Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Квесты » q.o. Back to the Future


q.o. Back to the Future

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

И колеса времени стачивались трением -
Все на свете портится от трения.
И тогда обиделось время,
И застыли маятники времени ©

http://storage.canalblog.com/44/96/181354/7763858.jpg

- название квеста:
q.o. Back to the Future
- серия:
Ultima Ratio. Part IV
- ссылка на организационную тему:
Back to the Future
- дата:
1 марта 1998 года/ конец X века
- место:
Хогвартс
- участники (очередь написания постов см. орг.тему и левый баннер):
Rolanda Hooch (Denise Moreau)
Malcolm Abagnale
Mary Rо́man
Blaise Zabini
Theodore Nott
Anica Avedille
Amalthea Croning - преподаватель античной культуры (Irene Avedille)
? (Freya Durham)
Godric Gryffindor (Charles Weasley)
Salazar Slytherin (Nathaniel Urquhart)
Rovena Ravenclaw (Evelyn Rainsworth)
Helga Hufflepuff (Odetta Zabini)
Lavender Brown

-краткое описание:

         Вмешательство в ход истории не бывает безнаказанным. Покуда Золотое Трио празднует спасение Луны Лавгуд, Аластора Грюма и других, временные пласты пришли в движение, точно литосферные плиты. Первые трещины расчерчивают лик эпохи уродливыми шрамами. Те, кто должен был умереть, остались в живых. Следовательно, те, кто здравствует, обязаны исчезнуть. Вселенная стремится к равновесию, не разбирая дороги, и под её колёсами нетрудно оказаться раздавленным.
Все вы пали жертвой глобального плана, будучи удалёнными из уравнения, как незначительная переменная. Вами заткнули прореху в ткани реальности. Вас перенесли, будто файл в процессе дефрагментации диска. Проще говоря, вас, увы, затянуло во временную воронку. Одного через котёл с неудачно приготовленным зельем, другого через плиту в центре мощёного дворика близ аудитории Прорицаний, третьего сквозь раковину в туалете плаксы Миртл – общее только одно: вы все оказались в конце X века. Вокруг высятся недостроенные башни Хогвартса, отцы-основатели ругаются друг с другом по поводу вашего появления, и у вас, в общем-то, закономерная для путешественников во времени задача – найти способ вернуться обратно. Главное, сев на поезд, следующий до вашего года, не сойти по ошибке на другой станции, к примеру в 1945-ом, в самый разгар войны.
А может быть, вы хотите остаться?

 
- присутствие гейм-мастера:
в случае необходимости
-примечания:
Читайте - новости от администрации

0

31

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/372-5DoJhQeWPo.png[/avatar]Прежде всего, Салазар облысел.
Его затылок стал совершенно гладок всего за три дня. Другого волшебника это могло повергнуть в ужас, но Салазар оставался непоколебим. Он знал, что рано или поздно такое происходит со всеми Слизеринами. Согласно фамильному пророчеству, лысина была благим знамением, которое являлось наследникам в переломный момент. Она была самой верной приметой того, что вскоре жизнь Слизерина сойдет с привычной колеи и взойдет на колею с золочеными рельсами. Или рубиновыми шпалами.
Из-за богатых на события и сюрпризы последних месяцев Салазара, угадать, почему именно этот момент в его жизни считается переломным и в чем выражается напророченное благо, также представлялось непростым делом. С одинаковой вероятностью его мог ожидать как и успех в возведении первой на территории Англии школы чародейства, так и повышение продаж свистулек – резьба по дереву была его предосудительным удовольствием и основной причиной того, почему Хогвартс располагался возле шотландского леса.
С другой стороны, виновниками его смены имиджа могли оказаться гости из будущего. Признаться, поначалу Салазар считал их конкурентами, которые разгадали, кто скрывается за фигурками вытесанных из липы змеенышей, и прибыли в школу, чтобы извести лучшего резчика со свету. Но для мошенников они бездарно маскировались. Если бы конкуренты Салазара подослали к нему таких глупцов, они бы его оскорбили. Вариант с мошенничеством пришлось отринуть хотя бы потому, что он был более высокого мнения о своих врагах.
Желая разгадать, кто же спит с ним под одной недостроенной крышей, Салазар воспользовался легилименцией. В этот раз он не стал ни с кем церемониться, как с Лавандой Браун. Попирая нормы этики и морали, он не прикасался к чужому сознанию деликатно, а вламывался в головы не утруждая себя хотя бы символическим стуком. Вероломной атаки не избежал никто. Салазар был последователен и дотошен, к тому же он использовал превосходное оправдание – защиту перед чужаками. На мнение коллег о таких методах он не оглядывался. Он делал то, что хотел, называя это своим долгом, и в конце концов преуспел.
Он все понял.
Пришельцы были его благим знамением.

Улыбка Салазара была подобна солнечному затмению: редка и примечательна.
В тот миг, когда он увидел тысячелетие своего величия, она накрыла весь замок.
Воспоминания будущего позволили Салазару верно расставить приоритеты. Откровенно говоря, по средневековым меркам Слизерин был стар, а теперь еще и лыс. Он уже подумывал о том, чтобы отпустить бороду и завести опознавательный медальон на случай, если позабудет собственное имя. В таком возрасте непросто решиться на новые свершения – куда больше прельщает перспектива покойной старости в компании стамески. Все те месяцы, что они возводили Хогвартс, Салазар задавался вопросом, в самом ли деле он хочет провести остаток жизни в обществе молодых коллег и беспечных учеников. С каждым днем он все сильнее склонялся к отрицательному ответу. Он был охвачен неведомой хворью, которую несколько веков спустя окрестят "кризисом среднего возраста".
Однако пришельцы и их история заставили его воспрянуть духом. Теперь Салазар знал свое истинное призвание, и школа стала его главным приоритетом. К нему вернулась прежняя живость и целеустремленность, на сей раз дополненная знанием, что всякое его начинание обречено на успех.
Что касается самих вестников следующего тысячелетия, Салазар им благоволил. Выражалось это преимущественно в том, что, в отличие от Годрика, он не пытался никого из них насадить на меч. А еще в том, что он не собирался их возвращать.

Лаванда Браун была необычайно утомительной барышней. После нескольких часов в ее обществе даже Годрика Салазар встречал как доброго друга. В сущности, Годрик и был его добрым другом, но без веских на то оснований Слизерин не выказывал ему своего расположения. Однако сегодня он испытывал острое желание вместе с ним и бочонком медовухи удалиться ото всех если не прямо сейчас, то после собрания – всенепременно. И чтобы никаких назойливых блондинок поблизости.
Оставив гиппогрифа щипать траву и кроликов в той местности, что однажды будет названа квиддичным полем, Салазар повел спутников в замок. Предварительно запечатав Лаванде уши, по пути он рассказал Годрику о том, что в его шкафу стынет настойка. По завершению беседы распечатать Лаванде уши он, как водится, забыл.
Общая гостиная, в которой созывалось собрание, располагалась над Большим залом. Куда рациональнее было бы обменяться последними новостями именно там, этажом ниже  – вино не позволило бы помереть со скуки, а пирог подсластил бы горечь разочарования в новом поколении волшебников, – однако кто-то (не будем показывать пальцем в диадему) счел тему разговора слишком серьезной для того, чтобы в процессе отвлекаться на еду. Вероятно, этот кто-то не умел распоряжаться временем.
Салазар рассчитывал опоздать, причем значительно, но по иронии прибыл на собрание еще до начала. Он занял обособленное место у окна и приготовился молчать. Вступать в обсуждение он планировал лишь по его завершению, когда будет очевиден неутешительный итог и ученикам потребуются инструкции о том, как устроить жизнь в десятом веке и не облажаться. Инструкции по большей части состояли из пунктов о личной гигиене.
Салазар смотрел в окно. В окне летали птицы и волновались деревья. А потом случилось невероятное – перед его глазами, сопровождаемый предсмертными криками своих наездников, промчался Хравнвильд.
То, что крики были предсмертными, Салазар понял, когда гиппогриф  свалил учеников на землю.
Впрочем, сами ученики были иного мнения.
К моменту, когда слизеринцы добрались до гостиной, Салазар успел придумать три новых способа пыток и одну казнь. Пока они устраивались удобнее, он определил, в каком порядке будет ломать им пальцы. К тому же все это время он скрывался за портьерой, благодаря чему оставался незамеченным и располагал возможностью не только неприметно подкрасться к Теодору Нотту и его пожеванному приятелю Забини, но и запустить им обоим по флобберу в уши.
Однако, несмотря на эту скромную попытку убить своих самых чистокровных учеников, Салазар все еще не воспылал желанием он них избавиться. Об этом он и решил поведать всем присутствующим:
– Вы, должно быть, все еще надеетесь вернуться в будущее. Напрасно. Перенестись на десять веков вперед вы можете разве что в том случае, если крот в хельговом огороде роет временные туннели. Для справки: он этого не делает. К тому же, –  он обратился к Анике, – здесь вам не читальный зал. Нельзя так просто разнюхивать все о древней магии, чтобы затем вернуть потомкам утерянные знания. Если что-то кануло в историю, на то были свои причины, ученик Кэмпбелл.
Салазар зловеще блеснул глазами.
– Семь дней назад в историю канули вы. Что упало, то пропало, как говорится. А пока что нужно распределить между вами обязанности по хозяйству. Кто вызовется чистить гиппогрифовы конюшни? Может быть, Нотт?

+2

32

[avatar]http://s010.radikal.ru/i311/1509/4c/eeee47dd6ed0.gif[/avatar]

Если вы дама, то сидите в замке и не высовывайтесь. Если вы мужчина, считающий себя ребенком, то сидите в замке и не высовывайтесь, проглатывая свою трусость вместе с кислыми фруктами, ибо в вас нет ничего, что могло бы украсить этот мир еще одним достойным клинком. Оставив хозяйственную часть Ровене и Хельге, Годрик попытался не выжить из ума в этом повернутом на какой-то непонятной оси мире, где его донимали какие-то рабы. В один прекрасный день он даже собрался упаковать Облезни в клетку, которая изначально  предназначалась карлику из деревни, и отдать знакомому колдуну, которому неплохо так задолжал неделю назад. Но, как оказалось, в будущем продавать чернокожих на алхимические опыты не приветствуется совсем, и почти всегда за это лишают свободы. «Потому что когда-то всех лишили голов».
Но в какой-то момент Гриффиндор даже начал веселиться. Первым элементом стал лысеющий Слизерин, который упорно под хохот своего друга утверждал, что это признак древнего рода сильных магов. Нет, он, конечно, знал, что за Салазаром идет большое наследие, не он один был таким уж великим в смысле родственничков, но чтобы тот доказывал это таким странным способом…
– Гений.
Следующим стежком на гобелене оказалась дама, привезенная из леса главным лысым на всю округу, но по какой-то причине преследующая именно Годрика. На вопрос о причине появления такого «хвостика» ему поведали, что чахоточная учится на его факультете. Мир в глазах Гриффиндора не перевернулся, но что-то определенно сломалось в башне с дамами. Наверное, дверь.
К слову о башнях, которые все еще строились, несмотря на гуляющих в каменных стенах будущих учеников, маг очень расстроился, когда ему сказали, что башня Ровены будет выше. У Салазара подземелье глубже, у Хельги теплее, а у Годрика вот как-то все посередке: не высоко и не низко, не тепло и не холодно. Не порядок. И та самая барышня подсказала ему великолепную идею, точнее, почти целиком ее изложила. Заразившись непонятно от кого желанием посетить наскоро построенную библиотеку, Годрик заодно пронаблюдал за тем, как оттуда несколько раз вытаскивают подопечную Ровены или Салазара, не нашел того, что искал и решил импровизировать. Так что комната, исчезающая и появляющаяся по одному желанию человека, была целиком и полностью его изобретением, потому что до такой безумной формулы никто бы в этом мире не додумался. Опробовав комнату, Гриффиндор преступил к своим непосредственным обязанностям, радуясь, что хоть что-то в этом замке идет вразрез с чертежами.
Колдун, которому мужчина собирался продать Облезни или Забини или как там его, пригласил основателя к себе, чтобы поговорить по поводу перехваченных товаров с севера, что не слишком интересовало храброго мага, но могло привлечь внимание в связи со сложившейся ситуацией. Общение с новой головой пошло на пользу изголодавшемуся по спорам Годрику, который в итоге обзавелся копией древнеегипетского ритуала по поимке солнца. Это те древние люди думали, что они ловят солнце, на деле они останавливали время. Если время останавливается, то для них же оно все равно идет, и это похоже на время во времени. Поколдовать над этим немного, и что-нибудь может получиться, если разобраться в структуре, хотя что-то подсказывало Гриффиндору, что до него уже все продумали. Ну он только рад будет.
Завернув по пути назад в ближайшую деревню, маг обнаружил там давно поверженного рыцаря, который теперь, видимо, пропивал все, что у него осталось. Меч пока остался, и мужичок с большой бачок  решил отомстить, не забыв вызвать Годрика на дуэль. Годрик дураком не был и согласился. Конец был обычным, а сражение – необыкновенно скучным.
Прогуливающийся вместе с подопечной Гриффиндора и сверкающий своей лысиной Салазар вырос почти из неоткуда, когда Годрик накладывал на меч отталкивающие чары, потому что он уже устал его постоянно чистить. Тряхнув головой с совершенно не седыми волосами, маг присоединился к шествию и с интересом выслушал, что там такого наготовил его друг. Если Хельга хорошо справлялась  с кухней, то Салазар хорошо справлялся с котлами.
– Мой друг, перестань хвастаться своей глупостью. Выход есть всегда. Когда мистер Нотт и остальные закончат копать ров, который мы отложили на следующее полнолуние, мы сможем их отправить куда подальше,«чтобы они тут больше не ругались такими словами как «зарплата» и «профсоюз».
– Я нашел вот такую замечательную вещь, но ее надо расшифровать. Если мы с Ровеной займемся переводом прямо сейчас, то к концу собрания сможем подключить эти формулы к основной цели, чтобы не нужно было ждать какого-то солнцестояния.
Если время можно остановить, то его можно и обратить назад, если правильно переставить знаки в формуле.

+5

33

[avatar]http://s6.uploads.ru/tjGlU.gif[/avatar]
Не смотря на то, что перспектива застрять в прошлом, с их неожиданного появления ставившего под угрозу целостность теперь уже крайне иллюзорного будущего, несомненно волновала мадам Хуч куда больше, чем воскресная игра "Стоунхейвских Сорок"- а стоит признать, что она настолько любили эту команду, что однажды отказалась от свидания с самым завидным волшебником на всем потоке лишь потому, что тот нелестно отозвался об их ловце Ленноксе - но была в этой вселенной одна единственная вещь, с которой тренер полетов мириться никак уж не могла. Долорес, мать вашу за нос, Амбридж. Леди в свинячьем (как про себя прозвала волшебницу Роланда) выпила достаточное количество крови, побывав на посту директора школы и умудрилась привести множественные доказательства своей непроходимой глупости для того, чтобы при первом и втором взгляде на неё возникало желание свернуть шею. Грешным делом стоило признаться, что седовласая ведьма представляла, как министерская мерзавка совершенно случайно оступиться в в своем кабинете, тюкнется виском об угол какой-нибудь, а потом кошки, которых дрянь просто обязана была завести, обглодают её тельце потому что никто другой, в здравом уме, не захочет навещать эту заготовку под человека. Но потом тренер вспоминала, что это совсем не добрые мысли, а она хоть ростом и не вышла, однако, всеми своими силами и помыслами категорически за хороших парней. Тогда на помощь приходила чашка успокаивающего травяного чая с сильным привкусом и консистенцией самогонки Хагрида, только сейчас её под рукой, увы, не оказалось.
Мысль о нелепой кончине Амбридж обращалась в картину столь яркую и живую, что Роланда не могла долго смотреть в миловидное личико этой фурии и даже елейный голосок, призванный заручиться поддержкой Хуч выводил женщину из стояния душевного равновесия, отчего она даже и не задумываясь готова была согласиться хоть на брак с Салазаром или тем индюком со школы, о котором уже упоминалось нынче - лишь бы не слышать погонь марципановую. Потому спешное согласие на сотрудничество с Ровеной  оказалось меньшим из всех зол. Заручившись поддержкой самой мудрой и здравомыслящей волшебницы из всех присутствующих здесь, Роланда интенсивно лобировала идею о том, что "вот эта леди" совершенно лишняя на их празднике. Украсив историю краткими описаниями её зверств и измывательств над еще недостроенной школой, женщина добилась усиленного внимания к неприятной персоне, а после того, как действие оборотного зелья закончилось, так и вовсе с облегчением вздохнула - теперь к таинственной незнакомке был двойной спрос и, соответственно, надзор.
Время текло так же спешно, как и был подшит подол платья, которое выдали ведьме в стенах будущей школы чародейства и волшебства. Оказалось что прогрессивные с одного боку волшебники, совсем оказались не готовы к серьезному общению с "общипанной курой в мужском трико". Разумеется столь славную характеристику ей обеспечил Салазар, но у женщины хватило чувства собственного достоинства и тяги к жизни, от того открыто заявлять волшебнику она ничего не стала, посчитав, что достаточным наказанием за всю его вредность и омерзительность станет наличие в его буднях Нотта и Забини, способных мертвого до святого Мунго довести, а конкретно для отдела по уходу за душевно больными. Платье пришлось надеть, однако никто не помешал оставить под ним брюки, но грубая шерсть всё еще кусала и чесала лопатки, что заставляло ведьму научиться молиться о их скорейшем возвращении. Спасало положение три простецких аспекта бытия - они всё еще были живы и не подхватили оспу али еще какую дрянь; Долорес, хоть и фальшивая, была повержена, что значило, что справедливость всё же существовала; никто не запретил Хуч снимать любимые очки и свистка не отобрал и они оберегом грели ей душу.
В поисках заклинаний способных вернуть непутевых приключенцев обратно маленькая ведьма участвовала постольку-поскольку: она многозначительно кивала, охала и округляла глаза - как и полагалось "куре общипанной" - а потом задавала простой, на её взгляд вопрос, начинавшийся с " не сочтите меня дурой, но разве..." и разбивавший надежду на избавление от гостей, словно ледокол айсберг. Это, несомненно, снижало показатели вдохновения и, в какой-то степени, деморализовало коллег от чего присутствие тренера в команде поисковиков становилось неуместным. Финальным аккордом их содружество стала то, что Салазар не вытерпел и предложил " раз уж вы такая умная" - вот вам кельтский крест, я не вру и основатель был действительно доведен до того, что прибегнул к таким примитивам - " то предложите свой вариант". Роланда тогда раскраснелась от праведного негодования, задрала нос и руки в боки составила, переполняемая чувством собственного достоинства, спорившим с оскорбленностью. "Будь я такой умной, то придумала бы стража, который решал бы эти проблемы сам. Ваша школа, какой вы её задумываете, защищена от маглов и варваров, но совершенно раздета перед магическими угрозами!" - заявила она и покинула собрание. Однако, это не сделало седую ведьму бесполезной. Отойдя от ожесточенных мозговых-штуромов она нашла себя в обеспечении порядка и наблюдением за детьми, что несло не только сохранные функции, но и помогло разжиться информацией. Седьмой курс был тем самым временем, когда веры к старшему поколению практически не оставалось, зато уверенности в своей особенности имелось с избытком, поэтому не мудрено, что школьники решили взяться за собственное расследование. Особенно в этом плане преуспела молодая Кэмпбелл, но находились еще безоары в этом мешке до приключений охочих.
Перед общим сбором, отмеченным часом "хэ" на их календаре, Хуч, как уже завела в привычку, сидела на кухне с Хельгой и настаивала на том, чтобы молодая волшебница обратила внимание на то, что её ученики совершенно не серьезно будут относиться к полётам, что надобно не только о науках да добродетелях заботиться, но и физически развиваться и чем-то еще, а чем именно - сейчас и не упомнить. Так или иначе, но на место сбора они прибыли вместе и Хуч, как никогда, была готова к решительным действиям - хоть сейчас против "коршунов" да в третий легион.

Отредактировано Denise Moreau (18.01.2016 16:49:50)

+4

34

Сложно сказать, что беспокоило Забини больше - еловые иголки по всей спине и филейной части; плевок оскорбленного гиппогрифа на затылке; то, что Теодор покусился на святое - пластинки солнышка, радости и принцессы, Селестины, свет, Уорлок; или то, что все тот же подлец уже зазывал девчонок целоваться в то время, как сам Блейз еще не мог распрямиться без того, чтобы ничто в его скелете не хрустнуло, не треснуло и не зажужжало.
С другой стороны, чего еще было ждать от Нотта.
На собрание Забини пришел насупленный, словно Фернандес, которому запретили делать рагу из декоративного фазана. С тем же выражением поруганной добродетели на лице он устроился в кресле и приготовился притворяться внимательным слушателем. Однако в его планы вмешался Салазар.
Тому человеку, что в учебнике истории магии называл Слизерина во всех отношениях выдающимся волшебником, после недели, проведенной в обществе основателя, Блейз с чистой совестью мог надавать лещей. Более сумасбродного, дурного, зацикленного на себе человека он еще не встречал. Впрочем, нет, он встречал его ежедневно в слизеринской гостиной. У Теодора и Салазара было много общего - взять, к примеру, их слабость к питомцам, которые стремились убивать. Однако в защиту Теодора следовало сказать, что за ним, в отличие от основателя, еще никто не подмечал манеру совать непотребные предметы в неприспособленные для этого места.
Вытряхнув флоббера из уха, Блейз пнул его к стене и принялся оттирать слизь рукавом - в лучших традициях итальянской аристократии.
В нем начал закипать гнев.
Вечер, когда он загремел в прошлое, был совершенно обычным вечером в обществе Плаксы Миртл, который обещал перерасти в совершенно обычную ночь на мягкой постели и после трансформироваться в совершенно обычный день школьного барыги. Вместо этого Блейз оказался в расистском мире без картошки и однокурсниц в укороченных юбках, зато с парочкой психов.
Он попеременно глядел то на Годрика, то на Салазара, то на Годрика, то на Салазара, а затем остановился на Теодоре. Побуравил смертоносным взглядом секунды три, а затем швырнул ему в лицо носовой платок с именным вензелем.
- Я вызываю тебя на дуэль, щенок! Я расщеплю тебя на молекулы, а затем соберу снова в ночной горшок! Я превращу в тебя в утку и фарширую черносливом! Я обрею тебя наголо!
Для них в этом, в общем-то, не было ничего выдающегося.
Но последнюю угрозу Теодор никому спустить не мог. Держа друг друга на прицелах палочек, Нотт и Забини покинули свои места среди собрания, лоб в лоб спустились к выходу из замка, не прерывая зрительного контакта дошли до просторной опушки, а затем устроили конкурс шуток о матушках.

Отредактировано Blaise Zabini (05.02.2016 00:31:49)

+5

35

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/312-JaRXPpBtnA.png[/avatar]
Если хоть одна черта характера Ровены и была важна для решения сложившейся ситуации, то это то, что она не верила в совпадения. Удивительно, сколько вещей в один миг становятся на свои места, стоит лишь понять, что у всего происходящего есть своя причина, и осталось её только понять. Почему из всего бесчисленного количества мест, в котором эти дети могли оказаться, они попали именно сюда? Почему из всех тех секунд, в которые их мгло забросить мироздание, они были именно здесь именно сейчас? Как выяснилось, никто из пропавших не сделал ничего такого, чтобы посчитать присутствие здесь намеренным. Тем не менее, это имело крайне низкий приоритет значения, учитывая, что проблему как-то нужно будет решать. Осталось понадеяться, конечно, что все эти дети до сих пор хотят вернуться обратно, иначе для штопки ткани мироздания их придётся засовывать туда насильно (хотя едва ли Годрик отказал бы в услуге). А ещё хотелось бы верить, что они поймут, к чему привела неделя неустанного расследования проблемы.

- Многие люди не понимают, насколько сильно использования языка влияет на то, как мы воспринимаем мир. - Сообщила женщина, вплывая в помещение на десять минут позже положенного, не особо потрудившись даже убедиться в том, что все на месте. Обладая выдающимся умом и заносчивым характером, она не сильно переживала о том, что кто-то пропустит важную часть информации - в конце-концов, она готова была делиться своими знаниями лишь с теми, что готов был показать хоть каплю тяги к их получению. Если кому-то не хватило силы воли появиться в нужное время в нужном месте, то вина ложилась явно не на её плечи. - Мы привыкли воспринимать всё вокруг нас линейно - аргументы, действия... и время. То, как мы научились рассказывать друг-другу истории, неизменно меняет то, как мы воспринимаем время. Мы рассказываем предысторию, затем переломный момент, а потом то, как наша жизнь изменилась с тех пор. Для нас время это точно А, потом точка Б, потом точка С. Что многие не понимают, однако, что все время случается одновременно. И в точке А, и в точке Б, и в точке В.

Ни приветсвий, ни добряющих кивков, ни даже попытки присесть на заботливо выделенное кресло. Приятное волнение наполняло изнутри теплом, заставляя Ровену сжимать собственные пальцы и сбивчиво дышать, стараясь не запятнать свою речь пятнами поднимающегося изнутри энтузиазма. Возможно, она не была самым воодушевляющим человеком - не была тем, что хорошо чувствует людей и умеет в трудную минуту их поддержать. Из Ровены никогда не вышло бы по-настоящему хорошего лидера. Но она была учителем, и это просачивалось через каждую букву, которая помогала женщине донести своё знание до тех, кто готов был её слушать.

- Что ещё важно понять это то, что два предмета не могут находиться в одном и том же месте одновременно. Это заставляет магическую ткань растягиваться. Она может это выдержать, но всего-лишь недолгое количество времени и если происходит это не слишком резко. Что-то произошло в том времени, от которого вы прибыли, что в буквальном смысле вытолкнуло вас в тот момент, когда вы ещё не родились, чтобы восстановить баланс. В том времени, где вы были, назовём его точкой В, стало слишком много предметов, которых там не должно было быть, и ткань, порвавшись, переместила вас в точку А, где, судя по всему, предметов оказалось слишком мало. Или меньше, чем во врех остальных точках времени. - Механизм казался простым и понятным - однако же, стоило только начать его объяснять, как выяснилось, что звучит это всё как если не из жанра фантастики, то жанра странных и бесполезных открытий, которые никак не могли привести ни к чему положительному.

- Подобный перенос требует колоссального количества магической энергии, и, говоря по правде, я понятия не имею, что у вас могло произойти, что её стало так много. Тем не менее, этот перенос произошёл по градиенту - от большей кнцентрации в меньшую. Чтобы перенести вас обратно, энергии нужно в два раза больше, потому что переносить придётся против градиента - из меньшей концентрации в большую. - Самое страшное во всей этой истории было, пожалуй, то, что даже сама Ровена не могла пообещать, что это путешествие будет безопасным. Она не могла даже пообещать, что всё в принципе сможет закончиться без катастрофических последствий. Что уж там, она всего-лишь высказала теорию. теорию прекрасную и всё объясняющую, но которую даже нельзя было и толком проверить. - Мы с Годриком нашли формулу, которая может замещать один предмет на другой, но я боюсь, что в этом случае сюда втянет кого-нибудь ещё. Конечно, мы могли бы доработать эту формулу и использовать её исключительно на перенос, однако же, нам для этого всё равно потебуется колоссальный источник магической энергии и якорь по месту назначения, чтобы перенести вас именно в нужное время, а не куда-нибудь в другое пустующее место.

+3

36

Хельга, степенно огибающая всех троих сооснователей по очереди с левитируемыми глиняными чашками травяного чая, – обычная утренняя картина. Хельга любила даже прохаживаться от Годрика к Ровене, а от той – к Салазару, обволакиваемая приятным запахом ромашки, мяты и облепихи. Как и тысячей других запахов многообразия трав – Хельга точно знала, когда какая из них может пригодиться. И ей было вовсе несложно.
Вопреки заблуждениям новоприбывших студентов будущего, к которым, к слову, женщина питала самые теплые чувства, хоть и были они все слишком раздолбаями и слишком детьми для своего солидного возраста (она радовалась, что в будущем у людей будет возможность так долго не взрослеть), Хельга вовсе не была миротворцем и пластилином, мешающим коллегам передраться и похоронить их общее дело; как правило, на несправедливые замечания Хельга всегда реагировала первой и совсем не извинениями, регулярно отчитывала Годрика за безрассудство, Салазара за наплевательство и Ровену за неумение расслабляться. Хельга, обладая редкостной эмпатией, умела найти общий язык практически со всеми, даже с магическими существами, не понимающими человеческий язык, это правда, однако пользовалась она этим умением только по праздникам, когда трудолюбие и старание брали выходной. Тогда конечно: ее глаза светились приятным небесным светом, ласковым и нежным; в любой другой день, пока была вероятность, что в любой момент нужно будет победить Гриффиндора на дуэли (Годрик признавал вообще-то, что Хельга весьма недурно орудует мечом), запереть Равенкло в подвале и усыпить Слизерина сильнодействующим порошком, Хельга предпочитала быть готовой к боевым действиям вместо того, чтобы кого-то успокаивать.
Студенты внесли в их жизнь монотонной стройки и громоздких планов некоторое приятное разнообразие. Они были беспечны, наивны и ужасно милы. Ни дня не проходило, чтобы Хельга удержалась от дерзновения потрепать Теодора за щечки, угостить Блейза дополнительной булкой, задержаться после обеда с Роландой за чашкой чая, подсказать Анике нужную книгу или уложить пышную шевелюру Лаванды в подобающего вида косу. Хельга любила детей и старалась по возможности проявлять к ним заботу и лояльность, пока все остальные бились над загадкой, как бы их сплавить обратно. Хаффлпафф даже предпочла бы их оставить, если бы ни угроза катастрофы. Обещали, что вскоре канва мироздания будет такой же дырявой, как выходная мантия Салазара, пылящаяся в сундуке со времен славного прадедушки Слизерина и больше похожая на набедренную повязку. Канву мироздания обещали починить. В том, что можно спасти мантию прадедушки, Хельга сомневалась.
Как бы там ни было, лучше всего у них получалось работать всем вместе, хотя некий парадокс в этом присутствовал – командой они были паршивой. По отдельности великие волшебники, сбившись в стайку, превращались в вечно недовольных демагогов, тратящих все время на выяснение отношений. Ну это и понятно: четыре харизматичных личности с собственной жизненной позицией. Они пришли из разных мест, принадлежали разным народам и традициям, они менялись вместе с веком – гармонии основательница и не ждала. Чья-то башня всегда была самой высокой, поэтому практичная Хельга предпочитала отсиживаться поближе к еде – в любой забастовке у нее обнаружилось бы весомое преимущество. Тем не менее, этих людей она любила, без малейшего сомнения звала их друзьями и не так чтобы очень часто желала им смерти в мучениях. А еще она невольно вызывала доверие: люди брали напитки у нее из рук, даже не задумываясь. И пусть однажды после большой ссоры Хельга подумывала отравить Гриффиндора, этим своим преимуществом воспользоваться ей так и не довелось.
- Якорем может быть сам замок, - встряла женщина, раздавшая все кружки и теперь просматривающая собственные записи, в речь Ровены. – Он, конечно, существует на протяжении веков, но тот факт, что он частично существует в нашем времени, дает нам некоторые варианты. Если мы сможем протянуть точную временную линию от нашей Астрономической башни к башне 1998 года, все будет несколько проще. Географическое местоположение - всегда якорь. – Астрономическая башня была пока что чуть ли ни единственным до конца достроенным объектом, поэтому неудивительно, что выбор Хельги пал именно на нее. – К тому же, Хогвартс – полноценное вместилище магической энергии, - Хельга выразительно подвигала бровями, как бы демонстрируя, что он уже сейчас вмещает немало. – Правда, для самого ритуала перемещения этого все равно не хватит, так что нам неплохо бы придумать, откуда взять столько магии… И, кажется, у меня есть ответ на это вопрос, - осенило Хельгу внезапно, только когда она увидела пергамент с отмеченными на нем днями. – Через несколько дней Равноденствие, - оповестила она, ожидая уже, что кто-нибудь из ее коллег непременно закатит глаза. Прогрессивные волшебники, успевшие за пару веков отдалиться от кельтского наследия и поддаться новым веяниям, некоторые уже не так сильно верили в традиции предков. Но Хельга точно знала, что этот день пропитан магией, как и древняя Истер, жившая задолго до них. – А если кого это не убедит, - твердо продолжила волшебница, - то еще и кровавая луна в дополнение. – Однажды она уже видела кровавую луну, близко-близко, словно та вот-вот готовилась рухнуть с небес; в тот день она впервые попала на остров туманов. – Есть все шансы отправить наших путешественников домой. Если они того хотят...

[avatar]http://s020.radikal.ru/i706/1602/80/23f5c7296900.png[/avatar]

Отредактировано Lavender Brown (19.02.2016 19:13:03)

+2

37

— Если они того хотят, — вторил Салазар. — Что за жизнь у них в двадцатом столетии! Все проходит мимо, пока они чахнут над книгами. Им по пятнадцать лет, а никто еще не ходил на дракона. Меч в руках держать не умеют. На гиппогрифах летать разучились, где это видано? — он насупил брови и вновь уколол взглядом Анику, что из всех прибывших казалась ему наименее приспособленной. Библиотечных людей он не жаловал; по его мнению, знания ничего не стоили, если им не находилось практического применения.
— Если они того хотят, — повторил он едко. — Они же словно младенцы. Хельга, представь, что у тебя есть двухмесячный сынок, и он велит тебе подать ему к обеду жаркое вместе молока. Что ты будешь делать: сунешь ему соску в рот или пойдешь на быка? — Салазар покосился на окно, под которым маячили фигуры двух тугоумных слизеринцев. — Если они не могут позаботиться о себе, это должны сделать мы.
К чести Салазара стоило сказать, что он вовсе не был заботливым ментором или чутким учителем, всего лишь преследовал свои интересы, в которых пришельцам из будущего и содержанию их полупустых голов отводилось не последнее место. Из-за сомнительного и пока еще нечеткого характера этих планов он не мог поделиться ими с коллегами; он взывал к этике просто потому, что не мог придумать ничего лучше и тянул время.
— Мы должны оставить их здесь. Если мы выучим таких дубин, молва о нас пойдет далеко. От детишек у ворот отбоя не будет. Не придется рассылать им сов — сами приходить станут и еще приплатят за вход. А для этих, — он махнул рукой, — мы составим расписание. По утрам — бои, а то они такие рыхлые, словно из муки сделаны. Девки будут кашеварить. Я как-то у одной пряников попросил, так она в деревню пошла, чтобы в лавке их купить. Ну ничего, Хельга им покажет, как тесто месить. Днем будем обучать их грамоте достойной. А по вечерам пусть работают — замок большой, дело всем найдется. Взять тот же ров! — припомнил он слова Годрика. — И полы кто-то должен начищать. Работа на раз вышибет из них языческие штучки. Знаете, что мне намедни арапчик сказал? Что Мадонна Иисуса родила. Не слыхали о таком?
После упоминания об арапе перед глазами Салазара встали его кудри. Сердце облысевшего Слизерина защемило, он прошептал украдкой:
— Я еще верну свои волосы. Не вырезать же в Комнате лысую статую, в самом деле.[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/372-5DoJhQeWPo.png[/avatar]

Отредактировано Blaise Zabini (16.03.2016 14:28:17)

+1

38

[avatar]http://s010.radikal.ru/i311/1509/4c/eeee47dd6ed0.gif[/avatar]

Сложив руки вместе в длинных рукавах магии, Годрик старательно пытался выполнить свое обещание Хельге не калечить никого из новоприбывших, включая темнокожего смутьяна, необученного манерам. Впрочем, не все в этом обществе были одарены качествами рыцарей и прекрасных дам, иной раз что-то в методике воспитания было напутано и переставлено местами и почти ничто не зависело от чистоты крови. Это был повод подло кольнуть Салазара неприятнейшими словами, чтобы лишний раз выслушать какие-нибудь оправдания, которые ничего в итоге не изменят. Проводив хмурым взглядом бежавших с поля мозгового штурма неприступной крепости, Гриффиндор еще раз увидел в гостях недостроенной школы повадки одного из четырех основателей. Видимо, идея факультетов прижилась даже слишком хорошо.
– В вашем времени нет уроков манер? – «учтиво» поинтересовался Годрик у, кажется, самой вменяемой наставницы из будущего, которая бросалась с горы собственного опыта в омут опустившейся на их плечи проблемы, держа за спиной громадный воз критики. Лучше уж такая телега, чем совсем ничего и крайне подозрительные взгляды в сторону магов.
Свой первый урок начала Ровена, успевшая поднабраться знаний и без краткого вложения Годрика, что не было удивительной вещью в общении четырех друзей: ты мог спуститься к завтраку или вернуться из ближайшего города и обнаружить все загадки мироздания лишенными, да простит небо им неконтролируемый интерес.
– И мы совершенно ничего не знаем о том, что произошло в будущем, что бы заставило вытолкнуть наших гостей прочь. Или же кто-то из присутствующих умолчал о манипуляциях со временем. Никто не хочет ответить мне, что покачнуло баланс? Никто. Но раз время не хочет вернуть вас назад, мы можем подождать еще и восполнить запас утраченных знаний.
Хельга и Ровена набрасывали свои варианты мазками на картинах, чьи персонажи выпрыгивали прямо из-под кисти, наворачивая круги по всей раме, ища выход в другие сюжеты. Сейчас же накладывались связи с головами слушателей, которые могли бы вновь высказаться по поводу новых планов на ближайшие дни. Про себя же Годрик все еще пытался сопоставить факты: есть возможность путешествовать во времени как по самой обычной дороге из города в город, из деревни в деревню, но почему-то они столкнулись с людьми из другой даты только сейчас. Предположим, что во времени их гостей таких формул еще нет, а в будущем, еще более далеком, они могут появиться, но где тогда их путешественники, еще более могущественные, чем маги этого века? И если у четырех волшебников сейчас получится отправить людей обратно в их день, то технология переноса будет обнаружена, и никто не гарантирует, что-то кто-то другой не сможет ею воспользоваться. И время может не выдержать, выплеснув еще большее количество магии. Может произойти катастрофа.
– Согласен, природная магия гораздо сильнее, ее-то мы и направим в нужное русло. Равноденство через тринадцать дней, стоит нам его ждать? С помощью этого, – Годрик помахал свитком, – мы сможем набрать силу уже через семь ночей. Но у меня будет условие, и если с ним кто-то не согласиться, то все остаются здесь и полируют ступеньки в Астрономической башне. Никто из будущего не должен увидеть формулы и чертежи. Никто. Мы справимся сами. Друзья мои, с вами у меня будет отдельный разговор, поскольку нам есть чего опасаться при удачном исходе дела.
Стереть память не получится, придется заключить соглашение: Годрик мог сколько угодно верить своим товарищам, вставшим с ним в один ряд на пути к цели, но кто-то может попасть в неприятности, а раскрыть тайну не должен никто. Заговорить каждого на то, что его языка больше не коснутся формулы, а руки – не нарисуют знаков.
– Как нам давно стало известно, магия может требовать разную цену: та, что требует лишь сил – светлая; та, что требует больше и смешивает мысли – темная. Кто может быть уверен в том, что силы природы лишь светлы? Никто. Ведь в вашем времени нет предания о том, что все мы сошли с ума? Или неожиданно вознеслись на вершины доступного человеку?
И все же стоило постараться ограничить влияние темноты.
– Нам понадобится что-то вроде талисмана, посему все дамы пойдут в лес и найдут единорога, который должен будет рогом коснуться воды в серебряной посуде. Сейчас там ничего нет, дракона я прогнал, остальное распугал Салазар на гиппогрифе.

+3

39

Лаванда переводила беспомощный взгляд с Годрика на Салазара, а с того – на Хельгу и Ровену, отчаянно пытаясь визуализировать хотя бы часть их речи. Но Основатели, являющиеся выходцами слишком разных уголков Англии, хотя и давно уже наложили на замок и окрестности мощное лингвистическое хотя бы ради собственного блага, все равно говорили на каком-то недоступном ей языке. Они собирались что-то там выкачать, заприродить, обратить, оформулить и разорвать; и только один Салазар, слава Мерлину, всего-навсего хотел вернуть себе волосы. Его Лаванда понимала прекрасно, а планы всех прочих – совсем нет.
Но ей пришлось поневоле стать внимательнее, когда выяснилось, что мало кто хочет спрашивать их мнения и узнавать их желания в вопросе возвращения; две слизеринские говорливые сволочи выволокли друг друга навстречу приключениям, а ее оставили в компании суровых мужей (у Лаванды все равно плохо получалось воспринимать их всерьез, пусть даже Гриффиндор периодически и размахивал мечом, хмуро поглядывая в сторону слишком выделяющегося на фоне достопочтенных англичан Забини), не менее суровых дев, которых действительно стоило опасаться, и, о боги, не слишком рвущейся назад профессора полетов. И теперь Лаванда должна была разбираться с проблемами, словно кандидат от округа, убеждая Основателей, что всем студентам очень нужно домой. Вместо этого, как только заговорил Годрик, Лаванда осознала, что прежде всего стоит убедить четверку, что все путешественники ужасно плохи в домашнем хозяйстве: она отказывалась драить ступеньки и варить кашу, даже если один лысый шовинист очень настаивал. Ей, право слово, хотелось научиться печь пряники разве что ради того, чтобы потом силком затолкать их ему в глотку; Лаванда не отличалась независимостью, но могла делаться очень принципиальной, когда кто-то пытался указать ей на ее место и эту независимость отнять – тогда она готова была днем и ночью ходить с табличкой «право голоса женщинам!» и уговаривать каждого вступить к суфражисткам.
- Сдались нам ваши чертежи, - буркнула Лаванда, в тайне скучая по временам, когда они с Гриффиндором загоняли дракона. В момент принятия ответственных решений этот тип становился совершенно невыносим, напоминая ей добрую половину болванов с красного факультета, и девушке хотелось бежать жаловаться МакГонаггал. – Мы в них даже ничего не поймем. Половины из того, что вы делаете, в нашем мире просто нет, говорила же, - Лаванда не слишком распространялась, но прекрасно понимала любопытство Основателей в отношении будущего. Впрочем, они тоже старались держать себя в руках как люди разумные – больший временной коллапс пережить было бы сложно. – Смотря, что ты называешь вершиной, - туманно ответила блондинка Годрику, ее все еще мутило, когда приходилось раскрывать карты будущего. Она не сдержалась и кинула быстрый взгляд в сторону Слизерина, вот уж, кто действительно достиг вершин в своей скверной репутации и кому не стоило волноваться, что в холле будет стоять лысая статуя – никто и знать не будет, как он выглядел. – Вы основали магическую школу, вы что-то вроде легенды, - протянула Лаванда, умолчав об оборотной стороне подобной знаменитости, когда студенты используют имена легенд во всяких заковыристых ругательствах, мало похожих на уважительное обращение. – Но еще не все потеряно, мало ли, что мы тут накашеварим, - злобно ввернула Лаванда, приняв волевое решение не портить нервы Гриффиндору и его светлое представление о мире и умолчав о том, что таких дам как она единорог и на сто метров к себе не подпустит. Черт с ним, постоит в сторонке.

6 дней спустя

- А он должен так подозрительно светиться? – с сомнением осведомилась Лаванда, прячась за широкую спину Годрика и с осторожностью поглядывая на деревянный амулет, предыдущие дни отмокающий в зачарованной единорогом воде. Несколько дней назад в чаще леса Лаванда не сдержалась и где-то с час, не переставая, истерично хохотала над Хельгой, которая настырно уговаривала коня им помочь. Ужас был даже не в том, что Основательница мило беседовала с животным, а в том, что единорог позволил ей до себя дотронуться. Лаванда оторопела и, повернувшись к Ровене, невежливо осведомилась: «Ты что, тоже?» Равенкло, будучи женщиной разумной, отрицательно мотнула головой, но комментировать не стала, предоставив студентке свободное время на истерику. 
- Или это все-таки хороший знак? – Видит Моргана, хороших знаков им как раз не хватало.

+1

40

[avatar]http://s6.uploads.ru/tjGlU.gif[/avatar]
Все вокруг было сплошным сумбуром и напоминало госпоже Хуч большой цирковой мяч: когда-то на нем балансировала хрупкая девочка, только её подхватил акробат с трапеции и утащил с собой под купол, а шарик-то забыли. Вот он и катался по арене, сбивая с ног всех, кто попадался на пути, бился об бортки, да угомониться никак не мог. В сущности, зрелище всё так же привлекало к себе внимание, но ни смеха, ни интереса оно уже не вызывало. Ведьма в очередной раз попыталась спрятать руки в карманы мантии, но на этом средневековом инструменте пыток, именуемым платьем, карманы были не предусмотрены. Хлопнув себя по бокам она повернула голову в сторону основателей, которые то приближались к исконно важному вопросу, как вернуть чужаков обратно, то развлекали себя суждениями, что можно было бы и оставить их здесь, вуалируя под благородство острую нехватку рабочей силы. Если говорить на чистоту, то Роланду это очень сильно задевало, так задевало, что хотелось проехаться по гладкой башке Салазара чем-нибудь по-солиднее Чудовищной книги о Чудовищах, но и она в это славное время написана еще не была. Да и делу это не помогло бы, от того приходилось сжимать кулаки, стискивать зубы и терпеть. Ведьма не знала наверняка, смогут ли они вернуться обратно без приключений, но в чем была уверена, так это в том, что к зеленному факультету у неё отныне претензий никогда уже не будет. Бедняг стоило лишь пожалеть, если на факультет проходили те, кто был достоин одобрения волшебника. Женщина могла еще долго рассуждать над тем, почему же историю вершили такие граждане и в чем были истинные причины их характеров, но... Тренер полетов устала, откровенно устала. Ей хотелось домой, хотелось доставить студентов до их гостиных и пойти к себе, выпить хереса да отойти ко сну, забыв всё случившиеся как сон в летнюю ночь.
   - Отлично, Равноденствие, единороги, светлая-природная, - подытожила Хуч, которой было уже не с руки следить за происходящим. Пустяковый же вопрос: вы сильные маги, вы школу основали, заботясь об образовании подрастающего поколения, вы сформировали будущее магической Британии и вообще большие молодцы, мы показали вам, какие вы хорошие, ну так зачем лавировать от метода к методу, щеголяя, чья задумка лучше? Взяли и сделали, а мы послушаемся. Делов-то, - но нужен и план "бэ" так сказать, да? Леди Ровена, сэр Годрик, вы говорили о какой-то формуле? Отлично, я знаю, кто может помочь. Аника, подойди сюда, не стесняйся.
   Ведьма подозвала к себе ученицу и опустила ладони на её хрупкие плечи, по-дурацки стараясь подбодрить. Кэмбелл была ребенком не плохим, разве что мало активным, и отчего-то скромным, и Хуч чувствовала, что ей стоит дать шанс для шага вперёд, иначе это может аукнуться небольшим комплексом в последствии, она по себе знала, что такое возможно. Да и кому как не ей, Роланде, знать о необходимости страховки.
   - Госпожа Кэмбелл живет с книжками не расставаясь, уверена, она уже дотянулась до всех тех фолиантов, которыми вы располагали. Молодой ум запоминает мельчайшие детали, а в них кроется секрет удачного финта. Милая, подскажи, ты знаешь что-нибудь о подобных формулах? По глазам вижу, знаешь...
   И Аника действительно знала, о чем не постеснялась рассказать, когда некоторая крупица внимания была всецело отдана ей. Далее дебаты продолжились, но уже расколов "научный совет" на несколько частей и Хуч, с чувством выполненного долга, выдохнула, ощутив, как стала на день ближе к заветной бутылочке хереса. Можно еще долго разливаться мыслью по древу, однако смысла в том не будет. Про ритуал и его подводные камни расскажут другие, кому научно-волшебный слог привычнее и лучше дается. Что же касается седовласой ведьмы с ястребиным взглядом, то её роль в решающих действиях была сыграна и оставалась лишь личная часть, которую жадный до событий читатель может со спокойной совестью пропустить.

   Пока все были заняты приготовлениями, Роланда могла, положив руку на сердце сказать, что честно пыталась помочь. Даже отправилась на поиски единорога, но леди её склада ума этих тварюг не приманивают. Им подавай невинных и кротких дев, а Хуч была не из того десятка. Разумеется её расстроило чувство собственной бесполезности, смыв все прошлые достижения, как весенний ливень смывает дорожную пыль. На состояние ведьмы сказалось и навязчивое ощущение, что они упустили что-то важное. Что в прошлое их шарахнуло быть может совсем не зря, а они так и не смогли сказать то, что от них требовалось. Кто знал, быть может Хогвартс стал именно таким, каким они его знали, благодаря интервентам из будущего? Когда до назначенного ритуала оставалась лишь ночь да день, ведьма, не желая демотивировать оставшихся, ощутивших значительный прилив уверенности и сил, спрятала свои ворчливые кости там, где вроде бы никогда комнаты и не было. Ей просто нужен был укромный уголок и он появился, словно по мановению волшебной палочки, однако учительница списала это на собственную невнимательность. Отвоевав у кухарки котелок да пару трав, она принялась варить настойку из мухоморов, что бы хоть чем-то себя занять. На дивный аромат поспешил Годрик, по-всей видимости решивший, что кому-то в голову взбрело совершить диверсию. Что поделать, пары настойки, если её варить правильно, далеко не приятны, но всё от того лишь, что они забирают всё мерзкое, оставляя напитку лишь легкий дурман да сладкое послевкусие. Долго пришлось ей доказывать, что не она тут крайняя - ведьма поразилась упрямству первого гриффиндорца и даже чуть не съездила ему черпаком по затылку, благо тот одумался и поступился принципами: послушал женщину, да решил опробовать её настой. Разумеется, после самой ведьмы, не забыв засечь положенный сто барашков и одну косулю. Почему именно косулю Хуч так и не поняла.
За чарочкой другой она рассказала волшебнику о своих переживаниях - расслабленный алкоголем разум сделал Годрика восхитительным собеседником. Роланда призналась, что боялась смести привычный ход времени, опасалась, что он был изначально задан именно ими, а они провались. Рассказала, что было бы здорово, вернувшись в их привычную школу ощутить, что они тоже сделали что-то для формирования её безопасности, понять, что даже маленький человек может внести свой вклад, оставить лепту, заложить крошечный камушек в общее дело. А признание... Да кому оно нужно? Годрик, сам того не ведая, сказал то, что однажды за ним повторит их любимый директор Дамблдор.
   Хогвартс всегда придет на помощь тем, кто в ней нуждается, правда потом он бурно стукнул своей чаркой о её, расплескав половину содержимого на проклятое платье, чего Альбус никогда не делал, и совершенно случайно - на этом Хуч будет настаивать до своей тризны - поцеловал её в щеку. После такого, разумеется, пришлось констатировать факт опьянения и разойтись по разным спальням. Хуч так и не узнает, что в ту ночь они покидали только что созданную Выручай Комнату, которая подкрепила слова Гриффиндора лучше любой клятвы на крови. Ну а Годрик...Годрику не постичь того, что седовласая ведьма сама готова была поцеловать бравого воина и, в сущности, не отказалась бы от продолжения попойки. Но это уже совсем другая история, у которой не будет продолжения.

   Весь этап возвращения Роланда назвала "прощанием". Она полностью доверилась сильным мира сего и настолько отвыкла удивляться, что не придала ритуалу никакого внимания. Поправив очки и стряхнув несуществующую пыль со своих охровых брюк, она всячески старалась не смотреть на Годрика, словно вчера они малину воровали из соседского сада и кто-то кого-то заложил, а сегодня было ужас как неловко за вчерашнюю шалость. Она то и дело одергивала учеников, призывая к спокойствию, теряла Нотта и находила снова, оттягивая за ухо и возвращая на место, грозилась заставить кого-то подстригать газон на поле для квиддича без помощи волшебной палочки и приговаривая, что изложит всё Филчу в лучшем виде. Когда дел не находилось, женщина свистела невпопад, объясняя всё тем, что ей "показалось". Окружающие, по всей видимости, понимали нервное состояние женщины, хоть и не знали причин, от того шею ведьме так и не свернули, а потом...
   А потом появился светящийся бирюзовый туман и настало время сказать "прощайте". Кивнув Слизерину, пожав руку Ровене, не упуская возможности выказать своё восхищение её характеру, уму и проницательности, очередь неумолимо подошла к Гриффиндору. Тут Хуч уже не смогла прикинуться метлой, встала на цыпочки и обняла богатыря, чтобы шепнуть "Салазару не доверяй, яхонтовый" и украдкой поцеловать в бороду, так что мужчина мог и вовсе не заметить этого жеста. А потом нужно было торопиться - туман начал недобро искриться. Подогнав всех учеников и убедившись, на опушке больше никого не оставалось, она не больше не обернулась и слова не проронила. Лишь ступила в волшебное молоко, ощущая, как растворяется меж временем и пространством.
   Странное ощущение: ты есть и тебя нет. Ты бредешь сквозь века, замечая краем глаза как тонут в тумане картины свершенного и грядущего, а может просто забытого. На коже оседает прохладный конденсат, но у тебя нет кожи. Есть разум, есть смутное, как и все очертания, понимание происходящего и сущего, а потом... Потом ты словно выныриваешь из ледяной проруби и легкие склеивает от шока и осознания свершившегося. Мерцания исчезает и всё что было прежде кажется невесомым палантином, органзой полуденного сна, а перед глазами развернулся во всей красе привычный Хогвартс.
   - Мы дома, ребята, - зачем-то говорит она и украдкой смахивает слезинку. Всё верно, они вернулись назад, к тому месту, с которого всё началось. Но станет ли это последним их злоключением и не столкнуться ли приключенцы с последствиями их каникул? Это еще предстоит узнать.

+5

41

Это было странно и, немного, страшно, но когда мадам Хуч положила руки на плечи Аники, девушка поняла, что пути назад нет. Она должна была сказать то, что крутилось в её голове весь этот вечер. Должна была сказать, несмотря ни на уничижительные фразы Салазара Слизерина, ни на недоуменный взгляд Ровены, ни даже на читавшееся в лицах других учеников "выскочка".
- Я видела подобный ритуал в книгах. Я понимаю, что вам не хочется доверять информацию непонятным, взявшимся из неоткуда детям, но если я правильно поняла написанное в книге, обряд должен проводить уходящий. Из-за нестабильности коридора одного из Вас может затянуть в портал. И на будущем это скажется самым невообразимым способом. Исчезновение одного из основателей Хогвартса может запросто развалить мир магии в будущем. А уж если один из вас окажется в будущем... - Аника от неловкости готова разорвать на мелкие кусочки оказавшийся в руках носовой платок. Ей было страшно взглянуть на основателей, увидеть усмешки на их лицах, но эта была та доля опасности, о которой она должна была предупредить и которой им всем стоило избегать. - Мне понадобится помощь с настройкой портала, с установлением момента выхода на ту сторону. Но прошу Вас, позвольте мне попытаться сделать это. Иначе последствия станут губительны для всех нас. Нам просто некуда будет вернуться.
Всё. Она сказала это. Она осмелилась не только воспротивиться воле основателей, но и этим предложением ставила себя в один ряд с ними. Вот только ей меньше всего хотелось сейчас быть той самой связующей нитью между прошлым и будущим, Аника впервые с удовольствием оказалась бы в рядах наблюдателей.
- Хорошо. - если до этого Аника не смела поднять на основателей взгляд, то теперь она с неверием воззрилась на улыбающуюся Ровену и, наверное, только руки мадам Хуч помешали ей броситься обнимать их всех за предоставленный шанс показать себя. - Но учти, вся подготовка повиснет на тебе. Мы будем лишь подсказывать и вести тебя по пути ритуала. Если тебе не хватит сил справиться, второго шанса не будет ни у кого.
Аника сделала глубокий вдох и утвердительно кивнула. Да, здесь в прошлом было удивительное количество книг, безумный простор для действий и самые лучшие в мире учителя в лице основателей, но она порядком соскучилась по своему Хогвартсу. А если быть совсем честной, немного устала от тех нескольких людей, с кем они пересекли границу времени.
***
Долгое время Ровена рассказывала девушке о самом ритуале, стараясь направить полученные ранее знания в нужное русло. Может Аника и читала про этот ритуал, но на деле всё оказалось намного сложнее. Вместе с Ровеной они несколько часов колдовали над созданием амулета, который после нужно было зарядить таким количеством силы, что ни одному волшебнику в будущем и не снилось. В этом, на счастье, им помог найденный в лесу единорог. Хотя назвать это помощью всё-таки сложно. Мало того, что Хельге пришлось несколько часов к ряду уговаривать животное выйти из леса, после он несколько раз переворачивал кадку с зельем, в котором по его мнению не хватало каких-то элементов. Салазар злился, но с завидным постоянством подсовывал единорогу не самые качественные зелья. Единственным светлым моментом оказалась попытка освятить воду для зарядки амулета. Тот единорогу, кажется, даже понравился. И всё же уговорить единорога было не самой сложной частью ритуала. На опушке леса, где некоторое время назад и появилась группа из Хогвартса, Анике пришлось расчертить огромный ритуальный круг, который должен был защитить окружающее пространство от воздействий портала, но при этом требовалось сделать всё так, чтобы не перекрыть течение магии. И Ровена несколько раз заставляла Анику перерисовывать элементы круга, несмотря на то, что им давно приходилось ходить впотьмах и довольствоваться слабым огнём факелов, внутри недорисованного круга нельзя было воспользоваться даже люмосом. И всё-таки, дорисовав, наконец, чертову фигуру, Аника почувствовала прилив сил от проделанной работы. И даже когда в последнюю ночь все разбрелись спать, девушка продолжила сидеть в мягком кресле с книгой, стараясь как можно точнее запомнить всё, что следующим утром нужно будет сделать.
***
- А он должен так подозрительно светиться? Или это все-таки хороший знак?
- Это хороший знак. - счастью Аники не было предела. Амулет светился правильным перламутрово-белым светом и излучал еле заметное тепло. Стряхнув остатки воды с амулета, девушка надела его на шею и чуть задрожавшей от нахлынувших эмоций рукой прижала его к груди. Сила не просто пульсировала в этой безделушке, Она переливалась через край и окутывалась Анику словно вторая кожа. Теперь нельзя было медлить, оставалось расчертить портал и, открыв его на две стороны, вернуть своих спутников в настоящее время.
Аника видела, как все остальные прощались с основателями и не могла сдержать выступившие на глаза слёзы. У неё такой возможности не будет: они с Равеной выяснили, что открытие портала повлечет за собой толчок невероятной силы и Анику первой же выбросит в коридор между мирами, который она и должна будет удерживать пока последний из путешественников не пересечет черту времени. И потому ранним утром девушка оставила несколько записок в важных для основателей местах, надеясь, что читая эти строки, эти люди с улыбкой вспомнят девочку, которую они за несколько недель сумели обучить стольким важным вещам. А потом стало не до воспоминаний об основателях. Аника почувствовала, как её швырнуло вперед, так что казалось она врежется в ближайшее дерево, но вместо этого она оказалась в молочно-белой пустоте, где каждое мгновение было равно вечности и самой малой наносекунде одновременно. Здесь не было времени и всё же Анике нужно было найти нужный виток истории, чтобы ненароком не отправиться в будущее. И вот дверь на ту сторону распахнута, Аника даже чувствует дыхание ветра и такие родные запахи, но ей предназначено быть последней в этой сумасшедшей процессии.
- Мы дома, ребята, - улыбка касается губ Аники, когда она слышит голос мадам Хуч, возвещающей о возвращении. Амулет распадается в мелкую пыль и ветер разносит его частички во все стороны прежде чем те успеют коснуться земли, а Аника падает на колени не в силах больше удерживать себя в сознании. Где-то там, на периферии она слышит, как схлапывается портал, закрывая дверь между временами, а после её поглощает спасительная пустота, в которой нет ни изнурительных подготовок к переходу, ни сложных схем, ни даже люмоса, освещающего дорогу к дому.

+3

42

Ум, храбрость, доброта или же амбициозная самоуверенность - им так было и не узнать, что именно помогло детям да сопровождающим вернуться домой. Время выплюнуло их в своё настоящее время, небрежно отряхивая руки, журавлём выгибая свою истерзанную парадоксом петлю. Оно скрывало за пеленой глаз то, какой ценой путники из прошлого сегодня оказались в своих постелях, и боялось даже намекнуть на то, что вызвало это событие. И неизвестно было, от чего мир исказился больше - от того, что дети будущего встретились с Основателями, или же, наоборот, что четверо великих магов повстречали то, что только лишь поджидает тот мир, что они знают, через долгие десять веков. Но одно все они знают точно - это был не конец. И даже, на самом-то деле, не начало. Пока причина не будет исправлена, время не перестанет скидывать своих упрямых наездников с седла.


КВЕСТ ОКОНЧЕН

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Квесты » q.o. Back to the Future


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC