Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Логика человеческого восприятия до безобразия изменчива.©


Логика человеческого восприятия до безобразия изменчива.©

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- дата: какая-нибудь осень какого-нибудь года.
- место: Зачарованный венецианский особняк, из которого героиня не может выйти.
- участники: Celestin Malfoy de Fantin, Penelope Clearwater.
- внешний вид: в первых постах.
- краткое описание: Он была хорошей девушкой, он - не слишком хорошим молодым человеком. Всё началось тогда, когда он решил проверить её на прочность, полностью уничтожить её личность, переиначить, перекроить, как перекраивает ткани швея. Это всего лишь его прихоть, это всего лишь жажда игры в кошки-мышки, но не боится ли он сам стать жертвой, с которой она поквитается настолько изощрённо, что от него не останется и кусочка?
- примечания: Вдохновение:

Fleur - Жертва

Нанизаны звуки на тонкую нить
Ты можешь связать меня, можешь убить
Меня это вовсе не будет смущать
Я может быть даже не буду кричать

Разорвано сердце ночной тишиной
Я стать бы могла твоей мертвой женой
Не сопротивлялась, не сбросила пут
Ждала пока пальцы мне горло сожмут

Когда, наконец, ты меня разорвешь
Когда ты под ребра засунешь мне нож
И вырежешь знак у меня на спине
И как-то еще прикоснешься ко мне

Ты холоден, хмур, ты не можешь согреть
Зажги мое платье, я буду гореть
Сломай мою руку, ударь об косяк
Я так извелась, что согласна и так

Не майся, не мучься, ты не одинок
Я рядом с тобой, кучка пепла у ног
И пара обглоданных белых костей
Невинная жертва любовных страстей

Не жалей меня, будь жесток
Моя кровь - томатный сок
Моя кровь - клюквенный мусс
Мне не холодно, я не боюсь…

Тишина... Пустота...

Отредактировано Penelope Clearwater (05.02.2015 19:02:08)

+1

2

внешний вид

http://se.uploads.ru/zgMKy.jpg

На деревянных мостках, прогретых осенним солнцем, мокрые пятна расплывались тёмными кляксами шоколадного оттенка. Под босыми ногами они едва ощущались - всё сливалось в одно долгое наслаждение мягкостью и теплом дерева, давно уже не живого, но оживающего под солнцем. Воздух полнился запахами, по большей части неприятными - вода застаивалась в улицах этого города, как кровь в жилах стареющего аристократа. Как бы ни пытался старик скрыть дряхлеющее тело роскошной завесой изысканных тканей и запахов, особый дух старости ничем не забьёшь. Так и дурнотой накатывающие то и дело волны гнилостных испарений не в силах были развеять и щекочущие нос ароматы дивных кушаний, струящиеся в окна дорогих ресторанов, ни духи разряженных дам, проплывающих мимо в гондолах, и цветы, в изобилии пестрящие на балконах и подоконниках.
Ступив на мостки, Селестен небрежным взмахом руки отослал гондольера: здесь он собирался пробыть долго. Он остановился на минуту, запрокинув голову и разглядывая кружевной силуэт фасада на фоне вечереющего фисташкового западного неба, а затем, отперев тяжёлую дверь ключом, прошёл внутрь. Дополнительных заклинаний не требовалось: все запоры и ограждающие чары здесь были рассчитаны только на одного человека - на временного жильца.
Вернее, жилицу.
Пройдя в холл, окутанный полумраком, Селестен пересёк его, не останавливаясь, и взбежал по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку.
- Пенелопа! - выкрикнул он с искристой улыбкой в голосе, как здоровается в живой пустотой узнавания вернувшийся домой с работы любящий муж, загадывая про себя, где окажется возлюбленная - в кухне или в гостиной.
И замер в арочном коридоре, скользя рассеянным взглядом по немногочисленным одинаковым белым дверям. Он не привязывал её, не запирал в комнате - к чему такие жестокие ограничения, если она всё равно не сможет выйти из здания.
Ответом ему была тишина - тоскливая, настороженная, глядящая на него тысячей глаз из укромных углов, окутанных тенью. Но он не боялся невидимых глаз. Ему нечего было бояться здесь.
Здесь должны были бояться его.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (04.03.2015 12:44:25)

+1

3

Внешний вид

http://iv1.lisimg.com/image/2583494/600full-emilia-clarke.jpg

Страх.

Через огромные оконные стёкла проникали солнечные лучи. Они косо падали прямо на деревянный пол библиотеки этого дома и через них были видны завихрения пыли. Наверно, зрелище было бы даже умиротворяющим, если бы не ситуация, в которую попала Пенелопа. А ещё запах. Отвратительных запах полу-умирающих книг, которые проедает влага.
Он её здесь запер. Запер, отнял палочку, лишил любой возможности уйти из этого места. Личная тюрьма. Но почему он выбрал именно её? Почему решил устроить будто показательную казнь? Но не простую. Сначала мы изнасилуем личность, испоганим душу, вывернем все эмоции наизнанку. Только потом он покончит с ней.
Девушка не знала, куда он уходит и что он делает. Ведь мужчина никогда не распространялся об этом. Она не знала его имени, но он откуда-то знал её собственное.
Он принёс в её жизнь боль. Он принёс в её жизнь страх. Он истязал её, играл как куклой, но сегодня ей предстоит стать иной, только сама Пенни этого ещё не знает.
Когда Клируотер услышала его голос, она вздрогнула и еле поборола желание куда-нибудь спрятаться. Она не знала, сколько дней прошло после её заточения, но помнила, что сначала она пыталась выбраться, пыталась найти выход, искала места, где бы он не смог её найти. Но он всегда её находил. Всегда. И вновь прорывался вглубь, мучил, издевался. Сейчас девушка знала, что прятаться от него не имеет смысла, он найдёт и она заплатит ещё более высокую цену. Потому Пенелопа гордо подняла голову и пошла в полумрак, её глаза сверкали, а губы дрожали.
На девушке было надето белое платье с большим вырезом на груди и с высоким разрезом на бедре. Это был его выбор. Пенелопа посчитала, что выглядит как потаскушка, решившая выдать себя за девственницу. Ни той, ни другой она не была, потому одежда раздражала ещё больше.
Девушка выскользнула в коридор и увидела как он стоит перед ней, весь в белом, и улыбается. Отвращение проступило на лице Пенни, но она его постаралась сдержать. Не хотелось лишний раз провоцировать мужчину.
- Когда ты выпустишь меня? - Клируотер не сдержала дрожь в голосе, она вся дрожала, потому что знала, чем могут заканчиваться вопросы в этом доме. - Что тебе нужно? - Голос Пенелопы сорвался, в глазах проступили слёзы. Она больше не выдержит, она просто не сможет.

Отредактировано Penelope Clearwater (02.03.2015 19:20:30)

+1

4

Отвращение проступало на её лице, как грязное пятно на белой бумаге, расползалось некрасивой кляксой, неуловимо и неотвратимо уродуя нежные черты. Она попыталась спрятать гримасу, но он видел.
Голос её - нервенный, металлический, - усилил впечатление, точно обводя пятно по контуру чёрной тушью.
Дрожь охватила тонкое тело, обёрнутое в белоснежный шёлк, слёзы заблестели в светлых глазах и вовсе не казались они осколками хрусталя, они были слезами - горячими, горькими, омерзительно органическими.
Улыбка Селестена померкла, трепет разочарования проскользнул по сомкнувшимся губам. Он опустил взгляд и уставился на носки её туфель, выглядывающие из-под длинного подола.
- Сними туфли, - бросил он, вновь вскидывая глаза на лицо Пенелопы, - Туфли жмут, ходить в них неудобно. Здесь твой дом, я хочу, чтобы ты чувствовала себя свободно.
Он обошёл её, точно статую, и переступил порог библиотеки - спокойный, благостный, расслабленный. Босые ступни оставляли влажные следы на деревянном полу.
- Если я выпущу тебя, - заговорил он, медленно оборачиваясь, - Куда ты пойдёшь?
Никогда прежде, с тех самых пор, как он поместил её сюда, как помещают куклу в игрушечный замок, аккуратно подготовив все комнатки, обустроив их бутафорскою мебелью, занавесив окошки портьерами из лоскутков, оставшихся после шитья праздничного костюма, он не заговаривал с ней о возможности её отпустить.
- Что ты будешь делать?
До сих пор подобные вопросы он игнорировал, точно не слыша. Но сегодня вдруг решил поддержать тему беседы.
- Что ты сделаешь со мной?
Бровь его изогнулась, взгляд соскользнул с лица Пенелопы на его обственные следы на полу.
Он действительно точно вёл ничего не значащую беседу - всё такой же расслабленный, рассеянный, - и в голосе его слышалась предвечерняя летняя ленца.
- Тебе ведь снятся сны... Расскажи, что пригрезилось тебе в последнюю ночь?
Селестен отвернулся, танцующим, медленным шагом прошёл к диванчику и опустился на него - легко, грациозно, единым плавным движением.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (05.03.2015 00:07:52)

+1

5

Покорность.

Кажется, она расстроила его, но девушке было совершенно всё равно. Ей даже хотелось, чтобы он был расстроен, хоть Пенелопа и знала, чем именно это может закончится. Пусть плавно опускает свои трепещущие реснички, она всё равно не верит ни единому его жесту, ни единому слову, ничему.
- Это не мой дом, - отрезала Клируотер. Но туфли девушка сняла, сжав губы в две тонких белеющих полоски. Пенни давно уже выглядела очень бледной, словно из неё тут качают кровь. В доме не было зеркал, не понятно почему, но она видела свои руки и ноги, которые стали похожи на конечности трупа. Иногда ей удавалось увидеть отражение в стекле окна, что вело к ещё большему расстройству, и только.
Когда мужчина прошёл рядом, Пенелопа вздрогнула, потому что ожидала, что он что-нибудь сделает, но тот лишь прошёл в библиотеку. Он заговорил и девушка вздрогнула снова, поскольку это было для неё большой неожиданностью. Обычно он молчал, делал своё дело и молчал, словно что-то обдумывал или продумывал какой-то план. Может так оно и было.
- Я пойду в свой настоящим дом, я вернусь в свою жизнь, которые ты отнял. - Говорить всё это было опасно, но Пенелопа не могла увиливать. Если бы она соврала, он бы узнал и тогда было бы в сотни раз хуже. Даже, если бы она промолчала, то всё равно это не спасло бы её.
Ей совсем не нравилось насколько мужчина расслаблен, что он говорит так, будто его волнует её мнение, что он делает вид, что заботиться о чувствах Клируотер.
- Я ничего тебе не сделаю, если ты всё-таки меня отпустишь, - Пенни была честна. Ей просто хотелось это всё прекратить, а уж что будет с этим человеком её волновало меньше всего. Возможно, почувствовав свободу, девушка и захочет отомстить, но шанс был минимальным. Она знала, на что он способен, знала, что ей просто не выстоять против него.
- А тебе разве не снятся? - Пенелопа не могла сдержать удивления. Она не двинулась с места, когда мужчина присел на диван. Ей не хотелось вообще находиться рядом с этим человеком. - Мне снился ты. Опять. Только ты был не таким. - Клируотер снилось, что он её любящий и заботливый муж, хотя такого человека она никогда и не встречала. Ей снились завтраки, обеды и ужины с ним, прогулки под луной. А потом всё это накрыла кровавая пелена и девушка очнулась в поту.
- Как мне называть тебя? - Может хоть сегодня этот странный человек ответит на ей на этот вопрос.

+1

6

Где он ошибся? Что он сделал не так?
Ведь она была другой. Она была яркой, она была объёмной и сочной, и в глубине её глаз чудились отблески проползающих змей, искры взрывающихся фейерверков, плеск волн, целующих белый песок. Почему она сделалась вдруг такой скучной, до оскомины предсказуемой, тусклой, точно краски мертвели, касаясь её лица. Хотя... нет, предсказуемой она быть перестала, ведь он всё ещё ожидал другого. И не просто ждал - он вымогал, вытягивал, выдавливал по капле эту её бодрящую жизнь, но, кажется, выдавил всю - слишком быстро.
Неужели ничего не осталось?
Селестен чуть скривился, отворачиваясь.
- Ничего из того, что я отнял у тебя, не стоит единственной искры солнца в окнах этого дома, - прошептал он, и в голосе его было чуть больше искренности, чуть больше печали, чем обычно.
Прорывалось ли сквозь наносное что-то живое из-под его неизменной маски? Или и это было тоже частью игры?
Он не ходил в её сны - он думал, ещё не время. Она говорила, что видит его во сне, видит не таким, и всякий раз он молчал, сдерживая логичный вопрос. Промолчал и сегодня.
- Называй, как хочешь, - произнёс он, оборачиваясь к ней, и на губах его вновь расцвела ласковая улыбка вернувшегося домой любящего мужа, - Имена не имеют значения. Это просто звуки. Просто буквы. Они повторяются, искажаются, забываются, имена не отражают главного. Они ничего не говорят о том, что у нас в душе.
Селестен помолчал, барабаня пальцами по спинке дивана, затем выпрямился, опуская обе ноги на пол. Она спросила, снятся ли сны ему. Он никогда бы не подумал, что такой простой вопрос вызовет его замешательство. Он так привык видеть чужие сны, что, кажется, забыл, как выглядели его собственные. Было ли в них что-то важное? Нечто, о чём стоило бы сожалеть?
- Ты бы хотела видеть другие сны, Пенелопа? - спросил он, всё ещё улыбаясь, - О чём ты мечтаешь? Расскажи, я могу это устроить. Море? Звёздное небо? Густой лес, пронизанный золотой канителью света?

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (06.03.2015 01:37:37)

+1

7

Отчаяние.

Ей осточертел этот дом. Осточертела тишина комнат, осточертела пустота вокруг. Пусть тут полно вещей, но все они картонные, пластиковые, словно нарисованные. Она даже не может пойти на кухню и что-нибудь приготовить, потому что здесь нет продуктов, нет холодильника, нет кухни, в конце концов. Он сам приносит ей еду. И каждое утро она просыпается в своей белоснежной, будто продезинфицированной, постели. Каждое утро она видит одни и те же лучи, проникающие сквозь окно. Каждое утро она скитается по этому игрушечному дому в поисках выхода, в поисках хоть чего-нибудь. Она даже книжку не может почитать, потому что все они пустые. Ты берёшь в руку книгу, открываешь, а там - пустота. Белые или жёлтые страницы и ни одной капли чернил. Это всё лишь бутафория. Ей хочется чего-нибудь настоящего, осязаемого. Каждый день она плачет, кричит и воет. До тех пор, пока не приходит он. Перед ним она не выкажет своих слабостей, но он наверняка знает и то, что она делает в доме, пока мужчины нет.
- Искра твоего, так называемого солнца, это такая же ложь, как и весь этот дом, - Пенелопе было плевать на то, что в голосе его сквозила грусть. Она ему не верила. В любой момент он может превратиться в то, что постоянно мучает её.
- Пусть не говорят, не отражают, но ты-то моё знаешь и называешь меня именно по имени, - заметила Клируотер. - Так почему я не могу узнать твоё? Ведь у тебя явно должно быть имя. Не бывает так, чтобы у человека совсем не было имени. Если ты конечно вообще человек. Впрочем, другому я ничуть не удивлюсь.
Естественно, разговора о том, чтобы её отпустить, теперь и вовсе не шло. Он будто забыл о том, о чём она спросила несколько минут назад. Он так легко обошёл и закрыл этот разговор, что Пенни почувствовала злость. Ей действительно осточертело сидеть в четырёх стенах. Это могло убить гораздо действеннее, чем многие яды или заклятья.
- Сны лишь такие, какие есть. Они обличают наше подсознание, даже помогают найти ответ и иногда с чем-нибудь справиться, - девушке на самом деле очень нравилось, что у них получится хоть какой-то конструктивный разговор. Ей ужасно надоело многими часами молчать или слушать лишь свой голос, который причитает и умоляет непонятно кого спасти её.
- Мне не нужна бутафория! - Не выдержала Пенелопа и выкрикнула ему слова прямо в лицо. - Я хочу настоящего! Леса, моря, неба! Чего угодно! Ты не можешь дать мне настоящее! Или не хочешь, не знаю... - Девушка была растеряна, в глазах опять заблестели слёзы. Она стала совсем мягкой, податливой, она теперь плакала от любого неправильного слова или мысли. - Зачем я тебе? Кто ты? Зачем ты меня сюда поселил? Зачем ты играешь мной словно куклой??? - Эти вопросы Пенни задавала ему ещё в первые дни прибывания здесь, теперь они вновь хлынули потоком, словно в груди открыли какую-то заслонку. Она почувствовала внутри какой-то тяж отчаяния, тугой комок, который будто расширялся и полностью заполнял всё тело.

Отредактировано Penelope Clearwater (20.10.2015 20:18:40)

+1

8

...и огромное солнце, и сонное это небо,
и ненавистный город, который нельзя забыть.
У тебя будет много рассветов и мало хлеба.
Но однажды тебе станет больно идти и плыть,
и приснится, что он отвернулся, отдёрнул руку,
что пора возвращаться в уютный домашний ад.
Но не бойся – здесь слишком мало весёлых кукол,
чтоб так быстро со скуки тебя возвращать назад.

- Fristashka

- Настоящее? - переспросил Селестен, и улыбка его застыла, сделавшись точно приклеенной, нарисованной.
Чужой.
- Настоящее? А ты уверена, что сумеешь отличить настоящее?
Он рывком поднялся с дивана и, преодолев в один шаг расстояние, разделяющее их, сомкнул стальные пальцы на запястье Пенелопы. Тошнотворной спиралью завернулось вокруг них пространство, знаменуя процесс аппарации, схлопнулось, рассыпалось, разлетелось осколками, растворившись в глубине осеннего леса. Сыростью пах лиственный ковёр под ногами, колокольчиковым эхом метались среди ветвей голоса птиц.
Пальцы Селестена разжались, взгляд потерял пронзительность, сделавшись бессмысленным, точно неживым.
Был ли знаком этот лес ему самому, или он видел его впервые? Чужие воспоминания, собственные фантазии, сказки, легенды, истории - всё переплелось, срослось, впечаталось в сознание, и уже не отличить было своё от чужого. Где же он сам?
Где, среди всего этого - он?
- Это настоящий лес? - спросил он, обводя взглядом сеть древесных крон, поймавшую небо, - Или мы всё ещё там, в доме, за окнами которого плещет гнилая вода? В доме, который принадлежит тебе.
Он вновь взял её за руку - нежно, бережно, - и сделал шаг, обходя её во кругу, точно уводил в медленный танец.
- Я думал, ты сможешь излечить мою скуку, - напевно произнёс Селестен, глядя в её глаза искоса, сквозь полуопущенные ресницы, - Я думал, ты спасёшь меня, разбудишь меня, вернёшь меня... мне.
Он остановился, взяв Пенелопу теперь за обе руки, глядя на неё сверху вниз - близко, так близко, что из одежды соприкасались, сливаясь в сплошные белые складки размазанного контура.
- Но ты разочаровала меня, - он печально сдвинул брови, склоняя голову набок, - Ты оказалась... пустой. Ты вправду... - наклонился, заглядывая в глаза, глубоко, глубоко, точно закидывая крючок на самое дно, - Вправду кукла. А куклы на то и куклы... чтобы ими играли.
Резко отпрянув, Селестен потянул на себя её руку, заставляя нелепо дёрнуться, как дёргаются марионетки в руках неопытного кукольника.
- Зачем тебе моё имя? - прошипел он, снова склонившись к самому её уху и вдруг заулыбался, но улыбка его походила больше на змеиный оскал, и казалось, что вот-вот скользнёт между зубов раздвоенный язык, - Ты думаешь, мы в детской сказке? Думаешь, зная моё имя, ты обретёшь надо мной власть? Ну хорошо...
И снова он отпрянул, не выпуская её рук, опять находя взгляд и впиваясь в него будто зубами.
- Хорошо. Сказка - значит, сказка. Я люблю сказки. - резкий круговой поворот почти выбил почву из-под ног Пенелопы, но Селестен не дал ей упасть, крепко держа за руки, - Угадаешь моё имя - и я тебя отпущу. Честная сделка.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (11.03.2015 00:25:13)

+1

9

Решительность.

Ей было противно смотреть на это лицо, ставшее таким ненавистным. Даже его улыбка была фальшивой. Улыбка чеширского кота, который вот-вот исчезнет, потому что он - ненастоящий. Он из мира фантазий маленькой девочки, его никогда и не существовало.
Девушка ничего не стала отвечать ему, а мужчина за несколько секунд сократил расстояние, рывком ставя её на ноги. На запястье словно железный браслет сомкнулся, настолько жёсткими были его пальцы. Лицо Клируотер исказила гримаса отвращения, а потом они аппарировали. Обычно, девушка переносила такое перемещение совершенно спокойно, но сейчас её чуть наизнанку не вывернуло. Пенни прижала другую руку к животу, слегка согнувшись. Отвратительная горечь во рту, лёгкое головокружение, но всё прошло спустя секунд двадцать.
Когда он спросил её про лес, Пенелопа сомкнула губы в тонкую белую линию.
- Это не мой дом, - упрямо повторила девушка. Всё это общение начинало ей надоедать, слишком много повторяется, словно они ходят по кругу, наступая один другому на пятки. Ей начинало казаться, что он жаждет от неё вовсе не мольбы, не каких-то прошений и не того, чтобы она достучалась до него. Наоборот, складывалось ощущение, что ему просто скучно, что ему некого противопоставить себе. Но причём тут она? Ведь Пенни всегда считала себя посредственностью. Не забитой мышью, не лучшей ученицей, не самой знаменитой девушкой в мире, а обычной. Её мысли и логика были стандартны, её знания были не плохи, но не выдавали в ней гения, её победы по жизни... Как у всех. Что именно заставило его выбрать её?
Он взял её за руку и она вздрогнула. Его чарующие речи, как всегда прелестные и милые по началу, вновь вводили её в ступор. Он словно гипнотизировал её, продолжая говорить и говорить. Но затем его жестокие слова оказали совершенно иной эффект, словно кто-то окатил её из ледяного душа или ей будто дали звонкую пощёчину. Девушке показалось, что прикоснись она к щеке, то почувствует след. Мужчина резко дёрнул её на себя и Пенелопа почувствовала боль в плече. Сквозь зубы Клируотер сдержала возглас, а потом сделала усилие и остановилась, вырывая свою руку из его собственной.
- Нет! - Голос девушки оказался настолько громким в тишине леча, что с верхушек деревьев слетело несколько птиц.
Нет, сейчас мы точно не в бутафории. Он никогда не создавал животных. Никогда. Это должно быть реальностью. Может мне удастся сбежать?
- Я не кукла, перестань дёргать меня будто марионетку! Я не буду тебе подчиняться и боятся! Больше не буду!
Но он вновь оказался рядом, заставляя её почти дрожать под его взглядом и от его дыхания на коже. Руки его вновь стали обладать ею, словно он и впрямь стал её кукловодом. Девушке стало невыносимо.
- Нет! Я не буду больше играть с тобой! Тем более, кто мешает тебе придумать себе новое имя, ты явно не помнишь своего настоящего, - Пенелопа вновь постаралась скинуть с себя его руки, горячие, почти обжигающие, они были бы приятны, если бы не тот, кому они принадлежали. - Можешь истязать меня, можешь сжечь или заморозить, можешь даже убить меня, я не бу-ду это-го де-лать!!! - Прошипела девушка в ответ, с отчаянной злостью уставившись мужчине в глаза.

+1

10

- О боже это смешно! - выкрикнул он ей в лицо, отрывисто и зло, а потом вдруг расхохотался и снова отпрянул, опять с этой прежней своей змеиной грацией, и двинулся кругом.
Ковёр из еловых игл мягко шуршал под его босыми ступнями, и звук этот вплетался в напевную симфонию лесной тишины.
- Хочешь сбежать? - спросил Селестен, останавливаясь, заводя руки за спину, - Беги, - и кивнул в изумрудное марево неизвестности, звездой растекающееся в стороны вокруг них, - Думаешь, там, без меня, ничто тебе не грозит? Думаешь, за ближайшим деревом тебя ждёт уютный дом и тёплый очаг? Чего же ты медлишь? Ступай!
Он опустил голову к плечу, медленно, точно прислушиваясь, прикрыл глаза, уходя мыслью по зелёным лучам. Ни тени человеческого рассудка на мили, мили, мили вокруг.
- Я знаю своё имя, - произнёс он легко, поднимая ресницы, - Я знаю много. Намного больше, чем ты можешь вообразить. Я знаю каждую твою мысль. Знаю каждый твой самый маленький страх, самый страшный кошмар и заветную мечту. Знаю, что ты любишь, чего избегаешь и о чём думаешь, засыпая. А ты не знаешь обо мне... - Селестен улыбнулся мягко, широко, светло, приподнял брови и взмахнул рукой, точно призывая невидимый оркестр к вниманию, - Ничего.
Ничего - неслышным эхом просыпалось меж качающихся ветвей. Ветер подхватил песчинки звука и разметал в далёком свинцовом небе.
- Это стало скучно, - доверительно добавил он, - Я предложил тебе действительно честную игру, а ты противишься, упрямая дура.
Ругательное слово соскользнуло с его языка легко и колюче, точно отравленная игла, готовая вонзиться в сердце жертвы.
- Дура, - повторил Селестен и провёл языком по нёбу, точно ожидая ощутить жжение царапины, - Ты мне надоела. Пустышка.
Перебирая в воздухе пальцами невидимые струны, он вновь шёл по кругу, не глядя на девушку, рассеянный, усталый.
- Может быть, я оставлю тебя здесь. Всё равно без меня тебе не выбраться. Вернусь через пару дней, ты станешь посговорчивее, - взгляд метнулся к лицу Пенелопы, острый и злой, - Поинтереснее.

+1

11

Злость.

Его смех всё больше раздражал. Пенелопе хотелось только одного - задушить этого человека собственными руками, отобрать палочку и свалить из этого леса. Умиротворяющая картина только с первого взгляда казалась такой, на самом деле, лес явно что-то скрывал. Теперь и он казался ей лишь нарисованной картиной из его головы. Хоть еловые иголочки и впивались ей в босые пятки, показывая, что вряд ли это может быть придумкой, но всё же. Ещё немного и он окончательно сведёт её с ума, запутает так, что она даже не сможет вернуться к реальной жизни. А вдруг она сейчас где-то лежит и это всё происходит лишь в её собственной голове? Вдруг он настолько имеет над ней власть, что может делать совершенно что угодно. Но ведь у неё есть самосознание, разве она не может его победить? Ужасное чувство безысходности поднимало в ней настоящие гнев и ярость.
Он приказал ей бежать, а девушка упорно оставалась на месте, смотря на него из-под опущенных ресниц. Ей очень хотелось скрыть от него свои эмоции и чувства, потому что ни к чему хорошему это явно не приведёт.
Ненавижу тебя!
Пенни стискивала зубы, чтобы не наорать на него вновь. Наверно, тактика должна быть иной, она должна быть покорной, но никогда Клируотер не была такой, никогда не могла наступать себе на горло и действовать иначе, чем того требовал характер. Она всегда была довольно бесхитростной девушкой, любила говорить правду в лицо, а тут...
Глаза Пенелопы следили за ним, она боялась пропустить жест или слово, наблюдала. Отчего-то даже стало интересно, но только злость никуда не уходила, наоборот, распускалась пышным цветом, потому как он раздражал всё больше. Любое движение заставляло её хмуриться.
- Не знаю, - легко согласилась девушка. - Но мне и не интересно ничего этого знать. - Зло бросила она почти шёпотом. - Ты мне не интересен! - Тут же почти выкрикнула ему в лицо. Лицо девушки пошло пятнами, показывая, насколько она сильно гневается. Руки почти истерично стиснули платье в области бёдер, превращая прекрасную ткань в два кома.
Он снова переключился, если можно это так назвать. А Пенни едва удержалась, чтобы не крикнуть ему "сам дурак", это было бы глупо, по-детски, и ни к чему бы не привело. Ну, обменяются они парой-тройкой ругательств, а дальше-то что? Она давно выросла из этого детского сада. А вот он, такое чувство, так и остался маленьким, заблудшим ребёнком.
Интересно, каковы были его отец и мать? Ведь у него должны были быть отец и мать?
Кто мог родить и вырастить такое чудовище? Что привело его к такому существованию? И почему он выбрал именно её?
- Если я пустышка, то почему ты и правда не оставишь меня здесь или не убьёшь? - В принципе, она была готова и к первому, и ко второму.
Почему ты выбрал меня?! - Спросить это вслух она не считала нужным, если уж он читает мысли, да и вряд ли мужчина ответит ей.
Она была готова к тому, что он уйдёт, даже хотела этого, так у неё возможно будет хоть какой-то выход, если это не иллюзия, конечно.

Отредактировано Penelope Clearwater (05.01.2016 12:32:22)

+1

12

- Меня зовут Селестен, - он улыбнулся, плотоядно и насмешливо, брови изогнулись в притворном показном сочувствии, - Какая жалость, о нет, я не могу тебя отпустить. Я ведь предлагал сделку, а ты отказалась, а теперь уже не сможешь передумать, я назвал своё имя. Селестен, меня так зовут, дорогая Пенелопа. Драгоценная.
Он остановился и снова смотрел на неё, чуть склонив голову к плечу - очень близко, сверху вниз, слыша её дыхание, беззвучно смеясь под яростными молниями глаз.
- Сам не пойму, - ответил он на невысказанный вопрос, - Ты такая предсказуемая, аж тошно. Так что, правду сказать, я точно тебя убью. Хорошую ты предожила идею, постарайся не забыть, что она была твоей.
Он шагнул ещё ближе, оказавшись вплотную к девушке, обе его руки сомкнулись стальными кандалами на её запястьях и дёрнули вверх.
- Хаха, - отчётливо, сухо произнёс Селестен, чуть отклонившись и разглядывая пленницу из-под полуопущенных ресниц, - Но убивать просто так было бы расточительством, непозволительным расточительством, ты не находишь? Зря что ли я потратил на тебя столько времени и сил?
Разум его, заострившись, обернулся раскалёнными клещами, чтобы впиться в её сознание, искажая, вытягивая, дробя и выкручивая мир перед её глазами.
- Хочешь полюбить? Я же знаю, ты никого не любила и наверняка всегда хотела узнать, что это такое. Хочешь полюбить, без памяти, без оглядки, без возможности вздохнуть, не услышав дыхания любимого? - лицо его приблизилось к её лицу, губы едва шевелились, голос рассыпался тихим, гипнотическим шёпотом, - Хочешь полюбить меня? Разумеется... нет, - он склонился ещё немного, чуть повернувшись, и теперь шептал ей в самое ухо, - Но мне всё равно, нет, мне даже забавно будет увидеть, как ты полюбишь меня. Как ты упадёшь на колени, рыдая, как будешь хватать меня за руки. Думаешь, я не смогу? Я делал это сотню раз, женский разум - невеликая премудрость, вы заточены под любовь. Вытянуть её из вас проще, чем что бы то ни было другое.
Резким движением выпустив её руки, буквально бросив их, он сделал шаг назад, вонзаясь ядовитым клинком в её мысли. Клинком, что вдруг обернулся цветущей розой, но только вместо капель росы на лепестках её высверкивал всё тот же смертельный яд.
Он стоял, не сводя с неё пристального взгляда, и вдруг улыбнулся - совершенно не так, как прежде, тёплой, светящейся улыбкой.

+2

13

Восторженность.

Его имя было смутно знакомым, но, естественно, Пенелопа не знала его самого. Может когда-то слышала или вычитала в сказке она эти буквы. Так взрослые вспоминают в старости имена давно забытых героев или злодеев из любимых книг. Он сам был созданием нереальным, словно написанным или нарисованным неизвестным художником. Что ж, вкус у того человека был прекрасным, а вот о внутренней составляющей, кажется, он не подумал. Хотя, может именно таким он и желал видеть Селестена. Прекрасным и пугающим. В жизни истинная красота не редко пугает, как и красивые люди, которые могут стать жестокими и отталкивающими, открыв свой внутренний мир.
Не смотря ни на что, имя его ласкало слух, было приятным и лёгким, его хотелось повторить, перекатывая на губах, но Пенни могла это делать только мысленно. Не хотелось, чтобы он понял это желание, чтобы прочитал его у девушки в сердце. Ведь, возможно, оно вовсе и не её.
Он говорил ей "дорогая" и "драгоценная", но слова звучали как оскорбление, как насмешка. Пенелопа не отводила от мужчины глаз. Теперь, сказав своё имя, он словно изменился. Совсем немного. Хотя, девушке это всё могло и просто казаться. Ведь его мысли и действия ей и до сих пор было сложно предугадать, а уж, что они означают, так этого Клируотер и вовсе не понимала. Он то улыбался ей, то вновь срывался, кричал, изменялся, как будто змея была перед ней, но даже змеи куда более стабильные твари.
- Что? - Она не ожидала его движения, пусть и предложила сама, но теперь испугалась, когда почувствовала крепкий зажим на своих руках. Он дёрнул вверх и боль пронзила плечевые суставы Пенелопы, от чего лицо девушки скривилось. Впрочем, довольно быстро она вновь вскинула лицо и прямо взглянула ему в глаза.
- То есть?.. - Она не знала, что хотела сказать дальше, но продолжить Пенни и не смогла бы, потому что почувствовала, что в её сознание произвели вторжение. Наглое, жестокое, раздирающее. Девушка закричала, потом сорвалась на визг, но вырываться не могла, он крепко держал её.
Конечно, она и раньше сталкивалась с легилиментами, но никто и никогда не делал это так яростно и четко. Не смотря на полнейшую свою осознанность, ей редко удавалось побороть тех, кто проникал в её сознание, сколько она не пыталась, успехом заканчивались мало какие попытки. А теперь противостояние казалось и вовсе невозможным.
Сквозь боль, которая осталась в ней какой-то нервной пульсацией, Пенелопа слышала голос мужчины, даже сейчас он был прекрасным, чарующим. Он вновь делал это с ней, нашёптывал, словно был её вторым "я".
- Да, - вырвался шёпот помимо воли, хотя первый вопрос не требовал ответа. Как и все последующие, впрочем.
Клируотер взглянула на него со страхом. Она осознавала, что не сможет ему противостоять, если он решит выполнить своё обещание. Девушка замерла, не в силах ни отстраниться, ни что-либо произнести. Её голосовые связки как будто свела судорога.
Он выкинул её как тряпку, Пенни осела на шелестящий пол из листьев. И снова мозг пронзила боль, проникающая как можно более глубже. Изо рта вырвался хриплый стон и девушка чуть не потеряла сознание. А потом всё остановилось, стало каким-то пронзительно-сияющим, тягуче-сладким. Клируотер посмотрела на мужчину сияющим взглядом. Как она могла раньше не замечать его красоты, его доброты и ласки, почему ненавидела его, была груба?
Как? Как?
Нет, что-то здесь не так... Борись.
Нет. Он идеален.

Пенелопа протянула руку к Селестену, надеясь, что он поможет ей встать, согреет, заберёт её отсюда.

+1

14

Все отчего-то думают, будто настоящие, искренние чувства, родившиеся в сердце, чем-то отличны от тех, что навязаны зельем или легилиментом. Но это не так. Если зелье сварено достаточно искусно, или легилимент силён и опытен, никаких отличий не найти. Вы можете сколько угодно тешить себя уверенностью в небесной, возвышенной природе своих чувств, но они на самом-то деле - всего лишь серия химических реакций в вашем организме, таком же, как сотни тысяч других человеческих организмов. Ничего чудесного тут нет, ничего необычного, да-да.
Вот она, юная, немного поднадоевшая, предсказуемая, но всё же, бесспорно, прекрасная, сидит у его ног и смотрит этакими глазами, светящимися изнутри. Он хорошо знает такой взгляд, и не то чтобы это приятно, не то чтобы он любил быть чьим-то смыслом и средоточием жизни - без взаимности это довольно скучно, пусть взаимность не доступна ему, - но её чувства передаются ему, сообщаются по невидимому каналу, как и прежде, и вот они, эти чувства - они приятны, хоть и болезненны. Она снова жива, наполнена сочной мякотью горячей упругой юной плоти
Он протягивает руку, он чуть наклоняется, чтобы обхватить пальцами её ладонь и мягким рывком помогает ей подняться на ноги, прежде, чем радужный виток аппарации возвращает их к началу - в тот самый дом посреди города, залитого водой. Давай попробуем ещё раз.
- Ты говорила, что видишь меня во сне, - прошептал он, глядя в её искрящиеся глаза, - Расскажи, как это было? Каким был я, какой... была ты? Но сначала... - движение его естественно, плавно и быстро, оно не предполагает сопротивления - но откуда ему взяться? Откуда взяться нежеланию и отвращению в этих глазах?
Припав губами к её прохладным губам, обеими руками обхватив её лёгкое тело, он поднимает её в воздух, сжимая в страстном порыве желания, целуя её так, будто поцелуй этот был целью и точкой стремления его жизни все последние годы.
И комната вращается вокруг них, вращается дом, и вращается город, и вода, заполняющая его улицы, заворачиваестя воронкой, чтобы утянуть в пучину все эти дома и улицы, столько долгих лет отравлявшие её чистоту и прозрачность.

+1

15

Удивление.

И правда, она смотрела на него так, будто бы и в самом деле любила. Глаза горят, грудь вздымается, а тело изнывает от желания. И он, такой красивый, такой волшебный, перед ней во всей своей красе. Воздушный, невесомый. И она. Никчёмная, сломленная, ненужная. Возможно ли такое, что он всё-таки обратит на неё свой блестящий взор?
Пенелопа ликует, он смотрит на неё, он трогает её, поднимает на ноги, словно спасая от самой себя.
Как можно было ненавидеть его? Она ведь была готова остаться в этом лесу, лишь бы он ушёл. Она хотела бежать как можно дальше, лишь бы он не коснулся её, не измывался над её сознанием вновь.
Измывался? Нет, такого не было. Никогда. Не могло быть. Он не способен.
Девушка почувствовала звук аппарации и мягко ступила на босыми ногами на прохладный пол. Внутри что-то болезненно отозвалось, хотя взять этом было и не откуда. Этот дом теперь казался самым прекрасным на земле, ведь это его жилище, его обитель. И он позволил ей войти сюда, окунуться в его личную жизнь. И всё равно внутри что-то ныло от тоскливого бессилия.
Мужчина заговорил и Клиротер потонула в его речах, в его голосе, который словно звенел в тишине дома. Самое прекрасное, что она когда-либо слышала.
А дальше он дарит ей самое прекрасное, о чём Пенни и мечтать никогда не могла. Он целует её. Страстно и почти отчаянно, но откуда взяться этому отчаянию? Она не оттолкнёт его, никогда, ни за что. Девушке не хватает воздуха, но она продолжает целовать Селестена, не в силах оторваться от него. И, когда уже кажется, что вот-вот потеряет сознание, Пенелопе приходится отстраниться. Она тяжело дышит, не в силах остановиться. Грудь болезненно разрывает, что вновь вызывает в ней какое-то колыхание, будто небольшая волна набежала на берег. Колыхание это вызывает болезненные воспоминания, которых попросту не может быть в её голове.
- Извини, - Пенелопа продолжает тяжело дышать. Ей стыдно, что она не смогла продолжить, а ведь ей и самой так хочется. Но ведь он задал ей вопрос, наверно, он ждёт ответа, разве нет?
Как бы не приятно было его целовать, обнимать, касаться открытой кожи, ей хочется ответить, что-то будто изнутри побуждает её к этому.
- Видела, ты прав, - глаза девушки вновь заискрились, только стоило ей вспомнить эти сны. Почему они ей не нравились раньше? Почему вызывали душевные муки?
- Мне снилось, что ты меня любишь, что ты мой муж. Мне снилось как мы завтракаем, обедаем и ужинаем вместе. И ты такой добрый, совсем не такой... - Почему она сказала это?
Новый болезненный укол где-то в области груди, разливающийся до самого пупка, утягивающий куда-то внутрь неё самой.
Вспомни!
Не её мысль, чужая. Пенелопу словно разрывает на части, но она борется сама с собой, с любовью глядя на этого мужчину. Он так прекрасен, что ничего ужасного про него подумать она и не может. Разве может быть как-то иначе?

+1

16

- ...совсем не такой...
Что такое добрые, приятные сны, если не наши тайные желания? Выходит, она мечтала о том, чтобы быть с ним - не таким. Выходит, чувство, которое он ей внушил, не было искусственным по глубинной своей сути?
Было, конечно же. Чувство, что испытывала она на самом деле, не относилось к нему. Так часто случается с нами, когда мы влюбляемся слепо, безоглядно: наделяя возлюбленных чертами, им чуждыми, вдохновенно рисуя на холсте своего воображения приукрашенный портрет, разве мы любим того, кому адресуем свои чувства? О нет, мы любим кого-то другого. И странно ждать от реального, живого человека поступков, на которые он никогда не был способен, но многие ждут, год за годом попадая в одну и ту же ловушку собственных сердец.
Селестен улыбнулся, пристально посмотрел в глаза Пенелопы. Подсознание её боролось с мороком, пусть отчасти он был ответом на её чаяния, был именно тем, чего она в самом деле хотела, и свидетелями были её сновидения. Она оказалась сильней, чем он думал. Сильней, чем подозревала она сама.
- Не такой? - повторил он, и его улыбка неуловимо изменилась: в её изгибе вдруг проявилось нечто нечеловеческое, напоминающее о шипении змеи, извивающейся в жухлой траве, - Совсем не такой, как... Продолжай.
Он чуть склонил голову набок, всё ещё глядя на неё неотрывно, и пальцы его легко скользнули по тёмным волнистым волосам, коснулись разрумянившейся щеки, потом ладонь легла на взволнованно вздымающуюся грудь, в которой - он не мог почувствовать, но хорошо знал, - колотится в смятении маленькое глупое сердечко.
- Что не так? Разве я чем-то обидел тебя? Чего-то для тебя не сделал? Этот дом - полностью твой, ты вольна делать что вздумается. Я всегда дам тебе что угодно, чего бы ты ни захотела, - голос его рассыпался шёпотом, колким и безжизненным, но на поверхности всё ещё искрился нежным и гладким шёлком.
- А если ты не захочешь того, что я дал тебе - теперь улыбка сделалась совершенно неестественной и злой, - Я сделаю так, чтобы хотела. Моя дорогая, - ладонь скользнула вниз, на гибкую талию, и он снова привлёк девушку к себе.
Лицо её было так близко, что он ощущал кожей неровное дыхание.
- Драгоценная. Несравненная моя, ненаглядная, глупая, невероятно глупая девчонка.

офф

Пенни, надо переходить к решительным действиям. Чего он такой в белом, пора заляпать его костюм кровищей.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (04.02.2016 18:46:31)

+1

17

Освобождение?

Ну зачем она это сказала? Зачем её глупый язык позволил себе такое взболтнуть?
Но теперь это пульсацией бьётся в висках, не отпуская, не давая вздохнуть.
Не такой...
Пусть он и изменился, но смотрела она на него всё с тем же восхищением, не замечая как райская птица превращается в адову змею.
- Я не знаю, зачем я это сказала, - пролепетала Клируотер, подаваясь вперёд, к своему солнцу. - Нет, что ты! Ты само совершенство! Ты и правда дал мне всё, чего я только желала. Это со мной что-то не так, - девушка чуть прикрыла глаза, наслаждаясь касанием. Но голова взрывалась тысячами осколков, которые впивались в её разум, причиняя дикую боль. Странное ощущение, когда что-то есть, а в тоже время, его и нет.
Не так... Со мной что-то не так...
Прикрыв глаза, она будто уменьшила их контакт, пусть это было вовсе и не так. Она слышала его голос, который теперь стал совершенно злым, но не придавала этому значения. Не придавала его внешне, но внутри всё бастовало против его действия.
Не так... Очнись.
Сознание кричало ей, рвалось и металось, оно орало ей в уши, затапливало, переливаясь через край.
Не так...
Каким-то шестым или седьмым чувством, Пенни осознала, что ей не стоит смотреть ему в глаза. Впрочем, она не была уверена, что мысль это правильная, ведь смотреть на него было самым желанным в её жизни. Девушка подалась вперёд, когда он притянул её к себе. Внутри всё взорвалось. От желания, от отвращения. От всего и сразу.
Она приблизила своё лицо к его, нашла губами его губы.
Сознание кричало, сознание требовало.
Накрыла его губы своими, в молящем поцелуе, только бы он не оттолкнул.
А затем её сознание прорвало и тогда случилось несколько вещей, которые произошли практически моментально, одномоментно, но, на самом деле, они все происходили одно за другим.
Первая: ей захотелось его крови. Чтобы отвлечь его и, чтобы быть ещё ближе, чувствовать его под кожей. Ей захотелось слиться с ним и оттолкнуть куда подальше. И Пенелопа укусила его. Зубами, сильно, за нижнюю губу. Заставляя политься кровь, чувствуя её собственными губами. В какой-то степени, наслаждаясь этим.
Второе: в голове вспыхнула совершенно другая картина. Омерзительная и приятная, притягательная и отталкивающая. Пенни привиделось, будто она вгрызается ему в шею. Этими самыми зубами она раздирает его горло, впиваясь в мягкую плоть, заставляя сочиться кровь уже не каплями, а фонтаном бить из его растерзанных артерий. Густую, алую.
Третье: руки Клируотер вместе с её поцелуем-укусом скользнули в карман мужчины, где ей удалось нащупать волшебную палочку. Наверно, он просто не ожидал. Да и действия её были спонтанными, взрывом сознания, иначе бы точно пресёк все действия девушки.
Пенелопа почти отскочила от него, отталкивая его от себя, наставляя палочку на Селестена. Сознание её ещё мутилось, скручивалось. Клируотер тошнило. Она осознавала происходящее вокруг, но отчаянно желала вновь уйти в забытьё, проникнувшись к нему всепоглощающей любовью. Палочка в её руках дрожала, но не потому что держать её было непомерной ношей, просто она не желала слушаться свою новую хозяйку.

Отредактировано Penelope Clearwater (07.02.2016 14:48:58)

+1

18

Картина, взорвавшаяся всеми оттенками яростно-багрового в её сознании, была столь реалистично-чёткой, остро вырисованной, что он на какие-то долгие, страшные мгновения принял её как истинную реальность. Он ощутил, как факельным огнём обожгло его шею, как раскалённые иглы пронзили горло, плотной решёткой перекрывая дыхание, как устремилась в открывшиеся ворота раны сама жизнь - густым, маслянисто-красным потоком, окончательно лишая кислорода и всякой надежды, и в последнем злом рывке его пальцы сомкнулись на её плечах, оставляя, должно быть, наливающиеся пурпуром следы на нежной бледной коже. А затем он отшатнулся, выпуская пленницу, и вскинул руку к лицу: воздух вернулся к нему и пожар в горле стих в единый момент, и пальцы, коснувшиеся лица, обнаружили совсем несерьёзную рану. Она его укусила.
Селестен посмотрел на кончики пальцев, окрасившиеся багрянцем, и перевёл на пленницу помертвевший ледяной взгляд. И лишь теперь заметил свою волшебную палочку в её дрожащей руке.
Самое время было сказать что-нибудь пошлое. Например: "давай-ка без глупостей!" Но впечатление от неожиданной фантазии Пенелопы ещё не изгладилось в его воображении. Кого он попросит обойтись без глупостей? Ту, кто уже на грани безумия? Ту, кого он сам подвёл к этой грани, держа за руку. Здесь, на задворках здравомыслия, дует шквальный ветер, и у тех, кто подошёл к самому краю, мало шансов вернуться назад: каждый новый порыв угрожает швырнуть несчастного в пропасть, навсегда лишая связи с реальностью. Там, внизу, говорят, открывается взгляду потрясающий вид. Но стоит ли он вечного забвения?
Селестен глубоко вдохнул воздух, кажущийся теперь сладким, игристым, пьянящий, точно золотое шампанское, не спуская глаз с лица Пенелопы.
- И? - произнёс он с ноткой любопытства в голосе, опуская руку, и облизнул окровавленные губы, - Хорошо, признаюсь, тебе удалось меня удивить. Что ты будешь делать дальше? Обдумай-ка этот вопрос, ведь я чувствую, что тебе самой ответ на него не известен.
Он улыбнулся, хоть глаза его оставались стеклянно-мёртвыми, и опустился прямо на пол, где сел, скрестив ноги. Теперь он смотрел на Пенелопу снизу вверх, но ни капли подобострастия в его взгляде не было, и навряд ли он усилил в ней ощущение, что ситуация ей подвластна. Имела ли она в самом деле преимущество? Волшебной палочки у него не было, но, пожалуй, ничего не стоило ударить её, сбить с ног и вернуть оружие. Он был готов это сделать.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (11.02.2016 15:21:11)

+1

19

Попытка.

Кажется, Селестен испугался. Не палочки, а того, что было у неё в голове. Видел ли он это, принял ли он это за правду? У Клируотер не было времени думать о таких вещах, она вся дрожала, продолжая скручиваться в тугой узел, как в переносном, так и в прямом смысле этого слова.
Палочка разогрелась, но пальцы не жгла, просто, кажется, возмущалась тому, что её отняли у законного хозяина. Конечно, она ведь не была выиграна на дуэли, не была побеждена, так с какой стати ей слушаться какую-то девицу, которая непонятно зачем её взяла?
Селестен стал самим собой, таким призывающим и желанным. Пенни моргнула несколько раз, стараясь изгнать из себя наваждение. Она отчаянно вспоминала заклинания, которые могут изгнать мужчину из её сознания, но в голове будто пустота была. Он ушёл оттуда сам, кажется ушёл, и теперь там зияла какая-то дурацкая дыра, как будто только Селестен и заполнял её полностью. Это как с сердцем, когда искренне любишь, а потом человек уходит и ты буквально видишь дыру, развал твоего сердца, зияющие окровавленные раны. Слабый самый-главный-орган самой Клируотер тут же принялся поскуливать, точно ему и правда не хватало Селестена, его рук, губ, да и прочих частей. Пенелопа приказала заткнуть всем своим органам, которые могли бы болеть, мыслить или делать какие-то иные вещи, выражая точку по мужчине.
Он заговорил и Пенни скривила лицо, как будто ей стало больно. Она сделала несколько шагов от него, чтобы он не смог коснуться её или сделать ещё каких-то движений. Она не читала его мыслей, просто подозревала, что Селестен выискивает подходящий момент, чтобы вернуть себе палочку. Она бы так и поступила.
Он опустился на пол и казался настолько кротким, что было сложно не опустить руку, но Клируотер видела его глаза и ни капли ему не верила.
- Зачем ты поступил так? Зачем ты?.. - Она прошептала это будто в бреду, потом нахмурилась, подняла вторую руку к своим губам и вытерла с них несколько капель крови, его крови. Ей не хотелось слизывать их, иначе бы это означало, что она вновь впустила его в себя, пусть и в таком виде. Девушка каким-то неверящим взглядом посмотрела на собственные пальцы.
- Не важно, - глаза Пенелопы метнулись обратно к мужчине, прежде чем тому пришло бы в голову двинуться с места. - Я просто уйду. Сейчас я уйду и ты останешься в таком положении, не последуешь за мной. Я просто хочу уйти, - последние слова прозвучали немного по-детски. Девушка сделала осторожный шаг назад, готовая в любой момент нанести удар.

+2

20

Сколько бессмысленных, глупых вопросов слетает с наших уст с того рокового мгновения, когда мы учимся задать первый? Сколько ещё их, невысказанных, кружит в голове стайками бесполезных птиц? Сколько вопросов, не имеющих, не предполагающих ответа, и вопросов, ответ на которые не нужен или даже опасен для нас самих? Вопросы, выворачивая, искажая сознание иллюзией возможности принять участие в происходящем, иллюзии, будто, если что-то узнаешь, то непременно сможешь взять под контроль, на деле часто лишь ведут нас к обрыву в пропасть незнания и беспомощности.
- Зачем ты поступил так? Зачем ты?.. - спрашивает она, и вопрос не имеет смысла.
Он даже не понимает, о чём она говорит. Как он поступил? Зачем запер её здесь? Или зачем заставил влюбиться в него? Зачем провоцировал, причинял боль, зачем ждал огня и жаждал огня, получая вместо него сырый, бессмысленные эмоции, не удовлетворявшие его дикого голода? Он не знает сам.
Она хочет уйти? Пусть уходит.
- Убирайся, - жёстко, сухо, но беззлобно отрезал Селестен, не сводя глаз с неё потерянного лица, - Пошла прочь, - губы его растягивает мёртвая улыбка, - Давай-давай, уходи. Куда ты пойдёшь? Мне так интересно, что я готов досмотреть до конца этот спектакль, коль скоро мне досталось место в первом ряду. Дом окружён водой, но ты, конечно, хорошо плаваешь. Аппарационный купол накрывает приличный район, к счастью, населённый маглами, которым он ни по чём. Ну что же ты стоишь? Прошу тебя, иди, - он действительно не двигается, как она и хотела, но, если она решится уйти, он, разумеется, пойдёт следом.
Но она не решится.
Если бы она могла, он бы никогда не остановил выбор на ней. Возможно, это было его ошибкой. Возможно, та, кто могла дать ему то, чего он хотел, непременно предпринимала бы попытки сбежать. А Пенелопа, запертая в собственном сознании так безнадёжно и долго, что собственный разум рисовал для неё непреодолимые стены там, где существовал на деле лишь низкий заборчик, который можно перешагнуть, не могла раскрыться и загореться. Он уже сказал, что ему наскучила игра, начатая им самим, но всё не сдавался, наплевав уже на последствия, проворцируя её хотя бы на что-нибудь, и почти даже получил это - и вот она хочет уйти.
Ну что ж, пусть идёт. Как далеко отпустит её собственная клетка, в какой момент дверца опустится вниз, перерубая её тонкую шею?

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (21.03.2016 23:39:00)

+2

21

Негодование.
Лицо мужчины практически ничего не выражало. Пенелопа даже не была уверена, что он её услышал. А потом он заговорил сухим, жёстким голосом, будто приказывая, хоть выражение лица и не изменилось. У девушки оно, будто в отражении, стало таким же потерянным. Она чувствовала подвох в его словах, ведь раньше он не позволил ей уйти, так почему прогоняет сейчас? Вряд ли испугался направленной на него палочки, к тому же, прекрасно должен знать, что она плохо слушается Клируотер. В растерянности волшебница даже опустила руку, которую сухое дерево всё ещё будто слегка жгло. Пенни действительно не понимала его поведения, что непременно приводило в тупик. Любая логика здесь отсутствовала, оно и понятно, ведь Селестен просто сумасшедший. У таких людей логика своя, она пугает, сбивает с толку, переворачивает всё внутри. А вот девушке стало даже немного обидно, что он просто так отпускает её, прогоняет, словно нашкодившего щенка.
Наверно, я тоже сошла с ума? - И правда, иначе бы в голову не пришли такие глупости. Клируотер бы просто кинулась прочь из этого дома. Но она стоит, смотрит в негодовании и не решается сделать последних шагов.
- В чём подвох? - Прошептала Пенни, чувствуя себя глупо. Она вовсе не обращается к мужчине, просто бормочет себе что-то под нос, становясь похожей на него.
Девушка хмурится и понимает, что Селестен просто издевается. Стоит ей только развернутся, сделать шаги, как он вскочит, кинется змеёй, окутает её вновь своими кольцами и сдавит их, выбивая весь воздух.
Его нельзя оставлять в живых, он никогда не даст мне спокойно уйти, дать дышать и жить. - К тому же, после всего случившегося, она станет оборачиваться на каждый шорох, станет параноиком и закончит жизнь в палатах Мунго.
Ну уж нет!
- Ты просто издеваешься! Ты ведь никогда не выпустишь меня! - Пенелопа кричит и обвиняет, её сердце наполняется злостью и девушка кидается вперёд, вновь поднимая руку с палочкой. Она ещё не знает, какое именно заклинание ей хочется произнести, но рот сам собой раскрывается и жёсткий тон произносит:
- Круцио.

+1

22

Самая интересная особенность непростительных заклятий в том, что верного жеста и правильно произнесённой формулы недостаточно: необходимо осознанное, прочувствованное желание нанести вред. Подчинить себе чужую волю, причинить боль, отнять жизнь. Селестен не то что сомневался в способностии своей пленницы испытывать столь отчётливую жажду чужой боли, он был уверен практически стопроцентно в том, что она не сможет, что "круцио" в её устах окажется едва ли болезненней "риктусемпры". Сорвавшееся с её побледневших губ слово нисколько не испугало его и краткое мгновение после того, как она произнесла его, он не двигался, продолжая смотреть на девушку с равнодушным презрительным интересом.
А потом он ощутил боль. "Круциатус" Пенелопы неожиданно оказался куда более мощным, нежели тот, что он смог бы продемонстрировать сам: при всей жестокости и бессердечии своих Селестен не любил причинять физическую боль, полагая этот элемент излишне простым и животным. Он предпочитал терзать разум.
Не умея терзать разум, его пленница, похоже, сумела накопить в себе достаточно молчаливой агрессии, обиды, бессилия, чтобы излить их в непростительном заклятии серьёзной силы. В большей степени даже от неожиданности, чем от боли, хоть боль физическую он испытывал слишком редко для того, чтобы научиться терпеть её молча, Селестен закричал. Он свалился бы на пол, если бы уже не сидел на полу - теперь же ему оставалось лишь вжаться спиной в стену, нелепым бессмысленным движением пытаясь оттолкнуть от себя невидимую машину пыток, наезжающую на него подобно тяжёлому военному танку маглов. Все мысли о Пенелопе, о том, для чего она была ему нужна и чего не смогла ему дать, вылетели из его головы. Она перестала существовать в его сознании, а вместе с ней исчезла и клетка, выстроенная им для неё. Чутко отзываясь на магию создателя, она начала разрушаться и в реальности. По стенам дома со зловещим треском поползли трещины, извиваясь точно тонкие колючие змеи. Из-под крыши донесся мрачный гул, стёкла тревожно зазвенели. Снаружи послышался плеск воды, в которую падали, отваливаясь от фасада, куски штукатурки и осколки кирпичей. Пол заходил ходуном.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (29.03.2016 15:22:01)

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Логика человеческого восприятия до безобразия изменчива.©