Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Бродили с драконами под руку луны


Бродили с драконами под руку луны

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Под маской все чины равны,
У маски ни души, ни званья нет, — есть тело.
И если маскою черты утаены,
То маску с чувств снимают смело
© Лермонтов "Маскарад"

http://cs622322.vk.me/v622322656/23559/Xih2dB15KLo.jpg

- дата: 31 октября 1982 года, празднование по случаю Хэллоуина.
- место: Национальный Магический Университет Франции, танцевальный зал
- участники: Antares Grindelwald, Celestin Malfoy de Fantin, Alice Malfoy de Fantin, Rebecca Decker/Evelyn Rainsworth as Stephanie Mersier.
- внешний вид:

Терри

http://cs303501.userapi.com/v303501026/4cc9/cEadajfjzVo.jpg

Селестен

http://sa.uploads.ru/Atn83.jpg

- краткое описание: Буйство красок роскошного праздника способно как увлечь, так и привести в замешательство. Один чувствует себя в разноцветице морд, клювов и пятачков, только что сошедших со сказочных страниц, в своей стихии. Он – Король Карнавала, издающий указ о запрете на серьёзное выражение лиц. Другой ощущает себя чужаком, затянутым в неумолимый водоворот ярких платьев, оглушённым громкой музыкой и приветственными криками. Время далеко за полночь, преподаватели, пытавшиеся сохранить видимость приличий, давно пошли спать. Поэтому некоторые позволяют себе намного больше, чем нужно…
- примечания: название взято из произведения Николая Гумилёва "Маскарад".

Отредактировано Antares Grindelwald (16.12.2015 09:00:13)

+2

2

[avatar]http://sa.uploads.ru/nJla3.jpg[/avatar]Бал пьянил и пленял: водоворот красок, мешанина запахов, искристые взрывы оркестра, - всё это кружило голову и туманило разум. Констанс не любила маски: во-первых, никакая маска, даже самая красивая, не будет прекраснее её собственного лица, - себя Констанс считала более чем обворожительной без всяких масок, - ну а во-вторых, маски затрудняют поиск подходящего кавалера.
Но, кажется, она нашла его: вон он, снявший громоздкую маску с клювом, - к слову, чудовищно омерзительную! - видимо, чтобы отдышаться. Этот загадочный неразговорчивый юноша с факультета Боевой Магии. От него веет чем-то запретным, опасным, возбуждающе-терпким. Она всегда боялась подойти к нему, глазея лишь изредка, украдкой любуясь правильными чертами аристократического лица, отточенными жестами прирождённого война, опасаясь встретить тяжёлый величественный взгляд. Но сегодня она полна решимости, она неотразима, и бал кружит голову, все пьяны, даже те, кто не пил шампанского. Он не сможет устоять.
Он не уйдёт сегодня.
Сегодня она его не боится.
Констанс точно из-под земли выросла перед Эйвери - уж она-то умела появляться эффектно, тем более, зала полна народу, и это ей только на руку... пока.
Он уже успел нацепить обратно свой противный клюв. Ну ничего. Она-то помнит, что за черты скрывает гадкая маска.
- Мсье, - Констанс грациозно взмахнула веером, сверкнув аметистовыми глазами сквозь прорези изящной полумаски, и загадочно улыбнулась, - Здесь так душно, мсье... Вы не проводите меня к выходу на террасу? Я совсем потерялась в этом великолепии...

+1

3

Не надо только все время тыкаться носом в прошлое, или мечтать о том, каким могло бы стать будущее. Сегодня у тебя маскарад, получай удовольствие! И не надо «жрать» какие-то там «беды», у тебя их нет! ©
Макс Фрай «Чужак»
Терри чувствовал себя хуже, чем после  изнурительного экзамена по невербальным заклятьям. Там было хотя бы тихо. Здесь грохот, шарканье и непрекращающийся ор заставлял вспомнить о вытащенной из земли мандрагоре. Там Гриндевальд хотя бы занимался тем, чем умел - нападал и защищался, не лавируя в лабиринте чужих обид и намеков.
Во время шоу в честь праздника разгула нечистых сил артисты выпустили с десяток летучих мышей: перепуганные большим количеством людей и ярким светом, создания ночи беспорядочно метались по залу в поисках укрытия. Один зверек врезался прямо в грудь Антаресу, и если бы молодой человек мог слышать в нужном диапазоне, то наверняка разобрал бы истошное верещание. Спрятав ушастое существо под плащом, Терри ощутил его другом по несчастью. Уткнувшись носом хозяину поневоле в подмышку, нетопырь затих.
Посмотрев, как он цепляется острыми коготками за петли пуловера, Антарес вспомнил нынешнее утро и Селестена, расхваливающего рукав "летучая мышь",  "особенно модный в этом сезоне". Единственная причина, по которой Гриндевальд оказался здесь - возможность побыть рядом с вечно ускользающим Фантомом, которого он мог узнать в любой маске и в любом костюме. Теперь он понимал суть испытания, что устраивал магистр на мельнице тем, кто приходил за своими возлюбленными. Настоящая любовь способна открыть истину не хуже проявляющего заклинания. Но она же способна ослепить.
Чем дольше длилось это начавшееся, как легкое увлечение, чувство, тем тяжелее становилось его игнорировать, - будто болезнь, что с течением времени обрастает новыми симптомами и осложнениями. Чем больше Антарес жаждал обладать загадочным французом, тем больше сам принадлежал ему. Преступная страсть надевала шоры на глаза и спутывала мысли. И если Селестен был Призраком, то Гриндевальд стал его Тенью, но Тенью опасной, ставшей вратами во тьму, готовую через них обрушиться на мир.
Чаще и чаще Терри замечал, что рядом с Фантеном всё, что он пытался в себе подавить и спрятать, - мрачное наследие проклятого рода, достойного лишь уничтожения, - вновь разрастается, захлестывая горло усаженной шипами лозой. И заметив, как Селестена привлекает губительный для всего живого, и в том числе, для них обоих, дар, Гриндевальд позволял монстру появляться на свет и даже вызывал его. Так женщины прошлого отравляли себя свинцом во имя привлекательности. По университету ползли слухи, все более фантастические и бредовые, но и Терри, и Селестен пренебрегали осторожностью, давая пищу новым сплетням. Вопреки здравому смыслу, эти выдумки не только не отвращали, но даже манили поклонниц, что слетались на них, будто мухи на запах тухлого мяса.
Одна из таких предстала глазам Терри, вызывая вздох досады в связи с тем, что заслонила Фантена, что в такой толпе мог пропасть из виду. Он-то надеялся, что уродливая маска вкупе с трагической славой мортуса отпугнет легкомысленных девиц, преследующих его с  самоубийственным упрямством ночных бабочек, стремящихся в пламя. К сожалению, юноша не рассчитал, что личина окажется чрезвычайно жаркой.
- Чума на оба ваши дома, - пробормотал он, стягивая орудие пыток одной рукой и не имея возможности пригладить волосы, так как другой придерживал под плащом карликового Дракулу.
- Душно, - согласился Терри, лихорадочно думая, как бы отшить Констанс и при этом не сподвигнуть её на жалобы отцу - проректору факультета. Гриндевальд  с удовольствием не только проводил бы француженку к выходу на террасу, но и сбросил с террасы, учитывая, что с  интеллектом Констанс она была в состоянии заблудиться в трех соснах. А если мисс еще и выпила, то никакие разумные доводы девушку не остановят,  пусть даже он скажет, что сам заражен черной оспой. Появилась идея напустить на нее нетопыря, а потом сказать, мол, это не специально, но Терри отказался от этой мысли исключительно из жалости к самой летучей мыши. Он посмотрел поверх её прически, выискивая глазами Селестена, как спасительный маяк в море жмущихся друг к другу тел, но ничего не увидел. В конце концов до террасы не так уж далеко, -  подумал Терри, наивно считая, что там Констанс от него отстанет.
- Я сам собирался уходить.

+2

4

Констанс удовлетворённо улыбнулась, опуская голову, и бросила на Эйвери игривый взгляд. Он повёлся на её уловку даже чересчур быстро, слегка разочаровав: она-то планировала долгое сопротивление, - но он был так трогательно-беззащитен, сдаваясь. Это всё окупало.
Она не имела представления о том, кого он высматривал в толпе, вглядываясь туда поверх её причёски, и решила, что то, как быстро сдалась жертва, охотнице лишь на руку: так она может быстрее увести его из залы, где у неё, кажется, уже есть соперница.
Надо же, Костанс ни разу не видела его с женщиной. Даже любопытно стало, что это за загадочная героиня.  Захотелось подождать её появления и вступить в настоящую борьбу, сейчас, пока Констанс так уверена в собственной неотразимости. Она сможет побить эту мерзавку, разумеется. С ней в этот вечер не выдержит сравнения ни одна из студенток Университета, вне всяких сомнений.
Оглянувшись и не увидев в толпе масок ничего, напоминающего истинно достойного врага и отдалённо, Констанс вновь изучающе посмотрела на Эйвери.
- Кого это вы высматриваете, мсье, с таким вниманием? Уж не ищете ли вы сами выход, в духоте позабыв, где он находится? Может быть, найдём его вместе? - рыжеволосая красавица протянула молодому человеку изящную ладонь, вложила в его руку пальчики, унизанные драгоценными перстнями, и шагнула вперёд, оказавшись так близко, что он мог бы почувствовать запах её горячего тела сквозь флёр вечерних духов.
- Ведите же меня, - прошептала Констанс почти в самое ухо своего кавалера.
Ей самой действительно стало трудно дышать от осознания его головокружительной близости. Желанный подарок почти в её руках. Пожалуй, праздник на сей раз удастся на славу. [avatar]http://sa.uploads.ru/nJla3.jpg[/avatar]

+2

5

Ничуть не смущаясь, Констанс упала к Терри в объятия. От горьковатого мускуса и терпких эфирных масел пачули Эйвери передёрнуло. В лаборатории зельеварения пахло похуже, но ради Фантена Терри был готов терпеть и амбре селезёнки смеркута, а вот Констанс не вызывала желания приносить жертвы. Он аккуратно отстранился, боясь, что француженка раздавит прячущегося под одеждой нетопыря.
- Мне нужен мессир де Фантен, - настойчиво заявил молодой человек, стесняясь и своего упрямства и жёсткого акцента, который всё ещё выдавал в нём уроженца Германии, - Вы его не видели? – было глупо спрашивать об этом на маскараде, так как узнать кого-то в этом зверинце представлялось нереальным. Усложнить задачу можно было бы, лишь раздавая на входе оборотное зелье.
- А где Ваши подруги, мадемуазель? – поинтересовался Терри, будто надеясь, что те объявятся из-под земли и спасут его от приставаний. Увы, уже на середине вопроса он краем глаза обнаружил в паре метров от них группку расфранченных барышень, которые напоминали бабочек, рассевшихся на душистом кусте. Те ничуть не собирались избавлять Антареса от общества Констанс, перешёптываясь и обмахиваясь веерами.
«Почему бы ей не выбрать кого-то другого? - досадовал Терри, - эти французы только и думают, что о шашнях. Стоит учителю выйти из комнаты, разговоры лишь о юбках и ножках под ними, - каблук девушки ощутимо прошёлся по его стопе, заставив охнуть, - осторожнее, мисс. Не могли бы вы, - пойти к чёрту, - Эйвери попытался ещё раз отодвинуть Констанс, взяв за руки, но промахнулся и в результате их пальцы переплелись между собой. «Отлично, прямо иллюстрация с обложки женского романа», - едва не застонал Терри.
Патовая ситуация грозила перерасти без короля в конец игры. Королева противника буквально взяла черного офицера в плен, и он мог бы, конечно, вышвырнуть её с доски, но это означало бы дисквалификацию. Терри не для того не один час разговаривал с ректором и деканом, убеждая в своей адекватности, чтобы вылететь затем по столь глупой причине. Кусая губы, Антарес подумал, что не хотел бы также, чтобы Селестен увидел его вместе с  этой вертихвосткой, решив, не дай Мерлин, будто бы Эйвери подцепил себе пассию на один вечер.

+2

6

[audio]http://pleer.com/tracks/12934929RPZk[/audio]
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-aDeIt8GTbx.jpg[/avatar]Они отдавались цепкой хватке праздничного вечера: кружению цветов, ароматов, шелесту юбок, загадочным взглядам, звёздами посверкивающим из прорезей масок, голосам, из которых вдруг исчезали земные нотки, делая их похожими на хохот небесных сфер.
Маскарад приближал истинный вид реальности к тому фейерверку красок и чувств, что ежедневно видел вокруг себя Селестен, и это пьянило его сильней шампанского и дурманящего тумана духов, окутавшего бальную залу. Они все были здесь гости. Он же был хозяином, старожилом зазеркалья, его полновзвешенным аборигеном, пусть об этом никто и не знал, это становилось очевидным для тех, кто в этот вечер оказывался рядом с ним. Слышал его голос, встречал взгляд, касался рук, затянутых в чёрный велюр перчаток.
Но сейчас, в эту минуту, он ощутил вдруг острую необходимость глотнуть холодного отрезвляющего воздуха, перебив головкружительный водоворот, в который без остатка затянуло его сознание мельтешение красок и звёздные переливы россыпи блёсток, сливающихся общим пестрящим непрерывно движущимся фоном. Он ощутил эту необходимость, увидев в толпе силуэт - не столько знакомый, сколько кольнувший затуманенный рассудок узнаванием... или, ощутив необходимость, мгновенно отыскал этот силуэт - перход был так плавен, неслышен, скор, что Селестен сам не отличил бы причину от следствия.
По крайней мере, не сейчас.
Остановившись на мгновение, подняв над толпой - благо, с его ростом это было не столь сложно, - бокал с розовым шампанским, Селестен сфокусировал взгляд на фигуре Антареса и мгновением позже различил небольшое дополнение к ней в виде рыжеволосой Констанс Планже, - дочери проректора факультета боевой магии - затянутой в кроваво-красный шёлк. Пальцы парочки переплелись, девушка буквально уже повисла на мсье Эйвери, точно намеревалась упасть в обморок на его сильные руки, и со стороны эти двое представляли собой одну из банальнейших картин подобных вечеров. Но Селестен де Фантен слишком хорошо знал Антареса, чтобы обмануться мизансценой, режиссёром которой явно выступила Констанс - не обладая серьёзной порцией интеллекта, эта мадемуазель с лихвой компенсировала сию недостачу природной находчивостью и мощной женской интуицией.
Однако, на сей раз её интуиция сделала неслабый просчёт: Эйвери не просто не интересует мадемуазель Планже.
Его вообще не интересуют мадемуазели.
Как и мадам, впрочем.
Хохотнув, Селестен чуть покачнулся и едва не расплескал шампанское, но уберёг его и, сделав приличный глоток, отправился в недолгое запутанное путешествие меж кружащихся в танце пар навстречу лже-влюблённым.
Вероятно, им обоим показалось, что он вырос из-под земли прямо подле них, когда обошёл последнюю проносящуюся мимо парочку.
- Душа моя, - пропел Фантен, скользящим изящным движением отбирая руку Констанс у Гриндевальда, - Что же ты стоишь, разве можно стоять в таком платье? Эта юбка так роскошна в танце, и музыка, музыка, слышишь, вся про тебя, а ты здесь... - он небрежным жестом указал на угрюмого немца, точно пытаясь прогнать неприятное насекомое, - В такой тоскливой компании.
Шагнув назад, в толпу, за руку утягивая девушку в танец, он свободной рукой убрал с лица маску, открывая раскрасневшееся улыбающееся лицо.
- Давай же, ритмы не ждут, о королева бала, ноты просыпаются в горлышко песочных часов, отсчитывая время к утру, - она наконец отпустила Эйвери, и Фантен, сделав ещё один шаг, плавно развернулся, оказываясь рядом с ним, а Констанс отправив почти в гущу танцующих.
Ещё немного, и её подхватит кто-нибудь. Ну же. Такой лакомый кусочек.
Хмельной взгляд Селестена скользнул по толпе в поисках партнёра, который был готов к тому, чтоб поменять свою пару на рыжую красотку.
И он его нашёл.
- А этого буку я у тебя отбираю, мой свет, - произнёс он, изогнув бровь, и подался к Антаресу, вручая ему свой бокал и едва ли не падая в его объятия, как давеча падала она, - Он мой, алмазная, мой и только мой. И чтоб я больше не видел, как ты тянешь липкие пальчики к нему, а то нашлю на тебя стаю нетопырей. А вот и твой танец. Передавай привет папочке! - успел он выкрикнуть уже в толпу, вдогонку оторопевшей Констанс, уносимой подоспевшим партнёром в стремительный вальс.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (31.01.2015 15:14:23)

+4

7

Это худшее из одиночеств - сидеть в толпе...

...слушать, как люди лгут тебе нараспев, улыбаются  -  прорезь маски, провал зрачка, послушнее скрипки, ласковее смычка. У мудрости в этом возрасте чуткий слух. В поющей паре фальшивит один из двух. Зерно отделять от плевел, держать в руках. И овцы сыты, и волки на поводках. Различать все оттенки цвета, слова, глаза, помнить лгущую паству по голосам, скрывать от других свою нутряную боль.
Быть одиноким так, как бывает Бог ©

- Ещё минута и она принялась бы меня раздевать на глазах у всех, - пожаловался Терри на ухо Призраку, - нужно придумать заклинание типа Repello Muggletum, только действующее на женщин, чтобы при взгляде на меня не возникало никаких мыслей, кроме "Не влезай, убьёт". Я ведь и правда мог напустить на неё нетопыря, - Антарес чуть приоткрыл полу мантии, демонстрируя кожистое чёрное тельце, пригревшееся подмышкой, - гораздо более приятная компания, чем Констанс. Пожалуй, оставлю его себе в качестве талисмана от назойливых дам.
Заигравшая популярная музыка, которую так рекламировал Селестен, заставила всех высыпать в центр зала, но рядом с Фантеном Терри не чувствовал себя лишним, уже не сопротивляясь магии танца, которая влекла за собой. Предупреждения леденцами растворились  в коктейле изумрудного цвета, который Селестен заставил Терри выпить. Кружившиеся пары были похожи на стайку американских колибри. Среди студентов и преподавателей эпидемией распространялась беззаботность: никто теперь не извинялся, если вдруг случалось ненароком задеть локтем незнакомца. Реальность расплывалась туманными картинами фантаскопа, становясь похожей на сон,  в котором юноша чувствовал себя намного раскованнее. Маска чумного доктора потерялась где-то на подоконнике или даже была безжалостно растоптана, упав на пол.
Терри думал, что, найдя Селестена, тут же попросит его уйти отсюда, но здесь никому не было дела до других. Даже оставшись наедине, молодые люди не оказались бы в более интимной обстановке. С присущим французам легкомыслием никто не мешал другим сходить с ума: одни окуппировали снек-бар, вторые целовались на террасе, третьи участвовали в развлекательной программе, без которой не обходится ни одно мероприятие подобного рода. Изредка луч из палочки организатора, - одна из модификаций Люмоса, - выхватывал из толпы тех, кого приглашали подняться на сцену, освещённую ярче остального помещения, погружённого в полумрак.
- А сейчас мы наконец узнаем, для чего каждому из вас на входе поставили загадочную метку! - Терри не слушал ведущего, так как его губы очень сильно были заняты изучением ярёмной впадины Призрака, и потому не удостоил взглядом  фосфоресцирующие цифры на тыльной стороне руки. От  дальнейшего расстёгивания разворошённого камзола Фантена его оторвал тот самый луч, который внезапно оказался устремлён прямо на них. Эйвери отшатнулся с ловкостью, которую обязательно отметил бы преподаватель дуэльного клуба, если бы сам в этот момент не отплясывал под ручку с медсестрой. По намёкам окружающих и самым обыкновенным тычкам парочка поняла, что их присутствие требуется в самом эпицентре событий.
Вместе с ними там оказались и две девушки: Алиса Лефевр и Стефани Мерсье. С первой Эйвери был не знаком, а вторая была гораздо хуже Констанс. На первом курсе Антарес общался с ней довольно много, так как девушка была умна и выгодно отличалась от сверстниц отсутствием капризов, кокетства и прочих неотъемлемых женских слабостей, коих он терпеть не мог. Но Стефани всё испортила, признавшись, что ей недостаточно разговоров и прогулок по набережной Сены, после чего Терри стал искусно её избегать, так и не объяснив, почему не в состоянии осуществить мечты француженки.
- Поздравляю! - жизнерадостно воскликнул ведущий, - вы гарантированно выиграли один из четырёх призов, - он гибким жестом указал в сторону сияющих коробок, висящих в воздухе, - теперь с помощью конкурса мы узнаем, кому какой достанется, -  многообещающая ухмылка, по мнению Терри, обещала минимум ров с перуанскими ядозубами.

Отредактировано Antares Grindelwald (20.08.2015 13:07:40)

+3

8

Праздничный наряд

http://s2.uploads.ru/93pPm.jpg

Стефани не была заядлой поклонницей танцулек и преображений. Обладая скорее сдержанным, мужским характером, молодая женщина привыкла добиваться всего сама, со скрупулёзностью расходуя отведенное судьбой время. Поэтому шальной кураж окружающих, сдобренный изрядным количеством хмельного вина, скорее раздражал девушку необходимостью находиться здесь и сейчас. Возможно, она и смогла бы немного расслабиться и приятно провести вечер за беседой на околонаучные или политические темы, но на входе ее нежную кожу пронумеровали («Как заклейменная корова на убой»), лукаво пообещав феерическую развлекательную программу. Чего Стефани не любила еще пуще растраты времени, так это сюрпризов. Они всегда оборачивались противными каверзами случая и вульгарной плоскостью человеческой мысли.
Обещанный вертеп банальности начался более, чем скоро («Не иначе устроители тоже хотят нажраться, но боятся дойти до столь неадекватного состояния, что конкурсы будут безнадежно похерены»). Мерсье облегченно выдохнула, что не оказалась в числе двух первых жертв сомнительного остроумия конферансье. И тут же фыркнула рассерженной кошкой, когда рассмотрела одного из двух мужчин, которых застали врасплох ярким лучом прожектора. Эйвери, а это был именно он, даже не озаботившись маской, прямолинейно и, кажется, небезуспешно домогался пышно одетого щёголя, стремясь превратить его в пышно раздетого. Француженка презрительно поджала губы. Конечно, она подозревала что-то подобное еще тогда, когда Эйвери позорно дезертировал с любовного фронта, но убеждение в своей правоте не доставило молодой женщине удовольствия. По ее мнению, таких жеребцов сначала надо пускать в разведение, а уж потом дозволять им предаваться томительным и постыдным грехам. Теории воспитания представителей сильного пола так и не дали завершиться, следующий возмутительно яркий луч без предупреждения ударил в глаза, и конферансье потребовал без промедления подниматься на стену. Стефани позволила себе грязное ругательство сквозь фальшивую улыбку. Худшего времяпрепровождения в худшей компании еще поискать. Заключительной жертвой оказалась Алиса Лефевр, не то чтобы близкая подруга, но хорошая знакомая Мерсье. Рыжую она знала как человека умного и относительно рассудочного, так что стоять рядом с ней было как-то уютнее, насколько это вообще было возможно.
- О, счастливчики! Вам предстоит целая череда нетривиальных испытаний… покажите себя самыми сильными, ловкими, отчаянным, благородными. Но вы должны зарекомендовать себя не только искусными волшебниками и умелыми войнами, но и чуткими к своему сердцу личностями, потому как вам предстоят не только испытания и сражения, но и… поцелуи! – Жердяй-конферанье жеманно уставился в пол, предлагая зрителям по достоинству оценить его изворотливый ум и чувство юмора.
- О, Эйвери будет счастлив… - едко протянула Стефани, сближаясь с Алисой. – Он своему красавчику и отсосет публично, раз уже есть такой махровый предлог.

+1

9

черная кружевная маска в три четверти

https://pp.vk.me/c628429/v628429872/27966/vhXrhJ6J8HU.jpg
второе

Многие считали, что Лефевр была создана для праздников и карнавалов. Сами посудите: такая яркая, такая живая. Огненные волосы, шоколадная крошка, честная улыбка. Не дурна собой, совершенно не глупа - Алис могла бы стать украшением любого торжества, а в эпоху поручиков и цвета шампань на балу и на секунду не присела бы. Однако, как это полагается по законам превратной судьбы, девушку обошла стороной любовь к подобному. Маски, перья, блестки бросали рыжую в мелкую дрожь тихого ужаса, канделябры и пунши заставляли медленно жаться спиной в самый дальний и тёмный угол. Особой нелюбовью пользовались увеселения Самайна, в виду последних событий навсегда облачившиеся в глазах Алис в бархатный агат да серый мрамор. Не смотря на то, что ведьма находилась здесь фактически вынуждено, из благородных целей - проследить за сохранностью белокурой Люси, которая была слаба перед шампанским и настойчивыми кавалерами - чувствовала себя не только неудобно, но и жутко виноватой. Чужое платье, высокий каблук, и люди, верившие в искренность её полуулыбок, в то время как за ла-маншем вряд ли хотя бы найдется человек, что положит цветы на недавние могилы.
Алис честно пыталась сбежать: когда Анжелик изъявила желание отойти ко сну и Люси повисла на её локте заявив, что без неё она никуда не пойдет, отличница курса Лефевр смогла выдохнуть и со спокойной совестью последовать за ними, не смотря на то, что Филипп с курса старше сумел таки стребовать с неё один танец и терпеливо ждал. Ведьма решила, что сможет жить с этим осколком обмана и дальше и уже спешила вырваться и порочного круга танцующих хмельных пар, как погас свет и ведущий возвестил приговор - студенты выстроились в плотную стенку, желая услышать своё имя и девушка подумала, что нужно переждать. Однако, она никак не могла предположить, что ждет мига, когда луч lumos вырвет её из полумрака и зажжет выигрышное клеймо на её обнаженном запястье. Во истину, молитвы о побеге с танцпола были услышаны, но исполнены уж больно превратно. И ведь печать это вам не браслет какой - её не передашь другому, действительно желавшему подняться на сцену. Поэтому пришлось стиснуть зубы, рассеяно улыбаясь одними губами, подобрать шлейф одолженного платья и, проклиняя каблуки, проследовать за остальными счастливчиками.
Если честно, Алис даже не заметила их по началу. Все мысли рыжей были заняты тем, что теперь она совершенно отрезана от Анжелик и Люси и даже не знает, вытащила ли старшая захмелевшую волшебницу, поэтому, как только она поднялась на сцену, так сразу же стала искать взглядом соседок. Янтарный взор выловил их макушки, стремящиеся к выходу, в разношерстой толпе довольно быстро, поэтому получилось хоть немного, но успокоиться, сбрасывая с сердца камень, однако следущее, что увидела Лефевр, стало звонкой пощечиной.
Да, ей нравился Филипп. Нет, она не говорила ему об этом и не позволяла ничего большего, чем приятельские отношения. Алис отмахивалась от Люси каждый раз, когда та говорила, что волшебник в неё влюблен и что стоило бы ему ответить-так взаимностью. Такая красивая история могла бы выйти - говорила она - первый встреченный тобой здесь маг с именем сказочного принца, благородных кровей друг и всё такое. Рыжая всегда слушала всё это в пол уха. Где ей было знать, что ждет её совершенно другой, более сказочный товарищ? К жизни, слава богу, инструкции не выдают. И кто мог бы сказать Лефевр, что её так заденет Филипп, целующий другую? Лисица вызволила сдавленный выдох, в котором уместилось что-то среднее между болезненным "ах" и саркастичным "хах", сделала пол шага назад и только тогда заметила остальных.
- О, Эйвери будет счастлив…Он своему красавчику и отсосет публично, раз уже есть такой махровый предлог, - прозвенел ехидный голосок у самого уха. Алис наконец оторвала взгляд от приятеля, переводя его на Стефани и словно второй удар поддых получила. Она крепко сжала край кожаного браслета, чуть потянув на себя. Такая грубость, такая пошлость и такая...
- Не могу понять, чему ты завидуешь больше: тому, что он прикоснется не к тебе, или тому, что это сделаешь не ты? - рыжая вопросительно вскинула бровь  мгновенно покраснела, поняв, что сказала это не достаточно тихо - мужчины услышали. Она лишь неловко пожала плечами, отвела взгляд, не сумев выдержать тяжелого взгляда Эйвери, словно коршуна расправившего плечи-крылья в защиту своего, - зависть тебе не к лицу, Стефани. Просто отпусти
Добавила она уже тише, рассматривая восхитительнейшую птице-рыбо-дуру слева от себя, украшавшую зал. Ведущий поднес поднос с хрустальными кубками, до краев наполненных алым, и один из них лисица приняла, совершенно прослушав, что это значло и для чего предназначалось. Сок, кровь? Нет, учитывая этот вечер, то скорее всего вино. Анастезия перед позором? Ведьма фыркнула, жалея о том, что не может прямо сейчас обернуться лисой и выскочить в открытую балконную дверь. Она поднесла кубок к губам и лишь немного пригубила терпкого гранатового. Только бы это было всего-лишь вино подумала рыжая только сейчас поймав себя на мысли, что совершенно не разбирается в зельях .

Отредактировано Alice Malfoy de Fantin (14.10.2015 16:36:52)

+2

10

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-aDeIt8GTbx.jpg[/avatar]Антарес обыкновенно был столь скован на людях, что даже оставаясь наедине с другом, он с трудом избавлялся от невидимого костяного корсета, не дающего ему толком вздохнуть. Впрочем, он так к этому корсету привык, что, наверное, глубокое свободное дыхание вызывало у него головокружение, иногда буквально на грани обморока. Именно поэтому появление его в поле зрения вызвало у Селестена мучительное желание покинуть полную народа залу, и он был уверен, что Эйвери сам уведёт его прочь, едва избавившись от назойливых объятий Констанс, дабы не рисковать наткнуться на кого-то вроде неё. Но корсет рассыпался на глазах серебристой пылью, и глубокое дыхание раскованности, кажется, не вызывало у Антареса никакой дурноты - напротив, он был необыкновенно лёгким и хмельным, почти как сам де Фантен, и чувство этой удивительной лёгкости ещё сильней де Фантена пьянило, как будто он пил её жадными глотками, точно ароматный пенистый пунш, торопясь и страшась,что оно закончится, не успев появиться.
И когда жесткий, осязаемый луч света выхватил их из толпы, и Антарес отпрянул, заворачиваясь обратно в свои доспехи точно бабочка, нырнувшая обратно в куколку, на лице Селестена отразилось разочарование, граничащее с обидой - чувство для него чрезвычайно редкое. Подхватив Антареса под руку и шагнул к сцене, он, хмельной, растерянный, злой, всё искал способа вернуть то, что только что выскользнуло из его пальцев усилиями господ-устроителей торжества.
На двух девиц, которые волею случая оказались их с Антаресом сёстрами по несчастью, Селестен даже не взглянул, до тех пор, пока одна из них не подала голос. Изящным раскованным движением обернувшись к ней, он насмешливо вздёрнул бровь, раскрывая рот, но парировать выпад, заставивший Антареса ещё плотнее завернуться в свою куколку, не успел: ответила крокодилице её рыжеволосая товарка, буквально сняв с языка Селестена замечание. Правда, признаться, он выразился бы куда язвительнее. Глаза его, прозрачные и холодные от хмеля, скользнули на лицо незнакомки, обрамлённое блестящей стружкой меди, поймали золотисто-серьёзный взгляд и чуть сузились во внимательном напряжении, непривычно фокусируясь на задорных чертах лица, усыпанного шоколадной крошкой веснушек.
- А по-моему зависть роскошно гармонирует с её платьем, углубляя винно-красный цвет в кровавый оттенок, - ухмыльнулся он, кивая на крокодилицу с таким видом, будто она - портрет, который, конечно, может высказаться, только вот его высказывания навряд ли кого-то могут задеть.
Рука его соскользнула с локтя Эйвери к ладони и сжала напряжённые пальцы, но на лицо спутника Селестен не взглянул - теперь его внимание переключилось на поднесённые счастливчикам бокалы.
Он поднял свой бокал, чтобы взглянуть на зелье на просвет и, уловив танец изумрудных бликов в гранатовых переливах жидкости, разулыбался, точно кот, почуявший жирную сметану. И лишь затем обернулся к Эйвери, торжествующий, растерявший злость, недавно коловшую его пальцы изнутри.
- Волшебный вечер, мой дорогой друг, - произнёс он интимно, с придыханием, как мог бы признаваться в самом глубоком и искреннем чувстве, - Мы отправляемся в Страну Чудес. Не бойся, прыгай.
Стиснув в ладони руку Антареса, он опрокинул в себя бокал едва ли не залпом и зажмурился, замерев. Как ребёнок, в сочельник прижимающий ухо к двери гостиной, где стоит ёлка и Санта-Клаус должен оставить подарки, он прислушивался к своему телу и к сознанию, отмечая, как, один за другим, оказывают свой эффект ингредиенты зелья.
А затем открыл глаза и огляделся.
Он стоял в пустой квадратной комнате, освещённой парой жирандолей. Компанию ему составляли крокодилица и серьёзная рыжая девушка, в прохладном снегу мыслей которой он вдруг разглядел отчётливый след лисьего хвоста.
Эйвери здесь не было, хоть Селестен не отпускал его руки и по-прежнему ощущал её в пальцах. Опустив взгляд на свою ладонь, он с интересом посмотрел на неё - она была пуста.
Ну же, дружище, прыгай, - взмолился он, пытаясь отыскать рассудок Антареса и едва его чувствуя, точно вдалеке.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (24.10.2015 16:02:22)

+2

11

Последние пять минут Антарес раздумывал, что лучше в данной ситуации - Apparate или Salvio Gexia, но пальцы Селестена, сжавшие руку юноши, удержали корабль, стремящийся покинуть гавань, лучше всякого якоря. Эйвери готов был стерпеть любые унижения ради такого приза, неважно, какой хлам там раздавали организаторы. На поверхности жидкости, бокал которой вручили всем участникам, плавали маслянистые разводы. Гриндевальд уставился на них, будто на пятна Роршаха, без особого удивления разглядев оскаленный череп - он практически всегда прятался в абстракциях.
Одна за другой девушки выпили зелье и упали в заботливо подставленные ведущим кресла. Тут же  широкие гобелены, развешанные по залу, ожили, и на них появились Алис и Стефани, озирающиеся по сторонам. Затем к ним присоединился Селестен. Когда Призрак отправился, по собственному признанию, в Страну Чудес, где, вероятно, ощущал себя, как дома, Терри едва удержал его руку. Возможно, для вечеринок университета Франции эта забава была обычным делом,  но Антарес не посещал подобные мероприятия, и не был готов отказаться от своего материального тела, отправившись в специально подготовленную иллюзию, выставленную всем на обозрение.
- Раз последний участник медлит, я воспользуюсь моментом и возьму у него краткое интервью! - ведущий напоминал Антаресу шакала, видящего в каждом  кусок тухлого мяса, из которого нужно выгнать побольше мух. Не дожидаясь вопросов, Терри большим глотком выпил до дна подозрительный коктейль.
Голова закружилась, а в глазах потемнело, но тошнота быстро прошла и Терри очутился там же, где остальные: в комнате, создатель которой больше заботился о внешних эффектах, чем об удобстве. В каждой из четырёх стен имелись двери. Одну, круглой формы, выполнили из дерева и выкрасили в зелёный цвет. Золотая ручка по центру была начищена до блеска, под ней притягивала к себе взгляд затейливая скважина. Другая дверь, вдвое больше, была похожа на вход в ячейку банка. Серая металлическая поверхность в заклёпках с кодовым замком была вдобавок пересечена тяжёлой цепью. Третья дверь пришлась бы ко двору в чертогах Одина. Каменные руны в её толще сплетались в загадочный узор. Ни щеколд, ни скважин, ни даже ручек на ней видно не было. Последняя дверь была из дымчатого стекла. Первое, что попробовал Антарес, - разбить её, но на цветных квадратиках не осталось и трещинки, они лишь поменяли своё местоположение. Антарес не любил игры. Во-первых, он считал, что в жизни достаточно проблем и без искусственных неприятностей, а во-вторых, Андреас успел заколебать сына разнообразными тренировками и тестами.
- Вряд ли здешние препятствия сравнимы с испытаниями Турнира Трёх Волшебников, - пробормотал Терри, стараясь не смотреть на Стефани и не думать, почему девушка, с которой они были практически друзьями, вдруг его возненавидела, а незнакомка стала на его защиту, - наверняка тут всё проще.

+2

12

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-pdXpBopZgz.jpg[/avatar]

Никто и никогда больше не имел никакго права заставлять её чувствовать слабой, невыносимо мелкой, брошенной и нелюбимой. Стефани всегда хотела быть любимой - свободная женщина в обществе мужчин - она умела завораживать пространтственным взглядом, умела рассыпать по зале бриллианты сотни загадок одним лишь причудливым изгибом шеи, и прекрасно осознавала, что значит быть желанной. Она могла читать желание приблизиться к ней по одному лишь изгибу губ, она знала что сказать мужчине, заставив его не сводить с ней глаз. О, она сделала всё, чтобы быть желанной. Желанной, но никогда не любимой. Она возводила сцены как целый форт, который не пробьют никакие армии. Держала яростное пламя прямо над порохом, готовясь к пушечному выстрелу, уничтожающему наповал. Жалость, какая, в конце-кнцов, жалость? На пути не встретилось пожалуй ни одного человека, что был бы достоин милосердия. Так не всё ли равно?

Едкий комментарий - какая жалость, а ведь Алис в какой-то момент даже начинала ей нравиться. Удивительно, как ей удалось отбить всякое желание узнать себя поближе одним лишь лукавым словом.
- Какое восхитительное нас ждёт приключение в такой-то любящей компании. - мягко прокомментировала Стефани, элегантным движением подцепляя пальцами волшубную палочку, - вы действительно многое знаете о зависти, могли бы написать не одну диссертацию на тему. Личный опыт, не иначе. - Мерсье брезгливо окинула предмет интереса Антареса взглядом с головы до пят, вежливо скривив губы в доступной для светского общества улыбке. - Впрочем, я не не сомневаюсь, что поводов завидовать у вас действительно много. - Нет слабости. Нет сомнения. Она выкорчевала эти чувства как сорняки в собственном саду ещё когда была совсем ещё девочкой, ещё когда боялась ругаться на публике, ещё когда ей говорили, что она должна слушаться мужчин. Издёвка природы - свободная женщина в светстком обществе.

Если бы это был яд, она бы поднесла его к губам не менее уверенно, чем сейчас подносила этот бокал, искрящийся алыми красками затухающей боли. Если это был яд, она была бы и рада расстаться с жизнью прямо здесь и сейчас, сбросив с себя необходимость быть сильной, стряхнув слёзы, которым запрещено было выступать на уверенном лице, и стянув с себя хлам притягательных одежд. Что толку в мире, в котором каждое слово было спущего стрелой? Ходить на светские беседы и вечера, чтобы забывать, что возвращается домой она в одиночестве. Очаровывать сердца сотни людей, чтобы забыть, что одно из тех, что действительно важно, ей никогда не сможет принадлежать. Это было глупо. Но это было демонстрацией силы, а больше ничего не имело значения. Стефани едва заметно подняла бокал, смотря в глаза Антареса, что медлил со своим решением. "За тебя, что сделал меня сильнее, чем я хоть когда-нибудь была." Мужчина... что толку в мужчине? У неё могли бы быть их десятки и сотни. Но почему же ей нужен был именно он? До сих пор? До сих пор...

- Как бы мне хотелось надеяться, что нам предстоит выбрать разные двери. Меня утомили мальчики, пытающиеся спрятаться у меня за спиной. - Она шла вперёд, выпрямив спину и убедившись в том, что мягкие локоны глубокого тёмного цвета падают на плечи волной достаточно причудливой, чтобы заставить недалёкого мужчину закусить губу. Однако же, Антарес был слишком умён. Как жаль, что Антарес был умён. - О, эти игры на публику. Не мгли придумать ничего менее несуразного? - Она вскинула палочку, делая к дверям ещё один шаг. Все взгляды должны быть прикованы только к ней. Все поступки должна совершать только она, и пусть никто даже не пытается стать с ней рядом - его снесёт сильным ветром. Стефани готова была показать, кем она стала, пока Антарес держался за ручки со своим разукрашенным восточной куклой другом. Она готова была продемонтрировать, кем Гриндевальду не стать и за сотни лет без её поддержки. - Алохомора, - мягкий голос уверенно вибрировал вместе с блеском чёрной как копна её волос палочкой, распахивая все четыре двери с резким свистом.

Отредактировано Evelyn Rainsworth (03.08.2016 17:34:20)

+2

13

Алис готова была остаться в должниках у кого угодно, если бы ей предоставился шанс не завязывать подобных знакомств. Или отмолчаться по ходу происходящего — на её скромный взгляд это тоже было бы не плохо. Ведьма опустила взгляд на запястье, где недавно горело клеймо "счастливчика" и накрыла его ладонью, пытаясь стереть остаточную магию, если та вообще существовала. Жаль что у платья не было рукавов, жаль что это вообще было платье.
Боюсь, вы все правы лишь отчасти, —  не очень уверенно произнесла ведьма, так и не поняв, что именно Стефани имела в виду. До конца не успевшая справиться с дрожью в коленях, но твердо решившая, что это всё из-за зелья и каблуков, лисица пожала плечами. Зелье! Алис приложила пальцы к губам, пытаясь понять, остался ли на них след недавнего элексира,  попыталась вновь разложить его вкус на составляющие и в который раз в сердцах отругала себя за то, что совершенно несведуща в этой кропотливой науке, — для начала было бы не плохо разобрать где мы, но ответить на этот вопрос может лишь зельевар, полагаю. Иллюзия, другое измерение, чья-либо голова...
Девушка подняла голову и огляделась по сторонам, скользя от одной двери к другой. Уж больно странный выходил набор, если так подумать. Алис плавно —  не столько из-за манерности, сколько из опасения упасть —  подошла к круглой двери и наклонилась, осторожно заглядывая внутрь. Сочные луга изумрудной зелени покрывали равнину, залитую солнцем. Где-то вдалеке вырисовывался силуэт деревушки, к нему вела петляющая тропа начинавшаяся от самого порожка. Ведьме показалось, что она знакома с этим пейзажем, но сомнения не давали ей сказать наверняка —  местность походила и на Адер, и на придуманное поселение хоббитов одновременно, словно мешала ожившие воспоминания о тех местах, где рыжая мечтала побывать. Лефевр нахмурилась и убрала за ухо выбившуюся прядь волос.
Если не отрицать очевидного, то каждая из дверей должна кому-то принадлежать, —  протянула она и выпрямилась с трудом находя в себе силы не перешагнуть через порог. Девушка обернулась к троице, пожимая плечами, и направилась в сторону следующей двери, желая проверить свою догадку. Заглядывая в стерильную комнату банковской ячейки ведьма поежилась, с трудом представляя себе человека, который мог мечтать здесь оказаться. Или всё дело не в этом?очевидно, что мы все вряд ли сможем выбрать нечто одно, если каждая из дверей удовлетворяет интересам одной персоны. Тогда стоит пройти по очереди все? Не смотря на некоторые кхм... симпатии, боюсь не разумно будет расходиться. Качественная иллюзия должна концентрироваться в одной точке, верно? Если мы разделимся, то рискуем попасть в одинаково плохо прописанные реалии, а это...— Алис пожала плечами, переводя взгляд с Стефани на Селестена и Антареса, — вроде как опасно. Что скажите?
Но прежде чем услышать вразумительный ответ и критику, она поспешила избавиться от проклятых шпилек, которые явно были последней необходимой в этой ситуации вещью, а вот когда обе босые стопы оказались на спокойной плоскости, в которой не приходилось сомневаться, думать и воспринимать стало куда легче.

Отредактировано Alice Malfoy de Fantin (12.02.2016 22:51:56)

+3

14

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-aDeIt8GTbx.jpg[/avatar]- Иллюзия,- рассеянно, небрежно, но мягко отозвался Селестен на замечание рыжеволосой, - И в общем-то вопрос, где мы, по мне, совершенно не важен, куда важней другой: что нам делать?
Он медленно двинулся вдоль одной из стен, выпустив, наконец, руку Антареса. Пальцы его невесомо скользили по иллюзорной кладке. Первой дверью на его пути оказалась всё та же - круглая, деревянная, выкрашенная в зелёный цвет. Признаться, если бы он был здесь один и ему пришлось выбирать дверь, он бы наверняка вошёл в неё, хотя точно знал, что ему предназначена другая - та самая, которую попытался разбить Антарес, едва оказавшись здесь.
- Мы внутри иллюзии, которая управляется извне, нам будут подсовывать загадки, которые следует решать сообща. На этот фактор рассчитаны многие детали, так что, как бы мне ни хотелось отвязаться от некоторых членов нашей команды прямо сейчас, - он покосился на Стефани, улыбаясь почти с нежностью, - С этим придётся повременить. В зелье были якоря, которые нас всех связали. Так что даже при желании мы не сможем друг от друга избавиться. Но это не значит, что у нас нет возможности разделиться... Напротив, судя по этим дверям, нам придётся это сделать.
Ладонь Фантена, обтянутая чёрным шёлком перчатки, легла на круглую блестящую ручку, он открыл дверь пошире и, обернувшись к своим соратникам, улыбнулся заговорщически.
- Une minute, я проведу небольшой эксперимент, чтобы убедиться в верности догадки, - с этими словами он перешагнул порог. Как и следовало ожидать, иллюзорный мир, не предназначенный для него, мгновенно отреагировал на присутствие чужака: ржавчина начала расползаться по изумрудной свежести травы, увеличиваясь некрасивой кляксой ядовитых чернил вокруг его туфли. Листья деревьев вдалеке затрепетали, чистое небо на глазах затягивали тяжёлые зловещие тучи. Вздохнув с лёгким сожалением, Селестен вернулся к своим товарищам и обратил внимание на то, что и его дверь не оставила без внимания ошибку хозяина: радужные дымчатые стёклышки потёрнулись сетью тонких трещин, и эхо мелодичного хруста он ещё слышал в напряжённом воздухе.
- Очевидно, каждый должен войти в собственную дверь, - пожал Селестен плечами, возвращаясь к Антаресу, и снова нашёл пальцами его похолодевшую ладонь, - Мадемуазель... Лефевр, - он обернулся к рыжеволосой, - Прошу прощения, что своим присутствием слегка испортил ваш чудный мир. Обещаю, это не повторится... Так вот, идём поодиночке. Но я уже сказал про якоря, я их чувствовал, корни мелиссы, по-моему. Мы останемся связаны, хоть я и не знаю, как. Может быть, будем слышать друг друга. Может быть, даже видеть.
Он не стал распространяться о том, что ему не привыкать быть связанным с другими людьми мысленно, об этом было известно Антаресу, и сего было достаточно. И он не сказал, что предпочёл бы испытать нечто новое. Зрительную связь. Или другую, о которой сам не смог догадаться.
Он узнал якоря на вкус, но в самом деле его познания в этой области зельеварения распространялись не столь далеко, как хотелось бы. Он ни разу не применял якоря на практике и не проявил должной внимательности, читая о них в учебнике. Но сожалений теперь он не испытывал. Хмельное его сознание жаждало сюрприза.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (19.02.2016 13:39:33)

+2

15

В глазах Стефани сияли переплавленные друг с другом страсть и ненависть, будто лучи заклинаний, сотворённых равными по силе магами. Впервые Эйвери задумался, не стоило ли применить Obliviate, чтобы избавить её от воспоминаний, отравляющих жизнь. Гриндевальд с трудом заводил знакомства, и то, что их отношения с француженкой закончились болезненным разрывом, стало ещё одной причиной оставаться в одиночестве. Стефани, по всей видимости, думала, что Эйвери был рад избавиться от неё, но на самом деле он скучал по их прогулкам, в которых изначально не видел никакого романтического подтекста; по их совместным тренировкам и спорам, в которых девушка ему не уступала; по беседам далеко за полночь обо всем и ни о чём. В присутствии Селестена Терри чувствовал себя кроликом, готовым по собственному желанию прыгнуть в пасть удаву, а со Стефани ему было просто хорошо, - до тех пор, пока юноша не осознал, что сам стал для неё таким же удавом, и поспешил разомкнуть смертельные кольца.
Покуда большинство парней на факультете ругало девушек за то, что те определяют своих друзей во френд-зону, Терри был бы рад вернуться туда. Ему не хватало родственной души, но Эйвери понимал, что вернуть её невозможно. Лучше было ампутировать поражённую область, не делая вид, что всё в порядке. Если бы не это тяжёлое решение, что принял Гриндевальд, он бы попросил у Стефани прощения за то, что принёс ей только боль, - как и всем, кого встречал на своём пути. Терри  предпочёл бы, чтобы совпадений, вроде того, что свело их снова вместе нынешним вечером, было поменьше.
В отличие от Алис, - кажется, единственной, у кого не оказалось оснований для претензий к другим участникам, - Антарес был рад разделиться. Он мысленно согласился с теорией Призрака, что каждому предназначена своя дверь, и шагнул в направлении той, от которой отпрянула Стефани. Пытливый ум волшебника одолевали немаловажные вопросы: был ли антураж придуман заранее в типовом виде или создан заново на основании информации о каждом из них; должен ли кто-то из них опередить других или перед ними стоит командная задача (неприятный сюрприз для неспособного к кооперации Эйвери); долго ли им придётся находиться в плену иллюзии? Терри надеялся, что испытание не затянется, чтобы зрители не заскучали. К тому же, стоило дать шанс и прочим студентам стать гвоздём программы.
Как только Эйвери ступил за порог напоминавшей гигантский сейф комнаты, костюм доктора Чумы сменился на мундир невыразимца. Юноша повёл плечами - вопреки ожиданиям, в новом образе было не так уж неуютно. Пока Терри оглядывал себя и сияющий сталью ангар, остальные тоже зашли в свои комнаты. При этом, повинуясь магии чудн'ого зелья, они оказались рядом, хотя студент не сразу узнал своих однокашников. На Стефани лохмотьями висела тюремная роба, Селестен щеголял мантией министра магии, Алис так и вовсе потеряла человеческий облик, став дементором. Хорошо хоть, её не сопровождал сопутствующий этим тварям ужас. Поразмыслив, Антарес не стал удивляться, допуская, что в чужих иллюзиях может стать низзлом или инферналом. Организаторам, наглядно проиллюстрировавшим, как можно видеть одну и ту же ситуацию с разных сторон, отказать в философском взгляде на жизнь было нельзя.
Он предположил, что даже решётка в дальнем углу, которая притягивала взгляд, в глазах Стефани будет, к примеру, озером кипящей лавы, а для Алис - рвом с крокодилами. Так или иначе, им следовало пройти это препятствие любым способом. Внимательно присмотревшись, Антарес увидел на каждом из толстых прутьев латинские буквы, которые складывались в названия заклинаний.
Но просто выстрелить из волшебной палочки в каждый из них не представлялось возможным: решётку отделял радужный водопад, за который, как убедился Терри, не могло проникнуть ни одно заклятие. Можно было увидеть, что его генерирует переплетение трубок и вентелей. Перекрыть их все по отдельности не получалось, так что нужен был тот, кто неплохо разбирался в зельях и смог бы определить, какая смесь безопасна. В отличие от рычагов и прутьев, трубки не были подписаны, однако в каждой была воронка, распространявшая характерный аромат. 
Слева от решётки располагался ряд рычагов с рунами, и Эйвери искоса глянул на Стефани, которая была в институте лучшей по этому предмету. По потолку тянулся прозрачный желоб, в конце которого покачивался узорчатый ключ, но желоб, увы, был слишком узок для того, чтобы по нему пролезть, так что Антарес пожалел, что мало изучал Трансфигурацию и анимагию. Однако больше всего Антареса беспокоило, что за решёткой разгуливала вейла в озлобленном состоянии, размахивая чешуйчатыми крыльями и клацая клювом: как обезвредить этого стражника, Эйвери ума не мог приложить. Как показала практика, попытки что-то сломать и обойти правила здесь пользы не приносили, поэтому нужно было справиться со всеми заданиями.
- Не стойте столбом! - раздался из ниоткуда знакомый голос ведущего, - если требуется подсказка, я помогу. Но их ограниченное количество!
– И что, если мы используем все подсказки? – проворчал Терри, - останемся тут навсегда? Или нас исключат?

+1

16

Dangling feet from window frame
will I ever ever reach the floor?
Crushed and filled with all I found
underneath and inside just to come around
[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-pdXpBopZgz.jpg[/avatar]

Командная работа отталкивала Стефани от себя как отталкивает от испития оборотного зелья резкий запах. В то время как сокурсники вовсю играли в квиддич, она не понимала, что они нашли в полётах на мётлах в команде из семи. Когда они хотели стать аврорами, когда хотели быть хоть властелинами мира, она не понимала, как они могли хотеть довериться кому-то ещё. Люди были слабыми. Льстивыми. Как легко их было подкупить. Как легко устрашить. Всего один раз ты отвернёшь от них голову, как они уже подсылают нюхлера в твою спальню. Мужчины были так просты. Их было так легко переиграть, так легко повести за собой на поводу, как Клеопатра вела Юлия Цезаря. И привести к смерти. Привести к темноте. А женщины, как они хрупки. Как стремятся они к совершенству. В поиске красоты неустанно пытаются найти себя саму. Как легко сломать их тому, кому всегда было плевать на совершенство. Тому, кто был бы похож на Стефани. Кто не прочь ни очаровывать, ни ломать. Тому, что не готов и не хотел бы работать в этой команде.

- Интересно, что же случится, стоит мне зайти в твой мир? - Она уверенно подняла на Антареса свой взгляд, взмахнув вороновым крылом плотных ресниц. Если бы кому-то в этом мире и достались способности Горгоны, то сейчас их пробудила бы именно Мерсье, пронзая его голубизной глаз как самым сильным заклинанием "Петрификус Тоталус". Он заметила, что они держались за руки. Кто мог бы не заметить? Эта рука. Она должна была быть её рукой. Только её, раз и навсегда. Теперь она смотрела уже на Селестена, скрывающегося за маской. Глупо, наверное, пытаясь спрятаться от неё хоть за чем-то. "Неужели он, этот юноша, неужели он лучше, чем я? Мог ли он заставить тебя улыбнуться хоть раз? Может ли он похвастаться тем же знанием? Дарил ли он тебе подарки под сиянием луны?" Она выиграла за свою жизнь столько битв. Насчитала столько достижений. И проиграла эту битву. Самую важную. Что толку получать высшие баллы в классе, когда ты заваливаешь собственную жизнь? - Не думаю, что он зальётся Солнцем и бабочками. - Теперь она взглянула и на Алис, всматривающуюся в изумруд собственной двери. - Наверное, это больше задание для мадмуазель Лефевр.

Дверь с тяжёлым замком, огромная, словно бы сдерживающая настоящего дракона, срывающегося с цепей, высилась над её головой, норовя упасть. Странное, недоброе чувство, исходило от неё словно бы от дыхания дементора, и Мерсье отступила от неё на несколько шагов. Мир Антареса был слишком холоден. Если бы он только понял, что только она, от которой он отрёкся, не боится холода. Наверное, тогда она перевела бы ему то, что острые руны, складывающиеся в единый узор, говорили ей на её собственной двери. Все они были распахнуты. Что уж там, Стефани сама же их и распахнула, не побоявшись окунуться хоть во все четыре мира одновременно. И всё же она успела прочесть, что на ней было. Слово за словом, руны на её двери складывались в слова, что Антарес когда-то ей говорил. Те, что были важны. Те, что когда-то заставляли её сердце полыхать невероятным пламенем. Пламенем, что сейчас обуглило стены её стеклянного замка.

Её мир был пуст. В нём не было ничего. Серые тучи застилали небо, собираясь не то дождём, не то грозой. А сама она ходила по затуманенному, мутному зеркалу, отражающему в себе облака и красное бальное платье. Её любимое красное платье. Вот только она не видела себя. Не видела собственных рук, собственных ключиц. Она не видела в отражении ничего, кроме платья. Она посмотрела влево. Туда, где был Селестен. Вместо него она видела лишь переливающуюся, словно бы ртуть в вертящейся колбе, тёмную плотную жидкость. Вправо. Дерево. Обычное дерево, иногда забавно двигающееся. Должно быть, это должна была быть Алис. А Антарес... не изменился ни на йоту. Так и стоял перед ней. Уверенный, холодный, задумчивый. Она бы рисовала с него картины, если бы умела рисовать. Пела бы о нём песни, если бы умела петь. И она бы отрубила себе руку если бы это помогло ей искоренить эту любовь как сорняк.

Где-то здесь должен был быть выход. Пускай она не видела ничего, кроме мутных зеркал впереди, она понимала, что однажды достигнет того места, где они должны были быть. И она шла вперёд, слушая звонкий стук каблуков по зеркальному полу. И там, впереди, стояло зеркало в тяжёлой серебряной оправе. Руны, выбитые в стекле словно бы острым камнем, истекали кровью, падающей на гладкий пол. Они были перемешаны, скукоженны до неузнаваемости. Стефани смотрела на них, не в силах понять, чья это была шутка. Кому это показалось забавным. Кто захотел её подставить. А главное, кто смог прочитать её, непроницаемую Мерсье? Символы, какими бы ни были странными для понимания, складывались в слова "он никогда не полюбит тебя". Она прочитала их не раз и не два. "Он не полюбит тебя" снова и снова, словно написано на чёртовом колесе. Хотелось раздавить это сообщение собственной туфлёй. Она не станет слушать ни указаний, ни предсказаний от какого-то там зеркала.  Она не признает, что оно причинило ей боль. И всё-таки... оно причинило её.

- Эти руны ничего даже и не значат, - сообщила она, отведя взгляд от странной надписи, и приблизившись к единственному человеку, которого могла видеть. Что уж там, честно говоря. В форме дерева и ртути компания Селестена и Алис была куда как приятнее. Наверное, Стефани даже могла бы пофантазировать, что они снова с Антаресом остались наедине. "А ты знаешь, я ведь ненавижу тебя за то, что в моей жизни не осталось ничего, кроме тебя и этой глупой эмоции по отношению к тебе". - Не удивлюсь, например, если вон то вот зелье пахнет амортенцией. - Она кивнула на колбу, стоявшую на другом столике. И где-то в глубине души она даже догадывалась, что, вполне возможно, руны бы что-то и значили, было бы у неё хоть какое-то желание выбраться из этого мира.

Отредактировано Evelyn Rainsworth (03.08.2016 18:44:55)

+2

17

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-aDeIt8GTbx.jpg[/avatar]Сноп света, пролившись в распахнутую Селестеном дверь, разложился в полный спектр на зеркальном полу, и радужные блики рассыпались по стеклам, закованным в невесомое кружево паутинных рёбер чёрного скелета, рисующего помещение: потолок, стены, купол в вышине. Сказочник замер на пороге, заворожённо глядя в провал собственного отражения, отчего-то лишённого всяких подробностей, напоминающего скорее дыру, силуэтом прорезавшую переливчатое полотно. Облизнув пересохшие в момент губы, он поднял руку, но несколько долгих мгновений боялся опустить взгляд на ладонь. Это промедление было выказыванием слабости человека, бесстрашно глядящего в лицо любому кошмару, но отчаянно страшащегося бросить взгляд в собственное нутро. Селестен знал, что зеркало ему не врёт и, опустив наконец глаза, он не удивился, и даже не почувствовал, будто что-то оборвалось в груди. Он был пьян, весел и любопытен. И совершенно пуст - и на месте собственных пальцев видел лишь черноту бездонного сумрачного провала в ничто. Жутковато, конечно. Но толика жути придаёт любому приключению пикантную нотку.
Подняв голову, Сказочник осмотрелся, вновь немного замирая, прежде, чем перевести взгляд на следующего товарища по игре.
Стефани. Здесь он не увидел ничего нового, но всё же эта огромная рептилия, плавно перетекающая с места на место нечеловечески плавными шагами, буоражила воображение. Золотые глаза с вертикальным зрачком скользнули по его лицу, отдаваясь мурашечным эхом между лопаток, раздвоенный язык спрятался между обломанных клыков.
Антарес. Знакомые черты его едва угадывались в сонме языков голубоватого пламени, - казалось оно ледяным, но, несомненно, оставило бы лишь пепел от неосторожной руки осмелившегося прикоснуться.
Алис Лефевр совершенно не изменилась.
Встретившись с ней взглядом, Селестен озадаченно нахмурился и поспешил отвернуться: отчего-то её упрямая неизменность смутила его сильней, чем он мог предполагать. Это значило что-то. Что-то, превосходящее важностью развлечение на университетском балу. И он не был готов пройти этот квест.
Селестен шагнул вперёд, приложив небольшое усилие, чтобы побороть головокружение, которое вызывало это зеркало под его ногами. Стоило немного отвлечься - и хмельное сознание начинали одолевать сомнения в том, где же верх, а где низ, и где, собственно, он сам. На мгновение Сказочнику почудилось, будто настоящий он - внизу, ступает по потолку, в нём отражаясь пустым силуэтом. Это чувство принесло ему догадку, но он лишь успел осознать, что она важна для решения головоломки и тут же упустил скользкий её хвост.
И что, если мы используем все подсказки? – проворчал Антарес, спугнувший догадку, - останемся тут навсегда? Или нас исключат?
Селестен рассмеялся, щурясь, чтобы разглядеть знакомые черты в бликах сапфирового огня.
- Наложат империо и вынудят танцевать канкан в одном белье, - предположил он, не решаясь подмигнуть рептилии - хотя очень хотелось.
Он видел жёлоб и ключ, радужный водопад - и знал, что то же самое видит Гриндевальд. Но что рисуется другу на месте дыры в стене, за которой угадывались незнакомые созвездия и дорога сквозь мрак, он не мог узнать, словно мельтешащие языки пламени прятали от него то сокровенное, что прежде без труда становилось общим их достоянием.
- Я начну, - пропел Фантен, подходя к сплетению трубок, и склонился над первой воронкой, - Ммм как бы мне хотелось познакомить кое-кого из вас с содержимым этой трубки...

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (29.09.2016 17:34:21)

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Бродили с драконами под руку луны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC