела на Ремуса, словно проверяя, не ослышалась ли, но увидев его взгляд, вздрогнула второй раз. Она выдохнула, не в силах больше говорить, не зная, как ей удался даже шёпот:
- Останусь, - поцелуи, которые постоянно снились, теперь в жизни. Даже сейчас, ощущая его губы, Тонкс не верила, что не спит.
Как она может уйти? Люпин и так давно держит её сердце, а теперь прижимает к себе и тело.
Я всегда буду с тобой, слышишь? Какие бы глупости ты не выдумал. Я без тебя не смогу. А теперь знаю, что и я тебе нужна. Если бы ты не любил, я бы, возможно, перестала говорить тебе об этом, но теперь…
Дора не замечала, что запустила руки к нему под футболку, поддаваясь желанию быть как можно ближе, чувствовать его кожу, мечтая, что он не уйдёт сам и не прогонит её. Сейчас это было самым главным.

0

83

автор: Stefan Nowak
отыгрыш: the desolation of Nowak
2014-12-02 18:50:08

- Ну чтооо ж, - протянул Дракон, точно не услышав глупых слов невидимки о романтичных ухаживаниях.
Она всё ещё не показалась, а это давало повод для уверенности, что она страшна, как смертный грех. А искупить такой недостаток может лишь одно.
- Так и быть, - Новак плотоядно облизнул огромные зубы, капля слюны упала на груды орехов и зашипела, оставляя на скорлупках подпалину, - Принеси мне тушёной зайчатинки... ароматной, с дымком, - он снова мечтательно закатил глаза, - лосиную ногу, вяленую с брусникой, пару жирных орлов, и чтоб в когтях по веточке шалфея... И тогда я вернусь к рассмотрению твоей кандидатуры на роль моей невесты.
Новак вдруг распахнул глаза, - ведь бдительность его не дремала, нет, он прислушивался к невидимке, и он нашёл её. А следующим движением прижал лапой к орехам, победоносно скалясь.
- А вот и ты. Воровка! - дракон расхохотался, разбрызгивая вокруг себя смрадную кипящую слюну и огненные искры.
А отсмеявшись, он нахмурился, ощупывая беличью тушку.
- Похожа на зайца. Ты меня обманула, ты заяц?.. хотя... хвост длинноват. И где уши? Ты сделала платическую операцию, только лишь бы меня обвести вокруг пушистого пальца? Не тут-то было!
Придвинув огромную голову к месту, где под тяжёлой лапой томилась его пленница, Новак зловеще прошипел:
- Ну что ж, невестушка... скажи мне... как ты желаешь умереть?
Снова поднимая голову к потолку, он вновь разразился отвратительно-показушным смехом.
- Зайцы!!! - прогремел дракон, упиваясь своей победой, - Вы здесь?! Смотрите, что я сделаю с вашим шпионом! Полюбуйтесь, как я превращу его в сочный кебаб! И пусть каждый из вас, пушистых придурков, зарубит на своём тупом носу, что Аркенната вам не видать, как своих длинных ушей! Пока я жив, вы ни орешка не получите из моей сокровищницы!

0

84

автор: Vergil Fahree
отыгрыш: Raven
2014-12-10 08:59:06

Вёрджил смотрел на мужчину со смесью непонимания и удивления. Он вдруг понял, как верно выражение «не поверил собственным ушам». Наглость незнакомца даже пересиливала абсурдность его слов.
Повезло как утопленнику – так, кажется, говорят, – подумал он.
– Всю жизнь к этому шёл? – он бы посмеялся, да только смех закончился. Весь вышел. – В таком случае моя жизнь немногого стоила.
Больше всего ему сейчас хотелось остаться в одиночестве и подумать. Ему приснился очень странный сон, над которым Вёрджилу просто необходимо было поразмышлять. Вместо этого ему приходилось упражняться в острословии с Мерлин знает каким сумасшедшим – а этот дом кишел сумасшедшими, в чём Вёрджил убедился на собственном опыте.
С другой стороны, в нынешние времена не нужно большого умения, чтобы быть безумцем.
Вёрджил улыбнулся с таким видом, будто сама улыбка причиняла ему боль.
Вам наверняка известно, что я целитель. И я не очень радуюсь, когда спасаю кому-то жизнь. Какой смысл кого-то лечить, если им всё равно суждено погибнуть, если не на этой войне, так после неё? Кто-то считает, что смысл есть, и он в том, чтобы как можно дольше не позволять людям вокруг умирать. Но всё же, какой смысл лечить тех, кто всё равно скоро умрёт? Куда полезнее искать способ не умирать вовсе.
Он не хотел стать бессмертным, вовсе нет. Он просто хотел найти смысл, хотел разобраться, почему всё происходит так и не может ли происходить иначе. Разве это слишком много? Разве единственный способ стать бессмертным – никогда не умирать?
Улыбка покинула лицо Вёрджила.
Кто вы такой и что хотите от меня? – напрямик спросил он, пользуясь единственным правом, которое было у узника, – правом не соблюдать приличия.
Он не представлял ровно никакой ценности для пособников Того-Кого-Нельзя-Называть. Вёрджил даже не принадлежал к Ордену Феникса: он просто оказался в ненужном месте в очень неподходящее время. По сути, он был не более чем сопутствующим ущербом – и более чем неудачным заложником.
Мальчишка, мечтавший постичь тайны жизни и смерти, в итоге оказался в тёмном подвале, голодный и уставший. Многие бы на его месте сломались и размякли, но Вёрджилу помогало держаться мрачное упрямство, которое протащило его по камням жизни. Он будто бы стал циником и пессимистом раньше времени, и некоторым своим знакомым напоминал разочаровавшегося старика, что вообще-то сходилось с его собственным представлением о себе. Но будь он действительно циником и пессимистом, он бы не оказался здесь, потому что в разгар чужой битвы не бросился бы на помощь неизвестной девушке. А он бросился и оказался здесь. Потому что он был не более чем юношей 23-х лет, который пытался понять смерть, но при этом совсем не знал жизни.

0

85

автор: Adriana Blackwood
отыгрыш: q.o. 16 Magic Winter
2014-12-14 15:33:07

Внешний вид

http://sf.uploads.ru/t/1q0yL.jpg

Среди всех прослоек магического общества, наверное, самое главное место в иерархии семей отводится семьям с большой магической историей и родословной, семьям, умеющим ценить чистоту крови. Что дает чистокровность? Весь в обществе. Влияние. Фамильные связи. Авторитет. Ну и, конечно же, "понты". А обязывает ли к чему-то чистокровность? Если отпросить все морально-этические аспекты вопроса, то можно ответить, что ни к чему не обязывает. Разве что есть одно нерушимое правило. "Воплощать образец любой ценой". Особое отношение это имеет к аристократкам. Леди не работает. Леди не позволяет себе "крепких словечек". Леди должна быть учтива и приветлива со всеми, кто этого заслуживает, не взирая на свои личные симпатии. Леди не вмешивается в разговоры мужчин. Леди вообще не должна ничего понимать в политике и спорте. Круг ее интересов должен ограничиваться детьми, домашними заботами (хотя какие там заботы, если всю работу по дому выполняют домовики!), модными новинками и, возможно, сплетнями. Проще говоря, леди - это такой генно-модифицированный монстр, который всегда имеет безупречный внешний вид, с лица которого не сходит вежливая улыбка, который большую часть времени молчит, а попав в окружение таких же генно-модифицированных монстров начинает безудержно сплетничать и жаловаться на детей.
И как, по праву рождения называясь чистокровной, представлять собой идеал во всем, но при этом не потеряв собственного "я"? Адриана не составляла для себя никакого планы или схемы. Аристократкой нельзя стать, на нее нельзя выучиться, ей, по мнению блондинки, можно только родиться. Возможно это был только юношеский максимализм, но свои семнадцать Блеквуд прекрасно представляла, кто она и какое место занимает в социальной лестнице. Хотя какие семнадцать лет? Ей это было понятно с детства! И может поэтому Адри могла трезво оценивать свои поступки, опираясь на все правила высшего общества. Девушке казалось, что ей вполне удается воплощать в себе идеал леди принятый в ее окружении, но при этом оставаться собой. Ее репутация безупречна, она вежлива и учтива с другими чистокровными аристократами, она не спорит со своим женихом, по крайней ере при свидетелях, и никаких образом не бросает неприятную тень на честь своей семьи или семьи жениха. Но при этом Блеквуд считала себя весьма самодостаточной не зависящей полностью от мнения окружающих. Буду полностью уверенной в своей правоте и правоте своих действий, она могла коротко высказаться о перспективах новой политики министерства или даже указать главе какого-то рода на ошибку допущенную им в пересказе исторических фактов. Не смотря на то, что это считалось непозволительной дерзостью, многие находили это милым и хвалили ее отца за столь умную дочь.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что получив приглашение на благотворительный прием, родители Адрианы со спокойной совестью отправили на него дочь в виду собственной занятости. Правда, это не помешало им нанять ей телохранителя. Когда в семье много денег - почему бы не похвастаться перед остальными, показав сколь высоко твое положение в обществе. Блеквуд же всегда находила это весьма забавным. Еще издавна повелось, что большинство людей стремятся забраться как можно выше по социальной лесенке. И самый верный способ подняться по ней - преклонятся под тем кто выше тебя, надеясь на его снисхождение. А иерархии чистокровных тот же принцип работал безотказно.  Чистокровная семья, пока не имеющая возможности добраться до звания аристократии, всеми силами старалась "подружиться" с более знатной в надежде породниться.
Отпив немного сока из бокала, девушка безучастны взглядом посмотрела на такого вот представителя чистокровных семейств, который излишня рьяно сожалел, что единственная дочь одного верховного члена Визенгамота уже просватана. Как будто ему что-то светило!
Вежливо попрощавшись, Адриана отходит в сторону, наблюдая за гостями.

0

86

автор: Antares Grindelwald
отыгрыш: Наш девиз непобедим
2014-12-25 08:33:34

Согрей мои пальцы, ведь ему нас не жаль.
Смотри, он напуган, другим и себе расставляя ловушки,
Не снимает со стен календарь,
Полагая, что мы - это большие игрушки ©

Когда Андреас выходил из себя, ничто не могло затем его остановить, как будто гнев был заклинанием, что испарится только после Finite Incantatem. От Фомальгаута Капелла и Терри прятались, как можно, дальше, зная, что злость его не исчезнет, покуда не найдёт выход. Однажды Антарес видел и деда в таком состоянии - после визита его старых соратников. Гриндевальд знал, что где-то и в нём дремлет этот недуг, ожидая своего часа, словно заговорщик, что готов предать своего господина. Он почувствовал его грузное шевеление сегодня, вышвырнув Рашель из комнаты, и смех Фантена оказался тем последним поворотом ключа, что открыл замок темницы.
Сдержанности, которой учил Терри Александр, не осталось и в помине. Вместо того, чтобы оправдываться или испугаться, Фантен стал смеяться, подтверждая - отношения с Рашель ничего для него не значат, и он и не собирается менять сложившееся положение дел только по просьбе Антареса, что бы тот ни чувствовал к бессовестному французу. Это было тем более обидно, так как сам Терри не смог справиться с влечением к вейле, а оно, в свою очередь, не смогло вытеснить страсть к Фантену.
Гриндевальду захотелось покончить хотя бы с одной из причин его лихорадки,  оборвать ненавистный хохот, заставив Селестена потерять сытое ощущение хозяина положения. Крохотная часть его души не желала смерти возлюбленному, и поэтому губительный Дар не сработал, - на счастье Фантома, что не смог бы спрятаться от прикосновения костлявой леди в складках иллюзий. Но ничто не мешало Гриндевальду уничтожить своего идола обычным способом.
Руки невыразимца сжимались на горле Пожирателя Смерти, когда тот, словно утопающий, что хватается за края полыньи, запустил пальцы в волосы Терри. Антаресу этот жест показался запоздалой попыткой остановить его, - до тех пор, пока мужчина не учуял узнаваемый ржавый запах крови и примешивающийся к нему терпкий аромат незнакомого зелья. Гриндевальд отпрянул, перехватывая запястье Селестена и разжимая ладонь, полную осколков, перемешанных с порошком, похожим на стружку чешуи серебряного дракона.
«Яд?»
Если да, то у него мало времени, которого не хватит на то, чтобы задушить мерзавца. Он воспользовался тем средством, что Селестен сам предоставил в его распоряжение: куском выпуклого стекла, который в ином случае профессиональный убийца никогда не применил бы в качестве оружия, так как в его арсенале были способы гораздо эффективнее. Но сейчас он был не наёмником, которым управляют холодные логика и расчёт, а обиженным ребёнком, что крушит всё вокруг лишь потому, что хочет выразить себя и показать свою значимость, воздействуя на окружающий мир. Разумеется, ничего, кроме тонкой царапины, похожей на нитку у горла, прозрачный "кинжал" не оставил, что разъярило Гриндевальда ещё больше.
Антарес отобрал у Фантена оставшиеся осколки, взмахивая палочкой, по обыкновению послушно скакнувшей в ладонь из ножен. Комнату наполнил не здешний, чужой язык, не имеющий ничего общего ни с французским, ни с английским, - наречие североамериканских индейцев, с которыми Гриндевальд познакомился неподалёку от собственного дома в Пенсильвании. Магглы называли искусство почти что на корню истреблённого ими коренного населения мракобесие и шаманством, но оно было опасным колдовством, близким африканской магии вуду. На ладони мага замаячила карликовая призрачная фигурка Селестена, а в библиотеке, будто декорации диковинной постановки, забрезжили пузатые бока разбитого флакона, словно заключая Фантена в подобие снежного шара. Серебристая пыль загадочного порошка усиливала сходство.
Эта магия, как и оборотное зелье, была бесполезна без частицы того, на кого была направлена, - пряди волос, кусочка ногтя или капли крови, - но Фантен сам обеспечил Гриндевальда материалом. Эта магия действовала лишь на ограниченном расстоянии, но Фантен сам подпустил Гриндевальда слишком близко. Эта магия требовала глубокой эмоциональной связи, но Фантен сам взрастил в груди Гриндевальда мучительную и необоримую манию, превосходящую по силе даже Imperius.
- Как ощущения, Фантом? Каково это: быть в чужой власти?
И он сжал кулак.
Алые струйки стекали по предплечью до самого локтя, но Антарес не заметил боли, кроме той, которой взорвалось его сердце, когда Селестена пронзили сверкающие грани, рассекая  француза, точно множество гильотин. Гриндевальд подхватил обмякшее тело, предотвращая его падение, как будто это ещё имело значение. Он тяжело дышал, зажатый в ловушку оглушительной тишиной, которую не нарушало даже мяуканье кота. Когда Антарес разжал руку, и стеклянная крошка осыпалась на пол, этот звук показался ему звоном похоронного колокола, а не еле слышным дребезжанием. Острые стеклянные пики исчезли, но Антарес всё ещё чувствовал их, бездумно проводя пальцами поверх страшных ран, стянуть которые было не под силу никакому колдомедику. Вопреки ожиданиям, проклятая любовь не погибла вместе со своим объектом, оставшись нерождённым зародышем, превратившимся из источника новой жизни в источник отравы.
Антарес рухнул на колени, будто нити, связывавшие марионетку со своим кукловодом, наконец оборвались. Невыразимец убивал не впервые, но только сейчас ощутил смерть отвратительным душным комом отбросов, навалившимся на него непереносимой вонью.

0

87

автор: Celestin Malfoy de Fantin
отыгрыш: Наш девиз непобедим
2014-12-28 20:33:45

Яд?
Точно мглистая пелена упала тяжёлым занавесом, стирая цветные мазки фейерверка, путая сочное, острое, горячее в единый колючий клубок без смысла и приложения. В каком же отчаянном сумбуре пребывает его разум, что он вздумал, будто Селестен хочет его отравить? Скривившись от разочарованной горечи, Сказочник сомкнул ослабевшие до дрожи пальцы, перепачканные кровью, на стальном запястье Гриндевальда, пытаясь отвести в сторону его руку с зажатым в ней осколком - не смертоносным и тем вдвойне отвратительным.
- Что с тобой? - сипло выдавил он, сдвигая брови.
Осколок оставил-таки царапину на его шее, не отрезвив, но разбудив груди глухое игольчатое раздражение. Застлавший сознание Антареса гневный морок Селестену виделся омерзительной маслянистой плёнкой, и желудок его скручивала тошнота. Гриндевальд не был больше прекрасен. Безумие его перешло границу, ввергнув того, кто всего лишь мгновение назад вмещал в себе целый зловещий мир гибельного совершенства, в пучину пошлой обиды, бессмысленной жажды отмщения и грязного желания убивать. Но заклинание, которое он произнёс, звучало завораживающе. На мгновение Селестен застыл, не веря собственному сознанию, своим ушам и глазам: он уже сталкивался с чем-то подобным, очень давно, несколько жизней назад, путешествуя по миру вместе с Алисой, и он не представлял, что вновь встретится с этой дивной магией, имея дело с Гриндевальдом.
Оцепенение изумления покинуло француза, но шевелиться он по-прежнему не мог: ледяная тяжесть чуждого волшебства сковала его тело, охватив сердце обжигающим обручем животного ужаса. Это был уже не тот хрустальный искрящийся страх, что душил его давеча, пока он видел в синих глазах невыразимца сполохи жарких чувств и воспоминаний, но иное, неумолимое, всеобъемлющее ощущение, ломающее и дробящее разум осознанием неизбежного, которому не нужен был дар предвидения.
- Антар'ес... - выдавил Селестен, зная, что любые его попытки достучаться до Гриндевальда теперь тщетны, смешны в своей наивности.
- Как ощущения, Фантом? - прорычал тот, не слыша, - Каково это: быть в чужой власти?
Селестен, отшатнувшись, чувствительно врезался спиной в стеллаж, сбивая с него на пол те книги, что ещё оставались на полках. Он зажмурился, хватая воздух ртом, обе ладони прижимая к груди, в которой неистово колотилось его живое сердце. Каждая частица его существа выла от невыносимой боли, заполнившей целый мир и не выпускавшей растерзанное сознание из цепких тисков: целое мгновение, безмерно долгое и безмерно страшное, он, заключённый сам в клетку собственной иллюзии, был мёртв и успел осознать собственную смерть, её безграничную пустоту, лишённую всякого чувства, всякого звука и всякого цвета, лишённую даже тьмы и тишины. Осознание это пронизало весь его разум насквозь, оставляя в нём зияющую дыру с обугленными краями, сочащимися кровью и неослабевающей болью. Глоток воздуха за глотком он пил жизнь, ещё несколько мгновений назад казавшуюся данностью, чем-то, что потерять вовсе не страшно, потому что потерять невозможно, немыслимо. В ушах эхом отдавались собственные хриплые вздохи, бесконечно долго, бесконечно больно, но вот наконец к ним начали примешиваться иные звуки.
Селестен разлепил склеившиеся ресницы, точно впервые оглядел комнату, расплывающуюся перед глазами цветными звёздами: багровые бархатные портьеры, прячущие в складках тёмный провал окна, диван, ряды полок, уставленных книгами, золотые сполохи камина, бродящие по ковру и паркету.
Сияющий каминный портал резал маленьким силуэтом сидящий подле него Гораций и смотрел на хозяина неподвижным взглядом.
Антарес стоял на коленях у ног Селестена, и, проведя перед лицом плохо слушающейся, дрожащей рукой, Сказочник увидел реальность, оживлённую серебряным порошком из раздавленного флакона. Реальность, вновь едва не остановившую его сердце. Всхлипнув, Фантен зажал рот изрезанной ладонью и попытался отпрянуть - но за его спиной стояли незыблемые стеллажи. И, прижавшись к ним, точно пытаясь продавить насквозь или сделаться их частью - деревянной и безучастной, - он не сводил широко распахнутых глаз с собственного безжизненного тела на руках Гриндевальда, который в это мгновение считал себя убийцей.
Который и был убийцей в это мгновение.
Это было невыносимо, но Селестен даже моргнуть не мог, с болезненной жадностью всматриваясь в собственные раскрытые глаза, бессмысленные и пустые, в до странности быстро заострившиеся черты бледно-мраморного лица, страшные раны, искажающие и уродующие его, излом неестественно вывернутого локтя и лужу крови, мерзкой кляксой расползающуюся по паркету.
Новая волна тошноты подкатила к горлу, заставив его, наконец, перевести взгляд на лицо Антареса.
Удивительно, но он казался ещё более мёртвым.
Возможно, потому, что он единственный в этой картине был настоящим. Потому, что вся она была настоящей для него. И она его убивала.

0

88

автор: Moysha Goldstein
отыгрыш: Да шо вы уже такое знаете, чего я вам ещё не рассказал?
2015-01-05 00:04:13

- Ах, такому человеку, почему и не отдать почти задаром?.. – елейно протянул Мойша, подходя ближе и досконально изучая потенциального покупателя. – Горстка звенящих блестяшек, самое яркое воспоминание о непорочной деве и крохотная услуга – ничтожная плата за такого выдающегося зверя. – Мойша, как профессиональный сказочный дракон не называл цену сразу, если не мог сходу определить потребности и платежеспособность клиента. А такие вот пространные прибаутки позволяли лучше изучить реакцию и понять, что за «фрукт» топчет его порог грязными сапогами. – Только ты, эт… мил человек, от двери отойди, а то ты ручку так массажируешь, что боюсь еще чуть-чуть и она тебе ответит взаимностью… а как тогда старому человеку прикажешь в дом попадать? Ручки нет, двери нет, дома нет, полдеревни нет… – Гольдштейн подмигнул гостю хитрым глазом, одышливо взбираясь на крыльцо и оттирая мужика плечом.
Произведя несколько хитрых манипуляций с замками, лесками и растяжками, некромант приоткрыл дверь, пропуская подозрительного гостя в темные, затхловатые сени. Выглядел мужик как профессиональный проходимец: одет неприметно, в крепкую мантию, не сковывающую движений,  перемещается с выверенной грацией закаленного война, смотрит пристально, недобро. Короче, Гольдштейну он понравился. Такого приятно и обслужить и обжулить, и закопать, при случае.
- Мойша.- Коротко представился некромант. – А ты, орел, чьих будешь? – Старый еврей с кряхтением устроился в продавленном кресле, Ясочка устроилась у его ног, привнося своеобразный, навязчивый аромат в декорацию надвигающейся беседы. Что-то подсказывало Мозесу, что и дельце незнакомца будет пованивать так же. С другими вопросам к нему обычно не обращались. – Ну-с, тебе надоела теща окаянная? Или любовница околела раньше времени? – решил «ненавязчиво подтолкнуть» Гольштейн к началу продуктивной беседы. В самом деле, не за покупкой же некропса этот хитрый хрен приперся в его обитель. Впрочем, на обреченного или убитого горем он тоже не походил, скорее, пытался вернуть себе прежний запал полный канцелиризмов и бюрократизмов, чтобы сдвоенными орудиями вдарить по некромантскому уму, чести, совести. «Небось деревенские жалобщики прислали местного чинушу, чтобы приструнить зловредного культиста». Гольдштейн устроился в кресле поудобнее, ожидая запоминающегося спектакля.

0

89

автор: Odetta Zabini
отыгрыш: В отчаянные времена нужны отчаянные меры
2015-01-14 14:59:25

Его ладони скользили по ее телу, мягко освобождая от сковывающих движения складок мантии. Горячие губы касались ее губ, скользили легкими штрихами по зарумянившимся бледно-розовым цветом щекам, на своих ресницах она чувствовала его дыхание.
Мантия соскользнула с нее, с мягким шорохом упала на столешницу, чудом не задев ни один из пузырьков, матово поблескивающих пузатыми боками в полутемной комнате. Одетта ласково провела своими ладонями, слегка подрагивающими от переизбытка эмоций по шее, плечам и спине Селестена, мягко, бесконечно ласково, стягивая, в свою очередь, мантию с него, и чувствуя, как он отзывается на это прикосновение, приникая к ней еще ближе, и сквозь частокол собственных полуопущенных ресниц она видела, как приподнимаются уголки его губ, складываясь в легкую загадочную улыбку... улыбку сказочника, во власти которого раздвинуть границы сознания - как своего, так и ее, перенести их обоих в мир, где нет страха, нет боли - есть только наслаждение друг другом.
- Тогда не держи на меня зла, - его пальцы медленно скользнули под ее одежду, обжигая и без того полыхающую кожу своими прикосновениями, заставляя ее прогнуть спину навстречу его рукам, отчаянно желать большего. - Не обвиняй меня и не кори за то, что я знал, что делаю, и что делаешь ты, и я не остановил... нас.
Она распахнула глаза, без страха и ненужной в этот момент робости, открыто и спокойно встречая его серьезный взгляд.
- Я не приму обвинений.
- Я не стану тебя обвинять. - Одетта мягко и в то же время серьезно улыбнулась, медленно проводя ладонями по груди Фантена, забираясь под его рубашку проворными и неожиданно смелыми пальцами, чувствуя, как их кончики покалывает, стоит ей прикоснуться к обнаженной коже мужчины. Она чувствовала, как под ее ладонями бьется его сердце, ритмично, спокойно - и как от ее прикосновений этот ритм учащается, показывая, что и он испытывает то же, что чувствует она.
Желание.
- Если я и могу кого-то обвинять - то только себя. Но это будет потом, а сейчас я с тобой, и хочу выпить до дна эту чашу наслаждения. Это мой выбор, и я не собираюсь от него отказываться.
Она обвила его талию ногами, заставив прижаться к ней еще ближе и цепочкой быстрых, легких поцелуев, соскользнула по щеке на шею, завершив ее ласковым поцелуем где-то под ухом. На столе было не очень удобно сидеть, хотелось откинуться назад, но она боялась разбить многочисленные склянки. Слизеринка еще раз поцеловала Селестена в шею и отстранилась, заглядывая в глубокие загадочные глаза, чуть улыбаясь  и продолжая дразнить мужчину легкими прикосновениями пальцев под рубашкой.
- Мсье, вы не боитесь, что мы можем перебить все эти склянки? - мысленно спросила девушка. - Может быть, стоит продолжить там, где нет хрупких вещей?
Останавливаться она точно не собиралась.

0

90

автор: Thorfinn Rowle
отыгрыш: Резвый пони
2015-01-20 22:07:41

От этой девочки так же, как и от Рубеуса, Торфинн совершенно не чувствовал угрозы. Беролак был убеждён, что, узнай она, кто он, как и Панси, не будет испытывать отвращения. Но рассказывать о своём недуге каждому встречному-поперечному было бы по меньшей мере неосмотрительно и даже самоубийственно. Роули имел возможность убедиться, что могут предать и те, кому доверяешь больше всего.
- Она видела, как я превращаюсь в медведя, - уклончиво ответил оборотень, зная, что это не является прямым признанием и вполне оправдывается анимагией. В то время, как о вервольфах слышал каждый, и многие знали признаки заболевания, о таких, как Роули, было известно ограниченному количеству специалистов, а большинство считали подобных ему вымершим видом, - не все животные спокойно реагируют на такое, особенно те, что успели настрадаться, - Торфинн, к примеру, и сам до сих пор с трудом реагировал на огонь, который символизировал для него обручи, сквозь которые приходилось прыгать на манеже.
- В Исландии на неё охотились магглы, - глаза Пожирателя Смерти сузились, - не случайные прохожие, а любители диковинок, - презрение северянина было холоднее снега, срывающегося с ветвей, - те, что специально выслеживают фантастических животных, чтобы заработать на колдографиях или что там у них вместо, - хотя Торфинн и провёл несколько лет среди магглов, но так и не выучил особенности их жизни, так как не испытывал интереса.
- Они поймали её и держали с обычными коровами, - ненависть сквозила в голосе Роули, который, несмотря на то, что кобыла опасалась его, тем не менее, сопереживал ей, - даже поставили клеймо, считая, что она - их собственность, - мужчина осторожно приподнял гриву, показывая метку на шее, и едва успел отдернуть руку, так как Брунгильда тут же попыталась его цапнуть. Хагрид уже слышал эту историю, но всё равно не мог удержаться от гневного фырканья.
- Я преподал им урок, - проговорил Тор с мрачным  оттенком удовлетворения, - они больше никогда не смогут мучить ни волшебных существ, ни каких-либо ещё, - он увидел магглов как раз, когда те проводили эту мерзкую процедуру: от хлева за милю несло палёной шерстью. Люди не ожидали нападения, так как, в отличие от местных, избегавших чащобы, не знали об угрожающих слухах. Иностранцы приехали за конкретным экземпляром и не удосужились проверить, не водится ли в этих лесах нечто пострашнее потомков Слейпнира.
Первым погиб усатый мужчина в клетчатой телогрейке, потянувшийся за полуавтоматической винтовкой, которую Тор принял за странную дубинку. Его раскроенный напополам череп убедил еле слышно лепетавшую женщину, что некоторые звери не боятся яркого света. Для Торфинна в тот момент не имело значения, кто перед ним - ребёнок, старик или женщина.
Все они были для него на одно лицо – бездушные твари, думающие только о своей выгоде, готовые из любопытства уничтожить весь мир. Её грудная клетка оказалась разорванной в лоскутки, точно бумажная, и в глазах оставшихся появился дремучий страх. Один обронил продолговатый кусок железа в мангал и метнулся к ярко-красному ящичку на стене – Роули своевременно преградил ему путь, прекрасно зная, что бывает, когда люди добираются до ящичков такого типа. Если это удавалось врачу в лечебнице, спустя четверть часа в палате уже были санитары.
Второй, воспользовавшись передышкой, дотянулся-таки до винтовки и смог сделать несколько не слишком точных выстрелов – колдомедику потом пришлось выковыривать из пациента с помощью Accio четыре пули семи-миллиметрового калибра.  Эти металлические клыки не убили оборотня, однако разозлили ещё больше, заставив рвануться и выдернуть оружие из рук мощными челюстями.  Тор позволил последнему из них увидеть, как превращается в человека и даже с уничижением бросил тому:
- Ну, что, получил свою сенсацию?
Новость и правда разнеслась быстро. Газеты пестрели статьями душераздирающей трагедии на ферме и призывали устроить облаву на чудовище-людоеда, греша, в общем-то, против истины – признаков кровавой трапезы на месте преступления не было обнаружено. Чащу прочесали вдоль и поперёк, но не нашли ни берлоги, ни других признаков шатуна.  Журналисты утаивали веер загадок, поставивших в тупик следователей, не способных понять, почему хищник бросил неприкосновенными и трупы, и скот. Из животных погибшим оказался лишь сеттер, к тому же, наскоро похороненный во дворе. Храбрый пёс кинулся на врага себе не по силам, защищая хозяев, недостойных его преданности. И наконец, вряд ли медведь-шатун, каким бы дрессированным он ни был, мог выжечь на лбу у мертвецов букву «М».
Все эти детали не нужно было знать ни Хагриду, ни маленькой девочке, но мстительное торжество, заставившее глаза оборотня почернеть, выдавало его.  В его сердце не было жалости или раскаяния по поводу учинённой расправы. Магглы получили по заслугам – не лезь, куда не просят! Им нечего делать на территории магов, раз уж магу, попав на их территорию, едва удалось вернуться обратно. Они не верили ни единому слову, закосневшие в своём варварстве, так пусть и остаются там, за забором собственного невежества, или готовятся расстаться с жизнью.   
- Наверное, тогда я испугал её, - вздохнул Тор, вспомнив, как вёл на родные пастбища обратно измученную кобылу, на морде которой остались пахучие красные капли, - но это было сделано для её же блага, - вероятно, Брунгильда не считала так, не понимая, что клеймо было ещё не самым ужасным, что с ней могли бы сделать, - с тех пор она боялась каждого шороха, и я подумал, что перемена места пойдёт ей на пользу. Здесь ведь нет магглов, - подытожил он тоном, каким говорят «здесь нет крыс», и вдруг обратил внимание на выражение глаз лесничего, который смотрел на приятеля словно впервые. Рубеус, кажется, хотел задать неудобный вопрос, на который сам боялся услышать ответ, и неведение мучило его так же, как и нежелание узнать отталкивающую правду. Торфинн понял, что так и не остановился подробнее на том, что произошло с похитителями Брунгильды, отделавшись общими фразами и предоставив слушателям самим домысливать картину.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Вопиллер Администрации » - зал славы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC