Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Ловушка для двоих


Ловушка для двоих

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

- дата: 15.12.1997
- место: Хогвартс, заброшенные подземелья
- участники: Stefan Nowak & Anica Avedille
- внешний вид: в первых постах
- краткое описание:
Обычно благородных девиц запирают в высоких башнях и приставляют к ним огнедышащего дракона, чтобы не пускал недостойных рыцарей на порог. Вот только в жизни Аники сказка дала осечку и превратилась в какой-то кошмар. Высокую башню заменили подземельем, светлицу - огненной клеткой, а "дракон" сам готов отгородиться от девушки огненной стеной. А в руках ни палочки, ни какого-нибудь защитного артефакта. Не любишь разговаривать? Не хочешь просить помощи? Учись быть вежливой и терпеливой. А главное, не влюбись в своего дракона.
- примечания:

+2

2

Жалобный полувой-полувсхлип, треск и шипение, запах палёной шерсти. Осточертевшая последовательность, возвестившая Стефану о том, что и этот подопытный зверёк оказался слишком пугливым и нервным. Юноша щёлкнул пальцами, заставив огненную клетку исчезнуть, тяжело вздохнул и брезгливо скривился, бросив взгляд на обугленное тельце неудавшейся жертвы. Верней, с какой-то точки зрения удавшейся, конечно.
Поднявшись на ноги, Стефан машинально отряхнул без того чистые ладони. По всему выходило, что нужно заключить в клетку человека. И у него даже была на примете подходящая персона.
В самом деле, этот, последний, хорёк был лишним - ещё с утра, в большом зале, когда панна Авидель позволила себе так задевшее его замечание, пусть и брошенное в сторону, Стефан принял решение.
Но он ещё никогда не брался за волшебников. Не маглорождённых. И эта, новая маленькая неудача была его извинениями перед остатками собственной совести, который год агонизириующей в клейкой луже смолистой патоки, в которую давно обратилась его чёрная душа.
Хогвартс оказался благодатным местом для экспериментов: он Дурмстранга с его прямолинейной планировкой, простой, строгой и лаконичной, его отличало обилие сумрачных переходов и коридоров, часть которых - в этом Стефан был уверен - неведома даже преподавателям. И он не удивился бы, узнав, что в переходах этих сгинуло немало мелких незначительных человечков.
Может быть, их даже искали.
Но всё равно они преданы забвению.
Он не собирался убивать Авидель. Он даже мучить её не собирался. А "жертва" - это просто слово, которое можно заменить... любым другим. Как насчёт "напарник"?
Ему просто нужен был кто-то, кто не бросится на горящие прутья. И он знал, что она не бросится.
Но обсуждать и объяснять никакого желания не было, и спрашивать её разрешения и согласия он вовсе не собирался, поэтому "напарник" не слишком-то подходило, по крайней мере на этапе подготовки. Он просто нашёл хорошее место и просто украл её, как драконы крадут принцесс, или, если угодно, как крадут их все, кому не лень.
Женщины, если судить по эпосу всех стран, вообще товар не залёживающийся, но крайне невыгодный - их вечно кто-то крадёт.
Особенно если красивые.
Красоте Авидель недоставало чего-то неправильно-живого, веснушек, к примеру, или смешных завитков на затылке, она была похожа на густой непрозрачный мёд в стеклянном сосуде, наглухо запечатанном: ни сладости, ни манящего аромата, сплошная вязкая бесцветность в элегантной форме. Но когда на лицо её падали блики огня, золотые, трепетные, этот беззвучный недотаток тотчас пропадал куда-то. И сейчас тоже пропал. Но, как только подземный безлюдный коридор осветился сиянием магического пламени, спрятав в щелях меж камней свои привычные тени, и отсветы тёплой органзой коснулись бледных щёк похищенной прямо из гостиной англичанки, заклятие сна, которое Стефан наложил на неё - по всем правилам, между прочим! - вдруг спало.
Она открыла глаза.
И в то же мгновение он ощутил: это - не единственная неожиданная загвоздка.
Что-то случилось с основным заклинанием.
- Надо было воспользоваться зельем... - прошептал Новак по-польски, глядя в голубые глаза своей пленницы, в которых отражениями танцевали оранжевые искры огня.

+1

3

До конца семестра оставались считанные дни. Аника неосознанно зачеркивала в календаре даты и с непривычным трепетом ждала, когда поезд увезет её подальше от гнетущих и тягостных мыслей, навеваемых атмосферой замка. Аника не столько соскучилась по родителям, сколько хотела побыть в одиночестве там, где никто не сможет нарушить границы её мира.
Увы, Хогвартс в самом начале учебного года позволил ступить под своды замка новым студентам из других школ, и это что-то сломало внутри Аники. Что-то, что 6 лет назад ей помог открыть в себе Хогвартс. Что-то, что спасало её от нежелательного вмешательства и помогало найти спасительное одиночество даже в толпе людей. Теперь люди вламывались в её мир постоянно. Особенно часто это был кто-то из новичков. Они не требовали общения и держались особняком, но Анику все равно раздражала их повсеместность. Не проходило и дня, чтобы она не наткнулась на кого-нибудь из них, блуждая по замку. Мало ей было новой соседки в спальне девочек, новых студентов в гостиной и на занятиях, Аника постоянно натыкалась на людей там, где их просто не должно было быть. Временами все успокаивалось, но последняя неделя словно оказалась расплатой за все спокойные минуты в течение последнего полугода. Доходило до того, что Аника просто срывалась на друзьях или знакомых, оказавшихся поблизости, когда те пытались узнать, как у неё дела. Мало кто мог не заметить глубокие тени, залегшие под глазами девушки. Аника замыкалась в себе и все чаще спасалась бегством от любого участия и попыток сопереживать. Она и сама прекрасно понимала глупость своей ситуации, но ничего не могла с этим поделать. С каждым днем жизнь Аники все больше напоминала катастрофу. Когда-то давно Аника с родителями ездила в горы и видела сход лавины. Вот и теперь она ждала, когда её мир покроет плотной снежной пеленой, сбив все преграды и сооружения. А главное, что после этого станет с ней?
Это утро мало отличалось от десятка предыдущих. В Большом зале шумели студенты, большинство из них обсуждали планы на Рождественские каникулы, кто-то решал домашнее задание, а Аника, склонившись над очередной книгой, пыталась заставить себя не слушать приглушенные голоса за столами. И почему она так легко могла отключиться от многоголосого шума со стороны британцев, но короткая фраза, сказанная на чужом языке, резала слух. Подскочив с места, Аника захлопнула книгу и устремилась к выходу.
- Аника, ты чего? - Панси отвлеклась от разговора с Дафной и удивленно изогнула бровь.
- Здесь слишком много народу. Невозможно сосредоточиться. - Аника врала. Народу в Большом зале было ровно столько же, сколько было вчера и будет завтра, но судя по взглядам тех, кто случайно её услышал, все прекрасно поняли, о чем говорила Авиделль. Во всяком случае, за столом Слизерина многие прекрасно знали о том, насколько девушка рада гостям из других школ.  Аника сделала глубокий вдох и вновь направилась к выходу. Не в её привычках было бросаться подобными словами. Не в её привычках было говорить о том, что её бесит окружающая обстановка. Но сказанного не воротишь, а значит, нужно просто забыть.
Нервное утро сменилось не менее нервным днем и плавно перетекло в более спокойный вечер. Аника забралась в любимое кресло в углу гостиной с книгой в руках и, наколдовав себе чашку чая, углубилась в чтение. В камине горел огонь, превращая громоздкие поленья в серебристую золу, а окружающие, кажется, решили-таки оставить Авиделль в покое. Несколько раз Аника ловила на себе взгляды Панси и Оливер, но девушки быстро исчезали из поля зрения, и так же быстро их появление стиралось из памяти Аники. Хогвартс сжалился и позволил ей несколько часов одиночества и тишины. Аника и не заметила, как сомкнулись веки, позволяя девушке провалиться в спасительную бездну сна, а книга, любовно удерживаемая тонкими пальчиками, соскользнула с колен на пол.
Что-то рядом с девушкой громко треснуло и, словно подхваченный ветром, этот звук разнесся по комнате, вырывая девушку из забытья. Лицо горело так, словно Аника во сне перебралась из кресла к самому камину. Попытавшись повернуться, девушка наткнулась на другую стену огня, только в последний миг успев одернуть руку. Недовольно нахмурившись, Аника открыла глаза. На мгновение ей показалось, что в гостиной начался пожар. Вот только пламя не ревело, не рвалось уничтожать, наоборот, оно словно застыло в определенной форме, ожидая чьего-то приказа.
Огненная клетка? Кому вообще понадобилось создавать такое? Чужой образ в голове проступил до жути четко. Насколько Анике было известно, в Хогвартсе таким уровнем стихийной магии обладал только Стефан Новак, один из учеников, прибывших по обмену из Дурмстранга, но творить такое с его стороны было бы глупо. Аника пару раз видела, как он развлекался с мелким зверьем, приманивая их, словно мотыльков, но похищение человека – это не банальный фокус с огоньком. Он ведь мог покалечить её, если бы заклинание сработало неправильно. Конечно, это мог быть и кто-то из преподавателей или, так называемых, Пожирателей смерти, но слишком уж бесполезной была Аника для взрослых, чтобы кому-то понадобилось её похищать.
А ему я зачем? Аника все никак не могла заставить себя сфокусировать взгляд на обстановке вне пределов клетки, ей и без того были прекрасно видны очертания чужой фигуры. За последние полгода она так часто наблюдала за Новаком, что теперь смогла бы узнать даже его тень. Но что за представление он устроил? Зачем?
- Что происходит? - Аника поднялась с пола и села по центру клетки, стараясь держаться как можно дальше от огненных прутьев. Кожу неприятно щипало, а кончики волос, на счастье собранных в косу, еле заметно подрагивали от испускаемого клеткой жара. - Это какая-то дурацкая шутка, не находишь? Выпусти меня отсюда!

Отредактировано Anica Avedille (12.05.2015 20:40:49)

+1

4

Неужели она узнала его?
Брови Стефека чуть изогнулись в недоумении, губы тронула хищно-заинтересованная улыбка.
- У вас, англичан, большие проблемы с чувством юмора, - парировал он, всматриваясь в черты Аники сквозь огненную сеть.
С той стороны, ослеплённая пламенем, она навряд ли могла разглядеть его лицо, лишь силуэт, искажённый, колючий, смазанный. Но она определённо узнала его, потому и позволила себе этот дерзкий тон. Если бы предполагала, что на его месте может быть взрослый волшебник, вела бы себя повежливее.
- На мой вкус отличная шутка, - добавил Стефек, склоняя голову к левому плечу, - Шарада, ребус, головоломка, - подбирать иноязычные синонимы было его излюбленной забавой, - Я чувствую, что-то изменилось, маленькая англичанка. Похоже, нам придётся решать загадку вместе.
Помолчав, он поджал губы, точно обдумывая некое действие, а затем щёлкнул пальцами - коротко, сухо, нервно. Брови его сошлись на переносице, взгляд метнулся с огненных прутьев назад, внутрь, на лицо Авидель. Он пока ещё не понял, что именно произошло, но результат был налицо: теперь он не мог так просто избавиться от клетки.
Разумеется, на крайний случай существовал один способ погасить волшебство, но он скорее бы дал сгореть чужой молчаливой девчонке, чем открыл бы ей уязвимость своей магии.
- Ага, - кивнул Стефан и снова улыбнулся - неопределённо, задумчиво, - Давай-ка обсудим условия, панна Авидель. Номер один: я не выпущу тебя из клетки. На сегодня ты моя принцесса, я твой дракон, и принц в ближайшие десять часов не предвидится, насколько я могу судить, не обладая даром предсказания. Для начала уясни этот факт, потом продолжим.
Он снова замолчал, рассматривая клетку, медленным шагом обошёл пару её стен и, остановившись, плавно провёл раскрытой ладонью вдоль одной из граней. Пламя изменило алый оттенок на голубоватый, истончившись, точно пытаясь из огня обратиться сияющим льдом. Теперь сквозь переплетение прутьев было лучше видно пленницу, да и она, наверное, могла хорошо разглядеть своего похитителя. Хотя, обжечься о стены темницы было всё ещё возможно, и ожог был бы получен даже более серьёзный, чем прежде.

+2

5

Голос Стефана, чуть заглушаемый треском огня, в голове Аники звучал смешливо и даже немного дружелюбно. Девушка не знала, когда она, вдруг, решила, что может угадывать эмоции в его голосе, ведь их разговоры за недолгое время пребывания Стефана в стенах Хогвартса можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да и было ли правдой то, что она слышала сейчас? Ей предназначалось думать, что Стефан наслаждается страхом юной ведьмы, упивается ее беспомощностью, а хотелось услышать что-то еще.
- На мой вкус отличная шутка, - от этого заявления Анику бросило в дрожь. Неужели она так сильно ошибалась на его счет? Неужели в нем и правда нет ничего человеческого? За размышлениями Аника упустила его следующую реплику. В голове вертелись мысли о том, что ей нужно поскорее покинуть пределы тюрьмы и сообщить всем о том, какого монстра они пустили в стены замка. Аника пошарила в карманах в поисках палочки, потом, словно не веря собственным рукам, перепроверила еще раз. Но, как и подсказывали ощущения, палочки нигде не оказалось.  Паника окутала девушку покрывалом сомнений, на мгновение выводя девушку из равновесия, заставляя ее чуть ли не броситься на решетки клетки в желании дотянуться до мучителя. И только жар, опаливший тонкую кожу, отрезвил решившее взбунтоваться сознание. Аника осмотрела руку, надеясь лишь что на ней не проявятся ожоги, ведь с такими ранами нельзя медлить, темная магия не остановится, пока не сожрет все, до чего сможет дотянуться. На счастье, она не успела коснуться языков пламени. Но сколько она еще продержится в таком положении, ведь когда-то затекут ноги или от нехватки кислорода закружится голова. Что тогда спасет ведьму?
- Условия? - Аника сама не понимала, почему пытается показать Стефану, что ее нисколько не пугает клетка и огонь, что она не собирается быть жертвой его глупых идей. Он лучше нее видел страх, обуревавший девушку, слышал дрожь в ее голосе. Вся ее бравада для него была не более чем бумажной маской, что рассыпается на части в первые же секунды спектакля. - Ты с ума сошел, если решил, что я с удовольствием включусь в твою игру. Я не сторонница подобных игрищ.
Когда Стефан подошел к клетке, и Аника, наконец, увидела его лицо, ее злость мгновенно испарилась. Наверное, так бывает, когда жертва попавшая в капкан понимает, что ей не спастись, даже если сейчас она отгрызает себе застрявшую лапу. Охотник уже рядом и на любое неверное движение ответит выстрелом из ружья. Аника еле заметно сглотнула, напрягаясь всем телом. Ей ничего не оставалось, кроме как сдаться. Она могла кричать сколько угодно, но не докричалась бы ни до возможных спасителей, проходящих по коридору, ни до человеческой сущности Стефана.
- Хорошо. - в его глазах плясали голубоватые огоньки, а на лице на мгновение проскользнула улыбка. А может это был лишь отблеск пламени, неверного и своенравного. - Но почему я? - она на миг замолчала, неуверенная в собственной готовности стать послушным зверьком в клетке, - Что ты надеешься получить благодаря этой твоей "игре"?
Это казалось ей концом всего. Она признала его силу, она склонила перед ним голову. И лишь маленький огонек надежды горел в ее сердце. Мы что-нибудь придумаем. Мы сумеем его обмануть. Нам только нужно убедить его в том, что играться с нами скучно и бесполезно. Не станет ведь он сжигать нас за то, что сам ошибся с выбором жертвы.

+1

6

Обычно ему нравилось чувствовать чужой страх, читать его в расширенных зрачках, ощущать его острый щекочущий запах. Но не в этот раз. Нет, с ней всё было иначе. Стефан поймал себя на осознании, что больше всего ему хочется убрать эту клетку, сесть напротив и просто смотреть ей в глаза. Можно даже не говорить ни о чём.
Кажется, разговоры - это не их конёк. Он чувствовал, как каждое её слово падает на белый лист грязной кляксой, как расплываются эти кляксы мерзкими звёздами, переплетая кривые лучи.
- Условия, совершенно верно, - сухо кивнул он, - И ты невероятно проницательна, я действительно сошёл с ума, и уже довольно давно. Тебе разве не говорили?
Стефан нехорошо усмехнулся, снова обходя клетку по кругу.
- Не так уж важно, любишь ли ты играть, с удовольствием ли включишься в игру. Ты уже в игре, это важно осознать, пока ты не наделала глупостей, - остановившись, он опустился на корточки, чтобы увидеть её глаза лучше, и, приблизив лицо к прутьям, ощутил ледяной жар на холодных скулах, - Мне тоже нужно осознать. Я не знаю правил. Видишь ли, ты изменила что-то в моём колдовстве, - ещё один звонкий щелчок пальцев, безрезультатно, - И теперь я не могу освободить тебя.
Кажется, она поняла. Приняла. А может быть, это голубые линии прутьев сбивали её с толку, гипнотизируя, завораживая, рисуя дорогу в иную реальность.
- Но почему я? - спросила Авидель, и её голос будто бы отдавал серебром, и вся она в голубоватом свечении казалась серебряной.
Или восковой. Но не таяла, хоть огонь был так близко.
- Мне показалось, в тебе нет этой невыносимой истеричности большинства твоих однокурсниц. Мне показалось, с тобой можно говорить. Правда, я начал сомневаться, но ещё не окончательно разочарован, Авидель.
- Что ты надеешься получить благодаря этой твоей "игре"?
- Не знаю, - ответил Стефан.
Слишком быстро, слишком честно, не успев задуматься, не успев разозлиться.
- Процесс был мне всегда интереснее результата. Вот смотри, мы с тобой теперь в равных условиях. Ты не знаешь, как выбраться. Я не знаю, как тебя вытащить. Можно даже представить, что клетку эту создал не я. Теперь нам нужно объединиться, чтобы решить головоломку, видишь?

+1

7

Что такое страх? Можно ли ему дать четкое определение? Можно ли дать границы чувству, охватывающему человека с самых кончиков пальцев до корней волос, что под нервным напряжением приподнимаются, превращая человека в ощетинившегося зверька. Этот рефлекс древнее самого человека. А чувство страха и подавно.
Мы чувствуем, значит, мы существует. Сейчас Аника была готова поспорить с этим утверждением. Она готова была ничего не чувствовать: ни страха, что волнами поднимался откуда-то из желудка, норовя захлестнуть девушку с головой, ни дыхания огня, что желало поглотить девушку, не оставив мучителю даже целой косточки, ни болезненного желания сквозь тонкие решетки дотянуться до чужого лица. Аника не знала, почему ей так хочется коснуться его. Желание ли это поверить в нереальность происходящего или наоборот, уверить себя в том, что всё это не кошмарный сон?
Аника не могла заставить себя оторвать взгляд от силуэта Стефана, словно ей назло прогуливающегося далеко за пределами решетки, следила за каждым движением, жестом, кажется, даже вздохом. Но когда Стефан приблизился практически вплотную к клетке и заглянул ей в глаза, не отвести взгляд оказалось невероятно трудно. Она справилась. Но так ли правильно было выдерживать очередную его проверку?
- Я не знаю правил. Видишь ли, ты изменила что-то в моём колдовстве, И теперь я не могу освободить тебя.
Что? Щелчок его пальцев словно вывел девушку из транса и она, наконец, сумела воспринять его слова. Вот только это осознание не приносило ничего, кроме желания удариться в панику. Несколько мгновений. Несколько долгих мгновений потребовалось Анике, чтобы успокоить себя, но она была уверена в том, что Стефан видел отражение её эмоций в глазах. А ей, в отличие от проклятого поляка, не удавалось прочесть ни единой эмоции в его лице. Взгляд, сведенные к переносице брови, губы, сжатые в прямую линию, он был настолько закрыт от неё, пока объяснял свой выбор, что Аника начала сомневаться не только в его человечности, но и в реальности существования. Прекрати думать о том, что чувствует этот человек! Он играется с тобой, а ты пытаешься понять его. Он дурачит тебя, зная, что ты беспомощна сейчас.
- Не знаю, - ответом на её вопрос. Не о том, что он надеется получить, но о том, что Аника спрашивала в своей голове. Почему всё получилось так?
- Теперь нам нужно объединиться, чтобы решить головоломку, видишь?
- Головоломку?! Как мило! - и как обычно её несдержанность проявлялась в самые неподходящие моменты. - Вот только в этой головоломке ты находишься по другую сторону баррикад. Ты можешь двигаться и дышать, не боясь, что этот вдох может оказаться последним в твоей жизни.
Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ей совсем не хотелось повышать голос, он ведь говорил том, что видел в ней то, чего нет в большинстве её однокрусниц, а теперь она вела себя ровно как они. Разве что не кричала о том, что расскажет обо всем родителям. Не расскажет. Ни родителям. Ни сестре. Никому.
Прости. Это глупое слово чуть не сорвалось с её губ, но девушка вовремя себя остановила. Ей не за что было извиняться.
Наконец, заставив себя собраться и переключиться мыслями со Стефана на проблему с клеткой, Аника закусила губу и начала перебирать в голове все известные заклинания, связанные с огнём. Не так уж их было много, и вряд ли в её арсенале можно было найти хотя бы схожее заклинание, ведь ученики Дурмстранга славились знаниями в темной магии, к которой у Аники практически не было доступа, но попытаться стоило.
- Ладно, я не понимаю, как заклинание может не слушаться создателя, но допустим, что всё так, как ты говоришь, и это не издевательство. Думаю, нам стоит начать с того, что ты расскажешь мне об используемом заклятии. И было бы здорово, если бы ты вернул мне палочку.

Отредактировано Anica Avedille (14.08.2015 18:24:14)

+2

8

Бывает так, что мы понимаем вдруг, как недостаёт нам одного заклинания, которое позволило бы показать другому человеку, что мы чувствуем, изнутри, не прибегая к помощи слов. Слова в такой момент кажутся бессмысленными и пустыми, неспособными описать что-то кроме без того очевидных вещей вроде огня или мрака. Такое заклинание существует, конечно.
Но Стефану Новаку оно известно не было. И его так не хватало.
Он хотел показать ей огонь таким, каким видел его он. Стефан знал, что, окажись он внутри клетки, это мало что поменяло бы. В сущности, так ли страшен последний вдох, если как следует, полновзвешенно осознать, что один из вдохов непременно станет последним. И этого не избежать. Стоит ли бояться смерти, если она всё равно придёт? Стефан полагал, чем острее понимание собственной конечности, недолговечности, бренности, тем ярче каждое ощущение, подаренное жизнью.
Дина Веллингтон сказала, ему осталось около полугода. Анике Авидель, может быть, столько же, но куда более вероятно, что больше. Много больше.
- Ты боишься смерти? - спросил он вдруг таким спокойным, отрешённым и безразличным тоном, каким мог бы поинтересовался, не смотрела ли она в "Ежедневном Пророке" колонку прогноза погоды на завтра.
А то как-то пахнет сыростью, а он зонт не прихватил.
- Я не брал твою палочку, - добавил, оглядывая пол внутри клетки.
Затем - снаружи.
- Вывалилась, наверное, из твоего кармана, пока я нёс тебя сюда... Она была у тебя в кармане? - он помедлил, вынимая свою, потом помедлил ещё, раздумывая, а потом прошептал, - Accio палочка.
Она прошуршала змеёй по сырой пыли, укрывающей пол серым ковром, и послушно легла в его ладонь. Медовая, светлая, гладкая.
Стефан провёл пальцами вдоль палочки, слегка нажал на кончик.
Гибкая. И тёплая.
С коротким вздохом он поднял палочку и осторожно протянул Авидель между прутьев клетки.
- Что за дерево? - поинтересовался он безучастно.
В древесине для палочек Новак смыслил мало, у Авидель точно был не лавр, потому что никаких спонтанных электрических разрядов не воспоследовало. Он слыхал, сосновые выбирают долгожителей.
- Итак, палочка у тебя, - заметил Стефан, взглянув на Авидель из-под упавших на лоб отросших за время в Хогвартсе прядей, - А вот рассказать о заклятии мне будет сложно, - он задумался надолго, отведя взгляд, потом сдул со лба волосы и повторил, - Сложно. В основе его обыкновенное "Инсендио", дополнительно я использовал трансфигурационную формулу трансформации плазмы в твёрдое состояние, плюс визуализация клетки и широкий карман на разгон по температурам и химическим оттенкам пламени. Ты бы ещё художника спросила, как он портреты рисует, - вдруг фыркнул Новак, оборачиваясь.
Он понял вдруг, что она права: они всё ещё не в равных условиях. Но не потому, что опасность для её жизни очевидна, как и его относительная безопасность. А потому, что он стихийный маг. И если кто здесь и разберётся с огнём, то это будет он, вот в чём загвоздка.
Она в этом случае годится разве что на проникновенные взгляды сквозь переплетение огненных прутьев.
Он почти разозлился, но потом злость вдруг схлынула, скатилась с него точно дождевые капли с нового зонта.
- Как у тебя с трансфигурацией? - спросил он тихо.

+1

9

- Ты боишься смерти?
Эта фраза сорвалась с чужих губ так легко и спокойно, словно Стефан сейчас предлагал ей конфеты. Аника вздохнула. У неё не было ответа на этот вопрос. Она никогда не видела смерть близко. Да, она часто проводила время с родителями в больнице и порой наблюдала ужасные картины, но смерть всегда обходила её стороной. Она обошла её стороной даже тогда, когда погиб Дамблдор, Аника просто уснула в дальней секции библиотеки и обо всем узнала несколько позже. И вот сейчас Стефан спрашивал её о том, о чем Аника знала лишь по историям из книг и рассказам других людей. Боялась ли она? Мы все боимся того, о чём ничего не знаем.
- Да, наверное. Я никогда не думала о том, что могу умереть, даже не доучившись в Хогвартсе.
Звучало очень глупо. В волшебном мире шла война, обещавшая никого не оставить без внимания, а Аника даже ни разу не задумалась о том, насколько всё происходящее ужасно. На щеках проступил стыдливый румянец, и до ужаса захотелось спрятать свою слабость, крикнуть что-то о том, что Стефан, скорее всего, тоже боится смерти, только никому и никогда не признается. Но с губ не сорвалось ни звука. Аника боялась ответа. Боялась ответа "нет". И боялась ответа "да". Она не хотела и не могла считать его монстром, даже учитывая собственное положение. Но и назвать его нормальным Аника не решилась бы. Он был другим. Он был не таким как те, кто учился с ней 7 лет, был не таким, как другие новички. Он был другим, и именно это заставляло Анику становиться его тенью и наблюдать. Может быть, и она для него была другой? Может быть, поэтому он и решил, что с её участием всё пройдет нормально.
Нормально. Как же...
Аника протянула руку за палочкой, чувствуя, как языки пламени облизали запястье жаром. Это было опасно, но ей нужна была палочка. С ней она могла сделать хоть что-то. Чем и не преминула воспользоваться, окружая себя охранным щитом.
- Рябина. - Аника улыбнулась, кончиком большого пальца оглаживая поверхность палочки. В прочем, Стефан, кажется, спросил это лишь из вежливости, тут же продолжив рассказывать о заклинании. И если до этого она сомневалась в том, что Стефан ненормальный, то теперь он сам ей это доказал.
- Ты бы ещё художника спросила, как он портреты рисует, - и это вызвало улыбку. Да, он был абсолютно невыносим, но вместе с тем Аника на одну сотую секунды почувствовала, что понимает его восторг и увлеченность огнём.
- С художниками как-то попроще. У каждого своя техника, но основы есть основы. И их преподавали всем. А с твоими основами я не знакома. И именно это меня удивляет. - Аника закусила губу, задумавшись над его словами. По отдельности каждый из элементов казался простым и понятным, но вместе... Аника понимала, что никогда в жизни бы не додумалась совмещать подобные заклинания в клетку. Хотя черт его знает, что могло бы прийти в её голову, будь она хорошим стихийным магом.
Рассылала бы друзьям огненных зверушек и сожгла бы Хогвартс дотла. Случайно.
- Как у тебя с трансфигурацией?
Этот вопрос удивил Анику. Она огляделась, задумываясь о том, что они могут трансфигурировать, а потом вернула взгляд Стефану.
- Себя изменить не смогу, это точно. Или ты предлагаешь трансфигурировать клетку? Боюсь, что в этом случае она либо начнет сжиматься вокруг меня, либо сожжет что-нибудь, если расширится. И... стоп. Ты не вкладывал в заклинание никаких защитных чар? - Аника виновато взглянула на Стефана, но попыталась скрыть это улыбкой. - Да, я буду докапываться до мелочей. И да, я, наверное, восхитилась бы таким сложным сплетением заклятий, если бы не сидела внутри этого шедевра.
Слова сорвались с губ раньше, чем Аника додумала саму мысль. Девушка тут же прикусила язык, но взгляд не отвела. Всё же Стефан был не так страшен, каким казался многим. А может быть она и правда идеализировала его, когда-то давно начитавшись маггловских сказок.
Дракон... огнедышащий... Внезапно вспомнившиеся слова вызвали улыбку. Только вот не знаю, хотелось бы мне, чтобы в полночь моя карета превратилась в тыкву. Или лучше посидеть в клетке?
- А на ком ты раньше экспериментировал? Ты ведь не впервые это заклинание используешь. - Аника не была уверена в том, что хочет слышать ответ. Но большее количество информации означало больше ключей к разгадке. И ей придется узнать всё, неважно насколько ужасно это будет звучать.

+1

10

Злиться не хотелось. От клетки исходило приятное трескучее тепло, расплывающееся в сырости подземелья невидимым маревом, и хотелось усесться на пол, скрестив ноги. И поболтать, пусть даже через огненное сплетение прутьев. Разумеется, навряд ли такой расклад устроит Авидель, но в конце концов, музыку здесь заказывает он, и его лучше не злить. Правда же.
- Жаль, - усмехнулся Стефан, чуть откидывая голову, и отросшие волосы свалились со лба к виску, открывая взгляд, - превратилась бы сейчас в змейку да и выскользнула сквозь прутья... А зачем тебе защитные чары, это твой конёк, что ли? К сожалению, нет. Обычно они мне только мешают. А вот трансфигурировать кроме клетки можно ещё пол, - Стефан выразительно покосился на каменную кладку пола и, подумав некоторое время, опять усмехнулся, - Ну на крайний случай у нас есть "Депримо". Я даже пообещаю спрыгнуть вслед за тобой. Мне путешествия по незнакомым подземельям в компании странной слизеринки не впервой, в общем-то... - в голове при воспоминании о Рашели что-то неприятно заворочалось, и Стефан даже поднялся на ноги, встряхнув волосами, чтобы прогнать досадное невидимое насекомое.
- И на ком я только не экспериментировал... - рассеянно пожал он плечами, ёжась от навалившейся сырости, - Но в клетку пока только животных сажал. Но с животными скучно. Всегда.
Он резко опустился обратно на пол и приблизил лицо к прутьям, заглядывая в глаза Авидель.
- Они мало что понимают, в этом большая проблема. Мне кажется, в понимании зиждется самая суть. Без понимания не так велика разница между обычной клетой, деревянной или огненной. Они просто прыгают на прутья и всё, - Стефан презрительно поджал губы, отводя взгляд, - То ли дело люди, - он вновь покосился на неё, улыбаясь изменчивой улыбкой, в огненных бликах казавшейся то заговорщической, то злой, то безумной.

+1

11

Наверное, Аника при рождении стояла в очереди за упрямством, когда раздавали инстинкт самосохранения. Иначе как вообще можно было охарактеризовать её поведение и совершенно не логичные поступки. Другая давно испугалась бы и, усилив голос заклинанием, звала на помощь, а Аника так внимательно слушала Стефана, словно в его словах заключалась важная истина. Другая давно назвала бы парня психом и отгородилась от него, требуя лишь, чтобы её выпустили из клетки, а Аника, вдруг, стала рассматривать клетку как загадку, которую ей предстояло решить. И не так важно стало, что она оказалась внутри ужасающего эксперимента. Анике никогда не хватало то ли здравого смысла, то ли банальной трусости.
- Можно, конечно, сказать и так, но здесь дело не в том, насколько хорошо я знаю защитные заклинания. Если бы в заклятье содержались защитные чары, мы могли бы сосредоточить силы на разрушении именно этого блока. Распадется защита - распадется круг, сдерживающий клетку. Не уверена на сто процентов, что при этом клетка не обрушится на меня, но пока это было единственной моей здравой идеей. - Аника осмотрела пол вокруг себя и вздохнула. - Ну, я лучше посижу на нормальном полу, чем окажусь в зыбучих песках или в черном озере. Чёрт бы побрал эту антиаппарационную зону. Перенеслась бы сейчас отсюда и все дела. И куда ты вообще собрался прыгать? Я не уверена, что под нами есть ещё один уровень подземелий, а оказаться в могиле, вырытой собственными руками я пока не готова.
И всё же её передернуло от его улыбки и слов о том, что люди - лучший материал для подобных исследований. Понимание. Если быть честным, то Аника всё ещё ничего не понимала, а прыгнуть на прутья клетки мешали остатки здравого смысла. Но всё же в чём-то Стефан был прав. Люди отличаются от животных именно тем, что могут разумно рассуждать о том, какое из их действий принесет им смерть, а что поможет выжить.
- Если бы я вдруг решила проводить подобного рода исследования, я бы сразу начала с людей. - Аника пожала плечами и лишь после поняла, что выразила свои мысли вслух, и потому поспешно добавила, - Но я ничего подобного не стала бы делать.
И почему вечно молчаливая, она умудрялась говорить глупости именно вслух?
- Что вообще заставило тебя заняться подобным? Я видела, что ты прекрасно управляешься со стихией огня, но всё же клетка - это кажется мне немного не нормальным. - кажется, Анике стало уже всё равно, что она сидит в клетке и не может нормально пошевелиться, что её собеседник может в любой момент устать от разговора и просто уйти, оставив её одну. Ей просто хотелось узнать больше о том, что побудило его к подобным действиям. - Прости, если лезу не в своё дело. Хотя о чём это я, за то, что не спросил моего разрешения, прежде чем посадил сюда, ты должен мне хотя бы что-то рассказать.

+1

12

Разговоры - не их конёк - так он подумал давеча? Но что почитать за разговор - только лишь слова, пустые и звонкие, или переплетение взглядов, и огромный зонт темы, что раскрыт над плечами ведущих беседу, меняющий цвета, бросая на лица то багровый зловещий отблеск, то изумрудную тень весны?
Она заговорила - и говорила непривычно много, а он улыбался, сидя на полу, глядя в её глаза, большие и золотые, совсем драконьи в пламенных отсветах.
- Я уверен,что там есть ещё один уровень подземелий - кивнул он, - Я успел убедиться в том, что их здесь не меньше, чем этажей над землёй, а мы с тобой не так уж глубоко. А ты не зарекайся. Кто знает, в какой момент рассудок откажет тебе? - Стефан рассмеялся, обеими руками обхватывая худые щиколотки и откидываясь корпусом назад.
Нет, ему не слишком-то нравилось производить впечатление безумца. Но ведь у него почти наверняка был не все дома, что уж греха таить. Но кто сказал, что Кэмпбелл совершенно нормальна? Никаких гарантий.
- Клетка, по-моему, ход довольно шаблонный. Уверен, будь огонь подвластен тебе, ты бы довольно быстро пришла к этой форме. Она проста, символична и предполагает множество вариантов... когда внутри человек,  - Стефан чуть склонил голову набок, взглядом скользя по колючим искристым прутьям, - И не стесняйся, конечно, давай будем равны в этой беседе. Задавай вопросы, а если мне что-то не понравится, я просто сожгу тебя, - пауза была совсем короткой, навряд ли больше десяти секунд - и Стефан рассмеялся снова, совершенно беззлобно и мягко, а потом добавил, - Ну, я пошутил. Не всё ли равно, что меня побудило, а, Кэмпбелл? Ты не замечала, что в большинстве случаев люди затрудняются с ответом на подобные вопросы, а когда из них всё же выбивают ответ, просто врут, наскоро сочиняя причину. Не говорит ли это о том, что причин на самом деле нет? Больше половины наших действий спонтанны, и больше половины причин, которые мы называем сами себе и другим, объясняя свои поступки - ложь. Может, мои проблемы идут из детства? Может быть, всё из-за попугая, который жил в клетке, а потом сгорел, когда в доме случился пожар и его впопыхах забыли в гостиной? А может, не было никакого попугая? Поменьше задумывайся обо всякой ерунде. Мой огонь использует кислород, скоро тебе станет трудно дышать, а чуть позже - и мне. Я всё же предлагаю "депримо" и попытать счастья в зыбучих песках, пока пол под тобой не начал плавиться от нарастающего жара.
Стефан достал палочку из кармана и, прищурив глаз, прицелился в участок пола внутри клетки, не занятый подолом Кэмпбелл.

+1

13

Стефан был странным. Колючим, как чертополох, но от того не менее интересным. И постепенно Аника начинала понимать, почему её с первого же дня так сильно потянуло к нему, почему захотелось заглянуть за эти шипы и колючки. В Хогвартсе каждый второй строил из себя невесть что, окутывая себя тайнами и порой нелепыми слухами, но Стефан был одним из немногих, в ком за этой бравадой чувствовалось что-то большее, чем пустая оболочка. Его слова падали на дно её души и находили отклик. А для молчаливой и не слишком дружелюбной Аники этого было более, чем достаточно. Она нашла интересную "книгу" и теперь, даже захотев, не смогла бы отступиться, не попытавшись прочесть хотя бы несколько страниц. И пусть для этого ей пришлось оказаться в чертовой клетке. Она готова просидеть здесь ещё час или день, лишь бы продолжать этот разговор. Пусть рваный и отрывочный, но открывающий ей Стефана с тех сторон, о которых многие даже и не подозревали.
- И не стесняйся, конечно, давай будем равны в этой беседе. Задавай вопросы, а если мне что-то не понравится, я просто сожгу тебя,
Его смех был удивительно мелодичен, а в глазах искорками сверкало веселье, и это превращало вечно серьезного дурмтранговца в обычного мальчишку, так что Аника не могла не улыбнуться в ответ. Он не угрожал ей, хотя и мог бы запросто исполнить сказанное. Но он шутил и ждал от неё понимания, словно это ему было важнее чем её смирение с клеткой. Аника хмыкнула и развела руки в стороны, словно разрешая ему сжечь себя в любой момент. Стефан говорил о причинах, а ей было уже всё равно, что окажется за этой дверью в прошлое. Стефан был прав, она думает слишком много и слишком о многом. Возможно, безумие не такая уж и плохая вещь, пока ты можешь контролировать себя. Нужно быть немножко безумным, чтобы прожить интересную жизнь и не умереть со скуки.
- Мой огонь использует кислород, скоро тебе станет трудно дышать, а чуть позже - и мне. Я всё же предлагаю "депримо" и попытать счастья в зыбучих песках, пока пол под тобой не начал плавиться от нарастающего жара.
В знак согласия Аника лишь отодвинулась от того места, куда нацелился Стефан и замерла. В душе шевелилось неприятное ощущение, но Аника гнала от себя ненужные сейчас мысли. Когда-то в начале этой беседы она хотела поскорее выбраться из клетки, и сейчас Стефан предлагал ей выход. Так почему же ей казалось, что вместе с полом заклинание разрушит и тот хрупкий мостик, что протянулся сейчас между Аникой и Стефаном.
А был ли мостик?
Заклинание ударило в нескольких сантиметрах от Аники, не задев девушку, так что оставалось только благодарно кивнуть Стефану за ювелирную работу и спрыгнуть в темноту нижнего этажа. Сначала Аника даже думала сделать это не глядя, беспокоясь, что увидев что-то неприятное, она просто не сумеет этого сделать, но в последний момент она всё же одумалась и зажгла на кончике палочки огонёк. На счастье под ними был не какой-нибудь подземный бальный зал с потолками под несколько метров, а обычная кладовка для старой утвари. В последний раз взглянув на Стефана, Аника не самым грациозным образом спрыгнула в дыру, зацепив по пути какое-то нагромождение ржавых ведер, стоявшее в кладовке, но всё же приземлилась на ноги.
- Я в порядке. Кажется. - Люмос еле разгонял темноту в комнате, хотя по отзвукам от стен и пола нельзя было сказать, что она поражает размерами, так что Аника двигалась практически на ощупь. По её подсчетам, дверь в коридор должна была находиться у правой стены. И хотя ей хотелось встать на месте и ждать, пока Стефан-таки исполнит обещание и спрыгнет следом, девушка готовилась и к тому, что путешествие из недр подземелий Хогвартса ей придется совершить в одиночку. Анике не было страшно. Ей просто не хотелось, чтобы всё то, что она увидела в этом парне сквозь прутья огненной клетки, оказалось лишь наваждением.

+1

14

Кэмпбелл оповестила его о том, что она в порядке, и Стефан сардонически усмехнулся, удерживаясь от едкого комментария относительно того, что её целость и сохранность - последнее, что его заботит в этой жизни. Он задумчиво разглядывал отверстие в полу, неровными зазубринами открывающее ход в переменчивый сумрак, который из-за движений "люмоса" Кэмпбелл казался живым, шевелящимся. Вариант бросить её и уйти по-прежнему оставался в числе наиболее вероятных. Насколько интересно было ему путешествовать с ней по подземельям? Скользкие объятия гнилого абрикоса и редкий, яркий аромат парфюма, которым тот пользовался, ещё не изгладились из памяти поляка, и он не мог бы сказать, что очень сильно по ним соскучился. Пуст Кэмпбелл сама обнимается с этим несчастным. А ведь кроме пресловутого любвеобильного призрака в подземельях древнего замка можно встретить много кого. И наверняка этот кто-то окажется не самым приятным в общении, иначе не удалился бы доживать или догнивать свои бесконечные дни в одиночестве в бессветный мрак каменных переходов.
Вздохнув, Стефан соединил ладони, прикрыл глаза и произнёс невербальное заклинание, заставившее клетку схлопнуться в центр. Несколько мгновений в воздухе над пробоиной в полу полыхала маленькая золотая звезда, но потом и она исчезла с тихим шелестом, и подземелье погрузилось во тьму. Теперь только свет от "люмоса" Кэмпбелл развеивал клочья сырой тьмы, маня Стефана в дыру, ведущую вниз. В раздумиях Новак поднялся на ноги, постучал каблуком по камню возле дыры, и тот опасно зашевелился под подошвой, но времени на то, чтобы осознать эту опаность и отступить, уже не оставалось. Судьба сама приняла решение за Стефана: пол под ним проломился, и он с некрасивым воплем и грохотом полетел вниз - оставалось лишь надеяться, что не на голову единственному возможному спутнику в глухих петлях тёмных подземных коридоров.
Когда грохот, отдающийся в голове неприятным гулом, немного стих, и пыль осела на мантию серым посмертным саваном, Новак пошевелился и кашлянул, с беспокойством прислушиваясь к ощущениям: тело, конечно, болело во многих местах, где теперь будут красоваться роскошные синяки, но не настолько сильно, чтоб подозревать перелом. Покряхтев, он сел среди обломков и, вытянув из кармана волшебную палочку, зажёг на её кончике огонёк.
- Аника? - позвал он, пытаясь разглядеть в мягком световом пятне её фигуру или хотя бы край подола, - Живая?

0

15

Он все еще был там. Он все еще сидел наверху и, кажется, даже не собирался спускаться вслед за Аникой в эту чертову комнату, не освещаемую и холодную. И Анике до дрожи хотелось сейчас же закричать что-нибудь противное и обидное, вынуждая Новака спуститься за ней. Пусть он будет рассержен. Пусть хоть ударит ее, но он не смеет бросить ее здесь. Он не смеет оставить ее одну в этом подземелье после того, как сам притащил сюда и заставил спуститься в этот сумрак. Он не смеет насмехаться еще больше над той, что попыталась поверить в наличие души в его жалком теле. Он не посмеет. И все же с каждым ударом сердца Аника все больше теряла надежду на то, что Стефан сделает этот шаг следом за ней.
Аника уже отошла на несколько шагов от пролома, когда над головой раздался негромкий щелчок, но ни попытка вернуться и разглядеть что-то наверху, ни тщетный вопрос "Что происходит?" не дали результата. Вокруг лишь сгустилась тьма, словно только и ждала, когда ей на съедение доставят новую жертву. Аника не понимала, убрал ли Новак клетку или просто заделал дыру в полу, уверенный, что выхода из помещения, где она сейчас находилась, не существует. Она никогда не понимала и не сумеет понять этого человека.
И все же через несколько мгновений, что растянулись для Аники в целую вечность, она расслышала тихие шаги над головой.
- Что ты там застрял? - Аника направила палочку вверх и тут же пожалела об этом, увидев как зашевелились камни у самого края пролома. Девушка только и успела отшатнуться назад, когда потолок с грохотом обвалился, норовя стать ее новой клеткой.
- Аника? Живая?
Боль во всем теле говорила о том, что жизнь где-то в ней еще теплится, но стопроцентной уверенности Аника по этому поводу не испытывала. Откинув с себя несколько небольших булыжников, она попыталась сесть и глубоко вздохнула. По виску текла теплая струйка крови, но, судя по тому, что ее не мутило от каждого движения, Аника могла не опасаться сотрясения. Нашарив среди камней свою палочку, девушка зажгла второй огонек и только теперь взглянула на Стефана.
- Ты, конечно, очень постарался это исправить, но да, я все еще жива. - сделав еще один глубокий вдох, Аника все же поднялась на ноги и, еле заметно пошатнувшись, шагнула в сторону Стефана. - Умеешь ты эффектно появиться, друг мой. Ничего не сломал?
Не допуская возражений Аника тут же принялась осматривать Стефана и, произнеся несколько заклинаний, осталась довольна результатом. Кажется, помимо эффектности Новак был еще очень везучим по части падений. Думать о том, как выглядит она сама, Аника не хотела. В тусклом свете это рассмотреть невозможно, но девушка и без того понимала, что ее мантия больше похожа на кусок половой тряпки, а рана на голове требует осмотра в больничном крыле. Только вот сказать им в свое оправдание нечего, если они вдруг решат появиться на пороге лечебницы, так что придется обойтись зельями, что Анике дала ее мать, собирая в Хогвартс.
- Давай уже выбираться. Мне окончательно разонравилась эта комната.
Наконец, после нескольких минут поисков, дверь в коридор была найдена и открыта. Там, хоть и было так же темно, все же не было так уж безжизненно. А через несколько поворотов забрежил свет факела, которому Аника обрадовалась так, словно наткнулась на живого человека.

+1

16

Чаще всего, чтоб устать от чего-то повторяющегося, приходится пережить около пяти, а то и десяти повторов, прежде, чем наконец захочется взвыть и послать надоевшее в преисподнюю, предварительно хотя бы немного опалив пёрышки. Но случаются в мире явления - чаще всего это люди, но иногда ситуации, - которые надоедают смертельнейше уже на втором витке.
Например, проваливаться в подземелья Хогвартса Стефану Новаку уже надоело. Оказываться в этих подземельях со слизеринкой - тем более. И хотя в первый раз он не выбирал и не звал Рашель, а теперь был очень даже повинен в присутствии Аники, они в его глазах отличались мало. И Аника раздражала даже больше. Впрочем, с её стороны хотя бы можно было не ожидать гадостных вейловских штучек.
Проявленная девушкой забота слегка его обескуражила, и это к счастью, что у Новака не было совести, которая могла бы напомнить о том, что ещё несколько минут назад он раздумывал над тем, не бросить ли её на произвол судьбы: ему уже успели прожужжать все уши этим якобы неопровержимым фактом, будто бы Хогвартс помогает всем, - явно при этом намекая, что под "всеми" подразумеваются легитимные жители замка, а вовсе не чужаки с печатью Друмстранга на лбу. Вот он бы и посмотрел, как Кэмпбелл помогает Хогвартс. Да ну к чему лгать, не посмотрел бы. Ушёл бы и забыл о ней. Но он не ушёл.
И забыть она ему, конечно же, не позволила.
Впереди забрезжил свет, заставивший Стефана слегка сбавить шаг, хмурясь и нервничая, а вот Аника, кажется, припустила ещё быстрей и в считанные мгновения опередила его шага на три.
- Я бы на твоём месте не был столь оптимистично настроен, - предупредил Стефан, вглядываясь в глубину коридора, - Свет вовсе не обязательно значит спасение и выход. Мало ли кто там светит, - ему уже чудилось утробное чавканье гнилого абрикоса, который наверняка будет рад встрече со старым приятелем и постарается на сей раз его не упустить.
Стефан почти остановился и готов был развернуться и дуть в обратном направлении при первых же признаках опасности.
- В прошлый раз мы выбрались с помощью портала, - заметил он, оглядываясь, - в комнате, куда мы свалились, было полно всякого хлама. Может, стоит вернуться и поискать?
Где-то вдалеке послышался вой. Стефан вздрогнул, резко обернувшись к Анике. Звук доносился из мест явно более отдалённых, чем источник света в глубине коридора, но это было слабым утешением.
Вой прозвучал снова, - уже ближе, - свет заколебался, по стенам ходуном заходили искажённые вытянутые тени, в которых невозможно было признать двоих щуплых студентов.
- Если выберемся оба, обещаю на тебе жениться, - вдруг сказал Новак и кисло улыбнулся Анике.
И тут же задумался о том, где будет целесообразней избавиться от неё в том маловероятном случае, если она воспримет предложение с энтузиазмом.

+2

17

- Я бы на твоём месте не был столь оптимистично настроен, свет вовсе не обязательно значит спасение и выход. Мало ли кто там светит,
На подобное замечание Аника лишь хмыкнула и продолжила идти к свету. Сейчас спасением для неё станет даже Пивз, если поможет выбраться из этих подземелий туда, где есть что-то кроме темноты и огня. И всё же слова Новака насторожили девушку, так что сначала Аника замедлила шаг, а после первого же отзвука воя с расширившимися от страха глазами повернулась к Стефану. Ей хотелось высказать ему, всё что она думает о его предложениях, вариантах и о нём самом, но времени на размышления оставалось всё меньше.
К сожалению, за несколько лет обучения в Хогвартсе Аника привыкла к тому, что безопасность учеников - порой дело самих учеников, так что стоило подготовиться к любому исходу событий. Выть мог как какой-нибудь из призраков Хогвартса, так и новая зверушка Хагрида, посаженная в подземелья подальше от людских глаз.
- Если выберемся оба, обещаю на тебе жениться,
В ответ на кислую улыбку Новака Аника лишь тихо вздохнула и отрицательно мотнула головой.
- Нет уж, спасибо, я как-нибудь обойдусь. - девушка ещё раз оглянулась в ту сторону, где мерцал огонёк, пытаясь определить, сколько же времени существу понадобится, чтобы добраться до них, а потом просто шагнула к одной из закрытых дверей и, ударив по замку заклинанием, открыла ту в приглашающем жесте. - Скажу тебе даже больше, если мы выберемся отсюда, постарайся хотя бы пару дней не попадаться мне на глаза. Я может и не мстительна, как многие из наших, но могу совершенно случайно опрокинуть на тебя котел с зельем или оставить в дальнем углу гостиной под заклинанием заморозки.
На счастье в комнате, куда зашли ребята была парочка факелов, так что Аника протянула их Новаку, взглядом прося их зажечь. Уж с этой просьбой он должен был справиться без проблем.
- Ты что-то говорил о портале? - Аника скинула со стола накидку, когда-то служившую прикрытием от пыли, но давно прохудившуюся и прогрызенную крысами, и тем самым подняла в воздух кучу пыли, но даже не обратила на это внимание, старательно разглядывая предметы, валявшиеся на столе. - Думаю, в тот раз вам очень повезло наткнуться на что-то подобное, и дважды такой супер-приз тут не выпадает. Но можно попытаться создать портал собственными силами.
За дверью с грохотом и воем пронеслось нечто, заставив Анику отойти к дальней стене и поднять палочку в защитную позицию. Несколько минут молодые люди стояли в напряжении, держа палочки на изготовку и ожидая повторного появления незваного гостя, но тишину теперь разрывало лишь потрескивание факелов да их собственное дыхание. Так что, в конце концов, Аника сдалась и, прихватив со стола невзрачное зеркальце, села на пол. Оставалось надеяться, что она сумеет по памяти наложить нужные заклинания и первый же опыт создания порталов не станет для девушки последним.
- Не знаю как ты, а я устала от ночных происшествий, так что будь добр, последи, чтобы эта тварь не решила потревожить нас в самый неподходящий момент. Боюсь, если я прервусь на середине, зеркало может разлететься на осколки или портал сработает до того момента, как я хотя бы примерно настроюсь на то место, куда нас перенесет. - улыбка, призванная быть добродушной, скорее всего была похожа на оскал, но Анике было уже всё равно. Может быть подобные прогулки для кого-то были обыденным делом, а ей совершенно не нравилось подвергать свою жизнь опасности по двадцать раз на дню.

+2

18

Существуют люди, которые не женятся никогда. У каждого для этого свои причины, кто-то чрезвычайно счастлив, будучи одиноким, а кто-то, напротив, глубоко несчастен, балансируя на краю пропасти отчаяния. Стефан Новак тоже никогда не женится, и у него на это не одна причина и не пять, и не десять, а, наверное, все возможные причины, начиная с того, что браки совершаются, как известно, на небесах, куда ему - исчадию ада - хода нет, и заканчивая тем, что Дина Веллингтон предрекла ему смерть буквально через полгода.
Он на самом деле был уверен, что Кэмпбелл не согласится. И вообще, это была шутка - да, Стефан Новак тоже иногда шутит. И всё же её "обойдусь" было ему неприятно. Конечно не так неприятно, как объятия гнилого абрикоса, пусть даже гипотетические, но всё же. И неприязнь его лишь усилилась, когда девушка вздумала угрожать. Ему.
- Тебя послушать, так ты глупа точно пробка, - проворчал Новак, проходя в любезно открытую Аникой дверь, - А мне казалось, дела обстоят в точности наоборот, - на, получай, комплимент в моём фирменном стиле.
Ты, может, и не мстительна. Зато я - очень даже.

- Если вздумаешь мстить мне, придётся убивать, Кэмпбелл. В противном случае ты просто дашь начало войне, и я не сомневаюсь в том, кому под силу в такой войне победить. Я вовсе не ищу с тобой войны, к слову. Мне даже казалось... - он не договорил: отшатнулся, когда она буквально в лицо ему ткнула парой факелов и виртуозно сменила тему.
- Ты что-то говорил о портале?
- Что-то говорил... - пробормотал Новак, тоскливо взирая на факелы в своих руках.
Он, к слову, не умел создавать порталы. Магия это была мудрёная и в Польше требовала к тому же большой бумажной волокиты с получением лицензии на каждый созданный портал. Не сказать чтоб он боялся штрафов за несанкционированное их создание, но игра с точки зрения Стефана не стоила свеч. И потом, порталы умела создавать Яна...
Размышления Стефана прервал грохот и вой, послышавшийся из-за неплотно прикрытой двери в коридор. Пальцы судорожно сжались на занозистых древках факелов и Стефан отчуждённо порадовался тому, что не успел их зажечь: вырывающийся из щели между дверным полотном и стеной свет мог бы привлечь внимание того, что грохотало там так угрожающе. Конечно, судя по целеустремлённости грохота, навряд ли внимание это было острым, и всё же. Странно, когда оно успело приблизиться столь опасно? Похоже, Кэмпбелл заставляла его слишком много думать. И думать не по делу.
И бдительность усыпляла, хотя казалось бы.
Стефан вздохнул, встряхивая факелы в руках, и они одновременно вспыхнули влажно-золотистым огнём. Подойдя к Анике, он небрежно воткнул один из них в отверстие в полу в полуметре от её мантии, выразительно - кисло, лимонно поглядел на неё и отошёл к двери, шаркая по пыльному полу.
- И как это ты умудрилась взять на себя роль хозяйки положения? - проговорил он тихо, со слабо выраженной вопросительной интонацией, прежде, чем осторожно отворить дверь и высунуть нос в коридор, - Только не выбери женскую спальню. Никакого желания выслушивать ещё и сигнальные вопли этого вашего дурацкого заклятья защиты.

+1

19

Если тебе кажется, что ты прав, остановись и подумай ещё раз, где же ты мог ошибиться. Анике, если быть абсолютно честной, уже надоело останавливаться, думать, отступать и вновь подступаться к этому парню. Так или иначе, она всё равно ошибалась, вызывая лишь его раздражение и злость. Он был не просто не понятен, Новаку нравилось быть никем не понятым и отвергнутым, а значит и не было никакой ниточки, по которой можно было бы пробраться к этому парню, вызвав эмоции более широкого спектра. Он не хотел. А она не могла больше выслушивать о себе грубости. Кто вам сказал, что мисс Кэмпбелл не обычная девушка и не способна обидеться, когда её называют глупой или, ещё хуже, тупой.
Казалось? Покажется тебе и ещё кое-что... зло сверкнув глазами в сторону парня, девушка сжала тонкие руки в кулаки, не вовремя звякнув дурацким браслетом. Стефан обернулся на счастье слишком поздно, чтобы заметить хоть что-то в полутьме, Аника уже склонилась над столом, изучая предоставленный ей материал.
- И как это ты умудрилась взять на себя роль хозяйки положения?
Свет факелов выхватил из темноты добрый кусок небольшой комнаты, представлявшей из себя очередное складское помещение самых странных вещей. Тут были и детские игрушки и пара закрытых шкафов и накрытый старыми, испещренными дырами, покрывалами диван мудреной расцветки.
- Только не выбери женскую спальню. Никакого желания выслушивать ещё и сигнальные вопли этого вашего дурацкого заклятья защиты. - Аника сделала шаг в сторону от факела и вздохнула. Эти его полунамеки её порядком раздражали и злили девушку. Он словно бы выбрался из позапрошлого века, где девушкам отводилась участь ведуний и максимум их знаний оканчивался на бытовой магии и самых простых колдомедицинских заклятиях.
- Я и не брала её на себя. Если хочешь, оставлю создание портала на тебя. Ты ведь лучше меня знаешь, как это делается? - ну вот, а ведь не хотела злиться почем зря, а теперь, еле сдерживаясь, чтобы не швырнуть в Новака чертовым зеркалом, зажатым в руке, открыто и зло смотрела ему прямо в глаза. Что он там обещал? Война или смерть? Сейчас Аника готова была проверить, насколько этот человек готов в войне против неё. Может быть она производила впечатление серой мыши, повернутой на книгах, да только эта мышь не хуже многих умела кусаться.
Наверное, она могла бы простоять так всю оставшуюся ночь, да только за дверью в очередной раз раздался жуткий вой, и Аника, опустив плечи, вновь развернулась к столу.
- Ну тебя к черту. - тихо-тихо, себе под нос, чтобы наконец выпустить из себя все остатки бесполезной злости. Если она будет накручивать себя, портал может отреагировать на наличие объекта злости совершенно неадекватно, а Аника даже после всех его слов, не собиралась оставлять Стефана на съедение монстру. Положив зеркальце перед собой, Аника поудобнее перехватила палочку, рассекая воздух четкими линиями и спиралями, чей отсвет ложился на зеркальную поверхность и подсвечивал комнату магическим светом. Заклинания ложились одно за другим, настраивая проход между комнатой, где находились они и гостиной Слизерина, где, как надеялась Аника, в столь поздний час никого не будет. Когда работа, наконец, была закончена, девушка откинула мешавшиеся пряди с лица и повернулась к Стефану.
- Готово. Уходим. - ни тени улыбки, ни злости. Этот портал должен перенести их туда, где началась сегодняшняя история, закрыв тем самым чертов круг и оставив их по разные стороны баррикад. Как-то совсем не вовремя вспомнилась их первая встреча в Большом зале, когда Стефан буквально обжег взглядом девушку, заставив сосредоточится на себе одном. Что всё это время притягивало её в этом парне? Неизвестность? Таинственность? Ждала, что он окажется прекрасным принцем? Улыбка получилась неестественной и глупой, так что прикрыв лицо рукой, Аника сделала вид, что закашлялась. Аника не любила, когда книги, к которым она тянется, оказывались пустышкой, а здесь за огненной стихией, так приглянувшейся ей в самом начале, не оказалось ничего, кроме выжженной пустыни и пепла. Пора было уходить со столь странного спектакля.

+1

20

Как уже было сказано, создавать порталы Новак не умел и не чаял однажды увидеть, как это делается. Сейчас, стоя спиной к шуршащей на полу подземного склада Анике, он поймал себя на том, что уже почти изнывает от желания вернуться к ней и посмотреть за процессом, вошедшего в противостояние с необходимостью караулить на случай неожиданных и нежелательных визитеров и духом противоречия, который всё не унимался, царапчато щекоча рёбра изнутри и призывая к решительным действиям: к каким именно, дух никогда не уточнял, так что, послушавшись его, Стефек с вероятностью, близкой к абсолютной, наломал бы дров. Терпеть, впрочем, было несложно: его швыряло из крайности в крайность, злился он по большей части на ситуацию, по меньшей на самого себя, явившегося причиной всех своих злоключений, не говоря уж о злоключениях Кэмпбелл.
- Я совсем не знаю, как это делается, - признался он после приличной паузы - настолько большой, что ответ выглядел неожиданно и даже неуместно, - и, оставив-таки дверь без присмотра, вернулся к Анике.
Работа, которая была уже в самом разгаре, завораживала, почти как огонь. Холодное, послушное, лёгкое пламя следовало за движениями палочки Кэмпбелл и рассыпалось невидимой магической пылью, которую впитывало в себя зеркальце у её ног. Стефан следил за тихо сияющим танцем, отливающим синевой, неотрывно, вспоминая об огне, однажды зажжённом им на дне Чёрного Озера. Тот огонь жил и умре в другом мире, мире, в который Стефану хода не было, и он оставался наблюдателем, глядящим с той стороны толстого стекла. Он мог смотреть, но не мог чувствовать.
Теперь свет изгибался и плясал в двух шагах от него, в том же мире, не отделённый ни толщей воды, ни стеклянной преградой, но он по-прежнему мог лишь смотреть. Два шага, что разделяли его и Анику вместе с её завораживающей волшбой, были сейчас пропастью. Эту пропасть он создал сам. Ещё до того, как они вместе оказались на дне другой.
- Готово. Уходим, - её слова прозвучали как будто с расстояния в сотню метров, растеряв по пути жизнь и чувства.
Стефек вздрогнул, отрывая с усилием остановившийся взгляд от того места, где только что шевелился оживающий свет и где он мог по-прежнему видеть тени бликов трепетного колдовства. Подняв глаза на Кэмпбелл, он протянул руку к зеркальцу, что сжимала она в пальцах, но замер, услышав скрип открывающейся за спиной двери. Эхо его деревянной стружкой просыпалось между его лопаток. Здравый смысл в подобной ситуации указывал на то, что движение следует продолжать, дотянуться, коснуться портала и покинуть наконец это гиблое место, но отчаянное любопытство, замешанное на животном страхе призывало обернуться, точно он был кроликом, ещё не взглянувшим в глаза удава, но уже пойманным в его коварные сети.
Стефан обернулся и перестал дышать, глядя на гостя, от которого должен был охранять их импровизированную лабораторию. Гостя в тёмной мантии с нашивкой Слизерина, с неряшливо-длинными волосами, занавешивающими бледное лицо с провалами глаз, в темноте совершенно чёрных. Гостя, который, войдя, бесшумно прикрыл за собой дверь и не убрал с неё руки, костлявой точно длань самой смерти.
Проклятая тварь.
Обернувшись к Анике, чувствуя, будто внутри сорвалась пружина, болезненно ударив прямо в сердце, Стефан протянул-таки руку к порталу и зажмурился в терскучей вспышке, ожидая с ужасом и надеждой головокружительный тисков перемещения.

гость

Это боггарт, да. У Новака боггарт - он сам.

+1

21

- Дядя, дядя! Я справилась! У меня получилось! - в мыслях девушки мистер Кэмпбелл качал головой, с улыбкой оглядывая творение девушки. Да, снова вперед паровоза без достаточного теоретического обоснования к практике. Но ведь у неё не было выбора. И у неё была только одна эта возможность. Калум обязательно улыбнулся бы. Не мог не улыбнуться. А вот парень перед Аникой даже и не думал дать волю хоть каким-то эмоциям. Но это было уже не важно. Важным было только то, что она сумела справиться с поставленной задачей.
Всё было готово, оставалось лишь самое простое - взяться за зеркало вдвоём и покинуть пределы душных подземелий, перенестись на несколько уровней выше и забыть. Напрочь забыть о событиях этого вечера, о человеке, чьи глаза раньше жгли огнём, но теперь не казались даже завораживающими. Аника уговаривала себя, что всё так и должно закончится, что с неё хватит приключений на эту ночь и на последующий десяток тем более.
Скрип двери вывел их обоих из транса, заставив молодых людей переглянуться и тут же устремить взгляд к открывшейся двери. Аника не злилась на Стефана за то, что он сейчас не стоял рядом с дверью и не держал её, не злилась даже на себя за то, что не хватило ума запереться изнутри простейшим заклинанием. Сил на злость просто не осталось, так что она остекленевшим взглядом скользнула по ночному гостю и негромко вскрикнула, прижимая свободную ладонь ко рту. Точная копия мальчишки, что стоял рядом с ней, даже губы сжаты в той же усмешке. Словно кто-то зеркало поставил. И только когда её взгляд пересекается с тем, чужим, всё становится на свои места.
Нет! Только не это! Пожалуйста!
Аника словно в замедленной съемке видит, как к ней оборачивается Стефан, протягивая руку к порталу, кажется, он готов бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого подвала и своего двойника, но они оба опаздывают на какое-то крошечное мгновение, за которое вся реальность юной Кэмпбелл рассыпается в мелкую крошку. В такую же мелкую крошку, как и зеркало, что остается в руках лишь блестящими крупинками пыли. Аника не кричит даже, сдавленно вздыхает, пытаясь справиться с приступом паники, но это так же тщетно, как и их попытка сбежать.
Дура. Какая же ты дура. Как ты могла подумать, что оно не рассыплется прахом в первую же секунду?
Ответом её мыслям начинают дрожать стены и потолок. Многовековая магия, что держала камни замка на своих местах, рассыпается тем же прахом, оставляя своё детище без поддержки. Хогвартс неспособен существовать без магии.
- Сделай что-нибудь! Прошу тебя! - сил хватает только на вскрик. Аника отскакивает в сторону от стола, на который приземляется один из булыжников, выпавших с потолка, и вся вековая пыль тут же взмывает вверх и в стороны, заставляя девушку закашляться. Ей не спастись отсюда. Ей не сбежать. Её единственная надежда - мальчишка, в глазах которого сейчас Аника читает неподдельный ужас. - Пожалуйста! Я не способна! Я не могу! Я не...
Аника задыхается в рыданиях, что прорывают плотину спокойствия. Никогда и никому она, привыкшая для всех быть сильной и смелой, не признавалась в своей слабости. Никто не знал, что одна из лучших учениц Хогвартса не способна справиться с простейшим существом. Когда их учили справляться с боггартами, она впервые сбежала с занятий. Когда она упросила сестру показать ей, как бороться с этим существом, Ирэн несколько часов успокаивала бившуюся в истерике сестру. Когда твой страх - лишиться магии, ты не можешь обратить это чем-то веселым.
Гул, исходящий от стен, заставил девушку зажать уши. Дрожь каждой склянки в кабинете, заставила её закрыть глаза.
- Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! - только и могла повторять Аника, надеясь, что её молитвы будут услышаны.
Тишина, что наступает следом, кажется практически осязаемой. Аника боится раскрыть глаза, боится сделать вдох, ей кажется, что это не их победа, что просто её маленькое сердечко не выдержало, отказавшись делать очередной удар, что всё просто кончилось. Для неё уж точно.

+2

22

Боггарт. Это просто боггарт. Никчёмный призрак, который даже собственным полноценным разумом не обладает, но в ходе магической эволюции обзавёлся удивительной способностью вытягивать из чужого подсознания самый сокровенный страх. Это просто боггарт, с которым играючи справляются пятикурсники. "Ридикулус!" - и ты победил. Но что делать, если боггарт отыскал в твоей подкорке нечто такое, что не представишь смешным?
Стефан Новак не умеет побеждать боггарта, за все годы, прошедшие с первой их встречи, он так и не придумал управы на него. Стефан старается избегать боггартов, а если уж не повезло, знает лишь один способ избавиться от проклятой твари - сбежать. Вот он, спасительный путь прочь, подальше отсюда, портал - маленькое зеркальце в тонких руках Аники Кэмпбелл, зеркальце, отражающее свободу и облегчение.
Вот оно... рассыпается бессмысленным крошевом, с тихим стуком падающим на пыльный пол.
Боггарт, это просто боггарт. Стефан в ужасе уставился на остатки зеркальца, лихорадочно думая  о том, что за облик принимает боггарт для Аники и как можно с ним совладать. Мир пошёл рябью, сдавленный вздох Кэмпбелл лёг незримым саваном поверх осколков неслучившегося портала. Магия. Магии больше нет.
Чудовищно, такую дрянь не возьмёт никакой "ридикулус". Если бы он знал! Если бы он заслонил её от боггарта, предоставив ей шанс вообразить дурмстранговцанелепым и жалким и победить призрак... Да, конечно, впоследствии тяжело было бы совладать с обидой, но они сбежали бы - это главное. Если бы боггарт не столкнулся взглядом с ней... Но к чему сослагательное наклонение? Здесь, мире, истекающем кровью умирающей магии. Замок содрогается в мучительном стоне древнего камня, лишённого жизни, питавшей его столетиями.
- Сделай что-нибудь! Прошу тебя!
Что?!
Он сам готов сорваться в истерику.
Что я могу сделать?!
Сгорбившись и закрыв голову руками, Новак принимает удар куска отвалившейся штукатурки и вдруг понимает, что ничего не почувствовал. Она рассыпалась грязной мелочью, перепачкав его мантию, но он не почувствовал даже тени удара.
Боггарт. Это всего лишь боггарт.
Опустив руки, Стефан задрал голову к потолку, каменная кладка которого шла ходуном, угрожая в любой момент обрушиться и погрести навсегда под собой двух юных волшебников, которым не повезло оказаться рядом, которым уже никогда не суждено найти общий язык...
Боггарт.
Стефан зажмурился, а когда вновь открыл глаза, увидел, что замок недвижим и по-прежнему полон магии. но через мгновение взгляду поляка вновь явились дрожащие камни и куски штукатурки, летящие прямо в лицо. А потом опять - тишина и покой.
Боггарт, - повторил Стефан мысленно, - просто боггарт, боггарт, боггарт.
- Ри... - голос едва слышен, Стефан никогда не произносил этого заклинания, зная, что должно рисовать его воображение, и сейчас ощущает его горьким песком и обманом, - Ри... - пальцы крепче перехватывают волшебную палочку, - Ридикулус!
Иллюзорная штукатурка складывается пёстрыми полосами циркового шатра. Боггарт вдруг обретает человеческий облик магла-фокусника, чей трюк раскрыт. Он стоит, растерянно опустив руки, и кролик прыгает прочь от его ноги, а пустой цилиндр остаётся лежать в песке неподвижно - просто шляпа и ничего больше.
Пёстрый купол оборачивается непроницаемой тишиной.
Стефан понимает, что забыл, как дышать. Ладонь, сжимающая палочку, озябшая, онемела. Кто бы мог подумать, что боггарт может быть так ужасен.
- Мерлинова борода... - шепчет он, не в силах говорить в полный голос, - Боюсь, теперь и мой боггарт будет становиться этим... этим... - он холодеет при одной мысли об этом.
О том, чему нет названия.
Опустившись на колени, он смотрит на девушку, съёжившуюся на полу подобно увядшему цветку. Если он обнимет Анику, она шарахнет его ступефаем. Поэтому он лишь касается её плеча, протянув руку. И молчит.

+1

23

Мгновение тишины. Мгновение настолько уютное и спокойное, что Аника цепляется за него как за одеяло, из-под которого так не хочется вылезать зимним утром. И всё же мгновение не вечно. Тишина рассыпается скрипом стекла под чужими ботинками, дробится на части шагами и голосом. Голосом, после пережитого ужаса ставшим практически родным. Но первым настоящим звуком, что слышит девушка, становится её собственный вздох. Оказывается, сжавшись в уголке комнаты в маленький комочек, Аника к тому же и дышать перестала. И теперь хриплое дыхание кажется ей слишком громким. Девушка боится пошевелиться, боится поверить в то, что её личный ад перестал существовать. Она чувствует, как Стефан останавливается рядом с ней и присаживается рядом. Слышит дыхание парня и ловит его ритм, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Чужая рука на плече как лекарство от собственной дрожи. Аника делает ещё один короткий вдох и, наконец, позволяет себе открыть глаза. Сквозь пелену ещё не просохших слёз она видит размытую фигуру своего одногруппника и поэтому, не заботясь о собственном внешнем виде, трет глаза, размазывая вместе со слезами пыль, осевшую на щеках. И всё-таки улыбается.
- Ты справился! - ни грамма удивления, лишь благодарность за спасение, лишь восхищение от осознания, что Стефан сумел справиться с собственными эмоциями, сумел сделать то, что ей всегда казалось непосильным. Девушке хочется сказать и сделать что-то ещё, чтобы показать, как важен для неё этот момент, но всё кажется таким бессмысленным и глупым, что остается лишь улыбаться глупо и тепло.
- Прости, я не думала... - Не думала, что в подземельях Хогвартса мы можем встретить боггарта? Не думала, что вот так психанешь, столкнувшись с собственным страхом? О чём ты не думала? Аника не знает, как закончить собственное предложение. Она лишь касается чужой руки на своём плече, чуть сжимая в знак благодарности. Тонкий хрустальный мостик, что кажется вновь выстроился между молодыми людьми, дрожит и осыпается осколками в возникшем вдруг неловком молчании. Аника не умеет дружить. Не умеет находить слов поддержки и благодарности. Она ничего не умеет, кроме чтения своих книжек и пряток за чужими спинами. - Прости. - шепчет она вновь, поднимаясь без чужой помощи, и делает шаг одновременно к Стефану и мимо него.
- Вот так сильно я зависима от колдовства, что даже намёк на его исчезновение ставит меня в тупик. - в голосе свозить насмешка над собственным страхом, ведь так хочется перевести весь этот ужас с шутку, но возможно ли такое после пережитого? Аника осматривает осколки под ногами, вздыхая над собственной неуклюжестью. - Как думаешь, это он нас пугал или выходить за дверь и испытывать судьбу ещё раз не стоит?
В ней птицей бьется желание обернуться и посмотреть на Стефана, но страх, что она вновь ошиблась, что кроме усмешки она ничего не получит, заставляет её искать пути отступления. И потому Аника делает ещё несколько шагов в сторону от Стефана, подходя к столу и вновь сосредоточенно перебирая всё, что там валяется. В свете факелов комната искажается и кружится, так что подгибаются ноги, и Анике приходится схватится рукой за столешницу, чтобы не упасть в обморок.
- Как думаешь, нам сильно влетит если мы вернемся в гостиную и устроим небольшое чаепитие? Спать мне что-то окончательно расхотелось. - достав из груды хлама на столе то ли маленький компас, то ли часы на тонкой цепочке, она таки поворачивается к Стефану и только теперь поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. Ага. Чаепитие в гробовой тишине. Ты ведь не думаешь, что Стефан бросится теперь рассказывать тебе о своих страхах или о прошлом. Вы выйдете отсюда и разойдетесь в разные стороны. Какая же ты глупая, Аника.

+1

24

Есть такие люди, которые всем нравятся. Они будто излучают свет, невидимый глазу, но ясно различимый для сердца, которое, как известно, одно лишь зороко достаточно для того, чтоб разглядеть самое главное. Эти люди притягивают тепло и улыбки подобно тому, как тянет к себе магнит железную стружку, и пахнут они корицей и сдобой. О эти чудесные люди, как будто созданные для того, чтоб осветить и расцветить безрадостный мир. Конечно, каждый из нас встречал таких.
И каждый согласился бы, что Стефан Новак не был одним из них.
Он не был одним из них безапелляционно, отчаянно и непреложно. Не был одним из них ни в одной из возможных вселенных, даже там, где родился единственным ребёнком в любящей крепкой семье и был с детства обласкан и зацелован.
Стефан не был тем, кто всем нравится. Он не был тем, кого все жалеют и тем, кто для всех - загадка. Большинство людей, с которыми Новак пересекался в жизни, испытывали к нему страх или отвращение, а чаще - то и другое вместе. Он привык к этому, приспособился и старательно поддерживал привычное, отыскав своё собственное извращённое счастье и комфорт в шкуре подранка-одиночки.
Поэтому улыбка, озарившая лицо Аники, всё ещё бледное, всё ещё укрытое пеленой ужаса и страдания, покрытое серыми разводами размазанной пыли, влажной от слёз, почти причиняет ему боль. Это - не то, к чему он привык. Не то, подо что он заточен.
Стефан не знает, чем ответить этой улыбке.
А в следующее мгновение девушка как будто бьёт с новой силой по тому же больному месту:
- Прости.
Это слишком, правда. Когда тебе улыбаются и просят прощения, это слишком. Когда улыбается и просит прощения та, что ещё несколько минут назад взирала на тебя, как и положено, так, как смотрят на огромного таракана, ошибкой странного волшебства оснащённого смертоносными клыками вкуспе с интеллектом выше среднего человеческого.
И в тишине, отчего-то особенно отчётливой тишине, раскинувшейся над ними обоими после этих слов неслышным шумом стылого леса, в который забыла заглянуть весна, Стефан с отрешённой ясностью понимает, что Аника чувствует что-то очень похожее, хотя ему никогда не казалась хоть в чём-то похожей на таракана. Они, похоже, оба не умеют дружить.
В Слизерине многие больны этим забавным недугом.
- Мы все зависимы, - говорит Новак, поднимаясь на ноги вслед за девушкой, - Для любого из нас мир без магии всё равно что заколоченный гроб. Я справился с ним только потому, что он твой.
Она уходит, как будто желая, но не решаясь убежать от него, не оглядываясь. Странно, ведь ещё недавно вполне могла на него смотреть, хоть ему казалось, что тогда она относилась к нему много хуже. Не надеясь отвлечь её или себя, он всё же улыбается - наконец - добавляя:
- Можешь взять на заметку этого фокусника. И... если у тебя есть идеи, как справиться с моим, я бы выслушал. Конечно, трудно представить себе нечто более унизительное, но ведь ты уже видела его. В "Обливиэйте" я не силён, а момент, когда убийство было уместно, безнадёжно упущен.
С чувством юмора у Новака всегда было очень плохо.
- Я бы выпил чего покрепче. Хотя бы даже и этот ваш чудовищный огневиски. Вдруг получится забыть всю эту жуть... Что у тебя в руке? Это не портал? Чем-то на времяворот похоже, - она так настойчива была в своём странном бегстве, что подойти он не решается, но руку протягивает - скорее машинально, чем в надежде, что Аника вернётся и покажет ему находку.

+3

25

Аника не смотрит, но чувствует каким-то, может шестым, а может и шестнадцатым, чувством, что вдребезги вместе с волшебством разбился не только её страх, но и что-то ещё. Хрупкое стекло, что удерживало её от искренней симпатии к этому пусть и ненадежному, но ведь честному в своих мыслях и желаниях, мальчишке. Если постоять несколько секунд не двигаясь, Аника уверена, обязательно услышишь, как стекло осыпается и хрустит под ногами. Впрочем, под ногами хрустит лишь разбитый ею самой портал, а из головы нужно поскорее выкинуть эту нелепую мысль о том, что огненный мальчик умеет быть добрым.
- Мы все зависимы, Для любого из нас мир без магии всё равно что заколоченный гроб. Я справился с ним только потому, что он твой.
Он поднимается следом, но не идёт за ней, и только за одно это Кэмпбелл готова вновь его благодарить. Чего она боится? Что хуже для неё самой? Она не решается ответить даже себе и потому не позволяет даже одного лишнего взгляда в его сторону. Только краем глаза. Только заметить где же он стоит, чтобы не наткнуться случайно, чтобы он не сумел выбить почву у неё из-под ног.
- Можешь взять на заметку этого фокусника. И... если у тебя есть идеи, как справиться с моим, я бы выслушал. - Аника готова поклясться себе, что слышит улыбку в его голосе. Не снисходительный смешок, не смех над её слабостью, но искреннюю улыбку. И это в очередной раз раскладывает образ Стефана Новака в голове Аники в калейдоскоп из миллиона частиц. Какое ещё колёсико подкрутить, чтобы он наконец сложился? И есть ли такое право у Аники? - Конечно, трудно представить себе нечто более унизительное, но ведь ты уже видела его. В "Обливиэйте" я не силён, а момент, когда убийство было уместно, безнадёжно упущен.
Девушка кусает губу и слабо вздыхает. Что может быть проще страха самого себя? И что может быть страшнее? Она всегда умела смеяться над собой, своими неудачами и глупыми поступками. Всегда умела говорить себе "хватит" и жалеть себя. Она всегда была в единении с собственным "я" хотя бы потому что порой у неё больше никого и не было.
- Я рада, что идею с убийством ты-таки вычеркнул из списка. На меня сегодня слишком много всего свалилось, чтобы столь эффектно заканчивать этот день. - она улыбается, прячась за выбившимися из косы прядями и вздыхает. Нет, страшнее всего если это всё будет ложью, если она повернется и увидит полный презрения взгляд, если в её глазах он прочтёт все-все глупые мысли, что обуревают её прямо сейчас, и засмеётся над девичьей глупостью. С осознанием, что Новак такой же обычный человек и умеет испытывать что-то кроме злости, она как-нибудь справится. - Что же касается твоего страха... - Аника мнётся, не зная, как точнее сформулировать собственную мысль. - Это глупо. Не страх твой, нет. Глупо то, как с ним можно справится. Это просто и вместе с тем сложнее и придумать сложно. Научись смеяться над собой. Найди в нём то, чего нет в тебе. Что отличает вас двоих. И не говори мне, что он твоя точная копия. Он - это ты, каким ты представляешь себя. Ты же не только тот, кого видишь ты, но и тот, кого видят другие. В общем, в тебе больше хорошего, чем ты думаешь. Вот.
Окончательно смутившись, девушка готова уже выйти за дверь на съедение боггарту или кому похуже, потому что таких глупостей эти стены давненько уже не слышали, а смех, которым её на сто процентов одарят через секунду вряд ли позволит ей ещё хоть раз взглянуть в чужие глаза. Аника даже зажмуривается, чтобы не разреветься, когда Стефан начнёт издеваться над ней, но за её словами следует тишина, и эта тишина здорово ошеломляет. Аника поднимает взгляд и, наконец, позволяет себе взглянуть на стоящего рядом парня. Смешно, а ведь она в начале этого вечера считала, что может узнать его эмоции по лицу. Сейчас ей ровным счетом ничего не понятно.
- Я бы выпил чего покрепче. Хотя бы даже и этот ваш чудовищный огневиски. Вдруг получится забыть всю эту жуть... Что у тебя в руке? Это не портал? Чем-то на времяворот похоже,
Аника несколько секунд смотрит на свою находку, а потом поднимает взгляд и делает шаг вперед, с улыбкой протягивая вещицу Стефану.
- Увы, нет. На портал это не похоже. Скорее уж компас желаний из какой-нибудь сказки. Ну или просто сломанный компас, потому что сейчас он показывает ну никак не на север. Но, если ты мне поможешь, мы можем... - на мгновение Аника замирает и закусывает губу, ей уже не так важно, что она говорила секунду назад. В её светлой голове расцветает самый простой из всех планов, о котором ни один из них ни на секунду не задумался раньше. - Репаро! - развернувшись на каблуках, Аника подхватывает палочку и сплетает заклинание восстановления над остатками зеркала. Всё гениальное просто. Хотя Аника и не уверена, что после трагической разборки в мелкую пыль портал сработает как нужно. Но ведь у них не очень-то большой выбор альтернатив.
- Идём. Будем пить чего-нибудь покрепче. Дай Мерлин, Панси не заметит потерю пары бутылок любимого вина. В крайнем случае расплачусь с ней домашним заданием. - Аника подхватывает зеркало в руку и протягивает Стефану раскрытую ладонь. Да, страшнее этого ночного путешествия вряд ли что придумаешь, но ведь главное, что всё закончилось хорошо.

+2

26

Вам, может быть, знакомо это странное, дикое чувство обиды, досады, возмущения в ответ на искренний добрый совет? Кто-то участливо предлагает вам варианты способов справиться с вашей бедой, но вы, едва расслышав, не вникнув в детали, не примерив на себя ни один из них, с обидой во взгляде восклицаете: нет! Или мучительно хотите воскликнуть. Нет, ты ничего не понимаешь, это не поможет, я обречён! Ты просто не представляешь, каково это, так что ты можешь мне предложить?! Уйди, убирайся, оставь меня! Вам знакомо это дикое чувство страха за собственную проблему? Ведь вы боитесь остаться без неё, будто она - ваш единственный друг. Будто без неё и вы сами перестанете существовать. Уйди, убирайся, оставь меня! Позволь мне обнять её нежно и крепко, позволь никогда её не отпускать. Мы ведь созданы друг для друга. Вам это знакомо?
Конечно, нет, вы же нормальный человек. А вот Стефан Новак - определённо ненормальный. И беда его усугубляется тем, что проблема его - это он сам. И дело тут не в боггарте, дело в том, что боггарт так бесстыдно, безжалостно и просто обнажает, являя миру, дело в самом Стефане, от которого он не может убежать, и не хочет. И продолжает любить, изнывая от лютой ненависти. Печальная история, конечно, но разве подобное так уж редко встречается?
Разве он может признаться Анике Кэмпбелл в том, что не готов, что не хочет научиться расправляться со своим боггартом - ведь для него это значит расправиться с самим собой? Нет, он не может. Но вот беда: услышать её и понять, что победить боггарта - вовсе не значит уничтожить самого себя, он тоже не может. Он запер её в клетке из огня - так начался этот вечер, но злая ирония жизни в том, что себя самого он запер в клетке из огня уже очень давно. И не сможет выйти оттуда, потому что никому не позволит себя выпустить.
Стефан смотрит на Анику растерянно, обиженно и зло, точно она не добрый совет даёт ему, а предаёт - окончательно и бесповоротно предаёт - их долгую тёплую дружбу, которой не было и быть не могло. И он действительно хочет выпить. Потому что начинает чувствовать поверженного боггарта: тот нашёл лазейку и спрятался внутри него, чтобы оттуда царапать рёбра и невидимыми клыками врезаться в изгнившее чёрное сердце. И он накрывает ладонью протянутую ему руку, закрывая глаза и в глубине души наивно и отчаянно надеясь на чудовищное, смертельное расщепление, которое подарит ему портал кустарного производства, позволив вырваться из замкнутого круга неразрешимых проблем.
- Может быть, это алетиометр? - спросил он, пытаясь собственным голосом заполнить пустоту, зияющую среди предрассветной слизеринской гостиной.
Расщепления не произошло. Аника на самом деле была хороша в артефакции, а может быть, ей просто повезло. Это было бы справедливо, учитывая то, как не повезло ей в начале вечера.
- У друга моего отца есть алетиометр. Занятная и бесполезная штуковина.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Ловушка для двоих


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC