Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Резвый пони


Резвый пони

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0//63/339/63339163_byk7cj4975fr1g39.jpg
- дата: 8 декабря 1997 года
- место: поляна перед хижиной Хагрида
- участники: Gerda Wayne, Thorfinn Rowle
- краткое описание: Редко чем можно удивить лесника, который нянчил дракона, заботился о мантикоре и даже вывел новый вид зверей, пусть даже взрывастый дракл не настолько мил, как котик и лисичка, а вовсе даже устрашающ и опасен для окружающих. Но исландцу удалось доставить из-за моря с далекой заснеженной родины одно из чудес своей страны - восьминогого коня, ставшего звездой легенд и якобы имевшего в предках самого бога Локи, обратившегося кобылой для этой цели. Да только вот характер у лошадки крутой и даже вдвоем будет трудно справиться со строптивым непарнокопытным. Пригодится любая помощь, особенно, если мимо проходит студентка, чей любимый предмет - уход за магическими существами. 
- примечания: Рубеус Хагрид - НПС

Отредактировано Thorfinn Rowle (29.01.2014 18:35:39)

+1

2

      Хагрид, верно, был единственным преподавателем Хогвартса, к которому Роули испытывал дружеские чувства. Лесничему, как и Тору, были чужды закулисные интриги. Он предпочел бы день в лесной чаще неделе взаперти. Как и Роули Хагрид не достиг особенных высот в науке заклинаний, поэтому в его присутствии Тор, чьи способности ограничивались  Трансфигурацией, не чувствовал себя бестолочью. Будучи полувеликаном, (о чем Хагрид  признался Роули через месяц), он почти так же хорошо, как Ремус, понимал, что чувствует отличный от других в среде склонных косить всех под одну гребенку обывателей.  И в отличие от Люпина, отношения беролака с которым после личного знакомства резко ухудшились из-за подозрительности Ремуса, отношения с Хагридом только улучшались. Правда, северянин не был столь же беспечен, и природу своих превращений Рубеусу не раскрыл. Этот секрет он охранял так тщательно, как только мог, и не мог доверить его лесничему, который во время их бесед проявил изрядную болтливость.
      Разговоры чаще всего касались разнообразных животных, к которым Хагрид питал поистине бескрайнюю любовь. склонен был согласиться, что зубастые и когтистые собратья порой намного приятнее двуногих мерзавцев. Вместе они разбирали зоологическую колонку в "ежедневном пророке",  спорили о методах дрессировки (Роули, несколько лет проведя в цирке, разбирался в них предостаточно), а однажды Тор даже помог лесничему загнать обратно в берлогу проснувшегося медведя-шатуна в Запретном Лесу.
      Этот случай напомнил ему одно происшествие на родине. Роули, недолго думая, рассказал Хагриду о том, как однажды стал свидетелем побега из волшебного зоопарка семиногого коня. Потомки Слейпнира были нередки на земле  скандинавских богов, но дома их никто не держал - уж слишком крутым нравом отличались непарнокопытные. Хагрид был поражен до глубины души, так как в Англии лошадки-многоножки были настоящим чудом. С тех пор и дня не проходило, чтобы Рубеус не изводил Тора требованиями ознакомить его с новыми деталями национального чуда.
      В конце концов Роули связался с отцом, поручив тому найти животное, подходящее для отправки на Туманный Альбион. После долгих переговоров они все же нашли кобылу красивой расцветки, по отзывам с "покладистым" норовом. Кто ж знал, что под этой характеристикой скрывается, что лошадь не затопчет хозяина на месте всеми своими семью ногами и не загрызет потому, что он на нее чихнул?! Стоило выпустить Брунгильду (да, лошадка носила столь эпичную кличку) из высокого ящика, в котором она проделала долгий путь, как она изъявила желание ознакомить всех окружающих со своими зубами и копытами. Тор и Хагрид тащили "девочку", как Рубеус ее называл, к наскоро возведенной коновязи, а она упиралась и ржала, словно они собирались сделать из нее колбасу.
      Когда до места оставалось буквально пару футов, Брунни цапнула Тора за ту самую руку,  что была отмечена зубами зайца, и понесла по направлению к замку, не разбирая дороги. Увидев, что лошадь скачет прямо на студентку, оказавшуюся в ненужное время в ненужном месте, Тор выхватил палочку, лихорадочно просчитывая в голове хотя бы приблизительную формулу превращения семиногого коня во что-то безопасное. Первым на ум пришел паук-сенокосец. Но прежде, чем волшебник успел произнести заклятье, лошадь остановилась перед девушкой, как вкопанная, а затем наклонилась и попыталась лизнуть ту в лицо. Тор и Хагрид переглянулись и приблизились. Кобыла злобно фыркнула на них.
      - Похоже, мы имеем дело с убежденной феминисткой, - усмехнулся Тор, - ты не испугалась? – обратился он к студентке.

+1

3

Последнее время Герда начинала замечать, что животные, даже если их не искать, находят её сами. Если раньше она сама совершала свои регулярные походы в Запретный Лес, то сейчас не было и недели без обнаружения какого-нибудь существа в совершенно неожиданном месте. Джарви, заполонившие школу в июне, акромантул, выпрыгнувший на неё с Джералдом прямо из леса, куча змей, и много других разнообразных происшествий, которые все было даже сразу не упомнить. Конечно, под конец всё заканчивалось довольно таки успешно, но гриффиндорке начинало казаться, что это некий знак судьбы. Словно бы шлейф её выбора в далёком детстве преследует её и сейчас, куда бы она ни направлялась. Возражала ли девочка? Ни в коем случае. Каким бы неожиданным ни было появление загадочных существ в её жизни, оно всегда позволяло изучить что-то новое, увидеть необычайное, да ещё и хорошо провести время. Слишком часто она в последние месяцы думала о войне, преподавателях, которые сделали Хогвартс таким тёмным и неприветливым, и проводила большинство свободного времени в выручай-комнате с Отрядом. Конечно, каждая такая причина отвлечься от своей понурости была принята с распростёртыми объятиями. Тем более, когда она была сопряжена с любимым делом.

Герда шла в хижину Хагрида, примостившуюся на самой кромке тёмного, таинственного леса, в надежде спросить о новом, неизведанном животном, которое рыжеволосая успела встретить на страницах очередного учебника запретной секции. Скоро солнце должно было начать садиться, дни становились короче и короче. А также холоднее. Уэйн успела уже не раз и не два пожалеть о том, что она вышла на улицу в одной лишь зимней мантии, накинутой на школьную форму. Многие друзья корили её за то, что она совершенно не следит за здоровьем. В этом случае хорошо было то, что никого из них рядом не было. Хорошо, что сейчас в принципе никого рядом не было. Кому, казалось бы, хотелось проводить своё свободное от уроков время на улице, вместо того, чтобы сидеть в уютной гостиной? Чем меньше людей было вокруг, тем лучше, как ей казалось. С неба падали влажные хлопья, а снег хрустел под ногами. Казалось даже, что откуда-то издалека доносится отдалённый ропот копыт.

Волшебница наслаждалась и свежим воздухом, и светлым небом, и день выдался достаточно удачным, и поэтому она шла с улыбкой на лице, пока не поняла, что топот копыт никуда не делся. Школьница встала на месте, слегка сведя брови к переносице в попытке определить, откуда доносится этот странный звук. Это определённо были копыта, бьющие по земле, причём бежала не одна лошадь а как минимум две. Звук для этой местности совершенно нетипичный. "Не гиппогрифф, у того две ноги без копыт. Не фестрал, те редко галлопируют, и уж тем более не бьют о землю так грузно. Крылатые кони Шармбатона? Да они же огромные, к тому же, кто их из конюшни-то выпустит? Обычные кони? Их бы съели в первый же день." Девочка настолько запуталась в своих предположениях, что ей осталось лишь вертеться на месте да вытягивать тонкую шею, чтобы увидеть это чудо. Ждать долго не пришлось.

Действительно, откуда-то со стороны леса вынырнуло существо. Сначала девочке показалось, что это самая обыкновенная лошадь, и она даже успела спросить себя, а где же вторая. И только после этого она обратила внимание, что лошадь движется на редкость странно. Вместо того, чтобы поднимать круп один раз, та сначала припадала на передние ноги, долго вздымаясь крупом над землёй, затем изгибалась где-то в середине спины, а затем уже поднималась в холке. "Она больна?" Хотя, судя по скорости, с которой это удивительное животное к ней приближалось, больным его никак было не назвать. И, кажется, стало ясно, от кого оно улепётывает, когда на горизонте показался несущийся на всех парах Хагрид, а с ним и куратор делегации Дурмстранга, выхвативший палочку. Казалось бы, с чего им лошадь? Причём несчастная, больная лошадь. И лишь после Герда, наконец, решила взглянуть на его ноги.

От их количества она громко охнула, обнаружив, что их вовсе не четыре, а ровно вдвое больше. Становилось ясно, откуда по звукам произошло ощущение второй лошади, но голова пошла кругом. Девочка совершенно не понимала, как она может их все контролировать, и внезапно эта загадка стала самой важной из всех. "Если обычная лошадь при галопе начинает с задней ноги, затем ставит диагональные переднюю и вторую заднюю, заканчивая четвёртой передней, то этот начинает... С той же задней, затем ещё две задние, диагональные передние... Нет, стоп, он приставил заднюю. Значит, первая задняя, две по диагонали, третья передняя." Он количества ног она быстро запуталась в своих наблюдениях, и, что самое интересное, всё, что её сейчас волновало в этом мире, это разузнать, в какой очередности животное ставит ноги для того, чтобы двигаться с такой скоростью и не мешать самому себе. И лишь тогда, когда потомок Слейпнира оказался на критическом расстоянии, гриффиндорка поняла, что, судя по всему, она стоит у свободолюбивой особи на пути. От такого страшного открытия, причём так невовремя, когда она почти разгадала схему движения этих прекрасных ног, она не могла двинуть и мускулом.

Профессор вскинул палочку, видимо, намереваясь спасти девочку, оказавшуюся не в то время не в том месте (хотя сама девочка, видит Мерлин, готова была пожертвовать чуть ли не чем угодно ради такой встречи). Но лошадь и не собиралась вредить случайной преграде на пути. Наоборот, она упёрлась всеми четырьмя передними ногами в замёрзшую землю, останавливаясь на месте, и радостно, словно бы встретила старую знакомую, лизнула девочку в нос. Сама гриффиндорка, по правде говоря, до сих пор не могла двинуть и мускулом, но теперь уже от восхищения.
- Ооо, - выдохнула она, прикасаясь ладонью к длинной морде животного, заглядывая за его элегантную шею, прямо на лопатки, которых было аж четыре штуки, и на берцовые кости, которые, как оказалось, тоже были в удвоенном количестве. Хотелось прямо сейчас прощупать весь скелет этого удивительного создания, чтобы понять, как все части вообще крепятся друг с другом и немедленно зарисовать. Однако, это было бы слишком невежливо по отношению к лошадке, которая добродушно дула ей в ухо тёплым воздухом. - Ооо, - вторая попытка выдать нечто более членораздельное потерпела сокрушительное фиаско, и теперь уже вторая ладонь прикоснулась к мягкому носу существа. Гертруда чувствовала себя так, будто бы выиграла лотерейный билет.

- Похоже, мы имеем дело с убежденной феминисткой, - произнёс Торфинн, подбегая к парочке, занимающейся ласковыми приветственными поглажииваниями друг-друга. Герда даже не смотрела на двух преподавателей, что неслись к ней на всех парах. Какое значение сейчас имели какие-то Хагрид с Роули, когда перед ней стоит восьминогий конь, которого она не встречала никогда даже на страницах учебника.
- Так ты деевочка, - ласково произнесла гриффиндорка, на этот раз дотягиваясь до гладкой шеи удивительной лошади. - Конечно испугалась, - отвечала Герда на второй вопрос, не в силах даже предположить, что кто-то в присутствие такого чуда света будет обращаться с этим вопросом к ней, - привезли в незнакомое место, сразу двое мужчин набросились. Я бы тоже испугалась. Не удивлюсь, если ей никто даже яблочка не предложил. Не так ли? - Она впервые посмотрела на преподавателей, и, по правде говоря, даже не пыталась скрыть осуждения в своём взгляде. - А может, она чувствует новый воздух, хочет побегать по снегу и устала от долгой поездки, а не идти сразу в конюшни. - Уэйн продолжала нежно, словно она обращается сейчас с самым ценным предметом во всём мире, поглаживать необычное создание по переносице. - Как тебя зовут, милая?

+1

4

Перед глазами северянина ожило древнее предание о девственнице, приручившей буйного единорога. Видимо, это поверье касалось всех непарнокопытных в целом. Несмотря на то, что Брунгильда нашла себе подругу, она по-прежнему подозрительно зыркала на Роули, чуя в нем хищника. Животных, даже тех же собак и кошек, было трудновато обмануть отговорками про анимагию, так как они ориентировались по запаху, и  не понимали человеческую речь. У лисички-фенька Церено, принадлежащей Панси, вставала дыбом шерсть, стоило оборотню приблизиться к её хозяйке. Убедить её не огрызаться в присутствии беролака было невозможно: её не обманывали ни ласки, ни лакомства. Тор подозревал, что и с кобылицей дела обстоят точно так же.
С другой стороны, как бы я себя чувствовал, как справедливо она заметила, если бы меня без спроса заперли на несколько суток в тесном и душном плену? Да она была с нами сама любезность, – подумал Тор, замечая, как Хагрид застенчиво переступает с ноги на ногу, пряча за спину печенье, припасенный для лошадки. Разгрызть сей шедевр кулинарного искусства беролаку не удавалось даже в медвежьей форме. Не удивительно, что восьминогое существо не оценило угощения. Тупик Эгиль, взволнованно кружащий рядом, даже не стал пробовать выпечку лесничего, презрительно отвернув клюв. В общем, оправдываться было бесполезно, поэтому друзья и не пытались это делать.
- Её имя - Брунгильда, - ответил Тор. Его исландский акцент стал намного заметнее, как всегда, когда  предложение вклинивались слова из родного скандинавского. Лошадь по очереди дёрнула ушами, - а твоё?
- Герда её зовут, - перебил Хагрид, по его тону было понятно, что лесничий не только знаком со студенткой, но и тепло относится к ней. Впрочем, для того, чтобы  заслужить ненависть этого добродушного увальня, надо было постараться. На памяти Роули это удавалось блестяще разве что его коллегам - Пожирателям Смерти.
- Ты, наверное, замерзла! – спохватился Хагрид, принимаясь неуклюже стаскивать с себя тулуп, в который можно было завернуть и лошадь, и гриффиндорку. Увидев на её мантии золотого льва, Тор улыбнулся. Чем больше выпускников и учеников этого факультета он узнавал, тем большим расположением к его представителям проникался. Они напоминали дурмстранговцу родной Фламма – колыбель воинов, а не политиков, как Глациус. Роули был уверен, что Распределительная Шляпа отправила бы его именно туда, будь он помоложе и приедь сюда в качестве студента, а не куратора.

0

5

- Брунгильда... - Пыталась повторить имя чудесного существа Герда, чувствуя, что её язык явно не способен изогнуться так, чтобы правильно изобразить звуки этого языка. Лошадь, что до этого приветливо прядала ушами, на этот раз громко фыркнула, обдавая ладонь на её носу струёй горячего воздуха. - Прости... - Наверное, Брунгильда совершенно не понимала английского языка. И эта мысль дошла до Герды только сейчас, но сие никак её не останавливало. Интонация и жесты гораздо важнее самого текста, и любое существо должно было это почувствовать. И поэтому сейчас восьминогое создание нежилось в лучах настолько солнечной радости, что её будто можно было увидеть сиянием вокруг её хрупкой фигурки.

- Герда её зовут, - возник Хагрид, отвечая на второй вопрос профессора, и сама девочка безмолвно кивнула, подтверждая правдивость его слов.
- А вас как зовут? - Поинтересовалась гриффиндорка, обратив свой взор на мужчину с интересным акцентом. - Вы приехали из Дурмстранга, не так ли? - Уэйн действительно не знала его имени, и совершенно откровенно не помнила того, что этот человек был куратором делегации. Она пыталась по-возможности избегать людей, не заводить лишних контактов, не привлекать к себе внимания вне всякий необходимости. Говоря по правде, сейчас она старалась даже не смотреть на Роули лишний раз - кто знает, кем на самом деле был этот человек и что от него стоило ожидать? Терпеливо она позволяла добродушному полувеликану закутать её в свой огромный тулуп. Ей не было холодно, но разницу в температурах она не могла не заметить, и потому была благодарна.

- И позволите ли вы бедному созданию побегать? - Поинтересовалась Уэйн, позволяя Брунгильде упираться в тело девочки всей своей головой, подставляя ложбинку между шеей и ушами для мягких почёсываний. Создавалось ощущение, что до этого с ней обращались как с огнедышащим драконом. Наверное, вокруг всегда было много мужчин, все с поднятыми палочками и воинственными взглядами. Никто не пытался проявить к ней хоть чуточку такта и мягкости. - А она пообещает больше не создавать проблем.

+1

6

Лошади и медведи не слишком-то ладят. Первые давным-давно склонились перед человеком, забыв свист муссона в гриве мустанга, и простор полынных прерий, а последние, пусть и не всегда смотрят в лес, как волки, всё же редко встречаются в качестве домашних любимцев. Тору в цирке приходилось на потеху зрителям объезжать стройного ахалтекинца, изображая кучера на облучке. Главная проблема заключалась не в том, чтобы научиться удерживать равновесие и вожжи в когтях, - с голодухи ради куска мяса и не такое освоишь, - а в том, чтобы успокоить прекрасное животное, которое с ума сходило, зная, что в тылу находится дикий зверь, способный ударом лапы сломать шею.
Если бы Брунгильда была человеком, Тор мог бы объяснить ей, что никогда не использовал весь свой арсенал орудий убийства по назначению. Он по-прежнему не был способен на то, чтобы причинить боль даже кролику, если только не привести Роули в ярость. Но наследница Слейпнира ориентировалась по запаху и шарахалась от мужчины, будто от чумы, напоминая тех, кто, увидев Темную метку, зачислял северянина в ряды садистов без права на амнистию. Беролак надеялся, что Герда не из таких.
- Торфинн Роули, - он протянул огромную по сравнению с пальчиками девушки ладонь для рукопожатия. Кобыла настороженно замерла, следя за движениями оборотня, и даже чуть развернулась так, чтобы крупом закрыть от него девочку.
- Я из Исландии, а в Дурмстранге преподаю Трансфигурацию, - он достал из кармана печенье Хагрида, которое можно было использовать как материал для строительства укреплений, и, не меняя формы, сделал его сахарным. Полувеликан заинтересовался так же, как и Брунгильда, узнавшая притягательное сияние сладких кристалликов.
- Эта, - лесничий посмотрел на каменный кусочек теста в своей руке, не желая признавать, что его кулинарные таланты не тянут на звание шеф-повара, - того, - решился он всё-таки, - значит, научишь меня такому, да? – и добавил в качестве оправдания, - для Брунни.
Роули кивнул. Это было не сложнее, чем сделать облатку монеткой, поэтому он и обошелся невербальным заклинанием, но для Рубеуса, палочка которого, спрятанная в розовом зонтике, не всегда работала корректно, можно было придумать что-то попроще. 
Жестом доброй воли Тор поднёс белое лакомство прямо к морде лошади, но та упрямо отвернулась, как будто он предложил яд.
- Не верит, - развел руками Роули, - может быть, ты попробуешь? – он передал угощение девушке, - чтобы она убедилась, что я не хочу ей зла. Не хотелось бы оказаться растоптанным четырьмя парами копыт, однажды забежав поболтать к Рубеусу. А потом хоть пусть вокруг всего замка наворачивает круги.
- А если она забредет в лес и заблудится? – забеспокоился Хагрид, - там день ото дня всё опаснее,- Торфинн содрогнулся, вспомнив, как они с Панси едва не стали ужином для акромантулов, спасшись лишь тем, что укрылись в дупле высокого дерева. Брунгильда с её копытами не сможет забраться по веткам.
- Значит, нужно будет за ней присмотреть, - пожал плечами Роули, - у меня на родине они слывут неглупыми, но считаются потомками Локи, бога озорства, так что сами, бывает, ищут неприятности. Вот восьминогих коней и осталось так мало, - Брунгильда укоризненно посмотрела на беролака, словно тот лично приложил лапу к их истреблению, - к тому же разводить их трудновато, - посмотрев на приятеля, чьи глаза тут же загорелись, Торфинн понял, что последняя фраза была лишней. Теперь Хагрид не отстанет от исландца, пока тот не привезёт для кобылы жеребца, а для Роули и её доставка оказалась нелегкой.

Отредактировано Thorfinn Rowle (05.11.2014 11:42:36)

+1

7

Что-то странное чувствовалось в поведении Брунгильды, Герда не могла этого не почувствовать, почёсывая её атласную шерсть. Кобыла вздрогнула всем телом, стоило Торфину протянуть свою руку для рукопожатия, издала тихий храп и даже осторожно развернулась, чтобы прикрыть девочку от его прикосновения. Осторожно сведя тонкие брови к переносице, Герда пыталась заглянуть в её глаза в этом лёгком полумраке, чтобы понять, чем это вызвано, но видела  них лишь глубокое переживание, что не давало ответов на вопросы.
- Приятно познакомиться, - отвечала девочка, положив свою руку в огромную и удивительно тёплую ладонь преподавателя. Несчастное создание замерло, вытянув уши стрункой и вскинув голову смотря на то, как ученица добровольно протягивает руку тому, от кого та её старательно пыталась защитить. "Что же тебя так пугает?" Уэйн ничего не понимала, и поэтому после этого рукопожатия вернулась обратно к лошади, осторожно поглаживая её лоб, при этом замечая, что той неприятен тот запах, который рукопожатие оставило на её коже. Догадки проникали под кожу, вызывая неприятное напряжение. Ей бы не хотелось, чтобы то, о чём она думала, оказалось правдой. А что, если её догадки были истиной, может ли она что-то с этим сделать? Беспомощность уже давно стала её главной проблемой и постоянным проклятием.

По правде говоря, пускай она и не стала бы этого говорить вслух, тот факт, что незнакомец прибыл из Дурмстранга, её совершенно не радовал. Как бы сильно Уэйн ни старалась быть одинаково открытой по отношению к другим людям, она никак не могла перебороть лёгкой неприязни к тем, у кого Тёмная Магия входила в школьную программу. К сожалению, последнее время Тёмные Силы проникли и в Хогвартс, и теперь отдельные ученики разбрасывались ими направо и налево, за что их тоже было не полюбить. "При нынешних условиях и куратор, что это может о тебе говорить?" На самом деле, такое мышление для неё не было типичным. Герда никогда никого не обвиняла до того, как полностью в чём-то убедится. Но Брунни, до сих пор недоверчиво косившаяся на преподавателя в полумраке, осторожно разглядывая сверкающие кристаллики, возникшие в его ладони, говорила о своём недоверии даже слишком откровенно. Несмотря на то, что сахар вызвал у неё невероятный интерес, она не собиралась подходить к Роули ближе, чем на расстояние пушечного выстрела. И именно это напрягало Герду. Животные слишком хорошо умели чувствовать такие вещи, они бы никогда не стали без причины шугаться от хорошего человека. А здесь несчастная прямо трепетала от одного его взгляда. "Как они тебя до сюда довезли?" Жаль, что она не умела читать мысли, и что не умела задавать эти вопросы взглядом. Она видела лишь два выхода - либо сам человек погряз в собственных грехах, что от него этим воняло за версту, либо с Брунгильдой настолько плохо обращались, что прекрасная кобыла теперь дрожит от одного появления Торфина. В любом из этих случаев жалости он бы не заслуживал.

- От чего она бежала? - Поинтересовалась Герда, впервые решив заглянуть в глаза Торфинна, куда она раньше боялась смотреть, будто бы опасаясь несметных полчищ чудовищ. - Что вы сделали, что она настолько боится, что не станет принимать из ваших рук сахар? - Она перевела взгляд с Роули на Хагрида, до сих пор восхищённого превращением его печенья в сладость. Она знала Хагрида слишком хорошо, чтобы знать, что он никогда бы не причинил животному намеренного зла. Но, судя по всему, его лошадь как раз таки боялась не так сильно. В том, что Рубеуса кто-то боялся, не было ничего удивительного, саму Герду на первом курсе он поверг в настоящий ужас. Странно было бы, если бы кто-то не боялся полувеликана при первой встрече. Но вот Роули не вызывал подобного ужаса ни внешностью, ни даже взглядом. Пускай его прикрывал полумрак призрачной вуалью, но Уэйн готова была поклясться, что не видела в его чертах ничего резкого, ничего страшного, ничего, что могло бы вызвать то осуждение в словах, голосе, взгляде и даже движении, с которым она взяла из его рук угощение. В данной ситуации лошади она готова была поверить гораздо больше, чем собственным мыслям и ощущениям, и ей не казалось, что это было хоть в какой-то степени странным. Отвлекшись от своего негодования, она поднесла кусок сахара к замёрзшему носу, чтобы убедиться в том, что это действительно сахар. Почувствовав, как едва заметный садкий аромат достигает её ноздрей, девушка пришла к выводу, что отравить Брунгильду никто не собирался. А если это и был некий план по её усыплению, то просто так девочка этого бы не оставила.

- Она может пообещать не скрываться с наших глаз, - отвечала Герда на волнения Хагрида, вплетая в свои слова нотки исчезнувшей было нежности. Тяжело было не чувствовать восхищение и умиление, чувствуя тёплые губы, с заботой матери, что боится разбудить своё дитя, собирающей с ладони, которая казалась совсем крохотной по сравнению с её массивной головой, угощение. - Нельзя привезти сюда такое существо и держать его взаперти, тем более после долгой поездки. - Уэйн отряхнула ладони, поправила огромный тулуп на своих плечах, что по размерам напоминал палатку, и ожидала разрешения на то, чтобы дать несчастному существу погулять. - Мы можем идти вместе с ней, если она хочет осмотреться. Ей наверняка тоже интересно, что здесь да как. - Восьминогие кони были редки, это было совершенно не удивительно слышать. Она никогда не видела даже колдографий таких существ, не то что вживую. Но она не понимала одного - зачем нужно было привозить её сюда? Можно было бы оставить её в заповеднике, и она могла бы дать миру нового восьминогого коня, зачем было возить её в Шотландию? Этот вопрос нужно было обязательно задать, но сейчас это почему-то казалось неразумным. Если её не развернут обратно в замок, раз время уже было поздним, то у них будет ещё время пообщаться. Пока что оставалось верить в то, что Герла сможет выяснить, в чём заключается нелюбовь лошади к преподавателю и зачем вообще понадобилось это долгие путешествие.

+1

8

От этой девочки так же, как и от Рубеуса, Торфинн совершенно не чувствовал угрозы. Беролак был убеждён, что, узнай она, кто он, как и Панси, не будет испытывать отвращения. Но рассказывать о своём недуге каждому встречному-поперечному было бы по меньшей мере неосмотрительно и даже самоубийственно. Роули имел возможность убедиться, что могут предать и те, кому доверяешь больше всего.
- Она видела, как я превращаюсь в медведя, - уклончиво ответил оборотень, зная, что это не является прямым признанием и вполне оправдывается анимагией. В то время, как о вервольфах слышал каждый, и многие знали признаки заболевания, о таких, как Роули, было известно ограниченному количеству специалистов, а большинство считали подобных ему вымершим видом, - не все животные спокойно реагируют на такое, особенно те, что успели настрадаться, - Торфинн, к примеру, и сам до сих пор с трудом реагировал на огонь, который символизировал для него обручи, сквозь которые приходилось прыгать на манеже.
- В Исландии на неё охотились магглы, - глаза Пожирателя Смерти сузились, - не случайные прохожие, а любители диковинок, - презрение северянина было холоднее снега, срывающегося с ветвей, - те, что специально выслеживают фантастических животных, чтобы заработать на колдографиях или что там у них вместо, - хотя Торфинн и провёл несколько лет среди магглов, но так и не выучил особенности их жизни, так как не испытывал интереса.
- Они поймали её и держали с обычными коровами, - ненависть сквозила в голосе Роули, который, несмотря на то, что кобыла опасалась его, тем не менее, сопереживал ей, - даже поставили клеймо, считая, что она - их собственность, - мужчина осторожно приподнял гриву, показывая метку на шее, и едва успел отдернуть руку, так как Брунгильда тут же попыталась его цапнуть. Хагрид уже слышал эту историю, но всё равно не мог удержаться от гневного фырканья.
- Я преподал им урок, - проговорил Тор с мрачным  оттенком удовлетворения, - они больше никогда не смогут мучить ни волшебных существ, ни каких-либо ещё, - он увидел магглов как раз, когда те проводили эту мерзкую процедуру: от хлева за милю несло палёной шерстью. Люди не ожидали нападения, так как, в отличие от местных, избегавших чащобы, не знали об угрожающих слухах. Иностранцы приехали за конкретным экземпляром и не удосужились проверить, не водится ли в этих лесах нечто пострашнее потомков Слейпнира.
Первым погиб усатый мужчина в клетчатой телогрейке, потянувшийся за полуавтоматической винтовкой, которую Тор принял за странную дубинку. Его раскроенный напополам череп убедил еле слышно лепетавшую женщину, что некоторые звери не боятся яркого света. Для Торфинна в тот момент не имело значения, кто перед ним - ребёнок, старик или женщина.
Все они были для него на одно лицо – бездушные твари, думающие только о своей выгоде, готовые из любопытства уничтожить весь мир. Её грудная клетка оказалась разорванной в лоскутки, точно бумажная, и в глазах оставшихся появился дремучий страх. Один обронил продолговатый кусок железа в мангал и метнулся к ярко-красному ящичку на стене – Роули своевременно преградил ему путь, прекрасно зная, что бывает, когда люди добираются до ящичков такого типа. Если это удавалось врачу в лечебнице, спустя четверть часа в палате уже были санитары.
Второй, воспользовавшись передышкой, дотянулся-таки до винтовки и смог сделать несколько не слишком точных выстрелов – колдомедику потом пришлось выковыривать из пациента с помощью Accio четыре пули семи-миллиметрового калибра.  Эти металлические клыки не убили оборотня, однако разозлили ещё больше, заставив рвануться и выдернуть оружие из рук мощными челюстями.  Тор позволил последнему из них увидеть, как превращается в человека и даже с уничижением бросил тому:
- Ну, что, получил свою сенсацию?
Новость и правда разнеслась быстро. Газеты пестрели статьями душераздирающей трагедии на ферме и призывали устроить облаву на чудовище-людоеда, греша, в общем-то, против истины – признаков кровавой трапезы на месте преступления не было обнаружено. Чащу прочесали вдоль и поперёк, но не нашли ни берлоги, ни других признаков шатуна.  Журналисты утаивали веер загадок, поставивших в тупик следователей, не способных понять, почему хищник бросил неприкосновенными и трупы, и скот. Из животных погибшим оказался лишь сеттер, к тому же, наскоро похороненный во дворе. Храбрый пёс кинулся на врага себе не по силам, защищая хозяев, недостойных его преданности. И наконец, вряд ли медведь-шатун, каким бы дрессированным он ни был, мог выжечь на лбу у мертвецов букву «М».
Все эти детали не нужно было знать ни Хагриду, ни маленькой девочке, но мстительное торжество, заставившее глаза оборотня почернеть, выдавало его.  В его сердце не было жалости или раскаяния по поводу учинённой расправы. Магглы получили по заслугам – не лезь, куда не просят! Им нечего делать на территории магов, раз уж магу, попав на их территорию, едва удалось вернуться обратно. Они не верили ни единому слову, закосневшие в своём варварстве, так пусть и остаются там, за забором собственного невежества, или готовятся расстаться с жизнью.   
- Наверное, тогда я испугал её, - вздохнул Тор, вспомнив, как вёл на родные пастбища обратно измученную кобылу, на морде которой остались пахучие красные капли, - но это было сделано для её же блага, - вероятно, Брунгильда не считала так, не понимая, что клеймо было ещё не самым ужасным, что с ней могли бы сделать, - с тех пор она боялась каждого шороха, и я подумал, что перемена места пойдёт ей на пользу. Здесь ведь нет магглов, - подытожил он тоном, каким говорят «здесь нет крыс», и вдруг обратил внимание на выражение глаз лесничего, который смотрел на приятеля словно впервые. Рубеус, кажется, хотел задать неудобный вопрос, на который сам боялся услышать ответ, и неведение мучило его так же, как и нежелание узнать отталкивающую правду. Торфинн понял, что так и не остановился подробнее на том, что произошло с похитителями Брунгильды, отделавшись общими фразами и предоставив слушателям самим домысливать картину.

Отредактировано Thorfinn Rowle (20.01.2015 22:32:40)

+5

9

Если перед Гердой хоть когда-то стоял выбор между тем, поверить ей животному, или же человеку, она всегда верила животным. Звери не обманывают, не станут прятать своих чувств. Они щетинятся, когда напуганы, и смотрят прямо в глаза, когда в ярости. Практически никакие виды животных, не считая лишь мизерных исключений, не могли причинить серьёзный вред своим же сородичам, и уж тем более не могли устроить междоусобной войны. Люди были уникальны не только удивительным сознанием, в том числе и самосознанием, но и не менее изумительной способностью лгать, причинять боль и идти на войну. Брунгильда не подпускала к себе человека, стала бы Брунгильда врать? Конечно, нет. Стал бы человек врать, что он не причинял боли этому утончённому существу? Стал бы. "Но в этом случае Хагрид бы что-нибудь сказал, правда? Хагрид никогда и мухи не обидел бы." Пока что она не знал, как объяснить эту ситуацию, и лишь с детсткой наивностью надеялась на то, что всё это может объясниться каким-то недоращумением, что выставит их всех в хорошем свете.

- Она видела, как я превращаюсь в медведя, - с заметной неохотой отвечал на неудобный вопрос Торфинн, и на этот раз Герда смотреа на него удивлённо и кротко. "Ты тоже анимаг?" Спрашивала она его, пускай и ответ в её подсознании был очевиден. Уэйн не слышала о беролаках, и поэтому ей не было никаких причин сомневаться в этой, первой пришедшей в голову, версии. Единственное, чего она никак не могла понять, это того, какие причины у него были им становиться. Не каждый человек, пусть даже и склонный к необдуманным поступкам, станет рисковать своей жизнью и благосостоянием для того, чтобы научиться этому. Сама Герда хотела гораздо более тесной близости к животным, возможностям покидать замок окольными путями и даже общаться с теми, в общении с кеми её человеческое тело было бы только помехой. Какова же причина была у этого мужчины? Она уже почти готова была поинтересоваться, как он решился на этот решительный шаг, как поняла, что тот готов был раскрыть ей историю гораздо более долгую, и гораздо более трогательную. Стоило ему только собраться с духом, как мотивы, подтолкнувшие его к изучении анимагии, стали на второй план.

- Мне жаль, прекрасная, - отвечала Герда, осторожно поглаживая кобылу по мягному носу, медленно переходя на холёную шею, и вплетаясь пальцами в гриву. Брунни была приветливой и тёплой, а её шерсть мягкой и скользкой, несмотря на застевающие в ней случайные снежинки. Сердце девочки сжималось в комок от мыслей о том, насколко же жестокими нужно быть людьми, чтобы сделать это с животным. Однако же, с другой стороны, она прекрасно это понимала. - Многие люди исключают непохожих на себя из морального спектра. Не каждый может причинить боль другому человеку, но каждый может это сделать, если он второго за человека не считает. Животные для некоторых находятся в разряде вещей. - Могло бы показаться, что она пытается поговорить с Роули. Что пытается объяснить ему, почему это произошло, словно бы он и сам этого не знал. Очевидно, что адресатом был не Тор, стало со следующей фразы. - Мне очень жаль, что кто-то посчитал тебя вещью, Брунгильда. Ты замечательное, красивое и, вне сомнения, горячо чувствующее существо.

Говорить с Торфинном больше не хотелось. Несмотря на то, что Герда, лишённая природной подозрительности, когда дело касалось других людей, поверила ему в том, что страх кобылы был вызван лишь тем, что он превратился в медведя, мужчина снова разрушил почву для сотрудничества. На этот раз тем оружием, что снова разрубило лёд, были его слова о том, что он сделал с этими людьми. Уэйн многое хотела ему сказать, но что-то останавливало её от искенней конфронтации, и она лишь осторожно переминалась с ноги на ногу, разминая замёрзшие пальцы.

- Таким же образом, Брунни, многие люди считают, что другие люди, что на них не похожи, тоже являются какой-то отдельной папкой в классификации. Для некоторых, например, магглы попадают на совершенно иную ступень, потому что они кажутся в чём-то "другими", отличающимися от магов. - Она не отрывала глаз от прекрасной лошади, что тепеь уже приветливо тёрлась массивной головой о её тело. Едва ли она понимала хоть одно сказанное слово. Ей, как и многим другим зверям, было важно лишь то, что с ними говорят ласковым тоном. - Для иных же ревнителей справедливости те люди, что в своей жизни сделали что-то плохое, перестают быть людьми, и тоже выпадают через щели. И с ними можно сделать всё, что угодно, ибо один раз оступившись они подписывают себе смертный приговор. - Рыжеволосая так и не повернулась ни к Роули, ни к относительно упустившему нить разговора Хагриду, но не понять, что она говорила о том, что ей только что поведал сам исландец, невозможно. Она презирала в людях желание отомстить каждому, что принёс миру хоть немного боли. Что он сделал с теми несчастными людьми? Наверняка была причина, по которой он так и не раскрыл этой страшной тайны, прикрываясь фразами "ради её же блага". Примерно этими же фразами прикрывались Пожиратели, что заковывали первокурсников в кандалы.

Её наверняка можно было бы спасти без применения силы, а своей "справедливостью" Торфин изрыгнул в мир лишь свою собственную тьму, подобно всепожинающему потоку пламени из пасти дракона. Справедливость шла вразрез с миром, и это девочка понимала как никогда раньше, предпочтя следовать дороге мира, прощения и возвращения людей в общество. Многие люди совершали отвратительные поступки не потому, что они были плохими людьми - просто они были испуганы, они были в гневе, или же они просто не знали, как можно поступить иначе, взрощенные не на тех понятиях. Пугало лишь то, как молот справедливости отказывался прощать этих людей, не давая им никаких способов спастись от самих же себя. Именно из-за этой справедливости, даже если Орден и сможет одержать побду в этой войне, Пожиратели будут прятаться в кустах и убивать всё больше и больше людей, прося амнистии в обмен за то, что они перестанут совершать подобные преступления. И Торфинн был одним из этих механизмов страданий.

- Давай, Брунгильда, что же ты стоишь на месте? Я же вижу, как затекли у тебя ноги от долгого стояния. - Она впервые достаточно осмелела для того, чтобы повернуться ко двум таким непохожим мужчинам. - Вы ведь не будете против того, что она немного разомнёт мышцы?

Отредактировано Gerda Wayne (16.07.2015 14:14:33)

+2

10

- Легко говорить, какие замечательные магглы, когда ты учишься в школе, защищенной от них всеми возможными заклятьями, - с досадой проворчал Тор, не замечая выразительных взглядов Хагрида, намекающего не спорить с юной леди. Но для Роули не было разницы между взрослой женщиной и студенткой, если последняя вздумала учить его жизни. Разговоры о магглах сводили Тора с ума, как вервольфа - полная луна. Любой, вставший на их защиту, представал в его глазах лицемером и невеждой, не понимающим сути дела. То, что самыми достоверными источниками оборотня о жизни магглов были цирк и психиатрическая больница, его не беспокоило.
- Даже самые рьяные любители магглов не возражают против отрядов стирателей памяти, - озвучил Пожиратель Смерти козырь из его колоды ненависти, - потому что мы для них не просто "папки в классификации", - передразнил он Герду, - мы хуже, чем животные. Мы - преступники, которых нужно держать в клетке. Мы - сумасшедшие, которых нужно лечить. Мы - монстры, которых нужно уничтожить. Они пишут сказки о нас, - совершенно некстати вспомнился мерзкий лягушатник и градус раздражения повысился ещё больше, - но терпят нас, лишь пока мы остаёмся выдумкой, а не реальностью.
- Они - воплощение тех, кого ты осуждаешь, - выпалил Роули, не в силах затормозить, как будто над ним завис топор палача и эти слова были последними в его жизни, - они готовы затоптать всё, что не вписывается в их узколобую коробочку, будто лошадь, которой нужно шоры надевать на глаза, чтобы не понесла от страха, - он махнул рукой в сторону Брунгильды, - волшебники сделают им одолжение, взяв под своё покровительство. Это будет справедливо, - Тор осёкся, вступив на скользкую дорожку. Его представления о порядке и правосудии частенько натыкались на угрызения совести при поводу собственных поступков. Проблема была в том, что северянин как раз придерживался описанной девочкой философии, считая, что грехов не искупить, и они остаются на тебе несмываемым пятном, будто позорное клеймо. Многие приказы Тёмного Лорда Тор выполнял именно полагая, что хуже пропащей душе оборотня уже точно не будет.
Хагрид выглядел, как человек, не знающий, куда себя деть, что при его размерах было особенно заметно. Подобные темы они с лесничим не поднимали, и он, видимо, успел позабыть, что его приятель носит метку на руке не по ошибке. Глядя на смущение полувеликана, Тор запоздало пожалел о своей запальчивости и попытался сгладить углы, переведя тему:
- Конечно, ты права насчёт прогулки. Её может схватить судорога, если не разогнать кровь, - Роули не стал добавлять, что выяснил это во время нередких бдений в смирительной рубашке: достаточно было необдуманных заявлений на сегодня.

+1

11

Что-то была острое в его взгляде, изогнутое неопрятной линией, словно корягой, ща которую цеплялся поток ее смыслей. Кем был этот человек, что говорил такие глубокие слова боли и ненависти? Так добр к животным, так жесток к людям. Лицемер? Или же просто тот, что не мог даже разобрать олну форму от другой в своей неуемном желании крушить все перед собой? Хагрид смотрел на него с жалостью, вполне очевидно порываясь осторожно похлопать исландца по плечу, однако одергивая себя в последнюю минуту. Брунгильда же, неторопливо отворачивая от него свой легкий круп, смотрела с ужасом и ненавистью. Так был он одинок в своей ненависти, или же ненавидел лишь потому, что гле-то в глубине души ему отморозили огромный ошметок сердца, оставив кровоточащую рану? "А что если тебя просто нужно спасти от самого же себя? Никакой человек не хочет ненавидеть, и по собственной воле человек не захочет, чтобы его боялись."[i][/i]

Несмотря на все то, в чем Герда пыталась убедить сама же себя, она не смогла удержать осуждения, осторожно поджимая губу и отворачивая от мужчины лицо, стыдясь наворачивающихся на глаза слез. Девочка осторожно нажала ладонью на тонкую шею, разворачивая себя вместе с чудесной кобылой спиной кРоули, удаляясь от него, так ничего и не ответив. Никто из них, наверное, не выбирал того, что с ними случалось, но Уэйн не смогла удержать в себе жгучей горести и болезненной слабости. Перед ее глазами только что предстал человек, поначалу показавшийся добрым и открытым, а затем сказавший то, во что, Герде казалось, никто уже давно не верит. Неужели были на свете те, что стремились подчинить и править безраздельно, она тихо хлюпнула носом, вытирая покрасневшие глаза, а Брунгильда тихо шла рядом, подхватывая теплыми губами пряди рыжих волос. Почему-то сейчас она не могла сказать ничего.

"Снова убегаешь?" Спрашивала она себя, устало мотая головой из стороны в сторону. Бок лошади был мягким и гладким, общение с мужчиной было острым и болезненным, и Герда не хотела даже отвечать. Зачем? "Так боишься чужой ненависти, что не станешь даже ее понимать?" Наверное, любой человек был достоин того, чтобы его выслушали и поняли, разве нет? Наверное, это действительно не было его выбором? "Наверняка." Она понимала это, рационально осзнавала. Однако же, все равно не могла ни понять, ни простить. Герда резко остановилась, развернувшись на каблуках, отчаянно сжимая покрасневшими пальцами огромный тулуп Хагрида, словно бы от мог спасти ее от ненависти.

- И вы считаете, что это правильно, да? - Она стояла на месте, не в силах больше двинуться. Все силы, казалось бы, ушли на то, чтобы держать голову ровно. - То, каким человек родился, должно определять его будущее? Если ты кентавр, то иди в лес. Если ты урод, то иди в цирк, потому что ничего путного из тебя все равно не выйдет. А если ты, не приведи небо и звезды, маггл или сквиб, то ты должен служить, потому что, как выяснилось, то, достойный ли ты человек, определяется лишь тем, сколько в тебе магичесткой крови, и если ты оказался в неудачливых слоях населениях, тебе не достанется ничего кроме сочувствия. - Хагрид напрягся, задумчиво переминаясь с ноги на ногу, однако, все равно не будучи в силах остановить храбрую  девочку с раскрасневшимися глазами и уверенным голосом, рассыпающимся россыпью звона по мягкому снену. - То, каким ты родился, не определяет то, плохой ты человек или хороший. Есть отвратительные магглы, есть отвратительные маги. Но еще есть восхитительные маги, и прекрасные, великолепные, маги. Все зависит от нашего выбора. И мне совсем не жаль, если я вас обидела.

+1

12

- В мире есть правила, которые не зависят от наших желаний, - заявил Тор, - человеку не всё под силу переделать, как вздумалось. То, что для тебя - несправедливость, для природы - естественный ход вещей. Кого ещё ты будешь защищать?  Зайцев от лисы? Мух от паука? Предназначение и тех, и других - служить кормом тем, кто стоит выше в пищевой цепи. Без хищника эти твари расплодятся и сожрут всё, как саранча, превратив землю в бесплодную пустыню. Для волка хороший заяц - мёртвый заяц,  а волк, что отказывается от пищи, ослабеет.  Его загрызут свои же собратья.
- Послушай, но ведь волшебникам не зря дана власть над, - Хагрид свёл кустистые брови к переносице, подбирая нужные слова, - силой притяжения и прочими законами природы, чтобы мы их могли изменять, - он машинально положил руку на розовый зонтик, - может, мы не хищники и жертвы? Может нам стоит вступить в симбиоз? - Рубеус никак не мог замолчать, словно боялся, что Роули снова скажет нечто, что заставит в нём разочароваться, - к тому же, всё меняется. Раньше человек охотился, и это считалось нормальным. А теперь мы охраняем тех, кого убивали. Ну, кроме тех извергов, которые называют эту мерзость своим хобби, - помрачнел он.
У Тора всё смешалось в голове. Беролак никогда не был одарённым оратором и не умел оперировать аргументами, как Антонин, который жонглировал ими, будто фокусник. В конце концов Тор ухватился за одну из наиболее понятных фраз Герды.
- Послушать фантазии таких, как ты, жизнь - это пустой пергамент, на котором ты можешь писать, как вздумается. А жизнь - это лабиринт, по которому тебя гонят, как подопытную крысу. Например, оборотни по определению отвратительны. Никого не интересует, какой выбор они делают и делают ли вообще, - Роули вдруг подумал, что девочка отличается недюжинной смелостью, ведя такие речи. Беллатрикс не позволила бы ей болтать такую ересь.
- Я искренне надеюсь, что ты не столкнёшься с тем, с чем столкнулся я, - с тем, что тебя заставит отказаться от своих наивных убеждений. Твоя душа чиста, как свежевыстиранная мантия, но боюсь, что в грязи, которая окружает нас, она останется такой белой не всегда. Ты как менестрель на поле битвы, рассуждающий о дружбе, и получающий стрелы с обеих сторон.

0

13

Раньше в твоих глазах отражалась ночь,
Теперь, когда за окнами ночь, твои глаза спят,
И вот на рассвете ты не заметил, как начался новый день.
Ты до сих пор в старом — там нет никаких преград.

- Мне очень жаль, что Вам пришлось столкнуться с тем, что заставило Вас принять закон выживания сильнейшего, - она не врала, вглядываясь в глубокие, покрытые сумраком словно бы плотной вуалью глаза. Наверное, и он когда-то был счастливым ребёнком. Наверное, когда-то и он верил людям. А потом кто-то причинил ему боль настолько настоящую, настолько пронзительную, что душа его скукожилась сушёным фиником, выставляя миру лишь морщины вместо шипов. Ей было жаль- искренне, искромётно, всеобъемлюще жаль. И она бы даже положила свою мягкую ладонь на покрытую плотными одеждами плечо, если бы это было хоть относительно уместно. Она понимала. Как бы сильно ни старалась отбрасывать о себя эту идею, как бы ни хотелось считать, что ничего плохого в её жизни никогда и не происходило, Герда действительно понимала. И, скорее всего, мир так и не узнает, сколько бы она готова была отдать за то, чтобы Тор хоть на мгновение мог увидеть мир её глазами - прекрасным, замечательный, наполненный светом и пониманием мир.

- Те, кому в прошлом причинили боль, начинают причинять боль другим, считая, что именно так и создан был мир. Считая, что именно так всё и должно происходить, ибо это - естественный порядок вещей. Они и не понимают, что причиняя боль другим, они создают ещё больше людей, готовых причинять боль другим. И так и дальше по кругу, и не видно этому конца. - Она качнула головой, смотря на Хагрида. Простак-великан с огромным сердцем и всеобъемлющей душой был одним из самых ярких примеров человека, сумевшего сохранить свою человечность несмотря на то, как несправедлив был с ним мир. Наверное он, с трудом улавливающий все аргументы этого разговора, никогда так и не узнает о том, что в глазах Герды он был самым настоящим героем - моделью, за которой нужно следовать. Простак-Хагрид. Герой-Хагрид. Он посвятил всю свою жизнь маленьким вещам, что делают людей счастливее. Всю жизнь на то, чтобы дать второй шанс драконам, оборотням, мантикорам, да людям, которых приходилось защищать от самих себя. Во всяком случае зайца не приходилось спасать от других зайцев.

- Вы хороший человек, просто позабыли, что значит быть хорошим. Как и те люди на поле битвы, направляющие в меня свои стрелы, уже и не понят, ради чего они сражаются. Быть может, хоть так они вспомнят. - Она не была уверена, что Роули вспомнил бы. Возможно, душа его обратилась в камень до того, как они успели встретиться. Как можно так переживать по поводу страдания лошади и не думать о том, сколько страданий он готов был причинять другим людям? Таким же мальчикам, каким был и сам Тор до того, как ему впервые причинили боль? - Как бы мне хотелось, чтобы всё действительно сложилось иначе. И для тебя, Брунгильда, и для тебя, - рука мягко касалась мягкой шеи замерзающими пальцами, что уже не хотели её слушаться, - надеюсь, что тебя твоё прошлое не сделало жёсткой и отчаявшейся. Наверное, тебе уже давно пора домой. Как и мне. - Она вновь подняла глаза на двух мужчин, стоявших рядом. Странно, как часто её считали наивной девочкой с зашоренными глазами. Забавно, что таковыми Герда считала лишь тех, что отказывались видеть в мире добро, несмотря на то, что оно стояло прямо за углом, достаточно лишь протянуть к нему руку.

+1

14

- Теперь Брунгильде ничего не грозит, - буркнул Торфинн,  - потому что она среди волшебников, - как любой дилетант, не умеющий вести дискуссии, беролак сделал ставку только на один довод, позабыв, например, что ему самому доставалось не только от магглов, но и от магов тоже.
- Клювокрыла это не спасло, - заметил Рубеус так тихо, что у Роули не возникло желания с ним спорить. Историю про гиппогрифа, который чудесным образом избежал казни, Тор уже слышал, - в рамках обсуждения надменного Люциуса, которого недолюбливал так же, как и лесничий. Ни один член семьи беловолосого аристократа не скрывал презрения к оборотням. Даже его сын, которому это, вероятно, помогло решиться на Crucio. Малфои были как раз из разряда тех, о ком говорила Герда, - они уже не помнили, ради чего служат Волдеморту.
Был ли сам Торфинн другим? Не эту ли мысль он безуспешно пытался донести до Антонина после происшествия на Тотнем Корт Роуд? Может, потому и не вышло, что сам Роули не до конца проникся ей? Ему в который раз казалось, что он - в ловушке, куда сам себя загнал, но непроизвольно злился не на истинного виновника, а на девчонку, что продемонстрировала ему отсутствие замка. Из-за неё между ними с Хагридом тоже пролегла трещина.
По-хорошему, куратор Дурмстранга должен был вернуться в замок вместе с Гердой, которую могли обвинить в том, что она бродит в позднее время без сопровождения учителя. Но Роули не хотел давать гриффиндорке дополнительную возможность заронить в его душе ещё больше сомнений. Что-то в мисс Уэйн было от Минервы МакГонаголл, говорившей спокойно и сдержанно, однако так, что возникало ощущение, будто по тебе проехался каток здравомыслия.
- Эгиль тебя проводит, - нашёл выход северянин, кивая на тупика, - он умеет предупреждать об опасности, - мужчина отвёл взгляд, словно проницательная девчонка могла высмотреть в его глазах охватившую Пожирателя Смерти слабость - как Панси, которая всегда замечала, когда он пытался что-то от неё скрыть. Торфинн чувствовал себя неуютно, будто на самом деле Герда была учителем, а не наоборот. Из него, положа руку на сердце учитель всегда был никудышный. И сегодняшний урок, не найдя ответа, он провалил.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Резвый пони


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC