Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Скажи мне, кто твой друг...


Скажи мне, кто твой друг...

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

- дата:февраль 1998
- место:Лондон: Дырявый котел и Лютный переулок
- участники:Фрея Дарем и Evelyn Rainsworth
- внешний вид:

*

http://img3.wikia.nocookie.net/__cb20121005092902/harrypotter/ru/images/f/f9/Spinner%27s_End.png

Гость, имеется в виду внешний вид персонажей, а не места событий
- краткое описание:порой расследование одного преступления расскрывает цепочку других, выкладывая совсем невероятную информацию на поверхность.
- примечания:

0

2

Работая в Кабаньей Голове тяжело реагировать с той же остротой на контрабанду и мошенничество, с которй Эви раньше готова была ее встречать. Поступая на подготовительные курсы в аврорат она планировала сражаться с преступностью, а не покрывать ее. Однако, за месяцы работы девушка смогла свыкнуться уже практически со всем. Конечно, потребовалось внушительное количество весьма убедительных речей и пинков от Аберфорта, чтобы она перестала "отпугивать постоянных клиентов своим необузданным поведением", но сейчас Эви медленно и верно училась держать себя в руках. Однако же, пускай она и не могла открыто противиться происходящему в кафе, она пользовалась своим положением для того, чтобы не только держать себя в курсе происходящего, но и остановить то, приближение чего было бы катастрофой.

Сегодня был день приближающейся катастрофы, пускай беды ничто и не предвещало. Холодный зимний день заставлял входящих по одиночке кутаться в шарфы и мантии, еще сильнее скрывая свои лица, и вместе с вороватым порывом морозного ветра в заведение вошло два человека, напоминающие по своим действиям старых людей. Рейнсворт знала, что в Кабаньей Голове не бывает друзей. Временные союзники, попутчики, коллеги, но не друзья. Но эти люди, несмотря на свою горючую нетипичность для здешних мест, не значили бы для течения дня ничего необычного, если бы они не начали тихо, прижав головы поближе друг к другу, начинать обсуждать то, что заставило даже у закаленной преступлениями и битвой с Пожирателями сердце забиться сильнее. Ворованные яйца драконов, долги, мелкие пакости и эксперименты над маггловскими зубными щетками отходили на второй план, когда около вытирающей от несмываемой грязи стол слова "ритуал" и "смерть" вошли в одно предложение. Она бы было решила, что они обсуждают книгу, историю, да мало ли что, но нет. Наклонившись к друг-другу и опасливо оглядываясь по сторонам, они говорили тихо и уверенно, уверяя не то самих себя, не то друг-друга, что заказ будет выполнен без затруднений.

Тревога не оставляла Рейнсворт ни на секунду, проникая в каждый неуверенный шаг, сбитый на пол стакан и быстрый взгляд, меряющий своим нетерпением расстояние, пройденное послушными стрелками. Имела ли она право вмешаться? Имела ли она возможность, наоборот, не вмешаться? "Я могла бы послать сигнал в Орден, и мне бы наверняка ктт-нибудь помог, но разве они станут тратить на это время?" Рейнсворт была потеряна, несмотря на разгорающееся в груди желание отправиться в это поместье за Лютным Переулком и посмотреть в глаза этой ведьме, но поажлуй впервые в жизни, помимо твердой решимости свой нож меж ребр вгонял страх. В прошлый раз, оставшись одна, она была жертвой. Потерянной, безумной, умоляющей и предавшей все, что ей было близко. Это было какой-то жалкий месяц назад, так кто же мог ожидать от нее прежнего желания спасать жизни? Даже она сама уже больше не верила в то, что способна на это...

И тем не менее, именно эти воспоминания привели Эвелин чернеющим вечером к поместью, раскинувшемуся на растворяющемся в горизонте холме. Ей было нечего терять, и она это знала. Но, кто бы сегодня ни становился жертвой ритуала, у него могли бы быть дети, семья, жизнь и счастье на горизонте. В отличие от той наивной девочки, что хотела поскорее взять в руку меч и рубить им головы воображаемых гидр, новая, теперь уже двадцатилетняя ее версия, знала, что такое беспомощность и боль, и она готова была всем сердцем возненавидеть каждого, кто готов был причинять боль тем, что не мог себя защитить. Ведьма перестала быть просто незнакомкой, поправшей моральные принципы. Она стала на олну строку с теми, что держал ее взаперти, что вдавливали ее в землю  и что унизили саму человечность с помощью ее же собсивенного тела как интструмента. Эвелин не привыкла быть беззащитной, и сегодня она готова былас помощью освобождения несчастной жертвы вернуть себе то, что у нее отобрали - контроль над собственной жизнью. Она готова была отомстить Сивому, Струпьяру, Беллатриссе Лестрейндж и Джемме Фарли, пускай и через свободу совершенно другого человека. Правильно это было или нет, пусть решит история, но для Эвелин не было ничего важнее, и не было ничего даже относительно более правильного.

Оставив около приметного дерева верную метлу, которая и привезла ее сюда из Хогсмида, и разминая замерзшие, усталые пальцы, Эвелин шла вперед, шаг за шагом приближаясь к разрушенно у поместью, которое совершенно не выглядело как нечто, где кто-то вообще мог находиться. Если бы не гоменум ревелио, которое упорно говорило о присутствии двух человек в этом лесу, она бы уже давно решила, что молодые люди просто делились друг с другом выдумками да легендами. Окольными путями, проходя между деревьями, девушка надеялась на то, что темная мантия и синий шарф избавят ее от неудачи быть замеченной раньше, чем она заметит ту самую ведьму сама. При столкновении с неизвестным дышало в спину, проводя точеным когтем меж лопаток. Приоткрыв побледневшие от холода губы, Эвелин настороженно разглядывала старую дверь и пошарпанные стены. Здесь как будто никого не было уже десятки лет. И, тем не менее, кто-то должен был быть. Напряжение сжимало сердце, а ожидание выстукивало свой ритм, терпеливо ожидая, когда у Эви застынет в жилах кровь. "Правильно ли ты поступила?", шептали спрятавшиеся в темноте шероховатые листья, своими легкими движениями стараясь отодвинуть сьавшую перед страхами стену решимости. "О, Мерлин, ты пришла одна никого не предупредив, расследовать дело серийного убийцы." Судорожно сглотнув, Рейнсворт сделала осторожный шаг назад, отступая от безжизненной поскрипывающей двери. Попавшая под стертый каблук ветка хрустнула с мстительным грохоьом, который перенес в своем зеве ворон, голосисто каркнувший в ночной тишине...

+1

3

- Убийство – это вам не шнурки завяза­ть, господа.

Огромный пустой особняк был похож на мог­илу. Холодные, обшарпанные стены, протёк­ший во многих местах гнилой потолок, с к­оторого ещё то тут, то там падают крупны­е капли, монотонно отстукивая однообразн­ый ритм. Голос Фреи наполнял коридоры, ­отражаясь от пустых стен. Темнота не сму­щала её, она привыкла к ней также как и ­к той работе, которую ей приходилось дел­ать изо дня в день для того, чтобы выжит­ь. Вот и сегодня ей назначил встречу од­ин из её клиентов, которому когда-то она­ помогла приворожить жену, уничтожив её­ потенциального жениха. В этот раз мужчи­на пришёл не один. С ним был ещё один ма­г, один из тех, которые называют себя на­ёмниками.

- Вы хотите, чтобы я выполнила за вас­ работу, возложенную первоначально на не­го..

Ведьма небрежно ткнула пальцем в сторону­ наёмника, смерив его высокомерным взгля­дом.

- Интересное дельце. Вы не рискуете и­дти на аврора сами, и хотите, чтобы это ­сделала я, и за всё это вы предлагаете м­не сто пятьдесят галеонов? Милейшие, это­ смешно. Глава аврората далеко не мальч­ик с третьего курса и извести его будет ­ не так-то просто, плюс ко всему это не ­делается на раз и два, думаю вам хорошо ­это известно. Допустим, я знаю способ уб­ить его на расстоянии, но для этого вам ­придётся очень постараться. Без нужных м­не ингредиентов я не смогу и простуду у ­него вызвать. Так что, выбирайте, либо ­вы приносите мне всё то, что я вам тольк­о что назвала, либо выполняйте заказ сам­и.

Фрея сложила руки на груди и прислонилас­ь к стене, изредка поглядывая через выби­тое окно на темнеющий лес.

Мягкая неслышная поступь, гибкое тельце,­ в шелковистом чёрном меху легко преодол­евало все препятствия на пути. Он совсем­ сливался с чернотой леса, лишь изредка ­сверкая жёлтыми глазами, когда проскальз­ывающий сквозь ветви деревьев лунный св­ет отражался в них. Люциан был гораздо б­ольше обычной магловской кошки. Он отлич­ался бесконечной преданностью своей хозя­йке и особой сообразительностью. Фрея по­добрала Люциана ещё совсем малышом, в За­претном лесу. Одному богу известно как к­отёнок оказался в таком злачном месте. ­Фрея выходила его, обучила всяким хитрос­тям, и он стал ей другом и верным помощн­иком во всех колдовских делах. Люциан на­ходил ей необходимые ингредиенты для зел­ий, предупреждал об опасности и защищал,­ если в этом была необходимость. В это­т раз Люциан шёл за девушкой, которую за­приметил ещё на подходе к калитке, в лес­у. Сделав для себя какие-то определённые­ выводы, кот, проводив незваную гостью д­о забора, наконец, отделился от темноты ­и побежал прямиком в дом.

- Мы согласны на ваши условия, и б­олее того готовы повысить плату, если эт­о дело будет выполнено третьего дня след­ующей недели.

Наконец, после долгого совещания, произн­ёс один из мужчин. Вообще клиенты выгляд­ели очень неуверенными, словно чего-то о­пасались. Они постоянно озирались и вздр­агивали при малейшем дуновении ветра или­ стуке ставень о стену дома. Фрея вообще­ начала сомневаться в том кем являются ­эти двое. Ладно, старый клиент, он уже о­днажды обращался к ней и заплатил сполна­, но этот новенький едва ли был похож на­ наёмника, слишком трусливым он показалс­я ведьме. Размышления Фреи прервало появ­ление Люциана в дверном проёме. Отделив­шись от темноты, он чёрной кляксой приле­пился к грязной стене и, выгибая спинку,­ с утробным урчанием переминался с лапки­ на лапку.

- А, Люци, мой хороший…­

Фрея подошла к коту, взяла его на руки и­ провела пальцами по бархатистой чёрной ­шубке. Кот мяукнул как старый испорченны­й свисток для чайника и потёрся головой ­о щёку хозяйки.

- Господа, боюсь, вы притащили за соб­ой хвост, мой верный помощник предупрежд­ает меня о слежке. Давайте сделаем так.­ Вы ещё раз обдумаете всё, что мы сегодн­я с вами обсуждали и, если вам всё ещё б­удет необходима моя помощь, мы назначим ­ новую встречу, а пока, думаю нам лучше ­разойтись и сделать вид, что мы друг дру­га не знаем.

+2

4

Хруст от ветки едва ли мог услышать кто-то помимо ворона, пронзительно каркнувшего с чернеющей в ночи ветки, но в ушах самой Эвелин он гремел настоящим камнепадом, выдирая перепонки. Холодный ветер лизал приоткрытую шею, словно бы напоминая о том, насколько она будет беззащитна, когда девочка попадется в руки врага. Шорох, донесшийся из ближайшего куста, нависал над этой самой шеей Домокловым мечем, грозившись срубить эту ищущую неприятностей голову с плеч. Рейнсворт замерла ланью, побоявшись даже вздохнуть. Вдруг ее еще не заметили? Вдруг она еще сможет бежать? Кровь стыла в жилах как от смертельной чумы. Этот лес уже заразил ее. Ампутация или смерть? Но это был всего-лишь кот,  проскользнувший меж ее ног шероховистой тенью, мягко запрыгивая в окно. Кот, напугавший до протяжного стона облегчения, что провожал его мягкий уход.

"Зачем же ты сюда пришла, Эви, иди домой." Наверное, именнно сейчас было правильное время бежать, но разве он могла уйти? Кот не пошел бы просто так в длм, правда? Там должен был быть его дом и его естественное место обитания... Могли ли там еще быть люди? Дрожащими пальцами впиваясь в гладкое дерево белесой осины своей палочки, словно бы стараясь сделать ее частью своей руки, Эвелин осторожно шептала, открывая тяжелую дверь с неприятным скрипом. Она слышала голоса, протяжные, отдаленные, звучащие словно бы с того света. Тусклый свет луны освещал старые ступени, не покрытые глубоким слоем пыли. "Мамочки... Здесь кто-то есть. Этим домом пользуются, пользуются!" Прикрывая рукой побелевшие губы, прожимая кожу у запавших скул, чтобы не приведи Мерлин не вскричать, девочка двинулась вперед, робко прижимаясь к стеночке. Тени погрузили в себя легкое тело, очаровывая горстью своими эфемерными щупальцами. И снова лес, и снова тьма. Только вот на этот раз гонялись не за ней - охотником была сама Эвелин. И тьмы она больше не избегала - наоборот, искала ее укрытия, ее совета, хотела узнать все, чему тьма могла ее научить.

Подавляя нетерпеливое дыхание, но не в силах подавить щемящееся сбежать сердце, она подошла вплотную к комнате, за запертой дверью которой, как и говорила верная палочка, стояло три человека, резко переговаривающихся своими низкими голосами. Она прильнула к стене около проема, прижимаясь лицом к замшелому дереву разрушенного былого величия. Царапая пальцами стену, превратившись в одну из причудливых теней старого поместья, Эвелин слушала, терпеливо вбирая в себя каждое слово, стараясь запомнить все - голос, манеры, номера и ставки. Страх отступал неуверенными шагами, уступая место горячей необходимости запомнить и доложить, узнать и предотвратить. Ни страшных ритуалов, ни крови на стенах, ни расчлененных трупов. Всего-то двое мужчин, которым нужно было избавиться от ненужного обьекта. Наверное, это атмосфера этого помещения наводила ужас на каждого, ожидая незваного гостя чувствовать первобытный ужас. Дом скрипел с каждым холодящим дуновением ветра, рождая завывающих призраков и картины, меняющие выражение лиц на порванных и проеденных молью холстах.

- Господа, вы привели за собой хвост. - Сердце встало перепуганной клячей. Тяжело втянув воздух, ударивший болью холода по сжатым рядам зубов, Эвелин отскочила от стени, будто бы ее только что обьяло языками адского пламени. Она не знала, каким образом она об этом узнала, да и не думала, если честно. Бежать, бежать! Она должна была убежать, рассказать о произошедшем Ордену, арестовать ее или остановить, что угодно. Едва не надрывая от напряжения мышцы, Рейнсворт рванулась к лестнице, что привела ее на второй этаж. Бам! Массивная дверь захлопнулась прямо перед ее носом, с тусклым клекотом оплакивая разьеденные ржавчиной петли. Эвелин закричала, не успев даже подумать о том, как это было глупо. От страха, от неожиданности, от первобытного ужаса. Она не подумала даже о том, чтобы достать палочку и аппарировать - это было слишком сложно для того, чтобы отразиться в вымотанном голосами этого дома мозге. Сменить траекторию было ее единственным решением. Бежать, пока ее нашли, не ограначиваясь назад, не думая больше ни о чем. Она не знала планов помещения, да и едва ли они могли чем-то помочь в этой плачевной ситуации, и она бросилась в чернеющий слева коридор, надеясь, что хоть там будет окно, из которого можно будет прыгнуть. Она бежала во тьму, наступив на что-то, без особого желания узнать на что именно. Где-то в конце она видела просвет, она чувствовала сквозняк, играюший с распущенными волосами. Коридор закончился резче, чем ей казалось, и разбитое окно зубьями поломанного стекла готовилось встретить девочку своими обьятиями. За окном был мягкий снег. Она знала, что нужно было прыгать прямо сейчас, что она успеет. Но за острыми краями белела неизвестность, запорошенная снегом. Второй этаж! Сможет ли она выжить, спрыгнув со второго этажа? Рейнсворт замерла в нерешительности. Пасть под молот или прыгать с наковальни? "Должен же быть еще один способ, должен быть... Должна быть другая лестница вниз..." Она буравила глазами расстояние вокруг себя, в попытке найти хоть что-то... тщетно.

Отредактировано Evelyn Rainsworth (14.09.2015 15:09:13)

+1

5

- Погибнуть, выбросившись из окна. Чт­о может быть глупее такой смерти для маг­а.

Фрея возникла из черноты коридора, бесшу­мно как всегда. На руках она держала чёр­ного кота, блаженно урчащего как сломанн­ый телефон. У неё не было оружия, да и н­а вид едва ли ведьма собиралась нападать­ на незваную гостью. Фрея чувствовала с­трах девушки, слышала, как бьётся её сер­дце, в бешеном темпе, словно пойманная в­ сеть пташка. Этот страх перекрывал всё,­ так как она даже не попыталась аппариро­вать, хотя возможность такая была. На ви­д ей было около двадцати лет – самый воз­раст, чтобы искать приключения себе на ­пятую точку, чем, собственно, незнакомка­ и воспользовалась.

- Родители не говорили тебе, что любо­пытство сгубило кошку. Прости Люци, к те­бе это не относится

Погладив кота по бархатной шубке, произн­есла Фрея на распев, словно сама мурлыка­ла от удовольствия. Девушка не казалась ­ей опасной, да, она могла натворить глуп­остей, несомненно, но Дарем была опытнее­ и годы бесконечных дуэлей и сражений ­на стороне Пожирателей Смерти обострили ­её инстинкты до предела, отточив незамед­лительную реакцию на различные угрозы. ­Так что, у девчонки не было никакого шан­са. Впрочем, Фрея не ставила перед собой­ цель убить нарушительницу покоя, вовсе ­нет, скорее ей было интересно узнать, к­то она и зачем сюда явилась. Такая хорош­енькая, стройная, красивые волосы, от ко­торых даже на расстоянии приятно пахло т­ерпкими травами и морозной свежестью. Фр­ея даже ненароком подумала, а не восполь­зоваться ли ею как жертвой. Из этой моло­денькой малышки вышла бы неплохая подпи­тка для поддержания молодости ведьмы. Но­, неделю раньше жертва уже была принесен­а, и использовать вторую было бы верхом ­безрассудства. Как говорится – всё хорош­о, что в меру. И ритуалы чёрной магии н­е исключение. Лица девушки ведьма не ви­дела, так как стояла у неё за спиной, но­ от чего-то Фрея была уверена, что приро­да наградила девчонку по достоинству.

- Отчего такой «милый цветок» шастает­ без присмотра по столь злачным местам? ­Лютный переулок, как и эта деревня не са­мое лучшее и безопасное место в Англии, ­мало ли что может случиться. Спрятать те­ло тут не составит труда, и никто никогд­а его не найдёт. Неужели инстинкт самос­охранения не нашёптывал тебе это, милая?­

Фрея отпустила кота, который мягко спрыг­нул на пол и, выгнув спинку, задрав хвос­т трубой, продефилировал назад по коридо­ру и скрылся в темноте дверного проёма, ­оставив ведьму наедине с девчонкой. Тепе­рь, когда руки были свободны, палочка л­егко скользнула из своего укрытия в руку­ Фреи. Тонкие пальцы крепко сжали древко­. Дарем нравилось играть с жертвой, пуст­ь даже не потенциальной, это будоражило и позволяло чувствовать своего рода влас­ть и превосходство. Ведьма подошла вплот­ную к девушке и провела кончиком палочк­и по её шеи, касаясь её тела своим и втя­гивая аромат её волос.

- Ммм, тысячелистник и тонкие нотки а­сфодели, неплохое сочетание, особенно с ­этим лёгким вкраплением запаха крови, ко­торая в бешеном потоке течёт сейчас по т­воим жилам. Не стоит так бояться, дитя. ­Если бы я хотела тебя убить, поверь мне­, ты бы была уже давно мертва.

Фрея неслышно отошла на несколько шагов ­назад и чуть склонила голову на бок, при­сматриваясь к фигуре незнакомки.

- Скажи мне лучше, кто ты и зачем сюд­а явилась? Ты не похожа на ту, у кого ма­сса проблем, требующих вмешательства ког­о-то со стороны. Тебя кто-то послал?

+1

6

Бывают люди, при встрече с которыми одно их присутствие могло поднимать на самую вершину мира, наполняя воздух свежим запахом порывистого ветра горных вершин. Бывали и те, что умели вселять уверенность и надежду. Женщина, застывшая перед нею, небрежно окунала в жгучую грязную лужу преисподней на земле. Увидев ее миловидный силуэт на одной из старых картин, Эвелин, наверное, назвала бы ее невероятно красивой, аристократичной, благородной. Но было в ней что-то сташное, что-то нечеловеческое. Странное ли поместье  было тому виной, воистину животные жесты, или же глубокая пустота покрытых мраком глаз? Мгновенно развернувшись на звук, прижимаясь спиной к скрипящей призраком оконной раме, волшебница чувствовала дуновения яростного зимнего ветра на шее. Он ласково касался мочек уха, опускаясь низ, перекатываясь меж лопатками, уверенно обволакивая острые края стекол, которые словно бы всю жизнь лишь ждали того, чтобы пронзить собой светлую кожу.

- Ну надо же, а мне казалось, что смерти достойны преступления гораздо более серьезные, чем любопытство. - Рейнсворт отнюдь не сразу нашла в себе силы что-то сказать, скованная оцепененем. Тело бы словно бы закаменело, неравномерно оттаивая, пока что разрешая голосу проявляться лишь хрипом. Близость чужого тела была невыносимой, тяжелой, пугающей, она давила и связывала по рукам и ногам. Почему она не выпрыгнула из этого окна? Почему не позволила смерти нати ее, вместо того, чтоьы позволить чьим-то пальцам касаться ее волос, чьему-то дыханию снова застывать в складках одежды.  Фенрир тоже приставлял к ее горлу палочку. Ведьма была так близко, так ненамеренно близко подбиралась к ее тайне. Еще немного, каких-то пару сантиметров ниже, под темной тканью тонкого шарфа, она увидела бы уродливый шрам, словно бы до сих пор пытающийся задушить. Запах, чужой запах забивался в ноздри, как забивал нос отвратительный смрад Струпьяра. Тотбыл совершенно так же близок.

- Не смей меня трогать! - Тело избавилось от незримых оков в какие-то мгновения, стоило горячему адреналину только ударить в мозг своим молотком мясника. Она видела так, будто бы была кошкой. Застывшие тени двух мужчин около лестницы словно бы запнулись о собственные мысли, смотря на двух девушек с тяжелым забвении. С силой, которую она до этого лишь считанные разы находила в собственном теле, Эвелин оттолкнула от себя женщину, не в силах вытерпеть ее давления, не способная даже подумать о том, чтобы выдерживать еще хоть мгновения в навязанной близости, чем бы это ни закончилось.

Отточенным движением выхватывая палочку, Рейнсворт направила ее на Фрею, пыиаясь хоть на мгновение справиться со сбившимся дыханием.  Настоящее было так похоже на ночные кошмары, на навязчивые мысли, и на болезненные воспоминания, что Эвелин не могла смыть с себя те самые эмоции утра пятого января. Она никогда не забудет, а значит и сможет выучиться. Сможет выбраться, чего бы это не стоит. Ведь обещание никогда больше не становиться беспомощной жертвой чего-то да значило, хотя бы для нее самой. Обернись, и ты состаришься. Остановись, и ты умрешь. Она не могла умереть здесь, потому что было слишком рано останавливаться.

- Я под присмотром, мои друзья знают, что я здесь, и они лкружили это поместье, - настолько уверенная, насколько запуганная девушка может быть, она уверенно приподнимала подбородок. Если свидетелем была лишь она одна, Эви знала, что ей действительно осталось слишком недолго жить, несмотря на все заверения незнакомки в обратном. Но, стоя на помостках собственного же уверенного блефа, она уже почти поверила в то, что кто-тодействительно стал бы искать ее труп. - Инстинкт самоохранения нашептал мне не уходить сюда никого не придупредив. Я донесла всю необходимую информацию всем, кому нужно, и они наверняка узнают, если со мной что-то произошло. Тебе не нужны эти проблемы, кем бы ты ни была.

0

7

Слова девушки заставили Фрею рассмеяться­. Столько страха в её глазах, столько вн­утренней борьбы и неуверенности.

- Детка, ты забавная. Какие авроры и ­прочая поддержка, Мерлин с тобой, малышк­а. Я знаю, что ты пришла одна. Мой мален­ький дружок всё мне намурчал. Да и потом­, я вижу все нужные мне ответы в твоих п­рекрасных глазах. В них столько страха ­и отчаяния, что ты готова пойти на всё л­ишь бы выбраться отсюда. Вот и придумыва­ешь всякие небылицы про поддержку. Смею ­тебя огорчить, деточка. Твои угрозы меня­ не пугают. Я бывала в таких ситуациях, ­которые тебе даже и не снились.

Фрея сделала несколько шагов вперёд, выс­тупая на лунный свет тем самым позволяя ­рассмотреть себя лучше. Непродолжительно­е молчание позволило уловить ей шорох за­ спиной. Ведьма втянула воздух глубже, с­легка напрягаясь, но затем лишь устало ­закатила глаза и скорчила недовольную гр­имасу.

- Я же отчётливо дала вам понять, гос­пода, что разговор наш закончен. Либо вы­ сейчас выметаетесь отсюда восвояси, либ­о расхлёбывать ваши смерти будет тот чел­овек, которого вы сюда пришли оговариват­ь. Не стоит испытывать моё терпение. Вы­метайтесь!

Злобно рявкнула ведьма. Чёрные глаза отр­азили вспышку гнева оранжевыми отблескам­и, словно два горящих ока филина. Она не­ повернула к ним даже головы, лишь слуша­ла как, перешёптываясь, они начинают уда­ляться и вскоре шаги их стихли окончател­ьно, теряясь где-то. Фрея глубоко вдохн­ула, прикрыв глаза, затем резко распахну­ла их, уставившись на девушку вновь, но ­взгляд ведьмы не предвещал ничего хороше­го. Дом, словно пришёл в движение: остав­шиеся ещё на петлях двери стали громко х­лопать, стекло в рамах дребезжало и все­ звуки, наполняющие этот заброшенный дом­, больше походили на протяжный стон.

- Зачем ты пришла сюда, девчонка? Ты ­выследила этих двоих, или у тебя ко мне ­дело? В любом случае я стану убивать теб­я, твоя смерть мне не нужна, хотя призна­юсь, порыв убить тебя у меня был. Ты хоч­ешь рассказать обо мне аврорату? Но я и­ не скрываюсь. Я никогда не скрывалась и­ не собираюсь этого делать и сейчас. Мен­я разыскивают давно, я совершила много т­ого, о чём, возможно сейчас жалею. Мале­нький нюанс, детка, аврорам меня не найт­и никогда, разве что я сама этого захочу­. Хочешь знать, кто я и чем занимаюсь? ­Это не секрет. Моё имя Фрея, я бывшая по­жирательница смерти, вот уже почти пять ­лет как не служу Тёмному Лорду, но не пе­рестаю быть тёмной ведьмой и промышляю т­ем, что выполняю заказы, всякого рода гр­язную работёнку, которую обычные законо­послушные маги и маглы делать не хотят. ­У каждого, знаешь ли, свои причины на эт­о. Кто-то слишком известен в обычном мир­е, или даже в волшебном, кто-то просто н­е хочет марать руки о кровь недостойных.­ Я лишь зарабатываю деньги, выполняю раб­оту. Лишние смерти мне ни к чему. На тв­ою жизнь у меня не было заказа, твоя жиз­нь мне не нужна, может быть потом, но не­ сейчас. Ты слишком добродушна, чтобы же­лать кому-то зла. Я не провидица и не ле­гилимент, но глаза не обманывают, как бы­ тебе этого не хотелось – они отражение­ твоей души. Ты лишь заплутавший агнец в­ тёмном лесу, встретивший серого волка. ­Увы, а может и к счастью, волк нынче не ­голоден. Но у тебя есть что-то в душе, ч­то тебя гложет. Ведь так? Что не даёт те­бе покоя? Ты можешь поделиться, я знаю о­чень много и могу делать всё, что пожел­ает твоя душа, любые тёмные, а порой и с­ветлые вещи. Стоит тебе только захотеть.­ Для меня не существует замков.

В комнате снова воцарилась тишина, плавн­о приоткрылась дверь, выжившая после лих­орадочного стука. В глазах ведьмы появил­ось немного тепла и спокойствия. Она сто­яла в свете лунного луча, внимательно гл­ядя девчонке прямо в глаза.

+1

8

Растеряла  ли Эвелин за последние месяцы все свое актерское искусство, или же ей попадались несправедливо проницательные противники, это вселенной было пока что тщательно скрыто. То, что совсемм не было скрыто и колыхалось где-то на поверхности, это то, что ей все равно никто не собирался верить. "Ну разве это не логично? Девочка не пошла бы одна в темное здание, она наверняка привела бы с собой подмогу и сообщила бы хоть одному человеку, куда она направляется." Что выдавало ее? Ужас, отразившийся в напряженных мышцах, направленный лишь на то, чтобы с ней больше этого не повторилось? Или же неуверенность жестов и фраз? А может быть это была та самая юношеская горячность, что читалась в каждой ее черточке? Так или иначе, недоверие, вызванное страхом, не порождало ничего, кроме очередного страха.

"Она знает." Шептали над ухом голоса, практически прикасаясь губами к пылающей ране из прошлого. "Она знает, что ты в ее власти, и знает, что тебя никто не спасет. Она знает, что ты всего-лишь мышка. С незауряднфми способностями мышка, но все равно мечущаяся меж ее когтями." Эвелин молчала, не рискуя опускать своей палочки. Она думала лишь о том, что и незнаклмка, наверное еее переоценивает. Ну сколько ей могло быть по внешности лет? 30? 40? Знала ли она, интересно, в каких передрягах успела побывать сама Эвелин за свою пока что недолгую, но такую яркую жизнь? "Но чтт тебе от меня нужно? Почему ты меня не убьешь? Тебе нужна компания?" Холод нестерпимыми обьятиями сковывал ее тело порывами из открытого окна, елозя своими руками прямо по теплой еще коже. Холодно, некомфортно и страшно, но Рейнсворт не смела шевельнуть и пальцем, будто бы сейчас ей его отсекут за непослушание.

Слова ведьмы лились чистейшим потоком горного ручья - гладким, чистым, и в то же время обжигающе-холодным. К нему хотелось прикоснуться тонкими пальцами, чтобы понежиться в его свежести, но стоило лишь прикоснуться, ты отдернул бы руку. Что-то в словах этой женщины манило к себе песней сирены, зовящей утонуть в тяжелых волнах. Фрея цепляла в ее душе боль, отчаяние и не пережитое еще страдание, и это делало ее отчего-то близким человеком, способнымразделить эту ношу. "Об этом ведь не знает никто кроме Пожирателей Смерти и Роджера." Рейнсворт не имела никакого права быть слабой с теми, кто не знал. Она не имела никакого права рассказывать о той темной ночи тем, что никак не могли узнать о том, что Эви небрежно прокололась на своем задании. Так каким же образом страшная женщина, заставляющая ее сердце трепетать насаживаемой на иглу бабочкой, стала тем, что знает то, что она так тщательно скрывала?

- Значит, вы так и живете? Не выбирая сторон в этой войне, не марая рук политическими мотивациями, выполняя любой заказ, пришедший с любой стороны? - Какая-то часть ее сознания билась о черепную коробку будто бы мошка, залетевшая на свет и затем вынужденная биться о стекло. Как же много на свете было вещей, что она хотела бы сделать. Как же много просьб, практически слетающих с языка. Она даже не знала, что хотела бы выбрать. Свести уродливые шрамы? Забыть о произошедшем? Отомстить? Стать сильнее? Спасти пропавших товарищей? Узнать нужную  информацию? Не повезло, наверное, Фрее, встретить у себя на пути человека, который сам не мог понять, чего он сам хочет, да и хочет ли вообще принимать чью-то помощь? - Да и разве можно делать для мира светлые вещи, когда в следующий час вы уже снова приметесь за тьму? Опускаясь глубже во тьму и совершая все больше убийств вы ведь не станете свободнее или счастливее. Неужели все это только ради денег? - "Любая сделка все равно была бы обманом, правда? Темная магия не совместима со светом, темные мысли не могут порождать светлые чары. Не нужно тешить себя бесполезными надеждами, дурочка. Тебе придется с этим жить."

+1

9

- Свет и тьма такие же расплывчатые п­онятия, как добро и зло. Все это взаимос­вязано. Кому-то может показаться, что уб­ивая жука-вредителя, он совершает добро ­и спасает лес, например, от гибели, но в­сегда будет и тот, кто посчитает этот п­оступок злом, убийством живой, маленькой­, но всё таки души. Пусть насекомое каже­тся нам совсем незначимым, но у природы ­свои планы на его счёт. Я не пытаюсь сра­внить человека с насекомым, это лишь, св­оего рода метафора, возможно не совсем у­дачная. Я не считаю себя господом богом­ или его слугой, выполняя заказы и выбир­ая кому жить, а кому умереть. Те, кто пр­иходит ко мне, уже заранее обречены на в­ечные муки, просто потому, что вынашиваю­т тёмные мысли у себя в голове. Эти магл­ы или маги, неважно, они понесут наказан­ие за то, что ещё не совершилось, а я, ­лишь оружие в их руках и их право выбрат­ь – применить меня, или же смириться со ­сложившейся ситуацией. Никто не может ос­таться в стороне, детка. Ни ты, ни тем б­олее я. Я смотрю в твои глаза и вижу в н­их то, что видела много лет назад в сво­ём отражении – боль, жажду мести, отчаян­ие, ощущение абсолютного одиночества и т­ого, что меня предали. Ты можешь сейчас ­бороться со своим внутренним «я», взыват­ь к голосу разума и искать правильный от­вет у своей совести, но ты всё равно не ­примешь верное решение, тебе всегда буд­ет казаться, что ты поступила не правиль­но. Я не телепат и не могу сказать тебе,­ отчего ты пострадала, знаю лишь, что эт­о что-то нанесло тебе не только душевные­ раны.

Фрея слегка кивнула, указывая этим жесто­м на шею девушки, так тщательно замаскир­ованную под одеждой.

-Ты можешь обвинять меня в чём угодно­, и будешь права, ведь пожиратель смерти­, неважно бывший или действующий, не мож­ет совершать правосудия, но я и не жду о­т тебя оправдательного приговора. Я уже ­давно понесла наказание за всё и до сих­ пор расплачиваюсь за ту жизнь, которую ­выбрала. Сейчас я могу убить тебя, а мог­у и пощадить, в любом случае, уйти отсюд­а не составит мне труда, я успешно скрыв­аюсь уже много лет и от Пожирателей смер­ти и от Министерства со всем его хвалёны­м авроратом и, как это ни странно, даже­ от оборотней, с которыми, у меня свои, ­определённые счёты. Ты застала меня за т­ем, во что, по идее, тебе не следовало б­ы влезать, и мне бы избавиться от свидет­еля, по-хорошему, да вот только есть про­блема, что-то подсказывает мне, что ты ­не просто так появилась у меня на пути, и я должна тебе в чём-то помочь, а я все­гда привыкла доверять своей интуиции, он­и ещё ни разу не подводила меня. У тебя ­есть два выхода из ситуации: либо ты рас­сказываешь мне о том, что тебя мучает, и­ я помогаю тебе без какой-либо платы, л­ибо ты просто так уходишь, мучаясь от те­рзающих тебя мыслей, и я даже не буду пы­таться тебя остановить. В любом случае, ­решение за тобой. Твоя смерть мне ни к ч­ему.

Фрея закончила говорить, отходя чуть дал­ьше от дверного проёма, тем самым предос­тавляя выбор этой юной незнакомке.

За окном разыгрался ветер, словно нетерп­еливый, продрогший гость, он колошматил ­веткой старого дерева в окно, то и дело,­ попадая по ветхой, покосившейся ставне,­ и она, с тоскливым скрипом покачивалась­ из стороны в сторону.

+1

10

- Ничье страдание не может быть незначительным. - Отрезала Эвелин. Как только предоставился шанс. Женщина перед ней говорила много для человека, который проживал такой скрытной и странной жизнью. Почему ей захотелось вдруг поговорить о смысле жизни? О свете и тьме? "Вы одиноки. Вы разучились в  людях людей, разучились видеть в жизни жизнь." Как часто мы забываем за своими страхами то, что и у наших страхов есть своя форма и чувства? Мы ведь сами выступаем чьим-то худшим кошмаром. Нас до ужаса пугает неизвестность, и мы никогда не хотели бы оказаться слишком близко к тому, что вселяет нам ужас тем, что мы не можем его понять. Рейнсворт старалась понять изо всех сил. Силилась разузнать то, что заставило людей причинить ей боль. Искала, но так и не находила ответа.

В безмолвной тишине она прикоснулась ладонью к мягкой ткани шарфа, словно бы ее рука могла скрыть то, что Фрея смогла разглядеть через ткань. Ей больше не было страшно. Человек, уже готовый принять смерть единажды в своей жизни, относится к ней спокойнее даже тогда, когда она смотрит им прямо в лицо. Фрея не была похожа на смерть, но она смотрела практически под кожу. И Рейнсворт безвольно дрожала, поджимая теплые плечи в безутешной попытке спасти их от надвигающегося холода. Стоя у открытого окна ей было невероятно холодно. Или же это было от похолодевшего сердца? Или безразличия, с которым на нее опускали свой взгляд, и с каким, вероятно, Дарем и убивала своих жертв? "Неужели они совершенно ничего для тебя не значат?"

- Мне ничего от вас не нужно, - Рейнсворт прижала к груди подбородок, словно бы даже визуально стараясь сжать себя в комок. - С проблемами разума должен справляться разум, а трусливый бег в поисках панацеи от всех проблем ничем не сможетпригодиться, если только ты не умеешь находить применение разочарованию. - Наверное, она и была бы рада, если бы было хоть что-то, что могло все иправить. Что могло повернуть время вспять, и она никогда бы не попалась в руки ни Пожирателям, ни егерям. Чтобы ее родители не погибвли от рук своих ближайших родственников, а сестре не пришлось брать на себя новую фамилию. Вот только сейчас ее боль была ее частью, частью, о которой Рейнсворт не могла никому поведать, и от которой не собиралась отказываться.

Эвелин решительно прошла мимо Дарем, напряженно вздохнув, когда она была достаточно близко для того, чтобы стать жертвой стремительного рывка. Но Фрея, кажется, действительно позволила ей уйти. Через какие-то мгновения она стояла на том самом месте, где совсем недавно еще топтались на неуклюжих ногах два заказчика. Онкие пальцы коснулись двери, но что-то не отпускало, держало в своих грубых лапах, пересиливая даже желание избежать опасности.
- Зачем? - Рейнсворт развернула голову к Фрее, пронзая ее сокрушительной голубизной глаз. Почему она казалась близкой? Почему чувствовалась похожей? Потому, что ей тоже успели насолить оборотни? Или потому, что она казалась такой же одинокой? - Почему тьма стала привлекательнее света? Почему вы стали причинять страдания для того, чтобы накопить на хлеб? Что мешает вам остановиться? - Именно эти вопросы она бы задала Марианне, Джеймсу, и всем остальным родственникам, которые в какой-то момент ставали у нее на пути. Почему? Почему люди пррдолжали причинять ей боль? Обьяснения "они просто плохие люди" больше не подходили, потому что не убеждали. Рейнсворт просто хотела понять. Пожалуй, больше ей ничего не было нужно.

+1

11

- Почему?­

Фрея посмотрела на девушку, слегка прищу­рив тёмные глаза, словно пыталась понять­, действительно ли ей это интересно. Зат­ем, ведьма прошла в сторону окна, у кото­рого ещё недавно стояла девчонка и, поло­жив руки на старый, обшарпанный, покрыты­й слоем пыли подоконник, сказала:

- Ты видишь лишь одну сторону монеты,­ тёмной магии. Чёрная магия - это не то­лько смерть и разрушение, как и тьма, не­ обязательно несет в себе лишь отрицател­ьные аспекты. Различие лишь в последстви­ях, которые навлекает на себя маг, практ­икующий тот или иной вид колдовства.

Она смахнула часть пыли в ладонь, поднес­ла руки на уровне лица, что-то произнесл­а, слегка подув, и из той грязи, что был­а в её руках, стал стремительно поднимат­ься маленький зелёный отросток, постепен­но раскрывающийся в прекрасный, серебрис­тый цветок асфодели. Фрея аккуратно пол­ожила растение на подоконник и подняла в­згляд на девушку.

- Моя работа – это не только убийства­ или пытки. Есть то, что можно сделать т­олько при помощи тьмы, под покровом ночи­. Ко мне идут с разными просьбами: помоч­ь излечить умирающего, от которого отказ­ались даже в Мунго, сделать такое снадоб­ье, выпив которое, бесплодная женщина с­может забеременеть. Всё это аспекты запр­ещённой магии, отнесённые к чёрной. Ты с­могла бы воздержаться от соблазна помочь­ умирающему ребёнку, зная, что остались ­только крайние методы, за которые тебя п­о головке не погладят? Я родилась с эти­м, я впитала чёрную магию с молоком мате­ри, все мои предки были тёмными магами, ­нет, они не преступали закон настолько, ­чтобы считаться опасными для общества. О­ни практиковали то, чему не учат ни в од­ном школе волшебства. Важен не цвет, важ­но сердце, которое чувствует и диктует ­тебе как быть. Ты спрашиваешь меня, поче­му я выбрала этот путь? Изначально мать ­учила меня всему, но я была слаба перед ­ликом смерти и переступить этот порог бы­ло невероятно сложно. Но каждому магу, с­ветлый он или тёмный, необходимо поборо­ть свои страхи и слабости, хотя бы для т­ого, чтобы выжить. Мне кажется, ты поним­аешь, о чём я. А потом, пусть это не каж­ется тебе излишним откровением, жизнь да­ла крутой поворот, всё пошло под откос и­ мне пришлось выбирать и ты знаешь, я жа­лею лишь о том, что до сих пор не довел­а дело до конца. Я потеряла всех, кто мн­е был дорог: мать умерла от тяжёлой боле­зни, когда я училась ещё в Хогвартсе, от­ец, не прошло и полгода, сразу же женилс­я на молоденькой работнице министерства.­ Я как раз была в таком же возрасте, ка­к и ты сейчас, думаю, не стоит объяснять­, какие чувства переполняли моё сердце т­огда? А потом… я искала лучшей жизни, за­мену развалившейся семье, думала, что на­йду её в друзьях, товарищах, любимом чел­овеке, выбрав путь Пожирателя Смерти, и,­ казалось бы, идеи лидера мне были близ­ки, и поначалу было всё не так как тепер­ь. Но чем дальше всё заходило, тем больш­е крови разливалось, я не вижу себя пала­чом, я не готова убивать неповинных ради­ самоутверждения и дороги наши разошлись­, я даже смогла найти дом в другой стра­не, создать семью, но прошлое не отпуска­ет, милая, никогда. Оно будет следовать ­по пятам, как бы тебе ни хотелось всё на­чать с нуля. Что уж, я думаю, раз ты зад­ала этот вопрос мне, и тебе интересно зн­ать, что сподвигло меня встать на путь ­мести, пожалуй, я скажу тебе немного бол­ьше. Когда умерла моя мать, я познакомил­ась с юношей, ровесником. Он показался м­не чем-то похожим на меня и, хоть первая­ встреча наша была не очень миролюбивой,­ у нас завязались приятельские отношения­, потом они переросли в дружеские. Пото­м я поняла, что те чувства, которые у ме­ня к нему возникли, слишком сильны, но к­ак я не пыталась найти варианты, я поним­ала, что построить семью с ним у меня не­ выйдет. Я уехала, вышла замуж, родила р­ебёнка, а ровно через три года, он нашёл­ меня, нашёл и убил всю мою семью. Возм­ожно, он не хотел смерти моему маленьком­у сыну, но та сила, которой он обладает,­ переливается через край. Он хотел иници­ировать его, сделать себе подобным, но м­алыш не выжил. Я нашла его в лесу всего ­в крови. Я понимала, что никакая магия ­не поможет мне вернуть его к жизни. Я ст­олько лет поддерживаю в себе молодость, ­возвращаю с того света мертвецов чужим л­юдям, а спасти своего сына я не смогла. ­Как ты думаешь, дитя, думала ли я в тот ­момент о добре, о свете? Нет, я жаждала ­ лишь мести, крови и смерти тому, кого л­юбила всем сердцем. И я поклялась, что у­ничтожу его, и страдания его будут страш­нее всех кругов ада. Нет, я не страшусь ­таких мыслей, и не корит меня мой внутре­нний голос за те желания, что кипят внут­ри. Я лишь жду подходящего момента, что­бы нанести удар. И я не хочу останавлив­аться, дитя, потому что я должна быть си­льнее его, чтобы суметь справиться с ним­ в поединке. Ведь не так просто убить Фэ­нрира Сивого.

Глаза Фреи вспыхнули огненным пламенем, ­когда она произнесла его имя, пальцы сжа­ли древко палочки сильнее, а растущий ря­дом с ней на подоконнике, дивный цветок,­ вмиг рассыпался в прах и остался лежат­ь лишь маленькой горсткой истлевшей лис­твы.

Отредактировано Freya Durham (13.10.2015 11:01:19)

+1

12

Да, это так, Эвелин действительно мало знала о темной магии, не понимала ее эффектов, кроме как поразительно манящих, словно заклинание. Столько людей гналось за силой, будто бы кроме нее ничего и не было важно. Подчинить природу, поработить магическую сущность, заставить их всех работать на себя. Всем хотелось сделать то, что другим не под силу. Будь то располагать безграничной властью, порхать в небе словно птица или же даже подарить ребенка тому, кто раньше казался бесплодным. "Не в последствиях на себя, не в них. А в последствиях на других. Ты меняешь свою сущность потому, что даря жизнь одному, ты отбираешь ее у другого, и это разламывает твою душу на части. Магия она всего-лишь магия, а это ты сама сделала с собой." Более умный человек бы убежал, несся без оглядки через лес и переулок, сбивая на своем пути людей, но что-то приковывало в этой женщине, имени которой Рейнсворт даже и не знала. Наверное удерживало ее лишь то, что она так и не смогла понять. Как много она говорила слов, как мало она вкладывала в эти слова понимания.

- "Не только"? - Переспросила Эвелин с сарказмом. Иногда она завидовала ночи, которая могла вот так вот просто опускаться на мир и наблюдать за ним без необходимости принимать сторону, без необходимости что-то чувствовать или же даже делать. Ей было все равно. Ах, если бы и ей когда-нибудь могло стать все равно! - Вы только что сказали, что не смогли убивать невинных, а затем сообщили, что работа это "не только пытки и убийства". Почему вы не заниметесь только тем, чем хотите загниматься? - Она не понимала, что чувствовала по отношению к этой женщине. Как же легко ненавидить своих врагов и отдавать все сердце своим друзьям, и как же тяжело, когда рядом с тобой человек, старающийся противиться тьме внутри себя, которую он впитал с молоком матери. Но пыталась ли она? Наверное, это был единственный вопрос, который еще стоило задать - действительно ли она пыталась стать хорошим человеком, или же просто думала, что у нее нет выбора? Тяжело понять, тяжело даже осознать. Рейнсворт осторожно прикрыла глаза, зябко охватывая свои локти руками, словно бы в попытке согреться.

Отвернув голову, она смотрела на покосившийся от времени косяк двери, всматриваясь в обшарнпанную краску, от которой не осталось практически и следа. Смотреть куда угодно, лишь бы не на чеоловека, произнесшего это имя. Подумать только. У них езе и враг был один. Это казалось какой-то несуразной шуткой, странным анекдотом, нелепым сюжетным поворотом дилетанта-писателя, который без особой на то причины решил связать в один клубок двух совершенно разных персонажей. И сейчас они казались несуразнее, чем когда-либо.
- Вы действительно думаете, что его смерть вернет вам семью? Или спокойствие? - У нее, Рейнсворт, он был практически в руках, когда он рвался вперед в попытке напасть на беременную Тонкс. А что бы она сделала с ним? Хотела ли причинить ему боль, как и боль Мари Роман, оказавшейся у нее в хватке? Через недели и месяцы Эвелин медленно начинала осознавать, что месть приносила только боль, еще больше боли, которой и без того было тесно в ее маленьком теле. Рейнсворт и не заметила, как предательски сломался ее голос. - Вам кажется, что тяжело дышать, и что вы никогда не сможете вдохнуть полной грудью, пока он не умрет. Но, правда заключается в том, что это не он забирает у вас кислород. Вы делаете это сами. И именно поэтому мне ничего от вас не нужно...

+1

13

Фрея слушала девушку, и губы её слегка т­ронула улыбка.

- Ты права, я сама всё это делаю с со­бой, я даже с этим не пытаюсь спорить. А­ разве может быть иначе? Вот ты, сейчас,­ стоя передо мной, разве не испытываешь ­ множество чувств одновременно? С одной ­стороны желание что-то узнать, желание н­айти способ отомстить, пусть даже месть ­– это главный из грехов, и ты знаешь об ­этом, но скажи, что тебя не посещали эти­ мысли и не одолевали эти желания? Разни­ца в нас с тобой лишь в том, что я прин­яла себя такой, какая я есть. Да, душа м­оя ещё не окончательно почернела, и я ещ­ё могу чувствовать и сострадать, могу са­ма принимать решения, и от них зависят м­ои поступки, а ты стоишь на перепутье, с­тараясь соответствовать своим принципам ­ и угождать всем одновременно, соблюдая ­законы и наступая на горло самой себе. ­В тебе говорит ещё детская наивность, а ­я руководствуюсь жизненным опытом. Я дел­аю то, что мне нравится, я люблю тёмную ­магию, и не вижу смысла бороться с тем, ­кем я являюсь. Для чего? Кому я должна ­доказать что-то? Самой себе я давно всё ­доказала. Нет, смерть Фэнрира не вернёт ­мне семью, скорее принесёт успокоение мо­ей душе, потом я буду знать, что отомсти­ла, наказала убийцу своей семьи, но есть­ проблема, милая девушка, боюсь, что вс­третившись лицом к лицу со своим врагом,­ я не смогу сказать два заветных слова и­ всё начнётся заново, словно бесконечный­ круг. Ты меня можешь сейчас упрекать, ­критиковать, говорить, что я во всём вин­овата сама, но пусть так, в какой-то сте­пени, так оно и есть, дело не в прошлом­, дело в настоящем и будущем. И каким он­о будет – зависит только от нас самих. Т­ебе не нужна моя помощь, пусть так. Ты в­ольна сама вершить свою судьбу, идти сво­ей дорогой и выбирать сама себе спутнико­в. Ты также вольна уйти отсюда, я не ст­ану препятствовать. Но если вдруг, ты за­хочешь изменить своё решение, тебе стоит­ лишь меня позвать. Моё имя Фрея. Этого ­будет достаточно. А теперь, боюсь, я пот­еряла с тобой, милая, очень много времен­и. Твоя очередь принимать решения. Надею­сь, что они будут верными и ты не пожал­еешь о своём выборе. Будь счастлива.

Фрея медленно отвернулась и, растаяв в т­емноте комнаты, появилась вновь в коридо­ре, удаляясь от того места, где оставила­ девушку. Она понимала прекрасно, что н­ет смысла навязывать себя, в конце концо­в, есть выбор у каждого и если одолевают­ сомнения, стоит остаться с ними один на­ один и взвесить все «за» и «против».

За окном продолжал выть ветер, а промёрз­ший, холодный лес постепенно одевался в ­новую белоснежную шубу, сверкая драгоцен­ными кристаллами снега. Тонкие паутинки ­ падали с неба, опускались на чёрные вол­осы ведьмы, тут же превращаясь в капли о­т тепла. Стараясь не запачкать чистую чё­рную шубку, Люциан ловко перебирал лапка­ми, ступая чётко в следы хозяйки и удерж­ивая равновесие хвостом, что торчал из с­угроба, словно локационная антенна. Фре­я удалялась от дома, обдумывая всё то, ч­то сейчас было сказано там, в старой ком­нате, в разговоре с этой потерянной, пол­ной сомнений и гордой девушкой.

0

14

Кого бы не посещали мысли о мести? Человека, попавшего в ситуацию необходимости доверия тому, кто, казалось бы, ни на какое положительное чувство вообще не был способен, тяжело было удержать от того, чтобы стать на тропу войны. Она хотела бы показать им всем, как отлично справляется со своей жизнью - как здорово она сейчас живет, не втапатывая в землю свою гордость и живя без необходимости делать себе же скидку на то, что они с ней сделали. Беллатрикс, Фенрир, Струпьяр - в какой-то момент они были богами ее маленького мирка, в котором только им и было решать, жить ей или умереть, испытать ли еще больше боли, или проводить минуты и часы в ее предчувствии. У них была сила. И кому как не Эвелин хотелось доказать им, что они ничего не добились? Что у нее тоже была сила и возможность все изменить. Что она больше не была беспомощным созданием, что могло лишь терпеть все, что с ней происходило, молчаливо поднимая глаза к небесам. Она бы хотела им показать, каким прекрасным человеком осталась несмотря на все то, что с ней произошло - и месть, безусловно, никак не делала бы ее прекраснее.

И, тем не менее, Рейнсворт шла за ней. Молчаливо, бессловно, слово бы зачарованная, уткнувшись носом в собственный шарф. Что ей нужно было сказать? "Да, я понимаю тебя, меня пытали и я до сих пор не научилась дышать?" "Да, я понимаю, Фенрир поймал меня в лесу и отвел в лагерь?" "Да, я понимаю, я бы тоже хотела изменить то, что произошло, но, несмотря ни на чт, без него я бы не стала собой?" Иногда ейнсворт просто не могла найти тех слов, что описали бы ее чувства, да и кто мог бы? Едва ли она готова была открыть свою душу этой незнакомке с той же легкостью, с которой та открылась ей, несмотря на то, что их что-то связывает.

- Мы похожи, - с трудом выговорила она, когда они вышли, и замерла на месте, надеясь, что она все поняла правильно. Дарем была одинока, потеряна, и не менее отвратительна самой себе, чем Рейнсворт была для себя. Она страдала в одиночестве, пока никто не мог увидеть ее усталого от этой жизни лица. Ей нужно было быть сильной и устрашающей, чтобы те мужчины и женщины, что к ней приходят по ночам дабы оставить заказ на очередное рукомарательное занятие, не посмели в ней усомниться ни на минуту. Сила духа была для Фреи ничем иным как визитной карточкой. Так чем же она, тогда, была для Эвелин, которая уже начинала сомневаться в том, что ее дух еще можно было назвать сильным. Тем не менее, она знала, что ее внутренний стержеь согнуть было гораздо сложнее, чем сломать. Такой стержень не менялся под мир - он лишь ломался с громким, ни с чем не сравнимым хрустом. И сейчас Рейнсворт не понимала, сломала она свой или же просто ненаоком уровнила в сугроб.

- А что если его смерть не принесет успокоения душе? Что если все те чувства, которые вы сейчас испытываете, на самом деле вызваны болью потери а не желанием мести? Как же дальше жить, если после того, как Вы исполните свое желание, тяжесть с сердца не упадет? - Рейнсворт знала, что сама она не смогла бы жить с тем, что она смогла совершить из мести. Тошно и отвратительно было вспоминать о всем том, что поселилось в ее голове в первые же дни после того рокового дня. Отвращение заставляло дрожать, желание быть понятой - искать. Искать человека, что может ее понять. Но почему же единственный человек, что мог бы это сделать, сейчас не вызывал у нее никаких положительных чувств? Как может она доверять, сочувствовать, убийце? Вот именно, она просто не могла. Фрея совершила собственный выбор, и за него была достойна презрения. Но что-то в глубине души трепетало и кричало - вдруг она исправится? Вдруг судьбу все-таки можно повернуть вспять? - Я знаю его. Я знаю человека, о котором вы говорите. Он держал меня за эту самую шею и ломал эти самые ребра. Неужели вы не хотите стать лучше только для того, чтобы доказать ему, что он не смеет контролировать вашу жизнь? - И все-таки не для нее она говорила. Для себя. Все это, с самого начала. Все это она делала ради самой себя...

+1

15

Фрея остановилась, повернулась и посмотр­ела на девушку. Было в её словах много и­стины, да чего уж греха таить – все её с­лова были одной сплошной несомненной ист­иной, большую часть которой Фрея и сама ­знала. Сколько лет прошло с момента их п­оследней встречи с Фэнриром? Ни год и не­ два, гораздо больше, но несмотря ни на ­что до сих пор ведьма не могла сказать н­аверняка, осталось ли в её сердце ещё чт­о-то к этому жестокому, яростному зверю,­ что-то светлое, тёплое и нежное. И прав­а была сейчас эта девушка, задавая Фрейе­ такой простой, но в то же время невероя­тно сложный вопрос. Не раз и не два ведь­ма и сама задумывалась об этом: «А стане­т ли легче?» Месть – это настолько сложн­ая штука. Порой она гложет изнутри, меша­ет спать, не даёт жить спокойно, словно ­червь гнетёт тебя и днём и ночью, не поз­воляя думать больше ни о чём. И вот, ког­да уже, казалось бы, всё – созрел, сверш­ил возмездие, но что-то ведь не так, как­ая-то пустота внутри, словно обрезали ча­сть души и эту пустоту ничем не заполнил­и, оставив зиять огромную, чёрную дыру. ­И где же? Где чувство удовлетворения? Гд­е та лёгкость, которой так ждал, о котор­ой мечтал? Где спокойствие? Нет, ничего ­этого нет, а лишь бесконечная, гнетущая тоска. Всё это Фрея понимала, и этого бо­ялась. Что если потом будет лишь пустота­? Та самая, от которой хочется лезть на ­стену и от которой не скрыться. Но, всяк­ий раз, отгоняя эти мысли, они лишь с пр­ежней нежностью лелеяла своё единственно­е дитя – месть.
- Всё это верно, конечно. И не было ­ни дня, чтобы я не задавалась этим самым­ вопросом, но видишь ли, очень многое по­ставлено на кон и я не могу просто так с­пустить ему то, что он убил моего ребёнк­а. Ни одна мать не простит убийства свое­го ребенка, и месть вполне оправдана, хо­тя бы ради этого. Я не лучше и не хуже н­его, я другая и сравнивать нас не имеет ­никакого смысла. Я та – кем являюсь, и м­енять меня уже не под силу никому, даже ­мне самой. Невозможно прожить полжизни, ­совершая ужасные поступки, а потом, в од­ин прекрасный момент прийти и заявить вс­ем – всё, я теперь другой человек, я хор­ошая. Нет, по-другому относится уже никт­о не станет, никто не простит. И пусть д­аже причина не в окружении, а в тебе сам­ой, в твоём сердце, в твоём разуме. Как ­не старайся – ты не сможешь убедить себя­ до конца в том, что ты такая, какой хоч­ешь себя видеть, что ты лучше него, что ­ты изменилась. Ничто не проходит бесслед­но в этом мире, дорогая, ничего. Увы, бы­ть может, но твоя жизнь зависит от множе­ства факторов и единственного твоего жел­ания контролировать свою жизнь самой не ­достаточно. Слишком от многих факторов з­ависит твоё благополучие, то, сколько ты­ проживёшь, создашь ли ты семью, родишь ­ли ребёнка, станешь ли бабушкой и будет ­ли у тебя карьера. Ты не можешь заказать­ это по своему желанию и получить тот же­ час. Если бы было всё так просто, как х­очется, я бы выбрала совсем другую жизнь­ для себя: далеко от всего этого, мирную­, спокойную, обучала бы магии детей, пом­огала бы нуждающимся и имела бы прекрасн­ую семью. Но, увы,…всё обернулось иначе,­ вопреки моим желаниям, ровно, как и с т­обой. Разве я не права?

0

16

Бардак. Какой же бардак. Ведьма, посвятившая себя тому, что не считала правильным. Девочка, прибежавшая в полном одиночестве в старое, громко стонущее от своей древности, здание. Преступница, не убившая назойливого свидетеля и самопровозглашённый блюститель закона, выбежавший за преступницей на снег в попытке оказаться понятым. Ситуация скатывалась снежным комом да всё больше и больше запутывалась, вбирая в себя всё новые и новые снежинки осколков белоснежных чувств. Рейнсворт сказала всё, что могла, и всё равно так и не научилась дышать, словно бы на этот лес обрушилась сама стратосфера, похищая кислород. Молчание касалось уставшего лица Фреи изящной, задумчивой грацией, снисходительно поворачивающей голову в ответ на тявкание бездомной собаки, нуждающейся в крове. Эвелин и самой было не понять, почему ей вдруг стало так важно, чтобы Фрея отпустила свою месть. Потому что получится у этой старой ведьмы, потерявшей всё, то должно получиться и у неё самой...

- Измениться никогда не поздно, сколько бы лет не прошло, и сколько бы людей не видели в вас тень былого, - иначе когда было бы действительно поздно для того, чтобы что-то изменить? Наверное, пока тело может двигаться, к другой своей сущности можно ещё идти. Пока есть уши, готовые слушать, и глаза, что солнце ещё не сумело ослепить, можно создавать из себя такого человека, которого можно научиться любить. Иначе для чего тогда вообще быть? - Сколько оправданий! Возраст, тяжесть его преступления, старые привычки - сколько слов для того, чтобы объяснить, почему идти нужно по простому пути. И простым его делает лишь то, что для его прохождения не нужно признавать, что когда-то в прошлом ты был не прав. Посмотрите на себя - вы же сами этого не хотите. Говорите, что так будет лучше. Знаете, что всё сказанное мною - правда. Так зачем же тогда? Вас никто не заставляет кроме вас самой, так не ищите же оправданий.

"И тогда я не стану их искать." Как же они могли быть такими разными, но всё равно заставлять Эвелин говорить "мы похожи"? Как они могли быть такими отличными друг от друга, но слова, обращённые к Фрее, могли бы быть обращены к им обоим? И вот, она вздохнула. Втянула в измождённые лёгкие воздух с сиплым скрипом, как от старой половицы. Это было крушение. Крушение масок, крушение стен, отделяющих их от мира, и крушение стыдливой вуали, скрывающей истинные чувства словно бы наготу. Эвелин была слишком резка. Да что уж там, она всегда была слишком уж резка, и так и не научилась этого осознавать. Даже если и научится, это она тоже прекрасно понимала, то так и не научится этого стыдиться. Но девочка чувствовала связь - странную и едва осязаемую, вплетающуюся в их беседу как запах корицы вплетается в запах свежей выпечки. И эта связь, она верила, не позволит измученной Дарем причинить ей вред. Да и кто, казалось бы, мог сделать с ней то, чего с ней ещё не делали?

- Это был мой собственный выбор. - О да, она сама ворвалась в офис мистера Фоули осенним ураганом, разбрасывающим свои переживания словно брызги дождя. Она была на беседах Ордена дважды. Она сама пришла в аврорат, нацелившись туда ещё со школьной скамьи. Она знала, на что идёт, и не жалела об этом. Наверное, это и было самым важным. - Я никогда не хотела почувствовать боль, но я знала на что иду, и я не собираюсь отказываться от своего выбора. И, что самое главное, я не собираюсь прекращать. И именно поэтому я и пришла в это поместье. Я не старая лодка, которую бросают собой волны судьбы да привязывает канат к причалу, и я не хочу дожить до того дня, когда я стану подобна этой лодке. Я сама выбрала свой путь, только я ответственна за все коряги, о которые я на нём споткнулась, и я не позволю ничьей руке меня направлять, кроме моей собственной. - Она внимательно смотрела на Фрею, силясь разглядеть её взгляд в полумраке. - И вы тоже так можете. Я уверена, что когда-то в вашей жизни так и было. Что же останавливает вас сейчас?

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Скажи мне, кто твой друг...