Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Чему бы грабли ни учили, а сердце верит в чудеса…


Чему бы грабли ни учили, а сердце верит в чудеса…

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

http://se.uploads.ru/KRyiL.gif[audio]http://pleer.com/tracks/2357172UmHt[/audio]
http://se.uploads.ru/40LKp.gif

- дата: 25 декабря 1994/1 апреля 1995/15 мая 1996/ 2 ноября 1997
- место: Школа Шармбатон/ резиденция семьи Беллс/ Париж/ Французское Министерство Магии
- участники:Emily Mortimer, Celestin Malfoy de Fantin
- внешний вид:В первых постах каждого раздела.
- краткое описание:
25 декабря 1994 – Рождество в Шармбатоне полно чудес и сюрпризов. Такое торжество просто не могло не привлечь внимание новоприбывшей английской делегации, а прибытие профессоров из Хогвартса только укрепило их решимость проводить соотечественников в этот «Край Чудес».
Эмили на правах посла отправилась вместе с коллегами. Именно там она и познакомилась с импозантным преподавателем Зельеварения.
1 апреля 1995 – что нужно было натворить в прошлой жизни, дабы родиться именно в этот день? Эмили вместе с Селестеном отправляются в летнюю резиденцию её родственников, дабы отпраздновать юбилей младшей Мортимер.
15 мая 1996 – Прогулка пары улицами Города Всех Влюбленных. Кофе, мосты, уличные музыканты и взаимные заигрывания. Самое романтичное прощание в мире. Пусть и расставание должно было продлиться не так уж и долго.
2 ноября 1997 – англичане возвращаются домой, прихватив с собой делегацию из Шармбатона. Эмили и Селестен летят на Туманный Альбион вместе, только сперва предстоит познакомиться с несколькими скелетами из шкафа мистера Фантена….
- примечания: встреча двух ненормальных \тонны розовых рюш \ещё больше рюш \разбор полётов и мастерское метание тапок

Отредактировано Emily Mortimer (06.03.2015 01:45:09)

+1

2

Внешний вид

http://se.uploads.ru/t/BNKzi.jpg

Почему мы счастливы? Как определить причину и следствие в таком тонком понятии? Мы можем одинаково радоваться крупному выигрышу и порции мороженого в жаркий день. Нас заставляет улыбаться успешный финал переговоров и улыбка ребёнка. Мы всю жизнь гоняемся за этим чувством, преследуем его, разыскиваем, а оно дразнит нас, мелькая ярким хвостом кометы и вновь прячась в непроглядной синеве небес. Можно бежать следом, но так никогда и не постичь желаемого. А иногда достаточно вспомнить что-то приятное в погожий день и на душе становится настолько тепло, что расцветает давно, казалось, высохший гербарий чувств. А главное, что нельзя определить то, сколько эта эйфория продлиться. День, два, месяц, год….несколько секунд?
И все же, что такое счастье? Закономерность, следствие действий, волна чувств, исполнение желаний? Стоит ли задумываться? Наслаждайтесь… Не ищите эфемерного счастья. Будьте счастливы!
Эмили Мортимер принадлежала к той касте людей, что никогда не сидели, задумавшись над глобальными вопросами мироздания, теряя дни и годы в бесплодных размышлениях. Нет, гордая дочь Гриффиндорского факультета, как и все «львята» предпочитала жить! Жить сейчас, здесь, вершить свою судьбу. Она действовала, бросалась из приключения в приключение. Казалось, что этой бесшабашной девчонке всегда мало.
Такая импульсивность приносила свои плоды. Они делили весь мир англичанки на «черное и белое». Просто не было тех, кто оставался бы равнодушным по отношению к своевольной Эми. Она говорила то, что думала, делала то, что хотела и никогда не тратила времени на сожаления. Почти никогда… Возможно это было свойством её юного возраста, но её знакомые никогда не видели слез юной особы, а лишь сияющую счастьем улыбку или саркастические искорки в глазах, да и сомневались в том, что она вообще умеет плакать. Люди либо нравились Мортимер, либо нет, что она не упускала возможности высказать во всех красках. Так и сама Эмили всем либо нравилась, либо раздражала, на что юной особе было крайне наплевать.
Эми всегда знала и делала то, что хочет. Именно это и делало её счастливой. Сейчас, когда она переехала в страну своей матери, страну, что составляла половину её характера (очевидно, ту романтичную и трогательную половину, что от испуга зарылась поглубже и теперь строила громадные планы, ожидая своего часа), сейчас Эмили была счастлива.
Уже в первый день она нашла подругу. Единственную, которую, пожалуй, могла назвать близкой. Алиса появилась неожиданно, но прочно и естественно вписалась в жизнь младшей Мортимер. Сама же Эми не могла не нарадоваться столь удачному знакомству. Они проводили вместе так много времени, столько успели обсудить, столько сделали, (чего только стоит совместная поимка маньяка?) а сколько ещё хотели сделать…
Но это все было отложено на неопределенный срок в связи с необходимостью посетить Шармбатон. Мортимер было действительно жаль, что Боде не смогла поехать с ними на рождеству в это сказочное место, но Аврорат не пережил бы отсутствие руководителя всея отдела.
Попрощавшись с подругой и пообещав ничего серьёзного не натворить за время отсутствия, Эмили последовала вместе со всей делегацией в Рождественское чудо.
Алмазная пыль блестит на пальто,
драгоценности в волосах.
Осыпают нас жемчугами
Щедрые небеса.
(Flёur)

Зима в этом году действительно удалась. Столько снега, что сложно было разглядеть что-то сквозь мерцание ледяного хрусталя. Они быстро пробирались дорожкой сквозь запорошенные лужайки, окружающие здание школы. Было настолько красиво, что Эмили просто не могла наглядеться. Она кружилась, рассматривая искрящийся пейзаж, пыталась уловить все и сразу, поймать все детали и свести их в общую картину! Какая прелесть…
Собственно, эта прелесть настолько очаровала волшебницу, что она не заметила, когда группа остановилась и, продолжая свой путь, налетела на кого-то из встречающих, сбив того в снег, а сама приземлилась сверху.
- Ой…
Чудное начало международного сотрудничества. Передвигаясь подобно сонной гусенице, Эмили все же смогла сменить свое положение с лежачего на сидячее, но при этом так и не удосужилась слезть с несчастного, что по её вине превратился в человека снеговика. Сбросив с себя весь налипший снег, девушка вновь наградила несчастного целым сугробом белых хлопьев.
- Ой!
Информативный получается диалог. Бережно бросившись стряхивать с бедолаги снег, девушка пыталась хоть как-то исправить положение вещей. Наконец она смогла разглядеть нового знакомого, который оказался довольно привлекательным молодым человеком. Оу, Эмили, да ты не совсем безнадежна!
- Здравствуйте! – девушка улыбнулась незнакомцу самой милой улыбкой, на которую была способна в подобной ситуации.
Встреча оказалась очень даже эпичной, только вот глава английской делегации не слишком обращал на это внимание, продолжая приветственную речь, мужчина с уже привычной печальной снисходительностью смотрел на происходящее.
- Товарищ посол, если Вам будет угодно, займите вертикальное положение. – Прозвучал тихий шепот Джеймса, что наблюдал за маневрами своей подопечной. – Мы уже насладились Вашей грацией во всех её проявлениях.
Эмили не сомневалась, что её личный надзиратель уже в тысячный раз пожалел, что дал обещание Патриции Мортимер «присматривать за её сокровищем». Он помог подняться несостоявшимся снеговикам и продолжил слушать речь главы, будто ничего и не происходило.
Шармбатон захватывал своим великолепием. Школа была прекрасно украшена, все настолько изящно и гармонично, что казалось нереальным.
Свежий воздух пахнет зимой,
Я случайно вдохнула снег.
С каждым вдохом теперь я иной,
Абсолютно иной человек.
(Flёur)

Гости прошли в Трапезную, где, после недолгого представления от учеников и речи директрисы, смогли насладиться ужином и новыми знакомствами.
Желая избежать долгих формальностей и нелепых разговоров, Мортимер заняла место ближе к студентам, развлекая их разговорами и превращением яблок в бабочек, свечей в птиц, звезды, конфетти и прочими чудесами Трансфигурациями, которыми в избытке владели все выпускники Гриффиндора, благодаря стараниям их Декана.
Говорить ей было не с кем, место рядом с девушкой пока пустовало. Впрочем, долго изоляция англичанки не продлилась и это «вакантное» место занял тот же «бедолага», который по её вине искупался в снегу.
- Вы уж меня простите. – Эмили обратилась к мужчине под обиженное бурчание студентов, недовольных неожиданным окончанием представления. – Я не всегда так неуклюжа. Обещаю постараться и не проткнуть Вас вилкой.

Отредактировано Emily Mortimer (09.02.2015 17:06:36)

+1

3

гамма

http://se.uploads.ru/w97PX.jpg
+ на улице чёрное шерстяное полупальто, кожаные перчатки и фиолетовый кашемировый шарф.

Снег под подошвой не скрипит - он поёт. Это предсмертная хрустальная песнь тысяч умирающих снежинок, ломающих тонкие лучи под весом мира, навалившегося на их хрупкие тела невыносимой тяжестью. Но вокруг их ещё больше - миллионы, миллиарды сверкающих звёздочек, укрывающих землю пушистым ковром, вздымающимся сахарными барханами по сторонам расчищенных дорожек. Прекраснее снега в этом мире, пожалуй, одни только сказки - и книги, в которых они живут. Но сколько волшебных историй таится в переплетении лучей каждой из мириадов снежинок - историй, которые только и ждут, чтобы их нашли, чтобы их рассказали. А найти их может не каждый - лишь тот, кто умеет слушать их пение под ногами, осторожно ступая по мягкому свежему насту.
Тем, кто прыгает по сугробам подобно золотистому ретриверу и налетает на незнакомых людей, сбивая их в снег, снежинки свои сказки не открывают. Тут хоть ойкай, хоть смейся, хоть краской очаровательной заливайся - ничто тебе уже не поможет. Будь ты хоть трижды красавица.
Ну да, с этим не поспоришь - ретривер оказался настоящей красавицей, разрумянившейся на морозе, совсем молоденькой, свежей, как только что срезанная с куста белоснежная роза.
- Ой.
Ну прелесть что такое.
- Здравствуйте.
Селестен едва сдержал желание щёлкнуть порозовевший кончик носа девушки, отправившей его в сугроб. Не этого он ожидал от английской делегации.
Однако, судя по краткому взгляду держащего речь руководителя, он и сам от своей делегации не этого ожидал. Но не был так обрадован опровержению стереотипа об извечной английской чопорности, как преподаватель зельеварения.
Впрочем, признаться, в обеденном зале спустя пару часов Селестен уселся за стол рядом с золотистым ретривером вовсе не специально - а по извечной своей рассеянности, и поначалу даже не заметил её, уткнувшийся в очередную книгу и намеренный не казать из-за неё носа на протяжении всей трапезы, как он обыкновенно и поступал.
Но сначала стих смех школьников, сидевших за соседними столиками и наблюдавшими мини-спектакль в исполнении англичанки. А затем мелодичный, бархатный голос прозвучал очень близко, произнося интригующие слова с тонким флёром английского акцента - точно присыпанные молотым кардамоном.
- Вы уж меня простите.
Селестен чуть опустил книгу, выглядывая из-за неё, изумлённо изогнув бровь.
Я не всегда так неуклюжа, - пояснил ретривер, глядя на него честными голубыми глазами, отливающими в праздничном освещении серебром и снегом, - Обещаю постараться и не проткнуть Вас вилкой.
- О, - мягко улыбнулся Селестен, окончательно опуская книгу страницами на столешницу и придерживая тремя пальцами, ласково за корешок, точно она могла убежать, - Вы уж постарайтесь, мадмуазель. Я специально надел новый костюм по случаю прибытия английской делегации, понимаете, я слышал, что англичане очень чопорны и строги, любят, чтобы всё было пристойно... Так вот, костюм... Не хотелось бы его испортить.

+1

4

Ой, какой же он очаровашка! Только и думала Мортимер, заливаясь искрящимся смехом. Действительно, новый знакомый оказался очень уж милым человеком. Вот что-что, а выбирать жертв для своих «неуклюжестей» Эмили всегда умела. Чувство юмора хоть и не считалось национальным достоянием Франции, но в случае с этим мужчиной оно проявилось во всей своей красе. Это не могло не радовать, Эми никак не могла поладить с людьми, обделенными этим чудным качеством.
- Вы чертовски правы! – Девушка протянула руку. – Эмили Мортимер -  живой пример чопорной  англичанки!
После этой фразы со стороны английской делегации послышался сдержанный смешок.
Закатив глаза и пообещав себе при первой же возможности закатать Джеймса в снег, Мортимер вновь улыбнулась собеседнику.
- Как настоящая английская леди, помешанная на пристойности и соблюдении ужасных стереотипов, я просто не могла не поприветствовать вас снежной ванной, согласно лучшему из обычаев. – Произнося эту тираду, Эмили изображала сдержанность и кротость всеми доступными методами, но, в конце концов, не сдержалась и снова засмеялась, заливаясь предательским румянцем под пристальным взором знакомого.
Совсем не так представлялись ей профессора в школе. Нет, среди встречавшего их «отряда» было много представительных мужчин и серьёзнейших женщин! Чего стояла одна лишь Мадам Максим!!! На миг Эми представила, что бы случилось, сбей она эту женщину внушительной … харизмы.
Делегация уже собиралась на экскурсию замком, и кто-то окликнул Мортимер. И без того огромная врожденная неуклюжесть девушки в паре с удивлением от звучания собственной фамилии (А вас это не пугает? Нет? Странно!) сыграли против юной англичанки. Резко обернувшись и опрокинув рукой бокал, она разлила вино на драгоценный костюм профессора.
Вот это номер, Эмили! Тебе только в цирке кинжалами жонглировать!!!
- Простите меня!
Спохватившись и вытащив палочку, волшебница все же исправила ситуацию и спасла дорогую ткань от багровых разводов. Впрочем, теперь багровым румянцем были вновь залиты щёки девушки. Бедный, как же тебя угораздило со мной познакомиться?
Подумав, что недаром её в детстве называли «Буря в стакане», должно быть у родителей сыскалось на подобное прозвище пару-тройку причин, англичанка просто не заметила, как в Трапезной совершенно не осталось людей.
Студенты ушли на занятия, а делегация удалилась на экскурсию. Мортимер ярко представила, как англичане тихо убегают, забирая с собой французских коллег, дабы избавиться от необходимости извиняться и оправдываться на протяжении всего обхода, краснея от выходок «товарища посла».
- Похоже, что Вас «обрекли» на страдания в моей скромной компании. – Эмили улыбнулась, хитро по-кошачьи прищурившись. – Теперь, как порядочный мужчина, вы просто обязаны…провести мне личную экскурсию!
Эми встала из-за стола, усердно стараясь не задеть ничего бьющегося \ колющего \ режущего…
- Кстати, а какой предмет вы преподаете?

+1

5

- Я люблю снег, - рассмеялся Селестен, бережно пожимая протянутую руку и ощущая в хрупкости недюжинную силу, - Мне, пожалуй, нравятся английские обычаи, хотя до сих пор я этого не предполагал. Меня зовут Селестен Эммеран Малфуа де Фантен. Я тоже поделюсь с вами атмосферой Франции: по традиции я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по полному имени.
Кажется, он перегнул палку: не желая запоминать сумасшедшую цепочку чуждых звуков, мадемуазель ретривер опрокинула на француза бокал вина, сделав вид, будто не заметила его, оборачиваясь на оклик.
Селестен всплеснул руками, но через пару секунд снова рассмеялся: пятно от вина не дырки от вилки, простое "тергео" всё исправит. Но кто исправит печальное недоразумение, оставившее их наедине посреди огромного зала?
Оглядевшись, Селестен вновь посмотрел на свою соседку, приподняв бровь: что за чудные отношения у них внутри делегации? Похоже, эти субчики сами были рады "потерять" мадемуазель Мортимер по пути и ретировались из зала как можно скорее, пока она разбиралась с последствиями своей очаровательной неуклюжести.
- Похоже, что Вас «обрекли» на страдания в моей скромной компании, - прищурилась англичанка, которая, похоже, не была особенно расстроена предательством своих коллег, – Теперь, как порядочный мужчина, вы просто обязаны…провести мне личную экскурсию!
- С чего вы взяли, что я порядочный мужчина? - улыбнулся Фантен и отпил вина из своего бокала, чудом оставшегося целым, - Ах да, мы ведь в учебном заведении высокого уровня... Кто же возьмёт в штат неблагонадёжного субъекта. Но, может быть, я неплохо прикидываюсь душкой? Вот и вы, кажется, уже поверили. Что ж, идёмте, мадемуазель, - поднявшись со стула, он протянул Эмили ладонь, - Я отведу вас в своё логово, оплетённое липкой паутиной, что так и дожидается доверчивой мушки.
Если бы мадам Максим слышала эту тираду, ему бы пришлось, пожалуй, мобилизовать всё своё красноречие и обаяние, исправляя ситуацию.
Но ведь они были одни.
- Кстати, а какой предмет вы преподаете?
Селестен загадочно улыбнулся, подставляя локоть своей новоиспечённой спутнице, и двинулся к выходу из Трапезной.
- А вы, англичане, отчаянные ребята, - качнул он головой, - Задаёте вопросы столь интимного толка, не зная человека и пару часов... Но я, пожалуй, повременю с шарадами, мы ведь не добрались ещё до паутины. Зельеварение, мадемуазель. Я преподаю зельеварение. А у вас какой предмет был любимым в школе? Явно не полёты. Учитывая, как вы летаете по сугробам.

+1

6

В суматохе бытовой катастрофы, вызванной стараниями самой Эмили, девушка абсолютно растеряла все звуки имени, что так мелодично были произнесены профессором. Ситуация была весьма забавной. Мало того, что она только что угробила всю репутацию англичан, как благонадёжных и сдержанных людей, так ещё и исправиться не имела возможности, ведь делегация уже «умчалась в закат».
Исправить? Серьёзно? При всей своей тяге к добродетели, я могу добить, но не исправить.
Напряжённо пытаясь собрать все имена мужчины воедино, что увенчались лишь частичным успехом (она таки вытесала из памяти «Селестен»), Мортимер и не заметила, что профессор не стал отнекиваться от экскурсии.
Интересно, ты мазохист или смелый?
Хотя, Эмили даже не знала, что может навредить больше: прогулка по замку или её попытки выпросить эту самую прогулку. А Селестен продолжал весьма спокойно реагировать на неё. Без тени страха и даже с каким-то пугающим энтузиазмом он принял на себя роль экскурсовода, и весь удар неуклюжести англичанки.
Нет, ну точно мазохист! Что же тут за студенты такие, если он меня так спокойно терпит?
Может, она и переоценивала масштабы принесенных ею бедствий, только остальные пытались держать дистанцию, а вот француз её весьма нагло нарушал, хотя Мортимер и не жаловалась. Теперь уже девушке казалось, что Шармбатон весьма приятное место, если, конечно, в нем работали исключительно такие преподаватели, но это ещё предстоит выяснить!
- Я по глазам вижу, что вы весьма благонадёжны!А глазки то у нас хитренькие, хотя какая разница, при таком то обаянии… Так, Мортимер, верни мозг на место! – Если бы вы лишь прикидывались душкой, то не сказали бы мне об этом. Кто же открывает карты в самом начале игры?
Эмили лукаво улыбнулась и вложила свою ладошку в протянутую ладонь Селестена. В зале уже совершенно никого не было. В Школе воцарилась полная тишина. Это казалось странным. Эми привыкла к постоянному гудению Хогвартса, который был подобен улью. Даже если пчёлы не носились по коридорам, сшибая все на своем пути, залы наполнял постоянный гул, казалось, что сам замок жив и энергичен в той же мере, что и его обитатели.
- А вы не боитесь, что мушка повредит ажурные сети вашей паутинки?
Мортимер засмеялась, и её смех отразился от молчаливых стен, осыпавшись россыпью хрусталя.  То ли она понемногу сходила с ума от обаятельной улыбки нового знакомого, то ли в Шармбатоне все становилось необычайно изысканным, и даже собственный смех звучал для неё иначе.
- Ах, если бы наш профессор Снейп был похож на вас, я не сомневаюсь, что преуспела бы в зельеварении. Увы и ах, но моей страстью остается Трансфигурация. Искусство придавать вещам иной облик, вдыхать в них новую жизнь – великолепный предмет. – Эмили нравилось идти под руку с Селестеном. Рядом с ним она даже ощущала себе грациозной, как глупо бы это не звучало. – А вот о полётах, это вы зря! Я даже прорвалась в школьную сборную по квиддичу.
Они прошли по коридору, светлые стены которого казались невесомыми. Мортимер уже была здесь, но тогда ей было лет шесть и все воспоминания уже давно покрылись белой дымкой. Если бы тогда девочка знала, что вернётся сюда уже совсем взрослой девушкой…
- Моя очередь задавать «интимный» вопрос? – Эми посмотрела на Селестпена. – Почему преподавание? Что держит вас в школе?

+1

7

- Вы, должно быть, были загонщицей? - улыбнулся Фантен, сворачивая к широкой мраморной лестнице, которая точно висела в воздухе, подвешенная к потолку на незримых нитях, переплетённых ажуром кованых перил, - А я бы взял вас в талисманы команды. Вы похожи на золотой снитч, особенно на светящемся фоне снега. Впрочем, я не играл в квиддич.
Селестен подозревал, что, даже, вырази он желание играть за команду факультета, игроки других команд настояли бы на том, чтобы не принимать его, опасаясь его коварных невербальных аналогов "конфундуса" во время игры, которые уже в те времена непросто было отследить.
Остановившись между пролётами, Селестен указал спутнице на поле для квиддича, вид на которое открывался из огромного стрельчатого окна, украшенного по бокам витражным цветочным плетением - лепестки цветков трепетали на невидимом ветерке, стебли изящно изгибались, крошечные бабочки порхали над венчиками, не задевая тонких тычинок.
В воздухе были видны фигурки игроков одной из команд, вышедшей в это утро на тренировку. Наверняка, это были ребята с Ливенуса - ведь иностранной делегации нужно демонстрировать только всё самое лучшее.
- Боюсь, - заговорил он, следя глазами за ловцом, выписывающим в воздухе кренделя - явно не в погоне за снитчем, а чтобы покрасоваться перед девушками с женской части факультета, которые, несомненно собрались на трибунах - полюбоваться на спортсменов, - Что я не преуспел бы в Трансфигурации, даже если бы преподавательница её была похожа на вас, - Селестен обернулся к девушке и посмотрел в её глаза внимательно и вязко, без улыбки, - Я стараюсь не иметь дела с тем, в чём нет души. Вот в зельях она есть. И ещё в книгах. Но я сомневаюсь относительно стульев и портьер.
Он мягко увлёк экскурсанта в сторону - к новому лестничному пролёту, - и, проходя мимо полосы витража, рассеянно коснулся пурпурного цветка, распустившегося в самом углу. На пальцах осталась рубиновая пыльца, которую он продемонстрировал Эмили, прежде чем стряхнуть в пустоту между перилами.
- Они восхитительно пахнут в жаркую погоду, но зимой аромат делается столь неуловимым и тонким, что вам пришлось бы возить носиком по стеклу, чтоб его ощутить.
- Моя очередь задавать «интимный» вопрос? – ответила она лукавым взглядом, – Почему преподавание? Что держит вас в школе?
Селестен молчал долго, скользя расфокусированным взглядом по перилам и балясинам, карнизам и гобеленам.
- Не знаю, - наконец произнёс он, останавливаясь в арочном прохоже, ведущем на галерею, полную золотого света, - Мне интересны юные умы, их незамутнённость, открытость и гибкость, мне нравится, как они порой интепретируют информацию, которую мне удаётся до них донести, хотя иногда для этого приходится постараться, - он снова улыбнулся, чуть заговорщически, точно намекая на то, что она  в бытность ученицей наверняка относилась к числу тех, к кому необходим особенный подход, - Но я не сказал бы, что меня держит здесь нечто... конкретное. Ничто не держит меня, Эмили, - Селестен перестал улыбаться, вновь заглядывая в её глаза глубоко и внимательно, - Я могу уехать без предупреждения этим же вечером и никогда не вернуться. Мадам Максим это известно, разумеется. И наверняка она держит на примете пару кандидатур мне на замену.
Помолчав, Селестен добавил, оторачиваясь и делая шаг в галерею:
- Меня вообще ничто, никогда и нигде не держит, Эмили, - коротко обернувшись, он подмигнул ей, - Я же сказал вам: я вовсе не так благонадёжен, как могло почудиться со стороны.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (02.03.2015 15:11:43)

+1

8

Загонщицей. – Эмили улыбнулась. – Вратарём не взяли, говорят, что у меня с координацией плохо – нагло врут!
Девушка шла уверенно, поворачивая и поднимаясь по лестнице, полностью повторяя движения своего спутника. От былой неуклюжести не осталось и следа, что-то подсказывало, что неожиданно появившаяся поддержка в виде француза – главная тому причина.
- А я бы не сказала, что похожа на этот золотой мячик. – Эми посмотрела на своего экскурсовода. – Я скорее собью интересного мне человека подобно бладжеру, чем буду убегать от него, как снитч. Но, за комплимент спасибо.
Девушка посмотрела в окно, но сначала её внимание привлёк изысканный витраж, а потом только она заметила мелькающие фигурки игроков. Да уж, Школа решила блеснуть во всей красе!
Когда делегация навещала Хогвартс, то на поле тоже выходила сборная из лучших игроков всех четырех факультетов, надо ли говорить, что Мортимер в эту элиту никак не попадала. Ей была отведена рол почетного зрителя на скамье запасных.
Девушка вновь посмотрела на витраж, что притягивал буйством красок и утончённым исполнением. В её родной Школе все витражи были статичны, да и изображенные фигуры монахов, святых и учёных были далеки от прелестей цветов и бабочек, но во время дождя именно они придавали Хогвартсу особый шарм, когда капли дождя стекали по пестрым стеклам словно слезы.
Селестен снова заговорил, и Эмили посмотрела на него, сам же мужчина увлечённо наблюдал за открывшимся видом из окна, это дало возможность лучше рассмотреть нового знакомого. То, что он был хорош собой, девушка определила ещё в тот момент, когда закатала бедолагу в снег, но вот что именно завораживало её, когда она смотрела на француза, англичанка не понимала до сих пор. Глаза, она казался таким отстранённым, это было странно, но при этом дико нравилось Эми.
- Поверьте, если бы Вам пришлось учиться у профессора МакГонагалл, то вряд ли у Вас был бы выбор. А я слишком эмоциональная для преподавателя, не выдержу профессиональную этику, лучше уж в дипломаты. – Девушка улыбнулась и подошла ближе. – Ну, может у портьер души и нет…
Мортимер достала палочку и коснулась ею занавески, что украшала окно, ткань тут же разлетелась стаей бабочек, что запорхали вокруг них.
- …Но это не значит, что мы не можем вдохнуть в них душу. Разве это не прекрасно? Вдохнуть жизнь в что-то, отдать частичку себя, создавая настоящую сказку…
Бабочка села ей на волосы, и девушка стряхнула её, после этого вся стайка вернулась на место, образовав своими крыльями единую занавеску, форму которой они, в последствии, и приняли.
Эмили смотрела на Селестена, что продолжал демонстрировать ей все чудеса Шармбатона, и не могла прекратить улыбаться, очень странно действовал на неё этот мужчина, словно валерьянка на кота. Она взглянула на посыпавшуюся пыльцу и задумалась.
- Пожалуй, я избавлю вас от необходимости наблюдать за подобным представлением, думаю, что ещё смогу уловить дивный аромат, когда вокруг не будет свидетелей.
Они поднимались выше и выше, вот в проходе была видна великолепная галерея. Но тут тон разговора сменился, приняв какой-то неуловимый, таинственный оборот. Чуть ли не впервые мужчина посмотрел ей в глаза, и от этого стало не по себе, сердце предательски встрепенулось, словно испуганная птичка. Ты, правда, напоминаешь мне паука.
Оцепенение длинной в миг, и вот она сделала шаг вперед, подходя ближе, нарушая личное пространство с ужасной для англичанки наглостью.
- Должно быть вы превосходный профессор, если Мадам Максим пошла на подобные уступки. – услышав следующие слова, Эмили лишь шире улыбнулась. – Возможно, я слегка ошиблась в своей оценке, но разве это должно меня смутить, Селестен.
Она пошла следом за французом, все казалось задорной игрой, но к чему приведет подобное дурачество? Ответ на этот вопрос  они ещё не знали, не могли знать, так ей казалось.
- И где же обещанная паутина? – Англичанка обернулась и вновь сделала шаг к мужчине, подходя так близко, что практически чувствовала его дыхание.

+1

9

Мушка жужжала, в сетку попала.
Не плачь и не ной, скоро станешь едой.

- Голлум, х/ф "Властелин Колец"
Белые розы, подобные Эмили Мортимер, не умели сдерживать чувств и не учились, и не хотели учиться: очарование их средоточием избирало обезоруживающую искренность любых проявлений эмоций. Смущение заливало их щёки горячечным румянцев, радость расвечивала глаза радужным фейерверком, гнев полыхал в них тёмным багрянцем, металлом отдавался в голосе, и хрусталём отдавался в нём прозрачный, но вовсе не призрачный интерес.
Селестен умел пробуждать интерес, но часто, вытянув его на свет искристой лентой, рассеянно перебирал в пальцах и не знал, что с ним теперь делать. Куда его приложить.
Единственный его брак ещё не до конца ушёл в прошлое юридически, но сердце его покинул уже давно, хотя невесомая пыльца его следов - рыжих сполохов, синих чешуек - осела в нём, верно, навечно. И Сказочник не собирался повторять своей странной ошибки, но, кажется, одиночество, пусть и не претило его натуре, просто не могло подобраться ближе, натыкаясь на новые и новые вспышки этого самого интереса.
Он не боялся одиночества. И он не знал его, а может быть, он жил с ним всегда, слишком зыбкий, неустойчивый, непостоянный, чтоб делить с кем-то жизнь, но вовсе не тяготился.
- Вдохнуть жизнь - не значит вдохнуть душу, мадемуазель Мортимер, - улыбнулся он, за руку утягивая её на галерею, глядя вновь вскользь, насквозь, невидяще, - Пленить взгляд - не значит пленить сердце, - солнечный свет, пучками льющийся в высокие окна, путался в ресницах, окутывал лицо Эмили сиянием, заплетаясь в её волосы.
Она подошла так близко, что он чувствовал запах этих волос - бархатно-свежий, тёплый, - так близко, что подбородок его склонённой головы едва не уткнулся в грудь, и солнечная лента, тянувшаяся к плитам пола из окна, обернулась вокруг шеи невидимым горячим шарфом.
- И где же обещанная паутина? - спросила она, и он улыбнулся, поднимая руку с волшебной палочкой.
- А вы не заметили? Вы уже в логове паука.
Галерею из стороны в сторону пересекали тонкие серебряные нити, поблескивая в солнечных лучах, рисуя по полу затейливую канитель едва различимого узора переплетений.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (06.03.2015 01:52:13)

+1

10

1 апреля 1995
Вторая часть Марлезонского балета

У прошлого есть запах, вкус и цвет,
Стремление учить, влиять и значить,
И только одного, к несчастью, нет —
Возможности себя переиначить...
Игорь Миронович Губерман

Двадцать лет. Когда она успела их прожить? Прожила ли? Много это или мало? Можно ли уже считать её взросло? Только недавно окончила школу, а уже работает в другой, пусть и не совсем чужой стране. Кто ещё может похвастаться статусом посла в девят…двадцать лет. Потрясающе, сколько всего произошло, а сколько ещё впереди. Как бы то ни было, но новый рубеж пройден и пугающая цифра «двадцать» уже не просто сточиться в дверь, а по-царски расхаживает в гостиной. Как быстро убегает время…
С самого утра голова младшей Мортимер напоминала улей, в котором мысли-пчелки носились, словно угорелые. Столько нужно решить, столько предпринять, столько обдумать. Но не все так просто! Это были «какие-то неправильные пчелы» и они делали «неправильный мед». Не смотря на увеличение скорости процесса мышления, результат оставлял желать лучшего.
Забыла предупредить бабушку о приезде, упаковала не те вещи, опоздала на час и это лишь часть последствий стихийного бедствия под кодовым названием «День рождения Эмили». Англичанка то и дело носилась, хватаясь за все и сразу, при этом травмируя морально и физически бедных прохожих, которые имели неосторожность попасться ей на пути.
Но, при всем своем старании, Эми так и не смогла окончательно испортить этот день. И вот, вещи собраны, начальство предупреждено, бабушка с боем, но дала добро на поездку и грандиозный план по празднованию «Дня Дирака» и её дня рождения уже воплощается в жизнь.

Особняк

http://se.uploads.ru/t/HxVkv.png


Летняя резиденция семейства Беллс напоминала сказочный замок. Легкие, слегка вычурные формы складывались в интересный фасад. Мрамор лестниц, большие глаза окон, причудливые повороты линий – все это удивляло фантазию, цепляло, притягивало взгляд.
Это был дом её детства, здесь воспитали её мать, здесь Эми провела половину детства. С детства девочка прикипела к этому мечта, называя резиденцию своим королевством, не удивительно, что дедушка учел этот факт при составлении завещания.
Теперь Эмили Мортимер была единственной и полноправной хозяйкой этого места.
Правда, после смерти деда ведьма не возвращалась сюда, убегая от грустных воспоминаний, благо бабушка регулярно посылала прислугу, дабы та наводила здесь порядок, и сейчас пред Эми и её спутником предстал ухоженный особняк, который приветствовал их бликами света на витражах и запахом цветов, что только утром были собраны в роскошном саду перед домом, и теперь стояли в вазах, наполняя комнаты весенними красками.

Внешний вид

http://data22.gallery.ru/albums/gallery/327016-83274-66251381-m750x740-u4179c.jpg


Апрель начался с солнечного и теплого дня. Это было потрясающее чувство. Праздник наполнял каждую клеточку, хотелось радоваться, безумно, открыто, словно ребенок.
Мортимер повернулась к Селестену, что стоял у входа, осматривая дом, и улыбнулась.
- Добро пожаловать в мое маленькое королевство.
Девушка подошла к французу и обняла его за шею, заглянув в глаза, что все так же притягивали и пугали её. Она не знала, когда их отношения завязались и к чему приведут, но юный возраст прекрасен отсутствием предрассудков и властью желаний, поэтому сейчас для неё не было ничего лучше, чем провести праздник с этим человеком.
- Дом, сад, конюшня, озеро… вся территория резиденции полностью в нашем распоряжении.

Отредактировано Emily Mortimer (06.03.2015 10:43:15)

+1

11

костюм (осторожно, стилистическое безобразие)

http://se.uploads.ru/CWMTI.jpg

подарок для Эми

http://se.uploads.ru/HNgzC.jpg

Невозможная прелесть.
Весь этот день, этот особняк, чем-то неуловимо напоминающий дом, в котором он вырос, этот сад, озеро, эта девушка в безумном розовом цвете, возможно, слишком легкомысленном для двадцати лет, но вовсе не слишком - для неё, двадцатилетней отныне. Всё невозможно прелестно, как хрустальная туфелька, сквозь которую принцу вздумалось поглядеть на рассветное зарево, но он, Селестен де Фантен, лишён на сегодня детских загадок принца, он вовсе не собирается искать себе невесту глупым способом примерки туфельки посторонним дамам. У него в этот день уже есть дама.
Невозможно, невозможно прелестная дама.
- Королевство? - переспросил Фантен с притворным удивлением, приподнимая бровь, - Ты не можешь быть королевой.
Он помолчал, отстранившись, оглядев её нарочито внимательно, качнулся на каблуках, чтобы окинуть взглядом со спины. Покачал головой.
- Нет. Какая из тебя королева.
И, выдержав ещё одну паузу, настолько длинную, насколько хватило его, чтоб не смеяться, пояснил:
- Ты принцесса. Даже не спорь, уж я-то знаю толк в принцессах.
Он притянул девушку к себе, обнял, склонив голову, чтобы глубоко вдохнуть золотистое солнце, запутавшееся в её волосах, а потом отступил на пару шагов, оставив на её пальцах пару тонких шнурков - ручек бумажного пакета с презентом.
Презент больше походил на шутку, хотя обошёлся в кругленькую сумму в одной из лавок магического Парижа. Увидев розовое платье Эмили, Селестен счёл, что угадал с подарком, и теперь его разбирал серебристый смех в нетерпении ожидания, когда же она добавит образу завершающий штрих.
- Только не забудь, ровно в полночь она превратится в тыкву, - серьёзным тоном предупредил он именинницу, когда она вытащила корону из пакета, - И тогда можно будет испечь с ней пирог. Например.
Он всё-таки не выдержал и расхохотался, сдаваясь щекотно-позолоченному дню, который точно в радужном мыльном пузыре парил над привычным реальным миром, слишком лёгкий и беззаботный и похожй на сказку. Слишком даже для Сказочника.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (10.03.2015 12:21:22)

+1

12

Он дарил ей сказочную легкость, превращая нависшие было тучами размышления о настигшем её юбилее в прелестные клубы сладкой ваты, и она с огромным удовольствием путалась в этих клубах, что липкими клочьями присоединялись к её образу, делая все вокруг и её саму настолько сладким, настолько сахарным, что даже пряничный домик из магловской сказки казался чем-то пресным по сравнению с настигшим их великолепием вкуса.
Пусть все это сахарное королевство не пережило бы и первого дождя, что с легкостью может смыть весь этот сладкий флёр с их маленькой истории, но погода оставалась солнечной, и пока этого было вполне достаточно.
Она ничего не просила, он ничего не обещал, но здесь и сейчас они оказались вместе, здесь и сейчас им было хорошо, этого хватало для того, дабы избежать лишних вопросов и ненужных разговоров.
Эми окунулась в объятия Селестена, не сдержав смеха от услышанных размышлений француза. Принцесса? Пусть будет так, лишь бы только сегодня этот замок стал их надёжным убежищем от житейских невзгод и волнений, лишь бы никакие драконы из той, настоящей жизни не ворвались в этот прекрасный своей сказочностью день.
Пару мгновений, что ей довелось провести в объятиях Фантена, казались частичкой целой вечности, что сулил им сегодняшний день. Время здесь казалось странно размытым, абсолютно отстраненным, будто оно совершенно не желало прикасаться к сегодняшнему дню, откладывая свои вечные напоминания о грядущем на завтра, а завтра здесь, казалось, не наступит никогда.
Тяжесть повисшего на руке пакетика была незначительной, но в мире легкости даже это отчетливо чувствовалось. Эмили с улыбкой посмотрела на Селестена и извлекла из пут подарочной упаковки изящную корону, что тут же заняла почетное место среди россыпи золотистых кудрей, завершая праздничный образ уже не такой уж и юной Мортимер.
Услышав очередное замечание своего кавалера, девушка не сдержала звонкого смеха.
- Тогда на ужин у нас будет тыквенный пирог!
Эмили изобразила изящный реверанс, вновь рассыпаясь переливами хохота.
- Кем же тогда мне считать тебя? Рыцарем, или все же принцем?
Девушка улыбнулась своей извечной кошачьей улыбкой и подошла к Селестену. Проведя кончиками пальцев по щеке мужчины, Эми заглянула в его глаза, в глаза, что с каждым днем все больше её очаровывали.

Отредактировано Emily Mortimer (18.03.2015 02:45:58)

+1

13

Парить в невесомости очень приятно, но с непривычки принять в себя это ощущение не так-то просто - поначалу может даже тошнить. Именно поэтому так много людей на дух не переносит сентиментальных романов, запаха ванили, розовых рюшей, кружев и сахарных крендельков. Но тут всё дело в привычке и особенном кураже с шоколадной горчинкой. Поймал этот кураж - и наслаждайся, знай себе пари в перламутровом пузыре, взирая на серый мир сквозь леденцовые стёкла розовых очков.
- Я Дракон, - серьёзно отозвался Фантен, взирая на девушку сверху вниз, - Я злой Дракон, заточивший тебя в замке. А ещё я очень наглый Дракон, ведь я заточил тебя в твоём собственном замке. Впрочем, так поступают многие крылатые рептилии.
Он был по-прежнему серьёзен, и в голосе проскальзывали даже металлические нотки-злинки, но вот прозвучало последнее слово, и на лице Сказочника вновь расцвела улыбка, будто за хвостик была привязана к окончанию фразы.
- У Драконов, понимаешь ли, милая Принцесса, не может быть замков. Не по размеру. Жить можно только в самой большой бальной зале, и то не развернуться. И потом, чтобы жить в зале, в неё надо сначала зайти. А уж входы в замки не приспособлены для Драконов совершенно. Даже в самые большие и роскошные... Ты сказала конюшня? Я как раз очень голоден, - Фантен дружелюбно оскалился, хотя его зубы на драконьи всё же никак не тянули, - Не прочь полакомиться парой свежих кобылок.
Он чувствовал, как смешная пряничная сказка искрит и посверкивает, такая забавная снаружи, такая горькая внутри, будто в каждом жесте, в каждом цветочном шлейфе садового аромата, в каждом радужном сполохе цвета таилась незримая тень, сквозило будущее переживание. Это была сказка со странным концом.
Нет, не с дурным. Пожалуй, всего лишь с открытым. Селестен открытые финалы в сказках недолюбливал, но в жизни сам он себе казался порою не человеком, а всего лишь финалом - распахнутым в небо, неоднозначным, оставляющим на языке пепельный привкус недоумения.

+2

14

Чудная сказка перламутровой Химерой вползала в их жизнь, оставляя за собой, хоть и незаметный, но такой тяжелый груз реальности. Этот груз бессменно тащил её ко дну, предопределяя исход, наполняя мысли таким, казалось, чуждым фатализмом. Это раздражало, ранило, заставляло бороться, вырываться, словно птицу из силок. Но, чем сильнее бьется птица, чем активнее пытается избежать исхода, тем больше теряет перьев, тем сильнее разрезает крылья, лишая себя возможности летать. Кому нужны здоровые крылья, если у тебя отобрали небо?
Эмили продолжала биться о силки реальности, отгоняя любой её отголосок в самые дальние углы сознания. Разумно ли? Отнюдь, это глупейший поступок, роковая ошибка, но как же иначе? Нельзя губить свое счастье из-за простого понимания его призрачной натуры, ведь это так естественно. Мы никогда не узнаем, что для нас счастье, пока окончательно не потеряем его, именно поэтому человеку свойственно цепляться за любое его проявление и бояться, бояться, бояться потерять это чувство до последнего.
Хотелось продлить этот миг, и у неё практически получилось. Мортимер погружалась в сказку, следуя сладким речам Селестена, смотря на своего довольного «Дракона», что глядел на неё, словно кот на лакомство. Или не на неё? Или не смотрел?
Нет. Нет. Нет! Нужно прекратить думать о том, что здесь и сейчас  не имеет абсолютно никакого смысла.
- Тогда Дракон не получит тыквенного пирога, ведь принцесса любит свой замок и не хочет, чтобы он пострадал! – Эми засмеялась. – И никаких лошадей после шести, мистер!
Она прижалась к Селестену, проводя пучками пальцев по его щеке, пытаясь убедить себя в реальности происходящего. Девушка приподнялась на носочках, дабы разница в росте не помешала ей коснуться губами губ Фантена.
Она хотела этого прикосновения, хотела раствориться в нем на сегодня, убегая от цепких лап неоправданного страха реальной жизни.
Все было хорошо, но что-то подсказывало, что все в любой момент сможет разлететься будто карточный домик. Какая ужасная хрупкость, какой жуткий исход.
Эмили пыталась уйти от всего этого в поцелуе, и Селестен ей помогал. В конце концов, она уже давно понимала, что находится в его паутине и даже не пыталась вырваться, укутываясь в мягкие нити, будто в теплый плед зимним вечером.
Безрассудство? Глупость? Возможно, ей ведь всего двадцать. Уже двадцать.

Отредактировано Emily Mortimer (05.04.2015 14:30:56)

+1

15

Всю жизнь мы играем в прятки. Мы прячемся от реальности, мы так страшимся её, одна лишь мысль о том, чтобы взглянуть ей в лицо, вызывает в наших сердцах удушливый страх, ведь увидеть реальность - не значит ли это увидеть жизнь?
Увидеть жизнь - не значит ли увидеть и смерть тоже?
Точно ребёнок, что, закрыв ладошками личико, уверен, будто его никто не найдёт, взрослый идёт по миру наощупь, с завязанными глазами, спотыкаясь, падая, ранит колени и ладони, и ветви зарапают его лицо. Но никакая боль не заставит его побороть страх реальности и снять повязку.
Чтобы увидеть что жизнь и смерть суть одно и то же.
Мы прячемся в собственных иллюзиях и мечтах, в замках из песка и воздуха, что строим так увлечённо, мы прячемся в сказках и становимся их рабами, мы сами отдаём нити, управляющие миром, в чужие руки.
В руки сказочников.
Миром правит тот, кто рисует мечту. Мы всё готовы отдать ему, только бы она была как можно ярче и правдоподобнее, только бы забыть, что она - нереальна.
Не реальна.
Эмили Мортимер вышла из окна леденцового замка и отправилась в путь - по канату над пропастью, завязав глаза, как подобает взрослому человеку, и Сказочник вёл её за руку, ступая по воздуху.
Он хорошо знал своё дело. Он любил рисовать миры и внушать иллюзии, он умело подменял реальность миражом, он вёл её по-над пропастью, чтобы отпустить её руку, когда до спасительной тверди останется восемь ярдов.
Восемь ярдов ей придётся пройти самой, но навряд ли она догадается снять повязку.
Здесь, над пропастью, дул апельсиновый ветер, заплетаясь в волосы манящим запахом, невесомым вкусом, и всё было воздушное, нежное, искристое, точно лёгкий коктейль с едва уловимым шлейфом ликёрной тяжести.
- Ты заботишься о моей фигуре, или жалеешь лошадок для меня, Принцесса? - рассмеялся Селестен, отступая на шаг, не выпуская из рук тонких пальцев Эмили, - Ты знаешь, голодный Дракон может сделаться очень злым. Ни пирога, ни конинки... Я ведь могу и скушать тебя, не дожидаясь появления принца.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (16.04.2015 20:15:19)

+1

16

Он одним своим присутствием наполнял всё вокруг удивительной пеленой, накрывал мир бархатом сна, что успокаивал одним лишь прикосновением. Он держал для неё открытыми двери в мир детства, где всё просто, понятно и безопасно, создавая при этом её взрослую, смелую, решительную – новую.
Она пряталась в туманной дымке, что плясала в глазах Селестена, искала счастье в его объятиях, собирала в душу улыбки, что плясали на столь знакомых губах.
Такая легкая пляска продолжалась со дня их знакомства. Совместное падение в снег – первый пируэт, а дальше под музыку, следуя изысканной мелодии, легко, словно не касаясь земли. Не думая, не загадывая, наслаждаясь…
Любили ли? Возможно, почему нет? Ведь не просто так ты столько прекрасного видишь в другом человеке. Любили? Без сомнения! Не совсем обыденно, не той супружеской любовью, что соединяет на долгие годы силой взаимного уважения и дружбы, нет, нет, не так…
Это был легкий осенний туман в головах, пляска огонька на губах, мираж в объятиях – то чувство, что проявляется лишь тогда, когда отдаешь ему всего себя, но только сейчас и здесь. Первый же ветерок обыденности разобьет его о скалы реальности, но сейчас оно с вами. Лови и наслаждайся!
- Принцесса заботится лишь о своем Драконе. Лучше мы отыщем тебе пару-тройку принцев.
Эмили расхохоталась, а своды поместья эхом разнесли серебряный смех по пустым комнатам. Он играл с ней, а она чуть ли не мурчала от удовольствия, подобно сытой кошке.
- Меня? Что ты, радость моя, ты же тогда умрешь от скуки.
Эми крепче сжала руку Селестена и повела его за собой к дальней двери, что вела во внутренний сад. Среди буйства красок, что разыгралось на цветущих кустах, стояла великолепной работы кованая беседка. Вся обвитая виноградной лозой, она охраняла покой разлогой кушетки.
Подведя своего кавалера к беседке и толкнув его на кушетку, младшая Мортимер села рядом и подала ему миску с фруктами, что стояла рядом на столике.
- Возможно, это поможет дождаться ужина.
Эми оторвала виноградину и протянула Фантену.

+1

17

Она послушно шла за ним, пальцы её в его ладони не вздрагивали от страха или предчувствия, и канат под её ногами не колебался, точно отлитый из прочной стали, натянутый с невероятной силой. Она не знала, что ожидает впереди, но не ощущала страха, страх был чужд этому миру, этим запахам и цветам, страх не вписывался в картинку и был безжалостно изгнан, он жалостно корчился на дне пропасти и он ждал. Ждал, пока Сказочник отпустит руку Принцессы. Но время ещё не пришло.
- Что за Принцессы нынче пошли, - с показным возмущением сокрушался Фантен, - Никакого уважения к тяжкой доле Принцев... И чем тебе так понравился этот Дракон... Он же стар, как мерлинова борода.
Металлический шелест тяжёлых чешуек неслышно вплетался в лёгкое эхо шагов, утробное рычание слышалось отзвуком в переливах серебристого смеха.
- Я уже умираю, - провозгласил Фантен тоном возлюбленного Дюймовочки, сгибаясь едва ли не пополам, натягивая руку Эмили, мешая ей отворить очередную дверь, - Не от скуки, пожалуй, но мне не хочется умереть, не познав скуки. Ты можешь научить меня скучать? Говорят, презанятное дело, так много людей предаются скуке летними вечерами. Разве я, дракон, хуже каких-то людишек? Ты, как мой провожатый в их странном мире, просто обязана меня научить, - Он недоверчиво покосился на виноградину в её пальцах, - Боюсь, тебе ещё самой предстоит научиться... Например тому, что едят драконы и чего они не едят.
Смеясь, он откинулся на вышитые подушки, запрокидывая голову.
Взгляд запутался в кружевном переплетении живых и кованых завитков, сквозь которые тонкими золотыми струнами просыпалось в беседку ленивое солнце. Оно тянуло мягкие пальцы к тяжелеющим векам, обещая странные сказки, что рождаются в ошалевшем от зноя воображении только днём, но до лета было ещё далеко, и это были лишь тени его, призраки, отблески дальней зари, спящей за горизонтом.
Приподняв голову и глядя на Эмили из-под прищуренных век, сквозь ресницы, Фантен прошептал, вдруг сжимая её пальцы в ладонях с недоверчивой силой.
- В моём замке есть тайная комната, хочешь, я подарю тебе ключ от неё? Только, если решишься войти, выйти уже не сможешь, - и подмигнул, точно сказанное было всего лишь шуткой в золотых летних тонах.

+1

18

- Что поделать, принцем сегодня уже никого не удивишь, то ли дело Дракон, да ещё и такой статный. А возраст, мне казалось, должен беспокоить только принцесс.
Эмили улыбнулась. Старый Дракон? Разве он такой уж старый? Особенно сейчас, когда дурачится, цепляясь за её руку – мальчишка!
Мысли о разнице в возрасте никогда не посещали её, как и прочие размышления, что могли развенчать миф, созданный ею вокруг этого романа. Миф, что вырастал, бережливо храним девичьим сознанием, и расцвел благодаря стараниям Сказочника. Цветок был прекрасен. Наполненный жизнью и всеми цветами радуги, что танцевали на гранях хрустальных лепестков, он, впрочем, был обречен стать пустоцветом. Но, сейчас это было не важно, не для них.
Эмили изобразила взгляд полный удивления, рассматривая на свету виноградину в своей руке.
- Знаете, товарищ ящер, мне срочно стоит заняться вашим рационом! Лошади да принцы – сплошной холестерин, а тут мы ещё и от фруктов отказываемся. - Девушка укоризненно посмотрела на своего спутника, покачав головой. – Нет, это никуда не годится!
Эми устроилась рядом с Селестеном, одной рукой подпирая голову, другой она рисовала затейливые узоры на груди мужчины.
- А скука, скука может быть неизлечимой болезнью, а в ином случае – недоступной роскошью. Человек не может скучать, если у него живое воображение, если ему есть что вспомнить, за кем соскучиться. В таком случае, каждый свободный момент этот человек мечтает. – Эмили улыбнулась. – Говорят, что у неё много цветов. Есть белая, словно седина – это скука за событиями минувшей молодости, есть розовая, словно закат – это скука за пылкой любовью, есть скука цвета небесной синевы – это воспоминания об ушедших близких. Но все это заблуждения, выдаваемые за правду, что когда-то утратили шанс. Это просто мечты, которым не суждено сбыться из-за слабостей мечтателя. У скуки один цвет – пепельный серый. Это цвет сгоревших надежд, цвет усталости от жизни. Когда человек разочаровывается в собственных стремлениях, теряет способность мечтать, вот тогда он скучает. Так что, любимый мой, Дракон, моли судьбу о том, чтобы никогда не узнать, что такое настоящая скука.
Мортимер улыбнулась, посмотрев в такие знакомые, затянутые еле уловимой дымкой, глаза. Это были глаза человека, который, она могла поклясться, никогда не сможет разочароваться в сказках и мечтах. Он живет в них, он сам становится их частью. Даже сейчас, смотря на своего любимого мужчину, Эми могла поклясться, что видит перед собой того самого Дракона, которым он представлялся. А таинственное замечание о  секретной комнате, провозглашенное заговорщическим тоном, ещё больше погрузило её размышление в сказочный мир. Это был тот мир, который не хотелось покидать, где она была принцессой, а все вокруг уютным и безопасным.
- Вот так, мистер, оказывается, что вы мой замок знаете лучше хозяйки. Что же, ведите меня, но только в том случае, если обещаете остаться в этой комнате со мной. Принцессе нужна компания, иначе она научится скучать, а мы этого не хотим, правда?
Мортимер снова засмеялась, увидев, как подмигнул Селестен. Все же, её наполняла наивная уверенность, что их сказка только начинается.

+1

19

Цветные ленты переплетались и трепетали на невидимом бесшумном ветру, отражаясь в её сияющих глазах. Мягкий голос шелестел в ушах стеклярусным перезвоном. Дракон расправлял усталые крылья, они неловко сминались под спиной и царапали кончиками когтей кованые прутья беседки.
- Я непременно узнаю, - пообещал Селестен, голос его звучал лениво и приглушённо, точно он сам уже проваливался в блаженное послеобеденное забытье, - Непременно, даже если ты не поможешь. Но, пожалуй, не сегодня. Сегодня я твой гость...
Он приподнялся на локте, свободная ладонь легла на затылок Эмили, пальцы зарылись в густой переливчатый мёд её волшебных волос, взгляд скользнул по переплетению лент и затуманился, путаясь в ресницах, когда губами он наконец нашёл её губы, чтобы растворить долгий задумчивый выдох в мягком поцелуе, ощущая терпкую сладость виноградного сока и тёплые искринки весеннего солнца, осевшего в её улыбке. А потом, спустя ядовитую вечность, вдруг подался вперёд, отрываясь от её губ, и прошептал над самым ухом, впиваясь пальцами в затылок:
- А ты - мой.
И, прижавшись виском к виску Эмили, закрывая глаза, распахнул собственное сознание, не впуская, но буквально вырывая её из привычной реальности, чтобы с разамху зашвырнуть в недра детальной иллюзии, отравленным цветокм распускающейся в его голове.
Там был настоящий замок: сырой и мрачный, освещённый чадящими факелами вперемешку с леденцовыми отсветами чахлых солнечных лучей, пробившихся сквозь запылённые витражи. Поскрипывала на ржавых цепях люстра, свечи в которой давным давно оплыли до крошечных серых огарков. Где-то в подземельях точно вздыхало что-то огромное и живое, в высоте под невидимыми потолками наверняка висели завёрнутые в дневном сне летучие мыши.
Селестен вложил ключ в ладонь Эмили и шагнул назад. Ключ - небольшой, но странно тяжёлый, сияющий, будто натёртый воском.
- У тебя ещё есть шанс передумать, - он улыбнулся тепло и солнечно, точно они всё ещё сидели в беседке, окутанной прозрачным светом ясного дня.

+1

20

Так тихо, так тихо было вокруг. Казалось, мир остановился, планета замерла посреди своего вечного хоровода, и всё внимание было приковано к ним. Остановились стрелки часов, замер сад, ветер затаил дыхание. Все ждали одного, она этого ждала.
Все остановилось, смолкло, чтобы взорваться тысячами искр в тот момент, когда она почувствовала прикосновение его губ. В этот момент обострились все чувства, стали ярче все цвета, громче звуки – мир пустился в безумный пляс. Все вокруг жило ради этого момента, словно в старой мелодраме, возводя в центр Вселенной двух людей, которые в реальной жизни всегда остаются незамеченными.
Эмили не замечала всего этого. Упуская всё происходящее, она жила лишь этим человеком, его дыханием, прикосновением, запахом – его поцелуем. Так происходит с влюбленными. Наступает момент, когда мир со всем его разнообразием сжимается для них, умещаясь в едином человеке. Особенно сильно это чувствуется в молодости, именно тогда разрушение этой иллюзии ранит больнее.
Слова алым бархатом окутывают сознание. Они ложатся сладким бальзамом на трепещущее сердце, исцеляя, закрывая собой трещинки от былых обид. Эмили вдыхает эти слова, пытаясь вобрать их в себя без остатка. Чувствуя на коже его дыхания, боится открыть глаза, чтобы не разрушить красоту момента грубым движением ресниц.
Но вот всё разлетается, их укромный уголок воробьиной стайкой взмыл ввысь, оставаясь где-то далеко, недосягаемо далеко. Содрогнувшись, девушка попыталась спрятаться за Селестена, сильнее сжав его руку, словно перепуганный ребенок. Но он шагнул назад, а в руке отозвалась холодом сталь. Ключ был стар и увесист, но не он смущал сознание Эмили.
Вот уже нет ни  солнца, ни цветов, нет ощущения полёта. Она осталась один на один с огромным строением, что нависало над ней во всей своей мрачной красе. Чувствуя себя ничтожной, крохотной, Эми беспомощно рассматривала замок, пытаясь найти хоть нить надежды, брешь, подсказку, намек на нереальность происходящего. Нет, бесполезно, сказочник слишком искусен, а девичье сознание излишне доверчиво.
Его слова уже не кутали бархатом, они шуршали, подобно опавшему конфетти, оставшемуся на полу после детского праздника. Они тяжело складывались  в предложения, а замок скрипел, вторя своему создателю. Можно не бояться монстров в подвалах, перед ней был единый, огромный монстр из железа и камня.
Шанс, у неё есть шанс. Слова прокручивались в голове, словно заевшая плёнка.
- Тогда я не была бы твоей принцессой.
Сжав в руке ключ, девушка шагнула вперёд. Щелчок, ещё щелчок. Вот огромные ворота открываются, грохотом и скрежетом извещая мир о принятом ею решении. Она сделала свой выбор. Ещё тогда, в воздушных коридорах Шармбатона, Эмили Мортимер выбрала Сказочника. Теперь же ей предстояло следовать за ним до конца. До самого конца их истории.

+1

21

Пой, пой вместе со мной
Страшную сказку "Я буду с тобой".
Ты, я - вместе всегда
На желтой картинке с черной каймой.

Открывая книгу сказок, стоит помнить, что между строк в ней можно встретить истинный ужас, глубинный и томный, что отзовётся в чутком сердце волной безотчётной тревоги, заставит видеть в углах притаившихся в переплетении теней монстров, ждать, пока высунутся щупальца из-под кровати, с опаской открывать двери шифоньера, где можно найти не только платья и пиджаки. Сказки кажутся воздушно-кружевным танцем бриллиантовых искр лишь тем, кто давно не бывал в их мире, чьи пальцы много лет не ласкали бархат желтеющих страниц, тем, кто с детства не читал сказок и тем, кто не читал их вовсе.
Но дети помнят, где живут настоящие монстры и откуда приходят они под кровать.
Дети и Сказочники.
Где-то в глубине прозрачного сердца Эмили ещё жива была маленькая девочка. Но она ли заставила её сделать шаг, соглашаясь на роль принцессы, отказываясь от своего шанса. Последнего шанса на избавление.
- Идём, - улыбнулся Селестен, но не двинулся с места, лишь взмахнул рукой.
Помещение пришло в движение, стены смазались и потекли, точно залитый водой акварельный рисунок. Потёки обращались колоннами, кляксы - огнями факелов. Анфилада, уходящая в неведомый полумрак, сделалась вдруг дверью - маленькой и узкой, и в этой двери призывно зияла замочная скважина.
- Я сам не знаю, что там, - произнёс он, протягивая руку к Эмили.
Пальцы его замерли в полудюйме от её ладони. Глаза смотрели внимательно и лукаво, чуть сквозь. Смотрят ли так те, кто лжёт? А те, кто говорит правду? И чем отличается правда от лжи?
- Но ты не должна бояться. Ничего из того, что ты можешь увидеть здесь, не сможет тебе навредить. Хочешь её открыть?
Отвернувшись, он опустил глаза, и на мгновение почудилось, будто из щели между дверью и каменной кладкой пола что-то течёт. Маслянистое, густое, отливающее багровым в неверном факельном свете.
Но то были лишь тени.
Разве тени опасны? О нет. Опасен может быть лишь тот, кто прячется в тенях. Или тот, кого можно в них разглядеть.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (31.07.2015 02:16:59)

+1

22

"я дарил тебе розы
розы были из кошмарных снов
сны пропитаны дымом
а цветы мышьяком"

Детские страхи играли на хрустальных гранях взрослой мечты, приводя в движение бесконечную череду сомнений, что обвивали грудь тяжелой цепью. Эта ли цепь утащит её ко дну, когда созданный Сказочником мир рухнет на её белокурую головку морской пучиной? Эмили Мортимер была так глупа и правдоподобна в своей  новой роли, словно муха, расхваливающая узоры на паутине. Закрывая глаза на всякий блик здравого рассудка, что играл на самом дне сознания переливом драгоценных камней. Но этому блеску не суждено было коснуться голубых глаз Принцессы, она давно перестала различать цвета, кроме тех, что показывал ей Дракон, а лазурные глаза то и дело, затягивала та же пелена, что укрывала взгляд Фантена.
Отчаянно сжав пальчиками руку мужчины, девушка держалась за неё, словно она была единственным, что могло вернуть ей ощущение реальности в мире, где теряешь себя среди россыпи иллюзий. И не важно, что это было лишь нитью кукловода, а она превращалась в марионетку, самозабвенно хватающуюся за эту нить.
Эмили Мортимер любила своего кукловода, любила каждой клеточкой души, всем горячим сердцем, любила каждый миг. Другой любви она не знала, только отдавая себя чувству, девушка могла быть счастливой. И даже тревожное, ноющее сомнение в душе не порти общей картины, оно было привычным, оно преследовало её с каждым избранником прежде, почему тогда должно было пропасть сейчас?
Мир вокруг пустился в пляс, накрывая их волной цветов и образов, пленяя разум неведомой магией происходящего. Они оказались внутри железного зверя, что пугал её прежде одним своим видом. Стояли напротив очередной двери, обещавшей путникам все ужасы сказочного мира, если они только отважатся её открыть.
Слова Фантена заставили улыбнуться. Архитектор, что оставил для себя загадку. Это было интригующе, пугающе, интересно.
- Ты не знаешь, что там, а я даже не уверена в том, что здесь.
Слова мужчины действовали успокаивающе, придавали уверенности. Даже если он врал, он делал это настолько красиво, что Эмили не оставляла себе права на сомнения. На миг прикрыв глаза, она снова почувствовала скрежет страха, притаившегося где-то в сознании.
- Давай посмотрим, что нам приготовил этот чудный вечер.
Эмили улыбнулась сквозь светящуюся в глазах тревогу и поднесла к двери ключ, не будучи уверенной даже в том, подойдёт ли он. Вторая рука сильнее сжала руку Слестена, ища поддержки у любимого мужчины.

Отредактировано Emily Mortimer (05.08.2015 16:41:58)

0

23

Всё так по-настоящему, так взаправду. Так искренне, остро, живо, иногда кажется, иллюзия, сотканная им, для неё становится реальнее самого реального мира. Может быть, такой её делают её чувства. Эти её удивительные чувства, рельефные и осязаемые. Порой он сам себе казался рядом с ней иллюзорным, эфемерным, и он вспоминал о прозвище "Фантом" не зря, пожалуй, полученным однажды.
Иллюзорными казались его чувства, эфемерными мысли, прикосновения были касаниями ветра, взгляды - лучами косого лунного света. Он не был настоящим, настоящей была она. Только она.
Ключ вошёл в замочную скважину, стирая в пыль лучик света, что она пропускала сквозь себя, и с тихим звонким щелчком повернулся. Дверь чуть скрипнула, уплывая внутрь. Селестен с любопытством облизнул губы, наклоняясь: проём едва доставал до его плеча.
Завеса чистого света висела в проёме, закрывая от глаз то, что таилось за ним. Улыбнувшись, Селестен протянул руку и в пальцах сжал невесомую сияющую ткань, чтобы в следующий момент отдёрнуть подобно шторке душевой, что прячет интимное, личное. Что же личное прятала Эмили за этим световым водопадом?
Тени.
По ту сторону жили тени: они шевелились, сворачиваясь в клубки, скользили по полу, убегали к углам, затканным мраком.
Селестен отпрянул чуть быстрее, чем мог бы, и замер, протягивая руку в пригласительном жесте.
- Проходи, - она всё ещё держалась за его пальцы, но порог переступила первой.
Она должна была войти первой.
- Ты ведь закончила Гриффиндор? - спросил Сказочник светским тоном, пригибаясь, чтобы войти следом, - Откуда же в твоём гриффиндорском сознании столько теней, Принцесса? Ты многого страшишься, верно? Может быть, сама о том не подозревая. Например, вот это, - прижав ногой к полу хвост одной из змееподобных тварей, скользящих прочь, Селестен наклонился и поднял её, извивающуюся, немую, на уровень глаз Эмили, - Что это такое вертлявое?
Он встряхнул змейку в воздухе, и она затрепетала. Послышался даже звук, - едва заметный, похожий на сдавленный плач.

+1

24

«Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.»©

Дверь поддалась, открывая странникам двери в загадку. Эмили не знала, хочет ли узнать, что именно прячется за этой дверью, не знала, зачем Селестен привел её сюда. Волнение мерзким паучком пробиралось за шиворот, пробивая на дрожь. Только рука Фантена придавала сил, заставляла стоять на месте, только он помогал ей набраться решимости.
Девушка заворожено смотрела на светящуюся ширму, на то, как она собралась в складки, когда пальцы Селестена сжали её, чтобы отдернуть. Свет исчез, и глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы вглядеться в темень за порогом.
Мужчина отпрянул, но Эми не двинулась с места, даже не отпустила его руку. Ей не нужно было спрашивать, что находится в той комнате. Нет, она прекрасно знала это, кто знает, откуда, но в ней появилась уверенность.
Именно эта уверенность помогла ей переступить порог, следуя приглашению Сказочника.
Вокруг клубилась тьма. Она была густой и осязаемой,  перекатывалась и ежилась под светом, что попадал в комнату сквозь дверной проем. Они все были одинаково отвратительны, но и удивительно различны. Эмили могла отличить каждую, даже когда они сливались в единую тень, девушка видела, где заканчивается одна и начинается другая. Каждую волшебница узнала, каждую могла назвать.
Ей и в голову не могло прийти, что именно это приготовил для неё Селестен. Никогда, никогда в здравом уме она не вошла бы в это помещение. Зачем, зачем он привел меня сюда…
Мысли, казалось, обретали голос. Разносясь эхом под сводами комнаты, что внутри оказалась не слишком большой, но до ужаса высокой. Вверху была сплошная пелена из мрака, он туманил взгляд, не давая возможности рассмотреть потолок. Звук собственных мыслей резал слух. Она не знала, слышал ли это Фантен, но и не переживала на этот счет. Ей давно стало привычным то, что от него невозможно что-то утаить. Эмили всегда была откровенной, прямолинейной – жить искренностью было просто, просто для гриффиндорки. Только вот, даже ей не хватало духу признаться, что в её душе живут эти тени.
Все происходящее настолько выбивало её из колеи, играя на контрасте с тем состоянием, что она испытывала в начале дня, что Эми не сразу заметила тень в руках Селестена. Его вопрос она не слышала, но прекрасно понимала, что он хочет знать.
Это, наверное, был первый момент за время их отношений, когда Сказочник для неё отошел на второй план, когда она углубилась в собственные мысли настолько, что Фантен практически слился с иллюзией.
Подойдя к нему, Мортимер взяла тень в руки. Она не боялась, большого вреда они не принесут.
- Люди часто путают храбрость и бесстрашие. Говоря о гриффиндорцах, они считают, что абсолютны все львы лишены чувства страха. Это чушь. Бесстрашие удел глупцов, не понимающих всей сложности человеческой жизни. Гриффиндорская храбрость – это не отсутствие страха, а умение его сдержать, победить, загнать в самые закрома разума, где он не сможет больше тебе навредить. Перебороть слабости, переступит через страх, и не сломаться – в этом главная цель храброго человека.
Эмили встряхнула тень и растянула её так, чтобы внутри можно было увидеть картинку. Селестен попал просто в цель, выбрав самый сильный из страхов, что было заметно по тому, как эта «змейка» вырывалась из рук». Внутри, на картинке, было видно лес. В самом центре сидела белокурая девочка и плакала, утирая слезы ажурными рукавами платьица.
- Мне было шесть, когда я потерялась в лесу. Провела там едва ли не целый день. Это, это страх одиночества и беспомощности, дорогой. Он не один, наверняка их тут целая стайка. -  Девушка отшвырнула тень в сторону и прошла в центр комнатки. От неё тени не убегали, они стремились к хозяйке, обвивая ноги, путаясь и мешаясь. – Смотри, вон боязнь сцены, там вот лежит ожидание предательства – худший из кошмаров. Боязнь потерять родителей, страх быть отвергнутой, ожидание провала – они все здесь. Все…
Эмили спокойно переводила взгляд с одной фобии на другую, рассматривала, приглядывалась. Она принимала происходящее спокойно. В конце концов, ей было привычно бороться с этими чувствами, только присутствие другого человека немного смущало.

Отредактировано Emily Mortimer (05.09.2015 21:17:48)

+1

25

Она была так спокойна, сосредоточена, её привычная свежеть раскрывалась в этой комнате, населённой тенями, новым значением. Она была непохожа сама на себя, и в её прохладном голосе с шелестом промелькнул шлейф жестокости, оставляя горькое послевкусие решительной твёрдости.
Обитатели чулана, окружили хозяйку, точно вслушиваясь в её слова, как будто преданные питомцы они липли к её ногам, взбирались вверх, повисали на подоле гроздьями, не оттягивая его вниз.
Он чувствовал, как сам сливается с этими тенями, не становясь одной из них, нет - лишь фоном, вешалом, опорой перголы для их прихотливых извивов. В конце концов, всё здесь не было настоящим, всё было впущено в её голову его волей, но теперь участие этой воли не требовалось и, силой сознания Эмили, он врастал в антураж подобно затонувшему кораблю, врастающему в песок океанского дна.
Она не спросила, зачем он привёл её в это место, но они оба привыкли к тому, что мысли порою вовсе не обязательно облекать в слова.
Зачем? Он не знал ответа на этот вопрос, не только сегодня и здесь, он не знал ответа на него в течение почти что всей своей жизни - спонтанной, изменчивой, неоднозначной.
- Что бы ты хотела сделать с ними? - спросил он, ощущая, как неизвестно откуда взявшийся луч света выхватил из полумрака его силуэт, бледными бликами ложась на скулу, вычерчивая в темноте изгиб губ и линию носа.
Он коснулся глаз и на долю мгновения размыл линии перед глазами, окуная комнату в нечёткое марево неопределённости.
- Здесь ведь всё в твоей власти, я всего лишь твой проводник. Хочешь - уничтожь их. Хочешь? - Селестен смотрел на неё из мрака, внимательный, вкрадчивый, отчётливо, как редко бывало с ним, чувствуя собственное не-присутствие здесь и сейчас, - Достаточно будет твоего желания.
Он подумал вдруг: что, если она пожелает уничтожить его? Было бы неожиданно и забавно увидеть сейчас собственные ладони, объятые золотым пламенем... или рассыпающиеся мёртвым песком. Конечно, это не причинит ему реального вреда.
То, что происходит в местах, подобных этому, всегда имеет последствия, но никогда - те, которых ожидает неопытный гость.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (25.09.2015 01:19:17)

+1

26

Я в себе, от себя, не боюсь ничего,
Ни забвенья, ни страсти.
Не боюсь ни унынья, ни сна моего —
Ибо всё в моей власти.

Шагая вперед, оборачиваясь, пятясь назад, пытаясь одновременно догнать ускользающую иллюзию счастья и отпрянуть от липкого страха, что окружал со всех сторон. Розовая искра в непроглядной тьме. Она вальсировала, с каждым поворотом всё прочнее запутываясь в его сетях.
Бархат иллюзии, что прежде так нежно обнимал её за плечи, теперь обвился вокруг груди кольцами питона. Её дыхание сбивалось, взгляд затуманился, и только руки, как и прежде, были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в белую кожу. Будто в этих руках оставался последний отголосок здравого смысла, той реальности, которую она так отчаянно пыталась удержать.
Продолжая танцевать этот безумный вальс, слыша собственное сбитое дыхание, Эмили все больше запутывалась в собственных движениях, все чаще пошатываясь, норовя упасть, чтобы в последний момент схватиться за завесу иллюзии и сорвать её, очнувшись всё в той же солнечной беседке. Но она не упала, не очнулась, потому что схватилась не за ту нить. Нет, её саму схватили. Слова Селестена принесли свет, или же откуда-то взявшийся свет заставил его говорить. Это оказалось неважным. Как только она обернулась, его взгляд пронзил её, пригвоздив к одному месту в этой комнате ужасов. Она чувствовала себя бабочкой, которую уже продели булавкой, и она вот-вот займет свое место в обезличенной коллекции таких же экспонатов.
Но даже это не заставило её отступиться от своего привычного образа, от той Эмили, которую привыкли видеть все вокруг, которой она сама хотела себя видеть. Мортимер даже смогла улыбнуться, будто бы этой улыбки было достаточно, чтобы ответить на вопрос Фантена. Как глупо пытаться обмануть того, в чьем сознании она находится. Но Эми просто не хотела сдаваться, творя собственную иллюзию единственным доступным ей способом, выдавая себя за ту, которой она хотела быть, в этой изощрённой паутине сказки, она рисовала собственную бабочку. Правда, та Эмили не оказалась бы здесь, у той Эмили просто не могло быть этой высокой комнаты, заполненной тенями.
- Какой же толк в уничтожении иллюзии, дорогой? – Улыбка снова расцвела на её губах, но это уже был лишь неуверенный, полураспустившийся бутон, что начал увядать так и не превратившись в цветок. Больше всего она боялась, что и она сама, и это чувство, что наполняет её последнее время, превратятся в подобные бутоны. Нет, такого не должно случиться.Я хочу закрыть дверь, чтобы сохранит тени лишь в воспоминаниях. Ведь, каждая тень – это свидетельство победы. Победы над собой, победы над прошлым.
Голос её звучал тише, прохладней, но именно в этот момент она была наиболее открытой, настоящей, уязвимой. Не принцесса, не вихрь эмоций, не смелая гриффиндорка, а девушка. Спокойная и ранимая, такая, какой ей положено быть, такая, какой она никогда не станет.
- Меня не страшат тени в прошлом, меня радует свет в будущем.
Она подошла к нему, оторвавшись от указанного места, сломав ненавистную булавку, освобождая бабочку от тягостной судьбы экспоната. Взяв его за руку, осторожно, опасаясь того, что он растает дымкой, такой же эфемерный как и все вокруг, она так и не смогла осмотреть ему в глаза.
- Нам пора уходить, не стоит тревожить былое.

+2

27

Спи, спи, Элоиза моя,
я буду надёжно твой сон охранять.
Ты, я... радость, усни.
В доме давно уж погасли огни.

Так глубоко. Он оказался так глубоко внутри её существа, прикрывшись переливчатй вуалью праздника, презента, иллюзии, шарады, игры. Он как будто обманом проник в её спальню и стоял посреди неё, расправив широкие плечи, будто полноправный гость, но он знал, что не является таковым. Он знал, что ему здесь не место, а она - не задумывалась. Она сама впервые ощутила и увидела всё так остро и ясно и ей, если говорить начистоту, вовсе не было до него дела, пусть даже она сама не осознавала этого. Его осознания было достаточно.
Он казался всем загадочным, необыкновенным, сказочным, он знал об этом и порой не стеснялся этим пользоваться, хотя, стоит отдать ему должное - никогда не считал это своим истинным преимуществом. Не считал, потому что все эти мотыльки, летящие на свет его изменчивого волшебства, ошибались. Потому что под слоем блёсток и кружев, радужного тумана, звёздной пыли, сказок, чудес и загадок без ответа не было ничего. Он был пуст как старый колодец и так же безнадёжно сух. Сейчас, стоя в комнате, полной теней, он особенно отчётливо ощущал, насколько больше в ней жизни, тепла, света, чем в нём. Она же не ощущала этого, занятая собствненными откровениями. На это он и рассчитывал.
Но, наверное, что-то она почувствовала - ведь так и не смогла посмотреть ему в глаза, даже взяв за руку.
- Нам пора уходить, не стоит тревожить былое.
Едва отзвучали её слова, как иллюзии не стало. Рождавшаяся постепенно, стежок за стежком, она исчезла мгновенно, с тонким шелестящим звоном осыпавшись на пол беседки радужным бисером. Лишь мелкие капельки, переливающиеся многоцветьем в звёздном серебре: здесь давно успело сесть солнце, - напоминали о ней, но и они пропали спустя четверть часа.
- Будут и новые, - заговорил Селестен как ни в чём не бывало, подаваясь назад.
Воздуха вокруг них точно стало больше - прохладный, ароматный, весенний, он дышал умиротворением грядущей ночи и рассыпал по плечам зябкие мурашки.
- Они всегда голодны, но не советую тебе кормить их. Бывает, что это не значит ничего, но порой попадается такая, что может отъесться до размеров дракона. Тогда она уже не влезет в замок. А звать другого дракона, чтобы с ней совладал... знаешь, драконы так непостоянны. Ещё вчера он пасся на твоих заливных лугах, а сегодня глядь - лишь тень крыла мелькнула над морем. И никогда не угадаешь, в какой день он снимется с места.

+2

28

Ты подлинней весны и ты пьяней,
ты роза истины в конце скитанья,
лужайка сокровенная и ранний
благоуханный ветерок с полей.
Каким покоем дышит мир вечерний.
Источник нежности, твой смех струится,
и мы с тобой единый силуэт.

Мгновение. Всего мгновение для того, чтобы иллюзия растворилась, а реальность опала на девичьи плечи водопадом холодного весеннего воздуха. Только сейчас она заметила, как давили на неё призрачные своды эфемерного замка, только теперь могла дышать полной грудью. Впервые Эмили Мортимер ощутила какое-то странное отвращение к тому миру, который так влек её, в который она ранее так стремилась попасть, следуя за своим любовником. Впервые…
Эми поднялась с места, выйдя из беседки. Она внимательно слушала Селестена, но находиться рядом с ним сейчас не могла. Даже ажурное переплетение в кованых сводах беседки давило на неё теперь с неимоверной силой. Только оказавшись под открытым звездным небом, девушка могла избавиться от гнетущего ощущения.
Так много времени прошло здесь, так много времени ушло на то, чтобы она взглянула в глаза своим страхом. А стоило ли вообще делать это? Стоило ли ей открывать ту дверь? Казалось, что она принесла с собой из иллюзии что-то ещё, что-то, что должно было оставаться за семью замками. Всего лишь иллюзия, конечно, но гнетущее чувство беспокойства не оставляло её ни на миг.
Эмили смотрела на небо, пытаясь ухватиться за это ускользающее ощущение, понять, в чем именно ошиблась, но с каждой секундой это становилось все сложнее. Голос Селестена уже дано затих, но именно эта тишина заставила её вернуться в реальность. Она слишком долго молчала, нужно было ответить.
Обернувшись к Фантену, Эмили улыбнулась, рассматривая его с тем же интересом, как и в первый день их знакомства. Он никогда не перестанет удивлять её, она никогда не узнает его полностью. Возможно, это и к лучшему. Все сегодня было, как в день её приезда во Францию, все тот же восторг, та же сказка, только еле уловимая горечь в её улыбке напоминала о всем, что успело произойти, горечь, которой с каждым днем становилось все больше.
- Пускай. – Она улыбалась. – Может, в конце концов, все эти драконы таки разрушат своды её дворца, и тогда Принцесса обретет свободу, отправится  кочевать и встретит того Дракона, с которым они вместе отправятся за моря.
Эмили запрокинула голову, глубоко вдохнув, пытаясь с этим вдохом впитать в себя всю свежесть и ясность весенней ночи. Ей хотелось забыться, снова поверить в чудо, в счастье, провести вечер с любимым, чтобы все тени разбежались. Для этого ей нужен был Селестен, сегодня и сейчас, нужен был рядом, а об остальном она подумает завтра.
- Становится прохладно, пойдем в дом.
Они ушли. И Эмили весь вечер посвятила своему гостю, практически забыв о всех тревогах. Практически. Она ещё не раз вспомнит этот вечер, вечер в котором горечь переплелась с радостью настолько тесно, что он с одинаковым успехом мог приходить к ней как в самых ярких мечтах, так и в самых страшных кошмарах. Эмили вспоминала его, потому что это стало точкой отсчета в её перевоплощении. Перевоплощении, что длилось не один год, превратив её из мечтательной Принцессы с Драконом в Эмили Мортимер – сильную женщину, которая предпочитает полагаться исключительно на свои силы и избегает любого рода иллюзий.
Но, это потом, а сейчас… сказка продолжается!
Конец второй части

Офф:

Надеюсь, ты не против начать третью часть?)

+1

29

15 апреля 1996
Старт: Монмартр
Тот, кто придумал, будто Париж - город влюблённых, самое романтическое место в мире, положительно, ни дня в Париже не прожил. Селестену, проведшему тут в общей сложности не меньше двенадцати лет, Париж не казался ни романтическим, ни уютным, однако он хорошо знал, как этот город играет гранями. Париж напоминал Фантену рождественскую ель, которую срубили впопыхах и водрузили в углу гостиной, не имея времени на выравнивание веток с помощью волшебной палочки. Сторона дерева, обращённая взорам гостей, пушиста и прекрасна, золотые шары и хрустальные ангелы таинственно мерцают среди изумрудных игл, переливчатая мишура отливает бронзовым в свете десятка разноцветных свечей. Что же откроется взгляду, если повернуть эту ель вокруг своей оси?
Хорошо, если только кривые ветки и всего лишь пара-тройка фоновых шаров.
Там ведь и лешачок может прятаться.
А у Парижа с его стороны, скрытой от глаз романтически настроенных гостей, целая свора таких вот лешачков припасена. Чего стоят катакомбы, с которыми Селестену однажды "посчастливилось" познакомиться весьма тесно. Париж хаотичен, шумен, пёстр, запутан, изменчив и коварен.
Однако, этот образ столицы Сказочник предпочитал хранить в памяти, готовясь к неожиданностям всякого рода, которые могут подстерегать волшебника на её улицах. Для Эмили же у него припасён был зонт Оле-Лукойе, который раскрывается над головами гостей радужным веером впечатлений и сказок.
Этот зонт не спасал от дождя - да ведь дождь уже закончился, и последние серебряные нити растворились в весеннем воздухе, пронизанном золотым, - но бросал тень радуги на город, нежно-палевым покрывалом расстилавшийся у ног и теряющийся в голубой дымке вдали, или то в самом деле была радуга? Силуэт Эмили на фоне сияющих белизной стен Сакре-Кёр, точно вырезанный золотыми ножницами, вписывался в эту картину с невесомой гармоничностью, Монмартр вздыхал подобно огромному зелёному киту, вслед за древними предками принявшему решение жить отныне на суше.
- К закату мы придём к Новому мосту, - нараспев произнёс Фантен, щурясь мимо назойливо чернеющего силуэта башни Монпарнас, - а в сквере Вер-Галан будут уже сумерки. В сумерках Вер-Галан пахнет сырой землёй, светлячками, мёдом и старой медью. И ещё у меня там есть старый знакомый... призрак. Тебе нравятся призраки? - он обернулся к спутнице, смешливый и лукавый, между прочим вспоминая собственное университетское прозвище, которого не слыхал уже давно.

бомбический галстук

http://sh.uploads.ru/Eq2KQ.jpg

+2

30

Она шагала по бровке, представляя себе, что балансирует на натянутом под куполом канате. Раскинув руки, она шла чуть впереди Селестена, чтобы не задевать его при попытках вернуть равновесие. Вдыхая полной грудью свежий, с запахом едва прошедшего дождя, воздух, по-ребячески прикрывая глаза, воображая себя невесомой.
Глупость, сплошная глупость, не только это, но большинство из её поступков подходили под эту характеристику. Он говорил с ней, рисовал прекрасные картины нотами запахов, но она не видела, не смотрела, воображала…
Эмили любила Париж, любила Селестена, в сочетании же эти чувства были не просто сильными, они давили на неё, душили её, словно утягивая за собой в пучину. Поэтому ей нужно было сбегать, хоть ненадолго, хоть в собственные мысли. Шутка ли, сбегать в мысли от Фантена? С таким же успехом можно было прятаться от медведя в его же берлоге.
Мортимер развернулась и спрыгнула с бровки прямо перед Селестеном, перегородив ему дорогу. Её руки скользнули по плечам мужчины, обвившись вокруг его шеи. Из-за разницы в росте, даже на каблуках, приходилось становиться на носочки, чтобы заглянуть в его глаза. Каждый раз его взгляд вызывал одни и те же эмоции. Он пугал и завораживал, манил и отталкивал. Эми не знала, как такое вообще возможно, но за это время уяснила одно – с Фантеном возможно все.
- А твой друг расскажет нам историю? Видишь ли, как выяснилось, я очень люблю истории.
Когда кто-то говорил о призраках, она сразу вспоминала Хогвартс, серые тени, что витали над ними в Большом зале, их рассказы о жизнях, что были прожиты, о жизнях, которые они так и не смогли отпустить.
Иногда ей даже становилось интересно, как это, стать собственной тенью? Отголоском жизни, которую ты и сам уже с трудом сможешь вспомнить? Должно быть ужасно. Но, будет ли тот ужас таким, каким его испытывают живые, или же он смениться вечной серой печалью тени? Она не знала, и, пожалуй, никогда не отважилась бы узнать.
Обняв Фантена, Мортимер вздохнула. Не думала, что так легко привязаться, не знала, что так тяжело отпустить. Даже на такой короткий срок.
- Может, все же не поедешь?
Девушка улыбнулась. Ей понятно было, что вопрос глуп, лишен смысла, но ей он сейчас был просто необходим.

Вещички)

http://sd.uploads.ru/t/K3OM9.jpg

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Чему бы грабли ни учили, а сердце верит в чудеса…


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC