Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » The Night Before Christmas


The Night Before Christmas

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s6.uploads.ru/t/kRD7I.jpg[audio]http://pleer.com/tracks/4623961DbJw[/audio]

- дата: 24-25 декабря 1997 года
- место: Франция, Париж, съемная квартира Эмили
- участники: James Seymour (Helene Malfoy de Fantin) | Emily Mortimer
- внешний вид: все будет.
- краткое описание:
Oh my friend it's been
A long hard year
But now it's Christmas

Чужая страна, разрушенная любовь, предательство - это Рождество утратило для Эми свою радостную суть.
Когда нас ранят, мы закрываемся. Вернуть себе уверенность в завтрашнем дне очень сложно, если нет человека, способного прийти на помощь.
Слава Мерлину, у Эмили такой человек есть. Джеймсу предстоит исполнить роль Санты и вытащить подругу из депрессии и старого свитера на встречу рождественской сказке.
- примечания: альтернатива, которая я надеюсь перейдёт в прошлое.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/174-PHkGv1ZQh6.jpg[/avatar]

Отредактировано Emily Mortimer (05.09.2015 18:01:03)

+2

2

[NIC][NIC]James Seymour[/NIC][/NIC][STA][STA]тебе это снится[/STA][/STA][AVA][AVA]http://s3.uploads.ru/4dzht.gif[/AVA][/AVA]

Утро началось со сработавшего на час раньше будильника. Далее последовала вереница из прочих мелких неприятностей, вроде пролитого на рубашку сока, тупо ноющим пальцем, прищемленным выдвижным ящиком стола; позже случайно задетого рукой и сброшенного на пол пустого стакана из-под вышеупомянутого напитка, который в итоге разлетелся на мелкие осколки… Венцом сей процессии стало самое тревожное, но в тоже время и  единственно-радостное – предстоящая встреча со старым другом.
Эмили.
Джеймс не видел ее уже очень давно, – Херефорд украл его буквально на пару месяцев, хотя казалось, будто пролетел целый год, – но часто думал, какой она будет, когда они встретятся. Скорее всего – такой же  беззаботной и смешной, как когда-то тогда, в детстве. Или же доброй, спокойной и по-прежнему верящей в красочные иллюзии. А может быть и вовсе по-лисьи хитрой, холодной и расчетливой?
Он не переставал об этом думать даже тогда, когда она открыла ему дверь.
Та-да! – явившись так нечаянно-негаданно, фактически без предупреждения он не дал ей удивиться или растеряться, просто как-то слишком быстро оказался рядом и сжал в крепких объятиях, – Встречай гостя, Морти! – поцеловав девушку в щеку, выпалил парень и буквально ввалился в квартиру, не забыв оглушительно-громко проорать Эмили в самое ухо знаменитое "Хоу-хоу-хоу!".
Ну а что, Рождество ведь.
Как все, оказывается, грустно, − пройдя в гостиную, вдруг огорченно пробормотал Джеймс, с глубоким сожалением глядя на крохотную, неловко приткнувшуюся на краю стола − елочку ростом не больше пяти дюймов с приютившимися на ней изящными кукольными свечками, малюсенькими шариками, разноцветной мишурой и тройкой очаровательных ангелочков на самой макушке. Зеленые пушистые веточки были одеты в искрящуюся стеклянную крошку снежинок и нежный, как пух – искусственный снежок. Стоя рядом с большой хрустальной вазой с увядшими, похожими на большие ромашки, странными рыжими цветами, в окружении часов, кошелька, перьев, лака для ногтей, пустой чашки с торчащим оттуда хвостиком чайного пакетика и стопки газет, она казалась абсолютно лишней здесь. Изумрудная сказочная гостья, словно бы случайно заглянувшая на огонек. Необыкновенно хрупкая и нежная, она испуганно подрагивала при каждом шаге или дуновении ветра, рискуя тотчас упасть и разбиться.
Действительно грустно.
До колик в животе.
Не отрывая взгляда от маленькой красавицы, Джеймс демонстративно нахмурился, упер руки в боки и уже открыл было рот, собираясь что-то сказать в адрес дорогой хозяйки, но как только он поднял на Эмили глаза, его губы расплылись в широченной улыбке:
Это что? Чтооо!? − давя рвущийся наружу смех, деланно-возмущенно вопросил Сеймур, обеими руками указав на предмет своего негодования, с удивлением отметив про себя, что эта елка, будучи здесь единственным напоминанием о приближающимся Рождестве, была сейчас такой же потерянной для этого мира и такой же бесконечно одинокой, как и ее обладательница.
А ты не хочешь сделать ее немного… ну… побольше? − он выговаривает слова медленно – боится задеть и без того чем-то огорченную подругу, вызвать горькое искривление черт красивого лица или жесткую усмешку, выражающую всю тщетность надежды на возвращение того радостного времени с ожиданием чуда и ощущением волшебства. − Хотя…, − через несколько секунд приземлившись на диван, он в задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику, почесал кончик носа и, сцепив руки на шее, съехал на самый край, откидываясь на спинку,  − если посмотреть на нее чуть прикрыв глаза, то можно представить, что перед тобой самая роскошная, украшенная по всем правилам, рождественская ель. Огромная, под самый потолок, и сверкающая, как тогда, помнишь? − он снова посмотрел на девушку, но выражение ее лица стало возвращением в реальность, которое оказалось для него стремительным и весьма болезненным.
Эй, что с тобой? − по самым мельчайшим изменениям в поведении старого друга волшебник всегда мог определить причину его нынешнего состояния. Полные печали глаза Эмили говорили ему сейчас куда больше, чем возможные предстоящие отговорки, которыми Мортимер  всегда умело жонглировала в подобных ситуациях.
Что случилось, Эм?

Внешний вид

http://s3.uploads.ru/7PuTH.jpg

+1

3

Состояние. Настроение. Внешний вид.

http://s9.uploads.ru/itvVq.gif


Рождество. Как же холодно было в этом году на Рождество. Холодно и одиноко. Нет, не так. Чертовски холодно и чертовски одиноко! Впрочем, возможно это не так и плохо, не нужно лишних телодвижений, попыток улыбнуться, или объяснить свое убитое состояние. Нет, все нормально, все так, как должно быть.
Эмили плотнее закуталась в шерстяной плед и сползла ниже по спинке дивана, замерев в таком безобразно-мешковатом состоянии. Это «поползновение» было чуть ли не самым активным её движением за  последние три дня. Она словно застряла в трясине, боясь шевелиться, потому что каждое неосторожное движение затягивало её все глубже и глубже, ближе ко дну. Хотя, куда уже ближе. Она уже давно была на самом дне, в темени, которую не способен был осветить даже самый сильный солнечный луч, и все её жилище постепенно превращалось в болото. Чашки, коробки, коробки из-под печенья, разные косметические мелочи, которые были призваны ленивым «Акцио» с надеждой, что она таки соберется привести себя в порядок к празднику, стопки бумаг и газет, которые прилетели минуту спустя, когда стало понятно, что порядок сейчас для неё был непозволительной роскошью. Она хотела уйти с головой в работы, но её становилось все меньше, приближались праздники – самое жуткое время для одиночества. Хотела пойти на празднование в министерство, но собраться и накраситься просто не было сил, а в своем нынешнем состоянии она могла пойти разве что на Хеллоуин.
Понимая абсолютную безысходность ситуации, девушка приняла единоверное решение – лежать и страдать! Ну, тогда это решение казалось единоверным…
И, казалось, все были согласны с этим. И бардак в квартире, и полное отсутствие звонков, и лежащее на кресле пальто, то самое, в котором она провожала в Англию Селестена. Нет, не так, то самое, в котором она провожала в Англию Селестена и его любовницу.
Это воспоминание резануло по нервам с такой силой, что Эми зажмурилась. Эта злоба, смешанная с болью казалась сегодня практически осязаемой, сегодня она разъедала её изнутри.
Она не плакала, не страдала, просто не могла собраться, не могла ничего делать. Эмили Мортимер опустила руки. Едва ли не впервые в жизни девушка прибывала в абсолютно разбитом состоянии. Эми не могла поверить, что позволила Фантену обманывать себя, ещё хуже было осознавать, что она делала это абсолютно сознательно, прекрасно ощущая пустоту созданной Сказочником иллюзии. Мортимер не знала, что сейчас мучит её сильнее: разбитое сердце, или ущемлённая гордость. Чем бы это ни было, состояние оставалось прескверным.
Стук в дверь заставил открыть глаза. Эми с трудом соображала, кто бы это мог быть. Спустя несколько секунд в мучительных попытках сделать хоть одно разумное предположение, мозг выдал смехотворное: принесли пиццу.
Впрочем, сил спорить даже с собственным мозгом у Эмили не было. Переборов себя, она все же встала с дивана, придерживая рукой сползающий плед, и направилась к двери, чувствуя, как каждое движение отзывается болью в мышцах.
Оглушительное «Та да!» и резко «врезавшийся в неё с объятьями Джеймс в сочитании с таким ненавистным ей «Морти» почему-то сразу вызвали резкое желание убивать, и лишь потом пришло осознание того, что хорошо бы закрыть дверь, сфокусировать взгляд, да рассмотреть нежданного гостя.
Пока Мортимер со скоростью накачанной транквилизатором улитки проделала все вышеперечисленные манипуляции, Джеймс уже сидел на диване, вовсю издеваясь над её елочкой.
Это что? Чтооо!? – Эмили бросила на друга полный тихой злости взгляд, подползая к свободному креслу, чтобы хоть как-то зафиксировать свое положение в пространстве.
Упав в кресло, разрушив при этом инсталляцию из мусора, которая лежала там ранее, Мортимер все же решила, что нужно хоть что-то сказать, так сказать, «установить контакт». Но, за Джеймсом ей было не поспеть. Только тогда, когда он задал ей конкретный вопрос, делая паузу для того, чтобы она все же выдавила из себя хоть что-то напоминающее ответ, Эми решилась.
- Кажется я превращаюсь в одноклеточное. По крайней мере, их образ жизни я уже три дня успешно дублирую. – Девушка не сделала паузу, сверля глазами откуда-то появившуюся в её руках чашку. – Он ушёл Джеймс. Ушёл.
Он. Она так и не смогла выговорить его имя. Хотя, разве нужно было называть человека, с которым она познакомилась на глазах у Джеймса, о котором без умолку могла говорить, который занимал так много места в её мыслях. Вероятно, слишком много…

+1

4

[NIC][NIC]James Seymour[/NIC][/NIC][STA][STA]тебе это снится[/STA][/STA][AVA][AVA]http://s3.uploads.ru/4dzht.gif[/AVA][/AVA]

Картина – "Она и ее странные гномики". Ему впору было закатить глаза, тяжко так вздохнуть и ляпнуть что-нибудь про девчачьи странности. Ну ему теперь что, натаскать ей гору сопливчиков, накормить сладким и прижать к груди? Из него, знаете ли, жилетка такая себе.
– Не понял… ты про то напудренное французское чучело? Мерлин, да он был похож на растаявшее мороженное. Этот студень-мудень мне сразу не понравился. Забудь. На свете дохреналион достойных мужиков. Найдешь еще того, кто уж точно не уйдет.
Попытка не пытка. Ругаться Джеймс не любил, выяснять отношения – тоже, а давать советы по части любви – тем более, вообще давать советы, в принципе; но еще больше он не любил этих Мортимерских выпадов-тараканов. Да-да именно вот этих вот. Сам парень не очень жаловал тараканов – мерзкие они существа, впрочем, как и все насекомые – но представить их в голове старой школьной подруги было очень непросто. Этих существ он про себя называл чудаканами. С туго заплетенными косичками и миленькими розовыми бантиками на крохотных головешках. О нет, в его голове они тоже были и иногда даже переходили из ее головы к нему и наоборот. Ночью они, соответственно, перелетали. Пример одного из чудаканов: в последний учебный год, прямо перед отъездом в Хогвартс, когда Джеймс гостил у Эмили, она приготовила ему сладкий суп. Самый обычный, но с добавлением сахара.  Вкусный, правда. В такие моменты он всегда думал, как бы Мортимер смогла одомашниться, однако эти мысли всегда прерывались. Да и не только мысли – вся жизнь постоянно прерывалась какими-то новыми событиями. Иногда она называла его Проглотом за поглощение всего без разбору. Сначала это бумажные птицы, завтра готовка блинчиков под открытым небом, обязательное участие в спонтанном марафоне по бегу до самой реки. Когда Эмили пропускала какое-то важное для себя событие, то непременно горевала. По-настоящему, как-будто горе у нее какое страшное случилось. Его делом всегда было ее успокаивать. Сейчас это получалось плохо, но ведь расчет-то был наверняка на то, чтобы ей было хорошо в будущем, чтобы она улыбалась и все такое. Почему? Потому что она для него – как семья, впрочем, как и он для нее. Но признание – это всегда непросто. Сказать то же банальное "спасибо", "прости" или "я люблю" – не просто, а ей, ровно как и ему, с каждым днем становится все тяжелее это делать. Раньше было как-то легче что ли, а сейчас спроси, к примеру, люблю, но  выражение лица при этом будет такое, и тон будет таким… Одолжение, мол, да-да, люблю, только отвяжись. Но что поделаешь, времена нынче такие. Или просто Джеймс превратился в бесчувственное полено, не могущее понять тонкую девичью натуру?
– Может, прогуляемся?
Или это как-то само собой вырвалось, или чека подсознания сработала, но он спросил и почему-то надеялся, то она согласится, и как только звонкий и хрустальный город примет ее в свои объятия, закружит в предпраздничной суете, все ее терзания и переживания сразу исчезнут. И испарится, сметенная запахом хвои и корицы ее черная тоска.
Да и Рождество все-таки. А на Рождество нужно дарить шансы.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » The Night Before Christmas


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC