Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » So close and still so far (c)


So close and still so far (c)

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Тонкс больше не могла говорить, чувства захлёстывали, накрывали с головой. Как же она его ждала и как сейчас боялась, что всё происходящее – всего лишь её больное воображение, очередной мучительный сон.
Конечно, твоя, и всегда была твоей, даже когда не была знакома с тобой, я уже была твоей, разве ты не чувствуешь? Твоя. И ты – мой.

Всё было правильно. Наконец-то всё было правильно, - если двое любят друг друга, они должны быть вместе, разве не так? Разве могут врать все «долго и счастливо»? Разве могут врать «и умерли в один день»?
Дора была уверена, что не проживёт без Ремуса и минуты. И пусть он так и не сказал ей, что любит, но разве сейчас это не ясно? Его страсть, с ума сводящим калейдоскопом смешивающаяся с нежностью, ласковые слова... Сама Тонкс, так долго пытавшаяся убедить, что любит Люпина, что он ей нужен, почти всё время молчала. Остались только её участившееся дыхание, только касания губами его кожи, желание впитывать его тепло, его запах, запомнить каждый миллиметр его тела. Она лишь раз ответила горячим шёпотом на ухо Ремуса то ли на его слова, то ли на собственные мысли:
- Я здесь Рем, я никуда не уйду, - даже если ты снова попробуешь от меня избавиться.
Мерлин, всё стало правильным. Она не зря столько времени мучилась и убеждала, что ей всё равно: оборотень, старше, небогат... он любимый мужчина. Её и только её любимый мужчина.

Время вело себя совершенно непредсказуемо, то растягиваясь в невозможную, желанную ленту, где в секунду умещались прикосновения Люпина и его поцелуи, то закручиваясь в спираль, когда острая, царапающая мысль - вдруг передумает и выгонит - всё же забредала в сумасшедшую голову Доры.
Тонкс старалась отложить все мысли на далёкое, невозможное "потом". А вдруг оно никогда не наступит?
Позволить себе поддаться сладкой иллюзии, что Ремус попросит её остаться не только сегодня. Поверить, искренне, бездумно. Радоваться каждому прикосновению и представлять, что всё не в последний раз.
А можно окончательно разбередить душу - представить, что он ждал её из Мунго, не думал, что она так рано выйдет из больницы, - как хорошо, что грудь почти не болит, - прочёл лекцию, конечно, о том, что так делать нельзя, что она совсем о себе не думает, но улыбнулся бы и прижал к себе. И она вот так осталась в его, их, доме, в их спальне.
А что она будет делать без него потом? Неужели он сможет закрыть перед её носом дверь после сегодняшнего дня? Она ни за что не сможет уйти. Она не такая уж и сильная, пусть и аврор. Сильнее многих, но сердце не каменное. Уйти – стать собственным палачом. Нет, потом оно и есть потом, а сейчас он, его тело, его любовь и желание. И руки, прожигающие насквозь.
- Рем... - больше похоже на стон.
Главное, чтобы Молли не стала её искать, узнав, что Дора сбежала из больницы, она же видела, в каком Тонкс была состоянии.

Одежда мешала, не давала чувствовать Ремуса, и как же хорошо, что Люпин избавлял от неё и Тонкс, и себя. Девушка закинула на него ногу - ближе, ближе, ещё ближе
Вот только жестокое ощущение дефицита времени, неотступно стоящее где-то у изголовья кровати, не мешающее, но и не дающее забыть о себе.
Тонкс наконец-то прижималась к его коже, целуя его лицо, шею.
Шрамы по всему телу. Как же он всё это пережил? Дора проводила пальцами по его спине, будто стараясь разгладить отметины зубов и когтей Сивого, стереть из памяти, из жизни, вздрагивая, когда представляла, как всё происходило, как он жил.. Если бы не тот оборотень, всё было бы по-другому.
- Я боюсь проснуться, Рем, - пожалуйста, скажи, что ты настоящий.
Жаль, что нельзя остановить мгновение, остаться в желанном «сейчас». Она бы всё отдала за то, чтобы остаться с Ремусом ещё на время.
Вечности будет достаточно.
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/8-uN5DfVssIw.png[/avatar]

+4

32

Обычно Люпину бывало неловко в таких ситуациях, он старался гасить свет, не показывая своим пассиям изуродованное шрамами тело. Но с Тонкс всё было иначе. Он не боялся напугать её - она давно знала его историю. И он не боялся, что уродливое тело вызовет у неё отвращение. Люпин знал, что её чувства к нему делают его красивым в её глазах. Мужчина с удовольствием избавился от футболки, наслаждаясь её руками на груди, нежными поцелуями, которыми она покрывала его плечи. Он чуть помедлил прежде чем начать расстёгивать пуговицы на её рубашке - ему всё ещё казалось, что он не имеет права на это тело, такое юное, заслуживающее более молодого и красивого мужчину. Но она желала именно его - старого, сухощавого, седого Люпина, и его руки наконец неловко расстегнули застёжки. Он прижался к ней грудью, стараясь увеличить площадь соприкосновения с её кожей, чуть подрагивая от желания раствориться в ней. Он шептал ей на ухо какие-то бессвязные нежные слова, гладил разгорячённое тело и целовал, целовал, целовал...
В голове Люпина уже не осталось никаких мыслей - только она, только любовь и нежность. И то, как изгибалось её тело навстречу его рукам срывало все покровы приличия и скромности. В комнате потихоньку темнело - за окном летний вечер сменялся сумерками, гасли лучи, удлинялись тени, тянули длинные тонкие пальцы к двоим влюблённым, но не могли достать - слишком ярко сияли глаза Тонкс, слишком горячим было их сплетающееся дыхание. Люпин медленно, как разворачивают Рождественский подарок, снимал с Тонкс всё лишнее, целовал горячим ртом нежную кожу, изучая, запоминая как карту каждый изгиб её тела.
Где-то в далёком подсознании мелькнула ревнивая мысль о том, что кто-то уже ласкал её, на чьи-то руки она уже реагировала тихим стоном, но Люпин отогнал эту мысль, напомнив себе, что она хоть и намного младше, но всё же уже взрослая женщина. Его женщина.
- Тонкс, хорошая моя, родная, желанная, - из него непривычно хлестали нежные слова, на которые он считал себя неспособным, но с ней всё было иначе, с ней Люпин словно бы заново знакомился с самим собой, - только не исчезай, как исчезаешь из моих снов.
Люпин наконец потерял счёт времени. Сколько его прошло: минута или год? Он не знал. Её тело, отзывающееся на каждое его касание, её ладони, скользящие по коже, сводящие с ума, горячее дыхание, раскалённая от жара их тел постель. Тонкс, обвивающая его руками, ногами, всем телом. Родная, любимая, единственная. Она не уйдёт. Он не отпустит её ни на шаг. Он отдал ей себя всего целиком, он принадлежал ей.
Люпину впервые было хорошо не только физически, но и морально - будто каждое касание её кожи, каждый стон, слетающий с губ, делают его лучше, чище, свободнее. Он растворялся в ней, забыв на время обо всех бедах, и думал только о том, чтобы ей было хорошо, чтобы она чувствовала то же невероятное счастье во всём теле...
После он лёг на бок рядом с ней, по хозяйски положив ладонь на её грудь, и любовался ею в свете убывающей - нестрашной - Луны.
- Это не сон, - Рем говорил немного невнятно, потому что всё ещё прижимался губами к её коже, - Что же ты делаешь со мной?
По лицу Лунатика блуждала счастливая улыбка.

+2

33

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/8-uN5DfVssIw.png[/avatar]Тонкс улыбалась, стараясь прийти в себя, поверить, осознать, что она действительно рядом с Ремом. В его кровати. Ощущает его прикосновения.
Мешало лишь то, что в груди снова заворочался тяжёлый, шершавый, колючий ком, раздувающийся, заполняющий собой лёгкие, мешающий дышать. Всё же несколько заклятий, которые Дора получила в министерстве, давали о себе знать. Не авада, конечно, но безобидные заклинания Пожиратели явно не любят использовать.
Тонкс тяжело вздохнула, пытаясь избавиться от вновь вернувшейся боли и не морщиться, чтобы не испугать Ремуса. Ни за что нельзя рушить такое хрупкое счастье. Кажется, получилось плохо.
Да, постельный режим вышел не слишком похожим на тот, который подразумевали лекари. Зато вылечил её душу.
Тонкс улыбнулась своим мыслям, легла ближе к Ремусу, положила голову ему на плечо, словно созданное для того, чтобы она устроилась на нём. Мерлин, она мечтала об этом так давно. Волшебное чувство покоя и счастья распирало Дору, хотелось поделиться им с Люпином. Хотя, он тоже улыбался. От его улыбки Доре становилось ещё лучше, наконец-то он счастлив. В последний раз его глаза сияли от улыбки… она даже не вспомнит, когда. И даже потеря друга в эту секунду не лежит тяжёлым камнем на его плечах.
А Сириус был бы рад, - вдруг подумалось Тонкс. Он ведь всё знал, всё видел и даже раз поговорил с самой Дорой, подбодрил, сказал, что Рем – тот ещё упрямец, не желающий понимать, что достоин быть любимым.
- Что же ты делаешь со мной?
Вопрос вернул Тонкс из мыслей.
- Я всего лишь люблю тебя, - шепнула Дора и обняла его крепче.
А ещё теперь не придётся выискивать счастливые моменты из жизни, чтобы вызвать патронуса. В последнее время сложное заклинание, раньше дававшееся ей так легко, никак не желало получаться.

Но как бы ни была сейчас счастлива Тонкс, боль в груди усиливалась, и даже губы Ремуса, спасающие её всё это время, не помогли. Кажется, ей нужно было выпить какое-то зелье, лекари что-то там говорили... даже пытались запугать… Точно.
Дора ещё раз вздохнула, коснулась губами его плеча и тихо сказала:
- Рем, мне нужно достать зелье, - Дора завозилась.
Как не хочется вставать. Вдруг, она встанет, и всё изменится, растает, как мираж, и останется лишь выжигающая, иссушающая, мёртвая сама по себе пустыня. Но больно.
- Оно где-то в кармане, - где мои джинсы?
На полу, где же ещё.

Дора быстро чмокнула Ремуса в губы, провела по его волосам, наслаждаясь этим движением, а потом, улыбнувшись, перегнулась через Люпина и свесилась с кровати. Неверный свет луны не слишком спешил помочь в поисках, но Тонкс всё же нащупала сначала свои джинсы, а затем в кармане холодную склянку.

Отредактировано Emmelin Little (27.12.2014 20:50:25)

+2

34

Целую вечность Рему не было так хорошо, а впрочем сейчас он был уверен - так как с ней ему не было хорошо никогда и ни с кем. Дора положила голову ему на плечо и это тоже было давнее его желание - ощутить эту восхитительную тяжесть, почувствовать как щекочут кожу её (он чуть скосил глаза, чтобы увидеть) фиолетовые волосы. Он ласково гладил её по плечу, лениво скользя по нему горячей ладонью, впитывая тепло её обнажённого тела, разгорячённого и такого юного, провёл по руке, заправил за ухо прядку.
Сказать бы ей всё то, что он чувствовал, но Люпин не мог. Странное чувство, некий когнитивный диссонанс - он понимал, что не должен был позволять себе её, обязан был держать себя в руках, как делал раньше, но в то же время удивительно приятное ощущение того, что сейчас всё правильно, всё так, как и должно быть.
Не хотелось возвращаться в реальность. Им с Дорой нужен был эмоциональный отдых от той ситуации, в которой они так долго жили.
Ремус несколько раз поцеловал Тонкс, словно допивая последние капли роскошного вина. Голова немного кружилась и было... Было хорошо.
Люпин возвращался в реальность медленно, нехотя. Там, в сказке, в которой он так неожиданно очутился, было невыразимо хорошо, там не было одиночества, не было холодной постели, не было правильного, но такого жестокого решения - запрещать себе Тонкс. В этой сказке она лежала на его плече, восхитительно обнажённая, бесконечно родная. Его.
Но упоминание о больнице толчком в грудь вышвырнуло из мечты.
Как он мог забыть? Она же сбежала из больницы, ей нужен покой и совсем не тот постельный режим, который он ей устроил. Ремусу стало стыдно. Совсем эгоист.
Он придержал перевесившуюся Тонкс, опасаясь как бы ей не стало плохо и не закружилась голова. Тревожно спросил:
- Как ты себя чувствуешь? Что тебе сказали врачи? Немедленно выкладывай всё. И не вздумай врать.
Люпину стало страшно - что если ей нельзя было?.. А он, бесчувственный эгоистичный чурбан. Только бы с ней всё было хорошо. Привычное чувство недовольства собой овладело мужчиной, всплыли все "нельзя", все "не смей ломать ей жизнь". Что же он натворил? Но положа руку на сердце Ремус не мог бы сказать, что жалеет об этой ночи, просто не стоило, наверно, так торопиться, ведь Дора только что из больницы. Ему стоило быть аккуратнее и внимательнее по отношению к ней. Ему стоило заботиться о ней. Но он не имел на это права. Да и времени у них было в обрез, каждый час приближал Луну к апогею, каждая минута отнимала у него Тонкс, каждая секунда должна быть наполнена ею, чтобы не быть упущенной. И вся равно оно ускользало.

Отредактировано Remus Lupin (02.01.2015 22:53:08)

+2

35

Дора села на кровати, украдкой печально улыбнувшись. Вот и вернулся прежний Ремус с его переживаниями и постоянной тревогой. За неё. Чрезмерной. Которая и так ломала жизнь и ей, и самому Люпину.
Тонкс осторожно вздохнула, внимательно следя за тем, чтобы боль в груди не стала сильнее – сейчас боли точно не было места в этой комнате, в этом доме. В этом мире. Дора рядом с Ремом, какая может быть боль? Его любящий взгляд, - а Тонкс могла спорить на что угодно, любящий, пусть сам Люпин ничего не сказал, - прогонял всё плохое, все страдания и страхи.
Тонкс всё же откупорила пузырёк, принюхалась и наморщила нос, пахло просто отвратительно. Интересно, если просто пожевать старый носок, эффект будет тем же? Вновь вздохнув, Дора помедлила, но всё же храбро сделала глоток, после чего мгновенно скривилась, быстро заткнула пробкой склянку и поставила ту на тумбочку, для верности ещё и отодвинув на самый край. Гадость. Фу, отвратительно!
- Горькое и противное, - пожаловалась она Ремусу, - почему все будто бы полезные зелья горькие? Почему нельзя подсыпать лечебные порошки куда-нибудь в шоколадки?
Тонкс вновь подползла к Люпину, обняла его, уткнулась в плечо. Может, если сейчас Рем отпустил свои чувства, он когда-нибудь прекратит твердить, что она слишком хороша для него? Такая глупость.
- Да всё как всегда, Рем, - она коснулась губами его щеки, уверяя, что всё хорошо, а потом передразнила своего врача, - не волноваться, постараться больше не получать такие заклинания в грудь, да и вообще не попадать под заклинания. Представляешь, аврору и не ловить заклинания! Ну, и зелье пить три раза в день. Или четыре. Нет, три, точно. Или четыре. В общем, как-то так, не помню, и неважно. Я же говорю, я давно пришла в себя, они перестраховывались, вот и всё. А я не хотела лежать в больнице, совершенно бесполезное и ужасно скучное занятие.
Дора замолчала и добавила уже шёпотом:
- А ещё я хотела к тебе. Я не могла там оставаться.
Скорее всего, всё не было так уж радужно и прекрасно, как того бы хотелось. Боль ворочалась внутри, царапала, давила, но лежать в постели и ждать, когда совсем полегчает, было непозволительно. Ей и так не станет хорошо до тех пор, пока Тонкс не будет с Ремусом, Дора это уже поняла, давно. И она ни за что не пожалеет о том, что сбежала, даже если потом станет хуже. Ради этих мгновений, когда Люпин обнимает, целует её, а не отталкивает, стоит отдать жизнь.
Да и вообще, у неё есть зелье, так что не должно быть плохо. [avatar]http://avatar.imgin.ru/images/8-uN5DfVssIw.png[/avatar]

Отредактировано Emmelin Little (27.01.2015 12:04:24)

+2

36

Люпин ощутимо куснул Тонкс за ухо, пообещав отшлёпать, если она не вспомнит абсолютно точно, сколько раз нужно принимать зелье. От волнения он немного побледнел, брови сошлись в одну суровую линию, углубляя морщины на его высоком, но изрезанном лбу, заштриховывая длинными линиями такое непривычное на его лице выражение счастья. Мужчина обнял девушку за плечо, прижал к себе, словно надеясь, что от этого противное зелье станет более терпимым. Её детские жалобы, такие трогательные, такие тонсковские, заставляли его улыбаться, хотя что уж тут весёлого: она едва не погибла там, в Министерстве, а он не смог защитить её. И всё же от того, как она наморщила носик, словно мышонок, невольно становилось светло на душе. Мужчина проследил, чтобы она проглотила лекарство, ободряюще улыбнулся. Но на самом деле волнение за девушку давило на него, вызывая ощущение болезненного комка в горле. Ладно Дора, она всегда была безалаберной, но он-то о чём думал? Точнее, как он мог думать о собственных желаниях, когда ей плохо?
Люпин испытывал такую привычную ненависть к себе, что даже ощущение счастья как-то поблёкло
- Тебе велели не волноваться и ты тут же притопала ко мне? - мужчина грустно усмехнулся, глядя в глаза любимой женщины, которые сейчас, несмотря на горькое лекарство, светились счастьем. Как же давно он не видел этого, как давно не искрился смех в этих зрачках, не морщились в весёлой улыбке губы. В последнее время Дора выцветала буквально на глазах. - Нашла куда за спокойствием прийти. Тонкс, как тебя, такую безответственную, родители из дома выпустили?
Иногда Люпин не понимал, как её взяли в аврорат? Да, она хорошая волшебница, но несколько безалаберная, когда речь идёт о ней самой, словно собственная жизнь крайне мало значит. Дора постоянно махала рукой на все свои ранения, её чуть ли не силком приходилось отправлять в Мунго. Он вдруг подумал, что ей вовсе нельзя жить одной - она же себя загубит своей беспечностью. В груди заныло. Он никогда не женится на ней, не будет ругать за не выпитое вовремя зелье, не будет укутывать пледом зимой... Но во всяком случае он может принести ей чай сюда, в согретую ею постель. Люпин осторожно выбрался из-под любимой, натянул джинсы.
- Я сделаю тебе чай. А ты отдыхай.
Я люблю тебя
Люпин проглотил готовые вырваться наружу слова, напомнив себе, что не имеет права на эту любовь.

Отредактировано Remus Lupin (10.02.2015 19:12:52)

+2

37

Тонкс слабо вздрогнула, почувствовав укус, но сразу же улыбнулась и потянулась к Ремусу, коснулась губами его губ. Какое странное, непривычное ощущение близости, родства душ, безграничной любви. Дора и не знала, что такое бывает, девушка всегда была оптимистичной, любила весь мир почти без исключений, но достаточно ровно. Слово «люблю» срывалось с губ постоянно, но сейчас казалось, что это слишком слабое определение того, что она чувствует.
Как странно быть рядом с Люпином, не ожидая того, что вновь начнётся спор, вновь придётся уйти, вновь будет на части разрываться сердце. Рем рядом, он обнимает Тонкс и не собирается её прогонять.
- Если бы я не притопала к тебе, я бы точно жутко волновалась, - Тонкс улыбалась, глядя в глаза Рема. - И родители меня никуда не выпускали, я сама от них сбежала. Так я хотя бы громлю свою квартирку, а не их дом.
Зелье начало действовать, ком в груди остался, но хотя бы перестал раздирать лёгкие острыми углами. Рем, обнимающий Дору, заставлял ту светиться от счастья и из-за этого не замечать той боли, что ещё оставалась. Рем рядом. Чудесная фраза, что ещё было нужно Тонкс? Только остаться с ним, только не проснуться, не очнуться от очередного сна... но он вдруг поднялся, и Дора чуть не вскочила следом, испугавшись, что он сейчас уйдёт.
В голове мгновенно закрутились его обычные фразы. Вдруг он решит, что зря попросил Тонкс остаться? Вдруг он уйдёт и больше не вернётся?
Кажется, она стала паникёршей, обычно невозмутимая Тонкс.
- Рем, не надо чай, не уходи, пожалуйста, - Дора села, сжимая одеяло так, что побелели костяшки пальцев, и шепнула. – Останься… Пожалуйста.
И Люпин вернулся. Всё ещё не веря, что Рем рядом, снова оказавшаяся в его руках Тонкс крепко обняла его, уткнувшись в плечо. Сжатая в груди пружина нервов и страха осторожно распрямлялась, Дора медленно успокаивалась, сама не понимая, почему так занервничала. Почему-то говорить громко не хотелось, Тонкс вновь шепнула:
- Только не уходи, Рем, - он поймёт, что чай здесь совершенно ни при чём. Фраза и тон получились какими-то жалкими, и Дора поморщилась. Как же противно показывать собственную слабость, а рядом с Ремом она часто чувствовала себя абсолютно беспомощной, слишком упрямо он повторял одни и те же аргументы. Но если её мольбы могут остановить Люпина, задержать, заставить бросить его отговорки, она готова была ползти на коленях.
Только если он её любит. А если это снова жалость? Забота о её душевном спокойствии? Тонкс же только что вышла из больницы, бледная, слабая и жаждущая тепла и ласки. Дора сжалась от этой мысли, поёжилась, крепче прижимаясь к боку Рема. Прямо спросить его - а какой ответ она получит? Нет, слишком страшно. Лучше снова сказать самой:
- Я люблю тебя.

+2

38

Она смотрела не него так испуганно, как будто он не на кухню за чаем собрался, а на край света, туда, откуда никогда не вернётся. Сердце Люпина сжалось.
Как же она боится, что я уйду. Или прогоню её.
Больше всего на свете ему хотелось схватить её, стиснусть и до хрипоты обещать, что никогда-никогда-никогда не уйдёт от неё, не бросит одну, не оттолкнёт.
Как же я измучил её.
Ему бы обнять Тонкс, укрыть собой от всех бед, пообещать всегда возвращаться к ней, но нельзя. Нельзя ломать ей жизнь. Она ещё встретит человека, за которого захочет выйти замуж, того, кто будет заботиться о ней. Люпин вцепился зубами в губу, чтобы не завыть от этой мысли. Жадное чудовище внутри ревело: "Я не отдам её, она моя". Рем невесело усмехнулся. Моя - кто? Подруга? Девушка? Возлюбленная? Не то. Всё не то. Лишь одно слово могло удовлетворить его жажду, успокоить ревнивого монстра в груди - жена. Он никогда не назовёт её так. Никогда.
- Я здесь, Тонкс, я с тобой, - он ласково гладил её по голове, успокаивая страх, - не волнуйся. Тебе же нельзя волноваться. Боль в груди - это нехорошо, но, так и быть, обойдёмся без чая. Только ляг.
Люпин сам лёг рядом, обнимая её и чувствуя, что его ладони несут ей успокоение. Страшное это ощущение - когда в твоих руках душевное спокойствие любимого человека.
- Я здесь, здесь, хорошая моя, - как страшно знать, что именно она хочет услышать и хотеть сказать ей это и не иметь на это права. Как больно.
Всю свою невысказанную любовь он вкладывал в прикосновения, пытаясь передать ей кожей всё то, чего не смел произнести вслух.
- Я не ухожу. Я с тобой.
Навсегда.
Он не стонал и не выл, не метался по кровати и сам не знал как ему это удаётся. Внутри всё рвалось, рушилось, взрывалось и горело. А снаружи он оставался спокоен.
Так надо, я должен успокоить Дору.
И не ответить "я тоже люблю тебя".
Люпин молчал.
Я люблю тебя, люблю, люблю.
Он заставил её замолчать, запечатав губы поцелуем-мольбой. Сладостно-больно слышать эти слова. Хоть бы она перестала рвать ему сердце.

Отредактировано Remus Lupin (27.04.2015 20:21:22)

+2

39

Рем снова не ответил.
Как до сих пор Тонкс держится и не рыдает? Несмотря на ласку, на его прикосновения, он так и не сказал, что любит. А может, он всегда такой нежный с женщинами? Может, он просто не хочет серьёзных отношений. Девушка на одну ночь, очередная. Просто надоело, что Тонкс пристаёт, просто оказалась вовремя в его доме, просто решил расслабиться после смерти друга.
Как же больно.
Неясно, что хуже, знать, что он не любит или надеяться, что любит.
Боль в груди, кажется, останется навсегда, и зелье, выписанное в Мунго, уже не спасёт. Не та это боль, чтобы лекари могли унять её. Как же хочется курить, успокоиться, смириться. Но у неё ничего нет: ни сигарет, которые остались в её маленькой квартирке, ни слов Ремуса о любви, ни сил, чтобы отступить.
Усталость навалилась тяжёлым грузом, заставив голову закружиться, вдавив в кровать, в его постель. Разве может стать она их общей постелью? Он снова уйдёт.
Нет, хватит, умирать она будет завтра, или когда там он попросит её уйти, а Дора теперь окончательно поняла, что он уйдёт. Опять.
Главное не разрыдаться. Пока она в его руках, нужно успеть запомнить его губы, его кожу, его запах. Чтобы кошмары стали реальнее?
Что же ей делать, что же делать?
Но Тонкс только плотнее прижималась к Рему, не в силах искать ответы.
Единственное, что она знала точно - нельзя засыпать. Дора была уверена, что проснётся в больничной палате, вокруг будут кружиться лекари, бормоча что-то о выздоровлении, может, зайдёт Молли. И снова придётся делать вид, что Тонкс сильная, что со всем справится.
Нельзя засыпать. Дора цеплялась за ощущение рук Ремуса на своей коже, пытаясь продлить волшебство этой ночи, подлить масла в костёр надежды. Кто говорит, что надежда – приятное чувство, тот никогда её не испытывал. Сладкая боль, разрывающая на части, медленно сдирающая кожу, нашёптывающая: «Потерпи, всё будет хорошо, ещё чуть-чуть». И не дай Мерлин поверить ей, расслабиться, поддаться, - надежда безжалостно убьёт всё с той же ласковой улыбкой на губах.
Но объятия Люпина… Тонкс неосознанно расслаблялась, нежась под мягкими прикосновениями родных рук, и сон, воспользовавшись состоянием Доры, незаметно накрыл собой, как тяжёлым, ватным одеялом.
Девушка, даже провалившись в неспокойный сон, жалась к Ремусу, боясь отпустить, боясь, что проснувшись, не обнаружит его рядом.
И новый букет раздирающих кошмаров под утро. Как всегда.
Больно.

Тонкс проснулась от того, что в глаз ей светило настырное солнце. Странно. Солнце заглядывало в её квартиру только на закате, сколько же она спала?
И тут Дора вспомнила всё, что ей снилось. Ремус. Почему даже подсознание мучает её, почему она не может спокойно спать, почему ей кажется, что его руки до сих пор обнимают её? Она бы закричала, но горло сжало так сильно, что девушка не могла даже скулить. Сейчас она снова откроет глаза и вновь начнёт пережидать очередной день, моля, чтобы он скорее закончился, мечтая о том, чтобы аврорат или Орден отправил её на опасное задание, где можно безрассудно ввязаться в неравную драку и погибнуть.
Как же плохо. А может, она ещё в больнице? Нет, Дора же уходила оттуда. Или и это приснилось?
Тонкс высунула руку из-под одеяла и зашарила сбоку от себя, там, на тумбочке, должны были лежать сигареты. Вот с них она и начнёт новый мучительный день. После таких снов Тонкс особенно остро понимала, как любит Люпина, как ей невыносимо одиноко без него, даже не жить, какая это жизнь, существовать. Рука задела что-то прохладное, сбила, и это что-то упало на пол, разбиваясь. «Что за…» Пришлось открыть глаза.
Где я?
Пару секунд Дора глупо моргала на чужой потолок, после чего решилась и аккуратно повернула голову. Рядом спал Ремус. Тонкс еле удержалась, чтобы не рассмеяться от облегчения, хотя какой-то придушенный нервный смешок всё же вырвался.
Не сон. Это был не сон.
Не давая себе осознать это, вдруг всё же мерещится, Дора посмотрела в другую сторону. Прикроватная тумбочка была пуста. Что же она свалила?
Девушка осторожно, стараясь не разбудить Люпина, повернулась на бок и заглянула на пол – осколки в ореоле синеватого зелья. Лекари её убьют. И Рем, наверное, тоже. Тонкс разулыбалась. Утром всё казалось проще, если Ремус позволил себе отпустить свои чувства, значит, они будут вместе, разве может быть иначе? Конечно же, именно так всё и будет.

+2

40

Говорят, что существует некое Мировое Равновесие. Люпин нередко замечал, что на любое событие всегда есть равное по силе, но противоположное по знаку: если тебе очень плохо, то что-то замечательное обязательно произойдёт, и наоборот. Но он никак не мог определиться чего сейчас больше: счастья или горя. Да, она рядом. Её всё ещё обнажённое тело, её открытая навстречу ему душа. Нежные руки, прекрасные и лёгкие, как крыло феникса. Губы, которые словно бы созданы для его поцелуев. Такая бесконечно близкая и любимая Тонкс - с ним. Мечта, ставшая реальностью на короткий восхитительный миг.
Но даже это счастье отравлено ожиданием боли, предчувствием ада. Ремусу казалось, что он уже ощущает, как щекочет его сердце огонь преисподней, как разъедает душу запах серы. Лежать рядом с самым дорогим человеком и не сметь сказать "люблю". Видеть, знать, чувствовать кожей, как ждёт она этих слов, как дрожит от страха, что - не любит. И лгать ей.
Оборотень сжал зубы, боясь, что слова сорвутся, слетят с языка стайкой волшебных птичек. Нельзя. Если он скажет правду, то уже не сможет уйти. Сорвётся. Но за его блаженство расплачиваться придётся ей. Люпин вспоминал все случаи, когда его не пускали на порог, когда люди, с которыми он, как ему казалось, отлично ладит, выгоняли его из своих домов, узнав, что он монстр. И каждая такая картинка листом калёного железа одевала его душу, укрепляя уверенность в принятом решении.
Он уйдёт как только Луна приблизится к своему апогею. Уйдёт от неё навсегда, запретит себе даже прикасаться к ней. И будет жить воспоминаниями об этой ночи и, если Тонкс этого захочет - ещё нескольких ночах.
Он прижимал её к себе, прильнув губами к взлохмаченным волосам, вдыхал уютный очень домашний запах её волос и кожи, сжимал в объятии молодое тело. Запоминал. Молчал.

Наконец, измученная Тонкс уснула, а к Люпину сон не шёл. Он бережно обнимал любимую, охраняя её сон, оберегая. Она льнула к нему доверчиво и нервно, словно даже во сне боялась, что он уйдёт. А Люпин шептал ей слова любви, зная, что она не услышит их, но надеясь, что они подсознательно успокоят её, и утром она проснётся прежней весёлой Дорой.
Когда она уснула крепче он выбрался из кровати, мягко ступая прошёл на кухню. Там всё ещё стояли тарелки, напоминая об их чудесном - семейном - ужине. Ремус тихонько прибрался, косясь на недопитую бутылку. Тянуло выпить, но присутствие Тонкс сдерживало. Он и так натворил много бед, поддавшись уговорам Зелёного Змия, поэтому он убрал бутылку и, наконец ,почувствовав усталость, вернулся в спальню.
Тонкс тихонько всхлипывала во сне. Люпин сбросил джинсы и лёг рядом, прижимая к себе испуганно дрожащую девушку. И повинуясь успокаивающим ласкам она затихла, маленьким серым комочком прижавшись к его боку.
Мерлин пощади, она ведь даже не просыпалась. Но так сжалась от того, что я ушёл.
Люпин снова зашептал ей о своей любви. Наконец, сон сморил и его. Люпин уснул, так и не выпустив Дору из своих рук, сквозь сон прижимаясь губами к её макушке.

***
Люпин почти никогда не запоминал сны, только общее ощущение: страх, радость, нежность, тоска.
Звук разбившейся склянки проник в сознание, но Люпин ещё сопротивлялся этому будильнику, не желая расставаться с чем-то удивительно прекрасным, что ему снилось. Тонкс. Она тихонько заворочалась, и Ремус открыл глаза, моля всех богов о том, что бы солнечные лучи не рассеяли этого счастья. Тонкс. Она свесилась с кровати, наверно, чтобы посмотреть, что разбилось. На её обнажённой спине играли солнечные лучи, мягко скользя по изгибам плеч. Люпин потянулся к ней, подхватывая эстафету солнечного луча, скользнул по плечу до локтя, чуть сжал его. Его губы прижались к её шее, он прошептал, касаясь её кожи:
- Доброе утро.
Ещё не успел вернуться весь ужас происходящего, только счастье, только безумная вера в то, что всё хорошо и так и будет. Люпин уложил её на спину, заглянул в светящиеся счастьем глаза и повторил:
- Доброе утро, - легко коснувшись её губ, - И что ты уже разбила, будильник ты мой?
Люпин улыбался счастливой улыбкой. Кажется, он уже и разучится должен был так сиять, но Тонкс словно бы возвращала его в давно забытую жизнь.

Отредактировано Remus Lupin (09.10.2015 20:56:11)

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » So close and still so far (c)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC