Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » мы обязательно встретимся в Лондоне


мы обязательно встретимся в Лондоне

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

- дата: 24 декабря
- место: больничное крыло, вотчина мадам Помфри
- участники: Джекилл Калгори и Антарес Гриндевальд
- внешний вид: описывается изуверами в первых постах,
- краткое описание: можно вздохнуть спокойно - больничное крыло в кой-то веки опустело. Теперь, когда в школе верховодят Пожиратели это, во истину, редкость. Милая мадам Помфри заслуженно отдыхает, а, по традиции не спящее зло - Джекилл - несет вахту. Этот вечер создателем планировался быть тихим и мирным, но кто-то явно вмешался в его планы, подтасовав колоду. И вот на пороге стоит Антарес: здесь он искал допросов, но вряд ли мог представить себе, что и сам может стать их жертвой. Вот мы и встретились, милый мой, здравствуй.
Ты такой же как раньше чудак.
- примечания:это не может хорошо закончиться - там где сплетается безумие и смерть нет места правильным решениям. Возможно все - и то, что невозможно тоже.

+1

2

Не в том беда, что мне нельзя назад -
     А в том беда, что песня недопета ©

В столкновении настойчивости устрашающего вида мужчины и упрямства милой маленькой женщины последнее одержало сокрушительную победу. Плотно сжатые губы мадам Помфри были подобны закрытым на засов кованым воротам, а вкрадчивые заверения в необходимости полного покоя пациентов - ультиматуму турецкого паши. Гриндевальд старался быть вежливым и не портить отношения с хозяйкой Больничного Крыла, по опыту зная, что её неоценимая помощь может понадобиться в любую минуту, особенно когда пузырёк со слезами единорога израсходован полностью, но терпение немца заканчивалось. Он сам был заинтересован в том, чтобы затянуть расследование, однако начальство едва ли приняло бы в качестве непреодолимого препятствия отказ школьной медсестры пускать представителя Министерства к пострадавшим свидетелям происшествия. Поэтому сегодня Гриндевальд не стал униженно стучаться в дверь, а зашёл без приглашения, раздраженно цедя:
- За то время, что здесь находятся Миллер, Селвин и Малфой, можно было сжечь их до пепла и восстановить обратно, как фениксов, - размашистым шагом Антарес ворвался в палату и недоумённо обвёл взглядом пустые койки, - или Вы из них Франкенштейна собрать решили? -   указ Пожирателей Смерти не лечить последствия телестных наказаний (что, в общем-то было вполне логично) привёл к тотальному отсутствию пациентов. Терри подозревал, что клятва Гиппократа подтолкнула мадам Помфри скрытно ходить к пострадавшим лично. Но оставить свою вотчину без присмотра медсестра не могла, так как лекарства - не менее ценный ресурс, чем галлеоны. Благо помощников у неё было в избытке. Врачи народ смелый, их не запугать Crucio, а во время войны они остро ощущают необходимость нести бремя спасителей, так что проблем с персоналом в больничном крыле не наблюдалось.
Ругаться с Помфри из-за того, что она не поставила Антареса в известность по поводу выписки пациентов, было бесполезно, поэтому он собирался удалиться восвояси, не расщедрившись на приветствие дежурному. Он уже открыл дверь, оставляя за спиной стерильно-едкие запахи, но остановившись на пороге, медленно обернулся. Мозг, анализирующий с кропотливой бережностью каждое виденное хозяином лицо, прислал начальству первые приблизительные данные с пометкой "Achtung!". Терри прищурился, хотя близорукостью никогда не страдал, убеждаясь, что не обманулся.
Это могла быть одна из иллюзий Призрака, но после недавних событий Фантен, каким бы толстокожим ни был, некоторое время воздержался бы от фокусов. К тому же, вытащив образ любовника из воспоминаний Антареса, Селестен едва ли озаботился бы его состариванием, обычно имея дело с менее дотошными, чем невыразимец, зрителями. В отличие от Фантена, который оставался для Антареса неуловимой фантазией, порядком приукрашенной и мало общего имеющей с действительностью, Джек был вполне осязаем и реален. Барабанные перепонки хранили звук его голоса, а пальцы могли бы воссоздать его тело, точно скульптор один из своих шедевров. Но и его отказ Антарес помнил так же хорошо.
-  Ты всё-таки решился покинуть свой уютный склеп, -  произнёс Гриндевальд, совладав с удивлением. "Волдеморта обвиняют в разжигании розни, однако во время его владычества в Британии, кажется,  вся Европа собралась, - хмыкнул Терри, - надеюсь, его не поглотила бездна, как любое другое проклятое место?

+1

3

Чингисхан и Гитлер купались в крови,
Но их тоже намотало на колёса любви©

Еще никогда прежде мгновение не длилось так долго. Наверное именно эта мысль могла бы занять сознание Калгори, если бы в это самое мгновение пульсирующий шум крови не ударил по перепонкам, заглушая всё и даже шепот рассудка - с учетом того, что вытворял Джекилл, голосом это назвать было крайне сложно. Чувство, охватившее вызывающе черное для больничного крыла изваяние доктора, было сродни точному удару финского ножа дюймом выше, чем в печень. Это не мгновенная смерть, это медленно нарастающая агония, выступающая бисером жара на висках, бешеным изгибом вен, аскорбиновой кислотой сведенных челюстей и холодом, достойным того из адских кругов, которому еще не придумали порядковый номер, но в увеселительную программу посмертной грешной жизни вписали. Румын медленно разжал ладони, не обращая внимания на то, что они протестующе дрожали, не делая повиноваться, но самое страшное было далеко не это.
Усмешка на безупречном, мертвенном лице - доктор помнил, как несложно было порезаться об эти скулы, он знал - или в большей степени догадывался - как много робких взглядов разбилось под лазурным льдом его глаз и грозовой линией его тяжелых бровей. Как легко и пренебрежительно они взмывали в саркастическом вопросе. Но Джекилл Калгори и представить себе не мог, как его собственное сердце вновь запляшет губительное ча-ча-ча, стоит ему появиться на пороге.
Молчание затягивалось - его можно было петлей накидывать на шею волшебников и это было бы гуманнее, чем сказать первое "здравствуй", но они не прощались и приветствие теряло свой формулярный шарм. Доктор не смог себя заставить закрыть глаза, откидываясь на спинку кресла в позе фальшиво-расслабленной, ему не хватило сил. Монстра Франкинштейна, her Grindewald. Зачем он его окликнул, разве был румын готов к этой встрече? Разве ему было не достаточно того, что судьба нарочно разводила стрелки их часов, являя одного в отсутствии другого? Когда мадам Помфри, милейшей души старушка, впервые сказала ему о том, что Антарес в Хогвартсе - о, Джекилл узнал его с первых синонимов и знал, что не может ошибиться - волшебник провел в больничном крыле двое суток к ряду, но стоило тяжелым шагам знакомых разрушить покой коридора, как он бросил сбежал и впервые в жизни пожалел, что в школе нельзя аппарировать.
Они стояли на одном эшафоте и слово, что непременно кто-нибудь из них сорвал, выбило бы табурет из под ног молчавшего. И как бы Калгори не пытался себя уверить в том, что не станет убийцей, что не сможет причинить боли человеку, которого все эти годы искал в списках раненных и убитых, во всех больницах мира маглов и магов, стоило Антаресу ударить его хлесткой плетью наигранного безразличия, как шрам, пересекавший грудину румына гнойным серпом недоношенной луны, лопнул. Доктор глубоко вдохнул наэлектрелизованный воздух, принимая на себя разряд и наклонил голову в бок, жалея, что раздавшийся хруст не предвещал свернутой шеи. Своей шеи.
- Французская резиденция находится в иной башне. Впрочем,что-то мне подсказывает, что туда дорогу ты знаешь и без моих ремарок, - он вырвал табурет из под ног человека, которого не мог назвать любовником. Любовник - слишком мелкое клише для того букета безумия, который Антарес посеял в грифельном сердце и бросил за ненужностью. Их замок не могла сожрать ни одна бездна - он зубочисткой высился бы над любой пропастью и шпиль его мог запросто вспороть брюхо Румынского длинорога, ведь он был проклят самим метром Гриндевальдом в тот самый день, когда немец решил прогуляться по Монмартру.
Однако и берега Сены в тот же час были прокляты скрипящим румынским.

+1

4

Мне кажется, для нашего возраста у нас слишком большой опыт отчаяния. Давай забудем о нем. Если не предъявлять к жизни особых претензий, то все, что ни получаешь, будет прекрасным даром.
© Э.М.Ремарк "Время жить и время умирать"

- Colloportus, - в спешке Антарес неверно повернул запястье и запечатанная дверь обзавелась решёткой, - будем считать, что я тебя допрашиваю, - прищурился Гриндевальд, - с некоторых пор я работаю в Министерстве Магии. Английском. - уточнил он, сохраняя фальшиво-невозмутимый вид, который так явно раздражал Калгори. Лазарет - не самое подходящее место для долгих обсуждений, но Гриндевальд не собирался так просто разменивать вновь представившийся ему шанс. В прошлый раз румын привёл столько доводов против поездки за границу, что Антаресу было любопытно, как же он будет опровергать их сейчас. Впрочем, если Калгори собирался игнорировать провокационные вопросы, вместо этого по-еврейски задавая свои, диалог должен был затянуться.
Антарес присел на больничную койку, что выглядела насмешкой, учитывая, что их последняя беседа, закончившаяся ссорой, началась в постели. Спустя столько лет он помнил всё до последнего слова и был зажат в тиски прошлого, как будто мало было власти, которую имела над ним Смерть. Воспоминания других людей сгнивали и становились компостом для новых впечатлений. Воспоминания Гриндевальда словно хранились в формалине, составляя всё увеличивающуюся кунсткамеру уродливых патологий. Он частенько вводил в замешательство подробностями давно покрывшихся мхом событий их участников и свидетелей, так как в его сознании произошедшее было свежо и зелено, точно вчера. Вот и кабинет Селестена, пропитавшийся страстью, ненавистью и безысходностью, останется навсегда вместе с Антаресом изысканным экспонатом, ценимым одними критиками.
- А французская делегация вчера спасла мне жизнь после того, как я отнял жизнь у неё, - уклончиво ответил Антарес, - впрочем, тебе ведь тоже приходилось это делать. Отличие лишь в том, что в этот раз я сам хотел расстаться с жизнью,  - Джекилл был, пожалуй, единственным кому Гриндевальд мог признаться в этом.
- Наша встреча сопряжена с убийствами уже второй раз, - обратил внимание невыразимец, - хотя это может быть связано с тем, что я все время кого-то убиваю, - цинично предположил Гриндевальд, -  последний месяц в школе я даже испытывал некую нехватку адреналина в крови. А ты, Джек, - Антарес по обыкновению проглотил окончание имени румына, - чего тебе не хватает?
Гриндевальд не осознавал, как действует на окружающих, и не умел использовать это в своих интересах. Медея была профессионалом в этой области, но все её уроки пропадали втуне. Александр безуспешно развивал в бездарном протеже способности манипулятора. Рашель только посмеивалась, предпочитая не раскрывать своих секретов. Антарес не разбирался в людях и боролся с этим наиболее логичным способом: не подпуская к себе никого.
Джекилл был исключением. С ним Гриндевальду не нужна была легилименция, чтобы узнать, что тот чувствует. Антарес не мог насытиться этим ощущением. Дальний угол кунсткамеры памяти, до сих пор прозябавший в пыли и паутине, ярко осветился. Все выставленные там уродцы поднимали олигофренические головы и тянули трёхпалые тонкие ручки.

Отредактировано Antares Grindelwald (25.02.2016 09:01:58)

+1

5

- будем считать, что я тебя допрашиваю, - прищурился Гриндевальд, - с некоторых пор я работаю в Министерстве Магии. Английском.
- Вот как?- с насмешкой отвечает он и поджимает губы, всем своим видом показывая, что крайне поражен услышанным. Можно было позволить себе остроту и пренебрежительно обронить что-то в стиле " не знал, что местное Министерство нуждается в убийцах", можно было поздравить с назначением, а можно было промолчать - это было бы разумно. Как жаль, но в ту минуту Джекилл не хотел быть разумным, - наручники ожидаются или мы пока не дошли до этой стадии?
Слово резало ножом по горлу - румын сам удивился, как посмел сказать "мы". Это было дикостью, это выглядело насмешкой и звенело громче пощечины. Джекилл опустил взгляд, складывая руки в замок и опуская взгляд на бледный полумесяц острых ногтей и сжал челюсти. Антарес говорил о Фантене и Калгори вновь захотелось свернуть французу шею. Это чувство было частым гостем в их сложных отношениях и доктор был уверен, что его уже можно было назвать членом семьи. Это было... Некомфортно. Мужчина закивал, хватаясь за ворох пузатых больничных карт: этот год стал для школы, пожалуй, самым болезненным и некоторые личности этим гордились, почитая за личное достижение. Так оно и было, но Джеку хотелось плеснуть Алекто в лицо очередным зельем Финннигана, лишь бы смыть эту счастливую ухмылочку с ведь иного лица. Счастье для румына было болевой точкой, особенно сейчас, когда Терри стоял перед ним и говорил о жизни, смерти и желании. Чем он мог парировать этот выпад? Снова сказать "вот как"? Смешно. Пошутить на тему того, что впервые Фантену пришлось что-то повторять за румыном? Плоско. А для молчания между ними по прежнему было слишком много боли.
- Ума не приложу... - сухо начал он, убирая папки в стол и поднимая на немца холодный взгляд, - кого придется убить для того, чтобы организовать третью встречу. Что поделать, нас, кажется, привлекают трупы. Попробуй разлить перед Филчем банку краски или выбелить мантию Снейпа - пощекочет нервы. Хотя, у вас тут такие приключения с Селестеном, что это может и не впечатлить...
Он усмехнулся и встал из-за стола, опуская громоздкие ладони на растрескавшиеся крышку.
- Чего не хватает мне?- в темных глазах на миг скользнул теплый блеск, застывший в паутине уголков губ. Доктор пожал плечами, прикусывая губу и чеканы пальцами похоронный мотив, - пожалуй, свободы. Знаешь, в последнее время ее совсем нет.
Джеку вдруг показалось, что все это иллюзия. Очередной мираж морфия, пьянящий воспаленное сознание. Память воскресила неестественно длинный ночи, в которых Антаркса не было. Выстывшую спальню, пыльный мрамор пола и острый поцелуй иглы, после крепких объятий жгута. Калгори вспомнил, как смотрел в фальшивое отражение и в наркотическом угаре говорил с ним, по-детски радуясь тому, что любовник жив. Мертвым обернуться нельзя - не прописанное правило Оборотного. Горечь зелья материл изовралась на небе и Джек опустил голову, пытаясь откреститься от наваждения.
- Что-то допрос не клеится, видимо, говорить с живыми ты и вовсе разучился.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » мы обязательно встретимся в Лондоне


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC