Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » С одной памятью


С одной памятью

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s2.uploads.ru/M0f7a.png

- Дата:
Декабрь 1997 года
- Место:
Хогвартс
- Участники:
Ginny Weasley, Zachary Enderson (Harry Potter)
- Внешний вид:
Гриффиндорская школьная форма
- Краткое описание:
Верно, редкая боль сравнится с несчастьем того, кто в шаге от любви стоит и сам себе запрещает ее коснуться. Кажется, вы когда-то давно уже это проходили и каким-то образом даже справились, став лишь сильнее. Судьба кидает вас в новый круговорот, который окажется в разы сложнее для одного из вас.

Отредактировано Harry Potter (23.02.2016 19:51:37)

+1

2

Джинни не ела уже Мерлин знает, сколько времени: хорошо, если за три последних дня в ее рту оказалась пара булочек. Из-за постоянного волнения и напряжения голод не чувствовался, да и забежать в Большой зал Джинн не успевала: вечером наказания, не имевшие ни конца, ни края; в обед короткие встречи с Полумной и Невиллом, которые ну никак нельзя было променять на еду; а утром безрезультатные попытки сделать хоть часть домашнего задания, чтобы не остаться на второй год.

Но сегодня целый день крутило живот, и если до отбоя она не раздобудет чего-нибудь съестного, то промучается всю ночь без сна и совсем скоро превратится приведение.

Просить спасения на кухне у домовиков было единственным выходом из ситуации. Когда Джинни подходила к натюрморту с грушей, ее сдувал любой порыв ветра. Когда выходила, казалось, что даже самый крепкий великан не сможет оторвать ее от земли.

Обнимая вазу с печеньями, пирожными и бутербродами, насильно врученную заботливыми эльфами, она поднималась в башню Гриффиндора, спеша не опоздать к началу комендантского часа. И уже у самого портрета Большой дамы с кем-то столкнулась, выронив сладости.
Мерлиновы панталоны, кажется, неуклюжесть Невилла заразна.

Джинни едва не сбила с ног семикурсника Закари Эндерсена, но его реакция, к счастью, была лучше, чем у изнеможенной Джинн, и вазочка оказалась в руках Зака, быстрее чем Джинни успела расстроенно охнуть.

- Извини, я тебя совсем не заметила... Спасибо, - поблагодарила она, принимая угощения обратно. - Ты же в гостиную? Пойдем скорее, я не хочу потерять последние свободные от наказаний часы. Львы не сдаются, - буркнула Джинни нелепый пафосный пароль, придуманный Большой дамой. Другого способа быть причастной к борьбе учеников и Пожирателей у нее не было.

Джинн испытала облегчение, переступив порог гостиной. Что бы ни творилось в замке, эта комната всегда будет теплой и по-домашнему уютной, особенно по вечерам, когда за окном уже непроглядная темнота, а в камине приятно трещат поленья и извиваются языки жаркого пламени.

- Может, хочешь печенье, пирожное, бутерброд? Мне точно не съесть их и за несколько дней, - дружелюбно предложила Джинни, удивившись тому, как легко завести беседу с человеком, с котом ты шесть лет даже не здоровался.

Она устроились на мягком вытертом диване у камина, поставила вазочку на стол, взяла печенье, вальяжно откинулась на спинку и украдкой посмотрела на Зака. Только сейчас Джинни поняла, что о Заке уже давно ничего не слышно - обычно его очень много, однокурсники устают Эндерсона, спасаясь от разговоров с ним, как от страшного проклятия. Как это он не сошелся с Лавандой и Парвати? Наверное из-за того, что вместе им будет сложно дождаться даже паузы в репликах друг друга.

Лезть с расспросами Джинн, конечно, ни за что бы не стала, но надеялась, что у Зака нет серьезной причины быть тихим и незаметным: когда вокруг хаос и безумие, остается лишь думать, что хоть у кого-то все хорошо.

Джинни закуталась в шерстяной плед, которым был накрыт диван, и смешно выглядывала из своего кокона, радуясь долгожданному теплу и уюту. Мысли в уставшей голове были какими-то странными, прямолинейными и очень редкими. Будь она в одиночестве, наверное, смотрела бы в пустоту пару часов и даже не заметила этого. В ней совсем уже не оставалось сил и энтузиазма двигаться вперед, бороться, несмотря ни на что. Впереди маячили каникулы, и Джинни надеялась, что за две недели в кругу семьи оживет и вернется в замок с тем же запалом, с которым давала отпор Пожирателям в первые месяцы учебного года.

- Как твой день? - спросила Джинни, чтобы отвлечься от жалости к самой себе, уже давно заполнившей каждую клеточку вялого разума и непослушного тела. Это лишь больше раздражало Джин, замыкая ее переживания в тошнотворном круге без конца и края.

+1

3

[avatar]http://funkyimg.com/i/UZDd.jpg[/avatar]
Не всегда знаешь, какие следы после себя оставишь. С кем-то ты испортил отношения так давно, что уже и не вспомнишь, да и не особо это тебе мешает. Память стирает абсолютно ненужные сведения заклятием, неподвластным смертным. Так и Закари, считавший, что на конец шестого курса не осталось ни одного человека, которому было бы до него дело, забыл упомянуть при Гарри массу полезных подробностей. В какой-то момент это все не напоминало о себе, подарив  Поттеру возможность действовать, оглядываясь лишь на малый круг лиц, который мог бы быть еще уже. Но со временем он только увеличился. Своим существованием  Закари, как бы сильно он это не хотел, прикасался к людям. Каждое прикосновение пускало круги по воде, на поверхности терялись черты того устойчивого образа человека, который сначала посмотрел в пруд, оставались одни лишь неясные очертания. А кто знает, может у этих «очертаний» нет глаз, как нет в Закари чего-то, о чем тот рассказывал.
  Прекрасно осознавая то, что этот прыжок во времени отличается от того, что был на третьем курсе, Гарри также понимал, что у него не будет шанса встать на свое место. Точнее, он понимал, но не мог с этим смириться. Если в тот раз он же, не зная о реальном положении вещей, снова ринулся в прошлое, то в этот раз у него «настоящего» не будет резона спустя три года пропадать. Следовательно, Гарри Поттер вряд ли снова станет самим собой и потеряется среди других вместе со своими друзьями. Или же пропадет, как лишний фрагмент. А там, в будущем, которое уже не настанет, осталась Джинни, которая будет ждать их возвращения. Сколько раз ей придется останавливаться перед колдографиями, чтобы понять, что они не вернуться? Сколько времени уйдет на то, чтобы миссис Уизли осознала пропажу еще двоих сыновей? Сколько дорог придется пройти родителям Гермионы, чтобы узнать, куда же пропала их дочь?
  Такие предположения наводили на мысль о том, что Гарри делать потом. Не достроив еще планов по спасению чужих жизней, он строил свою, но кирпичики выпадали из рук, никак не желая обращаться в крепкое здание – фундамента не было. И он закрывает на это глаза, обращаясь к мелькающим теням студентов, как к доказательству существования  настоящего времени. Для Поттера уже все стало каким-то схематичным рисунком с детально прорисованными кривыми ветвями, теряющимися в тумане. Потому что предсказания не всегда означают то, что кажется на первый взгляд. «Победа будет», – говорит тебе прорицательница, и ты проигрываешь, потому что победа падает в руки твоему врагу. Но прорицательница не врет, просто ты не видишь.
  – Ты будешь заходить или как? – Недовольный голос женщины с портрета, что прячет за собой проход в Гриффиндорскую башню, – еще одно доказательство существования настоящего. В глазах Закари пропадает дымка задумчивости, и тот внимательно смотрит на Полную Даму. Если кто-то из портретов узнает в нем того самого студента, это смертельно? «Если об этом узнает она, то да». О любви Дамы к сплетням не знал только ленивый.
  – Выбираю «или», – прощаясь с долей ума, сказал Гарри, через силу показав язык.  Ему ли ни знать, как в этот момент глупо выглядит Закари. Хотя,  в будущем школьный забияка стал серьезнее, но на то вроде бы повлиял не возраст.
  И только Поттер повернулся в сторону лестницы, чтобы демонстративно спуститься на другой этаж, как в него влетает до боли знакомая гриффиндорка. Настолько знакомая, что когда он видит ее рыжие волосы, то на миг, а может и на несколько секунд, меняется в лице, все больше напоминая себя самого, нежели Эндерсона. Раз – сердце бьется быстрее, как после марафона, два – уходит в пятки и возвращается обратно, три – больно сжимается. Потому что Джинни врезалась не в Гарри Поттера, а в Закари, который должен едва знать шестикурсницу и глупо улыбаться на ее выходку.
  В руках оказывается вазочка с подпрыгнувшими в ней печеньями, другой рукой Гарри придерживает готовую познакомиться лицом к лицу с полом Уизли. Она так скоро извиняется и следует к портрету, что Гарри на волне простого согласия идет за ней, ныряя в гостиную под вздохи Дамы, которая устала ото всех и вся, поэтому кто-то что-то должен делать – Поттер не вслушивался. Он пытается не забыть про прыгающую походку Закари, пускай ему и хочется ползти по земле страдающим психом от того, что существо внутри него приказало громко выть.
  След в след за ней, как будто за путеводной звездой.
  Остановившись возле камина, Гарри качает головой, потому что не сразу подбирает слова, так сильно схватило его за горло воспоминание о прошлом. Множество воспоминаний о прошлом.
  – А, да, спасибо! – спохватившись, говорит уже «Закари», подходя к столу и с улыбкой выхватывая из вазочки печенье и поглядывая на Джинни. Он и правда вернулся в прошлое: она здесь такая, какой он запомнил ее перед побегом в лес со свадьбы, но сильно уставшая от битвы, от вечной осторожности. Гарри прекрасно знает, до какого состояния может довести такая выматывающая жизнь.
  – Еле смылся от Алекто, ей не понравилось, как я разговаривал с Гердой. Она засадила в стену от меня  какой-то заклинание, и та обрушилась, теперь на третьем этаже нельзя пройти. Зато смог оторваться от нее и спрятаться в Выручай-комнате. – Для Гарри это был исчерпывающий ответ, но ведь Закари не мог отделаться таким рассказом.
  – И… У Рейвенкло пропал пятикурсник, его искали всем факультетом, но не нашли.
По голосу нельзя было сказать, опечален Гарри этим фактом или обрадован, будто ему все равно. Видимо, таким и должен быть Эндерсон.

Отредактировано Harry Potter (05.11.2015 19:34:11)

+1

4

- Спасибо, что предупредил про третий этаж. Теперь, когда даже Филчу нет дела до порядка в замке, его разгребут только к концу года... Да, я слышала про Аарона. Надеюсь, его найдут, мы с ним как-то перебросились парой слов перед матчем, хороший парень.
В этом году у Джинни появилась привычка пить по вечерам травяной чай. Не то, чтобы он мог успокоить ее нервы - порой казалось, что ничто уже не поможет - но посидеть полчаса с горячей кружкой в руках, бессмысленно посмотреть на огонь в камине... Расслабляет. Иногда к ней присоединялся Невилл, который, собственно, травы из теплицы и приносил, но чаще всего Джинни была одинока.
А сегодня, раз уж они с Заком разделили гору лакомств, почему бы не согреться ароматным настоем? Джинни хотелось компании. Хоть чей-нибудь. На один вечер слабости и мягкотелости, а завтра она снова возьмет себя в руки.
Попросив подождать, она слетала к себе в спальню за россыпью сухих листьев и кружками, одну из которых одолжила у Бет.
- Агуаменти. Бойлио. Приятного аппетита, кстати, - едва улыбнулась Джинн уголками губ.
Спустя пару минут она протянула собеседнику большую кружку, а себе взяла поменьше и, обжигая губы, глотнула чай, наслаждаясь ароматом мелиссы и шалфея. Запахи могут перенести в любой момент наших воспоминаний, одурманить, заставить забыть о настоящем, будущем, погрузить в удивительно богатый мир фантазий и грез. И сейчас свежие нотки навеяли воспоминания о Норе, посиделках по вечерам в саду, играх в квиддич до поздней ночи, полевых цветах, запутавшихся в ее волосах, о Гарри однажды неловко выпутывавшем их после того, как не получилось сделать финт... Нет, нужно забыть эти мысли и просто пить горячий чай.
- А вот я сегодня ничего полезного не сделала. Зато сдала все хвосты МакГоногалл и, наконец, нормально поела. Нужно же иногда и о себе вспоминать, - в шутку сказала Джинни. На самом деле она чувствовала угрызения совести за то, что не помогала искать Аарона. - Наверное, думаешь, как бы быстрее закончился этот год? Ты на последнем курсе... Теперь я даже завидую выпускникам, - хмыкнула она.
Джинн не любила жаловаться, тем более незнакомцам, и вовремя осеклась, боясь показаться Заку нытиком, девчонкой.
На столике кто-то забыл волшебные шахматы, и Джинни обрадовалась возможности чем-то заполнить неловкие паузы.
- Ты любишь шахматы? Не хочешь сыграть? У меня в семье все в них хороши, но Рона, конечно, никому не переплюнуть. Только не говори ему, если встретитесь, а то совсем зазнается, гроссмейстер, - поток сознания вдруг вырвался из груди, пока она расставляла фигуры на поле. - Я сыграю белыми, если ты не против. Пешка на Е3.
Игра шла неспешно, они начинали вести себя раскованнее, забывая о времени и том, что до сегодняшнего дня никогда не общались. Слово за слово, и нашлись общие интересы, а тонкая нить взаимопонимания сплела их сердца, такая трепетная и едва ощутимая, что ее могло навсегда разорвать одно неосторожное слово.
- Ферзь на F9. Шах, мистер Эндерсен! - в предвкушении победы Джинни завертелась на месте, радостно потирая ладошки.

Отредактировано Ginny Weasley (11.11.2015 19:03:13)

+1

5

[avatar]http://savepic.su/4167384.jpg[/avatar]

После слов о том, что пропавший рейвенкловец в общем-то неплохой парень, Гарри скептично поднял бровь, сам того не заметив. Немой вопрос «Правда что ли?» читался самым лучшим образом, всякий даже не слишком догадливый человек мог понять, что эта фраза не обрадовала Закари. Впрочем, это чувство не было похоже на странное существо из прошлого, которое рычало внутри Поттера при каждом неверном шаге Джинни. Неверном, конечно же, по мнению самого гриффиндорца.
Гарри даже не одернул себя, пускай такая осечка и не была свойственна Эндерсону. Он не был близок к Джинни, она почти не знала его, но как же сильно хотелось об этом забыть. Ты снова Гарри Поттер, это твой седьмой курс… Не хочется вспоминать о войне, о строгих планах. Хочется протянуть руку к рыжим волосам и улыбнуться совсем не чужим искрам в глазах. Но эти веселые глаза исчезают после фразы о том, что нужно подняться в спальню за чаем. В этот момент у Гарри возникает непреодолимое желание сесть на то место, где до этого сидела Джинни. Но она уже вернулась, и было бы странно подсесть так неожиданно, без повода.
Оказавшись с кружкой подогретого чая в руках, Поттер благодарно кивает и подбрасывает в руке печенье, которое чуть ли не рассыпается в воздухе и из-за этого тут же отправляется в рот: нечего добру пропадать крошками на полу и дополнительной работой эльфов.
– Спасибо за угощение, – подняв чашку, сказал Гарри. От чая стало теплее, хотя, казалось бы, куда уж теплее? Рядом Джинни, а он в Гриффиндорской башне, не менее родной и успокаивающей. Все неприятности бродят за портретом Полной дамы, не смея пробраться в обитель храбрых и порой безумных студентов.
– Да уж, сдать все декану – проблематично… Ты плохо питаешься?! – выходит слишком громко и неожиданно даже для самого Гарри. – А, в общем, хорошо, что все наладилось. Да я даже не знаю, что мне делать после выпуска, куда торопиться?
«Закари» пожимает плечами. Он ведь действительно так и не решил, куда ему деться, чем заняться. Просто работа с матерью в Косом переулке, это ведь даже не бизнес всей его семьи.
– Ладно тебе, в следующем году будешь думать о том, как много всего ты не успела сделать, а потом совершеннолетие, взросление. Там уже и серую маску взрослого надевать, – вздохнув, отвечает Гарри. В Министерстве, где он проходил стажировку до недавнего времени, несмотря на великую победу во Второй магической войне, лица отнюдь не пестрят улыбками. Все так же, как и в прошлые визиты Поттера в правительство, до смещения руководства.
– А давай. – Гриффиндорец придвигает кресло поближе к столу и потирает руки, готовясь снова сесть за знакомую игру. Теперь-то он поднатаскался с Роном играть в эти волшебные шахматы и просто так не уступит Уизли, какой бы хитрой она ни была. Никто и никогда не отрицал способностей Джинни, однако еще раз проверить их стоило. Только Гарри без этого всего был уверен в том, что перед ним сидит его Джинни, еще не тронутая тяжелыми потерями в семьи и среди друзей.
Чужие шахматы почти не слушаются, и Поттер чуть не выливает на одну противную пешку остатки своего чая. Гриффиндорец делится своим возмущением с Уизли и даже забывает о том, что сидит за столом не в своей шкуре. Все выходит легко и просто.
– Думаешь? – рассматривая недовольного короля, интересуется Поттер. У него есть еще шанс выйти из захвата, но потом все равно будет объявлен мат. Лучше сделать проще. Король переходит на соседнюю наискосок клетку и оказывается в ловушке, следующим ходом объявляется пат. То есть, почти ничья, как ее любит называть Рон.
– Еще партию, или, может, будешь готовить домашнее задание? – вытащив из уменьшившейся кучки сладостей шоколадные трубочки, говорит «Закари». Приятно вот так с улыбкой напоминать о ежедневных обязанностях студентов. Ему же не нужно думать о том, куда идти, как хорошо сдать экзамены. «Закари» это не важно, Гарри это не нужно, потому что потом у него будет еще не это время. А Эндерсон займется тем, для чего ему седьмой курс не понадобится.
Поттер поднялся и потянулся, сбрасывая с себя какое-то оцепенение от долгого сидения на одном месте. Долго не смотреть на Джинни было сложно, для этого приходилось с завидным интересом рассматривать ботинки и горящий камин.

+1

6

- О, да-да-да, я чувствовала, что вас, мистер Эндесон, будет легко победить! - радостно подпрыгнула Джинни, когда ее ладья растоптала короля. А Зак как-то подозрительно смиренно принял поражение.
Приближалась ночь, чай они уже выпили, сладости почти съели, а чужие шахматы не хотели собираться для еще одной партии, но Джинни отчаянно не желала уходить к себе и снова погружаться в томящую тишину. Тут грели пламя камина и радость общения, здесь все ночные страхи казались глупыми и бессмысленными, но в холодной постели они без промедления вернутся.
- Знаешь, мне правда надо повторить пару заклинаний для Флитвика, но ты мне не помешаешь, останься, если хочешь, - пожалуйста - мимолетом проскользнуло в ее голове и едва не сорвалось с языка.
И то ли Зак увидел умоляющую искру в ее глазах, то ли просто еще не хотел спать, но согласился понаблюдать за ее успехами в невербальной магии, которыми она, мягко говоря, не могла похвастаться.
- Я слышала, у тебя в прошлом году неплохо выходило. Может, есть какой-то... Секрет? У меня скоро пар из ушей пойдет.
Как очистить разум от посторонних мыслей, когда они звенят в голове громче рождественских колоколов, гула толпы на стадионе; пронзительные, ядовитые, выедают тебя без остатка? Как можно заново учиться азам волшебства, если вместо "Вингардиум Левиоса" в висках стучит "Остолбеней"?
Джинни откинулась на спинку дивана, утопая в его мягкой обивке попыталась думать только о книге перед собой. Безуспешно. Раз за разом мысли летели к ОД, к пропавшему пятикурснику, к завтрашним занятиям и... Закари. У Джинни сидела с закрытыми глазами, но она была уверена, что сейчас он смотрит на нее. Так пристально, как никогда прежде, так долго, как ни на кого в своей жизни - Зак, которого раньше немного знала Джинн, не любил сосредотачиваться на деталях, людях, проблемах. Его ум был способен одновременно занимать себя мыслями о голоде в Африке, планах на каникулы и бодроперцовом зелье. Такой человек просто не умел сверлить взглядом... Что же случилось с ним за это лето? Такое внимание не могло не смущать, но с другой стороны рядом с едва знакомым Эндерсоном почему-то было очень спокойно, верилось в то, что у всякого кошмара есть конец. Мерлин, где он научился быть таким взрослым и... Непоколебимым? Вот бы Джинни самой научится такой выдержке.
В воздухе нарастало легкое напряжение, чтобы его развеять, Джинн сосредоточилась и попыталась
дернуть Закери за галстук с помощью невербальной магии. Особо на успех не рассчитывала, но кончик галстука встрепенулся и потянул Зака вперед.
- Получилось! Мерлиновы подштанники, получилось! - радостно воскликнула она. - Да, прости, сейчас расколдую, - Джинн была так взбудоражена неожиданным успехом, что разрушить чары получилось не сразу. И Зак, ведомый собственным галстуком, оказался немного ближе. Достаточно далеко, чтобы не смутить Джинни, но слишком близко для случайного знакомого.

Отредактировано Ginny Weasley (01.12.2015 01:21:08)

+1

7

[avatar]http://s2.uploads.ru/CONGU.png[/avatar]

– Всегда рад быть подопытным кроликом… – «…и шутом, да, Зак?» Гарри отвечает с улыбкой, отвлекаясь от изучения камина, который ни капли не изменился за все то время, пока его не было в башне. Вот бы и чувства Джинни к нему не изменились, даже сейчас, когда он в чужой личине. Странное чувство обиды на судьбы редко приходило к Гарри, но оно было таким страшным и сильным, что могло снести все преграды, выстроенные из причин и поступков. Но он никогда не бросался прочь от действа, чтобы оказаться в мире спокойствия: все дела надо заканчивать, если уж ты их начал. Абсолютно все. И даже если истоки можно найти в далеком прошлом, он живет сегодня, значит, ему надо действовать сейчас. Правда, взгляд со стороны времени сейчас совсем не применим, потому что Поттер и сам уже успел запутаться в пространстве. Привычные фразы не подходили ситуации, он запинался перед друзьями, пытался перестроить свою речь, но Гермиона и Рон только улыбались, понимая, в чем суть его слов.
А когда он говорил с простыми студентами, он мог расслабиться, потому что он играл вполне обычного паренька. Удивительно, Гарри нашел свои минуты покоя в чужой судьбе, хотя всегда не любил подражание. Но он ведь создавал новую жизнь для Закари, да? И это совсем не подражание? Думал ли Зак, что когда-нибудь будет вот так сидеть и играть в шахматы с девушкой, на курс его младше? Да он, верно, и в шахматы-то не умел играть, и вряд ли хорошо знал Джинни. Может, они практиковались вместе на занятиях в Отряде Дамблдора, а может и виделись где-то на квиддичном поле – Поттер точно не помнил, пробовался ли Эндерсон в команду. И еще он не помнил всех возможных друзей Джинни. Конечно, он не обязан это знать, но почему-то эта мысль заставила его подобраться на месте и резко выпрямиться до хруста в спине.
– На это будет забавно посмотреть, – согласился Гарри, которому было что делать и спать хотелось не в меньшей степени, чем множеству выпускников Хогвартса. Но быть с гриффиндоркой хотелось больше, тем более, у него в любой момент могли отобрать эту возможность. И так не хотелось думать о том, что будет совсем скоро; так не хотелось думать о том, что творится в коридорах замка. Дайте ему возможность сузить мир до скромной гостиной львиного факультета.
– Да ни в жизни, мне эти чары нужны, как утопающему баллон с водой, – замахал руками Гарри, помня о том, что Эндерсон дружил с учебой редко и непродолжительно. То есть, никогда. – Я тебе Грейнджер что ли?
Но Уизли даже такой поддержки было достаточно: поддержки молчаливого и терпеливого наставника-свидетеля. Эх, вот был бы он самим собой, можно было бы «возобновить» занятия в Выручай-комнате…
– О чем ты думаешь? В твоей голове только заклинание должно быть, а не какие-то воспоминания, – обратив внимание на взгляд Уизли, сказал Гарри, уперев руки в бока и пытаясь выглядеть комично-серьезным, каким бывал обычно Закари.
– Вот так! – почти радостный крик вырвался у Поттера, которого за галстук потащило в сторону волшебницы, чье ликование заставляло блестеть зеленые глаза с новой силой. Все, что он видел перед собой – жизнерадостная улыбка. Удивительная магия с теми же искрами, что и из волшебной палочки, но только их источник где-то в глубине души, где становится тепло от одной лишь чужой радости.
На эмоциях магия продолжила действовать, и галстук Закари все еще тащил Гарри вперед, но особо не было заметно упорства со стороны гриффиндорца. Взгляд сверху вниз не был строгим: Поттер смотрел мягко, как тогда, в прошлом. И ждал объятий, тоже, как в прошлом, которое он сейчас меняет своими же руками.
Не задумываясь, потеряв ощущение второго имени, забыв обо всем, он делает последний шаг, после которого он обнимает Джинни, зарываясь пальцами в длинные волосы. Стало еще теплее, внутри что-то замурчало, словно в жизнь кто-то добавил теплой карамели. Теплой, сладкой, самой обычной маггловской карамели без шипучки и взрывающихся хрустяшек. Три секунды превратились в вечность, которая закончилась болезненной вспышкой в глазах от осознания происходящего. Сколько раз ему еще придется так больно «проснуться»?

+1

8

Джинни успела заметить, как мягок и заботлив взгляд Закари, такой знакомый в таких чужих глазах. Но эти мысли мгновенно покинули ее, когда в неожиданном порыве радости едва знакомый гриффиндорец потянулся к ней с объятиями. И сперва Джинни застыла, растерянно похлопав его по плечу, но мгновение спустя утонула в тепле его тела, едва уловимом терпком запахе и мягких руках, спутавших волосы. Он обнимал ее так крепко, будто скучал долгими месяцами, и Джинн, сама не зная, как, почему, ответила взаимностью, неловко обвив его шею. И впервые за долгое-долгое время почувствовала себя совершенно спокойной.
Обаяние Закари был для нее загадкой, так легко найденное взаимопонимание - тайной за семью печатями. Но сейчас Джинн не стремилась найти ответы, просто наслаждалась прекрасным моментом, полным нормального человеческого общения, давно покинувшего ее жизнь.
Закари осторожно, будто нехотя, отстранился и отвел взгляд. Джинни сжала его запястье и с улыбкой произнесла:
- Мы здорово провели вечер, спасибо за компанию. В следующий раз, когда у меня появится гора печенья, я обязательно тебя найду. Уже час ночи... Пойдем спать, у меня глаза слипаются? Добрых снов.
Они попрощались у лестниц, Джинн, не оборачиваясь, взлетела к себе в спальню, упала на мягкое одеяло и долго лежала без сна.

***

Джинни проснулась рано, не опоздала на завтрак и чувствовала себя на удивление бодрой. Только она вошла в Большой зал, как ей помахали Невилл и Симус.
- Привет, Зак, - коснулась его плеча, проходя мимо.
Обычно мрачное зимнее небо сегодня озарилось лучами солнца и в душе младшей Уизли расцвела весна. Ее энергия заразила слегка приунывших друзей, и они с Симусом все утро обсуждали, что Паддлмиру Юнайтед не выиграть в этом году национальный кубок без выкупленного у них Беннона - первоклассного вратаря. Невилл плохо разбирался в квиддиче, молча кивал, пока не прилетела сова с "Тайнами Травологии" и не спасала его от участия в беседе. До самого вечера выходной день шел легко, на веселой ноте, словно Джинни поглотила параллельная реальность: беззаботные разговоры за завтраком, прогулка Полумной, с которой они случайно угодили под обстрел снежками, сытный обед, блаженное безделье в гостиной - ведь все домашние задания уже сделаны - и ни слова о Пожирателях, Волдеморте, Кэрроу. Затишье это перед бурей или просто украденная у Вселенной щепотка радости, Джинни не знала, но хотела, чтобы воскресенье не заканчивалось.
"... У меня все действительно хорошо. И будет еще лучше, когда совсем скоро я приеду к вам на Рождество. Целую, и не переживайте слишком сильно. Передавайте Рону, чтобы скорее выздоравливал, мне его не хватает" - Джинни с теплой улыбкой на губах свернула письмо и направилась в совятню. Бодрым шагом она пролетела несколько этажей, когда наконец отказалась в узкой башенке на другом конце замка. И, воркуя над красивой песочной совой, не услышала, как кто-то вошел в дверь.

Отредактировано Ginny Weasley (07.12.2015 01:23:58)

+1

9

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]

Проснуться ради того, чтобы никогда больше не давать себе уснуть. Это как вакцина: ввести в кровь часть болезни, растворить в себе, сломить, чтобы потом все не было в разы хуже. Только этот сон ощущался лучше укола, потому что бил наотмашь: до звона, до искр. До слабости, которая развязывала язык, тянула говорить правду. «Посмотри, кто я. Разве Закари тебя когда-то обнимал?»
Но он все понимал, поэтому отступил назад, пускай на его лице и читалось сильнейшее нежелание делать это. Да кто его тащит прочь? Он сам, конечно же. Только его воля может заставить его отвести взгляд, попытаться превратить это… в дружеские объятия, какую-то гриффиндорскую поддержку, которая сейчас нужна всем без исключения. Но вот сейчас со стороны казалось, что его больше заинтересовали флаги на стенах. Позвольте, давно их не видел.
Обязательно приноси печенья. «Какие к черту печенья?!» Просто иногда стоило вовремя утихнуть, помолчать и желательно уйти. Не бегом, стараясь скрыть глаза, а тем самым прыгающим шагом, который Закари называл спокойным и привычным.
– Доброй ночи, – проглотив еще одну фразу, которую он бы обязательно сказал Джинни прежде. Он бы помог ей собрать вещи, отнес бы… Но она даже не дала ему возможности оставить еще пару секунду для общения с ней, оставить пару секунд, чтобы наверняка подойти к потрескавшейся стене, заглянуть в щель между тем, что он выбрал, и тем, к чему могла привести его неосторожность.
Проводив взглядом Уизли, он взлохматил волосы и оглянулся. Никого в гостиной не было, эта беседа осталась между ними. Встревоженный тем, что он мог сделать, Гарри мигом поднялся в спальню мальчиков и закрыл полог, еще долго беспокоя своего соседа неожиданными фразами, а потом наложил на ткань чары, чтобы спокойно выспаться как Гарри Поттер.

Утро застало его с недосыпом, миром в какой-то непонятной дымке и надоедливым вкусом Закари Эндерсона в Оборотном зелье. Стандартное состояние студента под рождественские праздники за исключением напитка, который уже пьется обычной водой каждый день, каждый час. Но не в этом проблема.
Ели ты поможешь мне донести учебники… – начал было один из соседей Гарри, указывая на огромную стопку из библиотеки.
– Да, да, конечно! – живо согласился гриффиндорец, схвативший книги и поскорее испарившийся из спальни, чтобы отвлечься от простых осеревших мыслей, но не свалиться в абсолютно новые виражи. Решив, что лучше сначала спуститься на завтрак, он шокировал своих однокурсников таким обилием учебного материала, но чтобы никто уж точно не подумал, что Закари взялся за ум, сразу всем сказал, что это не его.
Привет, Зак. – Знакомый голос, знакомая рука на плече, и рефлекторно выпрямил спину, как будто это было чем-то нормальным.
– Привет. – Хорошо, что он в этот момент не ел и не пил, а то ведь мог и поперхнуться. Гарри оглянулся. Обычный завтрак обычных гриффиндорцев под взглядами обычных преподавателей.  О фальши не все догадаются, но сыграют прекрасно. Либо самые умные его просто не заметили.
– Зак? – А нет, заметили. Натянув улыбку, юноша повернулся к Гермионе, которая голосом другой гриффиндорки почти заставила его подскочить на месте. – Что это?..
– Мне надо бежать, обещал отнести книги! – опрокинув на пол золотую тарелку, на которой еще оставались какие-то кусочки завтрака, Поттер быстро схватил стопку книг, покачнулся и вышел из зала, отсрочив серьезный разговор как минимум до обеда, а Гарри очень хотел дотянуть этот минимум хотя бы до завтрашнего дня, когда снова начнутся занятия. Позорные прятки на целый день.
Казалось, везде кто-то есть, в Хогвартсе вообще не существовало уголка, где никто бы не смог найти Эндерсона. Даже Выручай-комната не сразу его впустила, видимо, не оценив строгого желания исчезнуть с глаз людей. Астрономическая башня, зал кубков, закрытый – теперь уже открытый – второй кабинет зельеварения в подвале. Гарри бы вышел полетать на метле, но Закари по идее только фанател от квиддича, но на метле держался плохо. Ну хоть с животными у Эндерсона все было хорошо, и Поттер пошел в совятню, которой вообще не пользовался. Если бы кто-то увидел сову гриффиндорца здесь, в Министерстве бы поняли, что парень-то вовсе не на Кубе со своими родственниками и родителями, как это мог сообщить Якобссон. Но просто так пообщаться  с птицами… Такой монолог мог успокоить его хотя бы на время. Только он прямо-таки наткнулся на причину своих беспокойств.
Сначала он просто замер на месте возле дверного проема, рассматривая открывшуюся картину. Здесь не было ничего неожиданного, это была самая будничная ситуация, когда студентка отправляла письмо кому-то. Кому? Родственникам? Гарри подумал про себя, все ли в порядке? Вдруг это что-то срочное? Министерство же читает все письма, придется все очень хорошо спрятать в обычных словах. Ему ведь тоже надо прятать все в обычных слова, все его эмоции и волнения.
Привет, – второй раз за день говорит Гарри, который решается подняться чуть выше, на несколько ступенек, потому что в любую секунду мог быть обнаружен. Пусть будет так.
– Пишешь своей семье? – убрав руки за спину и снисходительно улыбнувшись по-эндерсоновски широко, спрашивает он. – Много сов придется отправить?
Взгляд падает на школьных почтовых птиц, которые уже не спят и понемногу собираются на охоту. В любой момент сюда мог кто-то зайти, чтобы отправить весточку друзьям и родным, пускай сейчас это и было небезопасно. Гарри очень хотел рассказать, написать, нарисовать, изобразить – вспомнить, что он это он.

Отредактировано Harry Potter (23.12.2015 18:35:32)

+1

10

- Ты такая красивая, никогда тебя прежде не видела в совятне, - птица медленно моргнула, словно и не сомневалась в невнимательности людей. - Не моргай так надменно, вредная, держи письмо, - Джинни, усмехнувшись, погладила сову по гладким светлым перьям и привязала письмо к лапе. - А вот лакомство, лети быстр...
- Привет, - раздался голос за ее спиной. Джинн дернулась, сова укусила ей палец и взлетела с насеста, исчезая в одном из окон.
- О, привет, Зак, - неразборчиво выдохнула она, прижимая ранку к губам. - Как твой день?
Хрустя мышиными скелетами, устлавшими пол, она подошла ближе.
- Пишешь своей семье?
- Ага, нужно почаще отправлять им весточки, - Зак поднялся по лестнице и оказался совсем рядом, такой высокий и нарочито-снисходительный.
- Много сов придется отправить?
- Нет, всего одну. Оно и к лучшему, меньше шансов, что задержат на досмотре. А где твое письмо? Неужто забыл? - улыбнулась она, заметив, что Закари пришел с пустыми руками.
Кажется, ему было немного неловко. Хотел побыть наедине, а Джинн ненароком сорвала его планы? Или просто бродил по замку? Возвращаться гостиную или составить ему компанию?
В голове Джинни кружили десятки вопросов, и маска веселого безразличия на лице Зака отнюдь не помогала найти на них ответы.
- Я тоже не прочь проветриться, - слетело с ее языка в ответ на слова Закари.
Напросилась. Конечно, он не откажет, но, Мерлин, зачем было это делать?..
Ледяные зимние ветра насквозь продували маленькую башенку, от их свиста порой закладывало уши, после сильных порывов в воздух поднимались сотни перьев, цепляясь за одежду, волосы, попадая в нос и рот. Казалось бы, нет худшего места для вечерней прогулки, но в совятне вместе со здоровьем из тебя выдувало и все дурные мысли, волнения, страхи, а голова звенела от холода и блаженной пустоты.
Джинн чувствовала себя неловко, случайный, непрошеный свидетель чужого желания побыть наедине со самим с собой, незваный гость и нежеланный спутник, она все же не хотела уходить. Каждая клеточка ее разума кричала, что  нужно скорее попрощаться, но ноги омертвели, не слушались, медленно брели к окну следом за Заком.
Он смотрел куда-то вдаль, не обращая внимания на режущий ветер, а Джинн стояла рядом, прислонившись спиной к стене, и разглядывала то ли выбоину в стене, то ли Закари, которому сегодня не суждено было отдохнуть от общества людей.
Невысокий, узкий в плечах, совершенно не спортивный, русый, всегда помятый, слегка рассеянный - обычный парень, разве что слишком болтливый. Раньше был. Долгих шесть лет Джинни и не задумывалась о его существовании, а сейчас ее до румянца на щеках - нет-нет, это от холода - волнует, не нарушает ли она его личное пространство. Какого Мерлина, Эндерсона это никогда не волновало!
"А хотел ли он этого?" - внезапно пронесся вопрос в ее голове.
Оставаясь по вечерам одна в гостиной с чашкой травяного чая в руках, Джинни вовсе не хотела быть одинокой, но редко кто-то ее об этом спрашивал и задерживался у камина, чтобы побыть рядом.
А Закари как всегда совершенно не помогал угадать, что у него на душе. Где учат так мастерски владеть собой? Или ему просто все равно?
Казалось, Джинни уже позабыла, что такое волноваться по пустякам, но ей было почему-то очень важно, что подумает о ней Закари. Так важно, что она готова была быть непоследовательной и хитрой... как все девчонки.
Потирая совсем немного замерзшие ладони, она прошептала:
- Знаешь, тут так холодно... Может, я пойду?
Последний раз она убегала от мальчишек лет в двенадцать, сейчас совершенно не хотела уходить, лишь надеялась развеять свои сомнения.

Отредактировано Ginny Weasley (03.01.2016 01:40:26)

+1

11

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]

«Закари» удивленно поднял брови, сердце Гарри подпрыгнуло, когда он увидел, что Джинни поранилась. Все эмоции проходят через призму внешности, будто одновременно с каждым глотком из фляги Поттер нажимал на рычаг, и выдвигалось отражающее зеркало. Или выплывал туман, который искривлял черты, голос, движения. Вместо волнения на лице почти что издевка, за которой не кроится забота, переполняющая настоящего Гарри теплой волной, что душит и успокаивает в одну лишь секунду.
Министерство проверяет все до последнего перышка. – Он опускает голову и идет к окну, потому что там дышать проще, не нужно каждый раз себя заставлять. Под хруст скелетов под ногами и оставаться Эндерсоном было проще.
– Недавно все отправил, но как-то забыл, – неумело пытается оправдать себя Гарри, потому что ему хочется, чтобы Джинни заметила его неосторожное желание быть отдельно от остальных, но не отдельно от нее. Можно же немного побыть эгоистом?
Вечер снаружи не был интересен, но казалось, что Закари очень интересно наблюдать за Запретным лесом и его окрестностями. Скользя безразличным взглядом по настигающей все в округе тени замка, Гарри радовался про себя, что он все еще ощущает присутствие Уизли. И когда они одни, он все сильнее хочет оказаться Поттером. Только он обещал себе быть Закари, быть до последнего, в каждом своем дне и часе.
– Если бы можно было выбираться в Хогсмид как раньше, – вздохнул Эндерсон, страдавший по своей свободе как и многие другие студенты. По общей легенде, да. Поттер повернулся спиной к окну, стараясь не опираться на стену рядом. Здесь всегда и все было в помете, это могло смутить даже того, кто долгое время жил вместе с Дадли. Такое ощущение, что только сюда не заглядывали домовики, даже не пытаясь справиться с общим видом совятни.
И Гарри был несколько удивлен тем, что увидел. Может Джинни и думала, что отводить взгляд – самый действенный способ что-то утаить, но если видишь кого-то другого, то все понимаешь. А он помнил, как девушка, еще будучи девочкой, избегала его. Когда проживаешь свою жизнь второй раз, начинаешь цепляться за все воспоминания, вязкой грязью утекающие сквозь пальцы. Заметить проще, чем сделать выводы.
– Спрашиваешь у меня разрешение? – улыбнувшись, не удержался от вопроса Гарри. Значит, все поняла. И он понял. Это вернуло ему еще несколько приятных воспоминаний, уже после войны. Закари кашлянул в кулак.
Останься, что ты будешь делать в башне? – Поттер постарался сказать это спокойно, но все равно смутился. Это уже не шепот из-под маски совершенно иного человека, это слышимый голос из тени приподнятого лица, что отодвинуто в сторону. Так лучше видно, так лучше слышно, так сложнее срастись с другим именем.
На лестнице послышались шаги, и Гарри быстро схватил Джинни за руку, тут же побежав к двери. И вниз по лестнице, скорее, чтобы успеть разминуться с теми, кто поднимаются сюда. Преподаватели, студенты – ему все равно хочется скрыться.
– Быстрее, быстрее! – не кричит, но довольно громко говорит гриффиндорец, когда они оказываются в прямом коридоре. По правилам в них нельзя бегать, мало ли кто выйдет из-за поворота. Еще несколько таких, и будет довольно знакомая стена, перед которой надо несколько раз пройти и подумать о том, чего сильнее всего хочешь.
Дверь вырастает в древней кладке прямо на их глазах. Гарри кивает на Выручай-комнату и тут же заходит. Его мысли не подвели его: знакомый зеркальный зал для тренировок Отряда Дамблдора.

+2

12

Закари с такой довольной улыбкой произнес: "спрашиваешь у меня разрешение?", что Джинн тут же пожалела о сказанном и, закатив глаза, бросила в ответ:
- У самого безответственного человека в школе?
Она почувствовала себя уязвленной, как если бы кто-то без спроса ворвался в ее разум, и быстро выстроила ограду, колючую, неприступную.
Когда сближаешься с человеком, важно шагать с ним в ногу. Такой волнительный, и от того завораживающий, танец душ всегда непредсказуем: стоит только на мгновение позже поставить мысок на паркет, и вы уже никогда не попадете в такт. Сделай выпад раньше положенного, и партнер отскочит, нарушив хрупкую гармонию. Ритм, который задают ваши сердца, может увлечь в пучину страсти, окутать нежностью и заботой или повергнуть в пропасть ненависти и злобы, но что бы ни ждало вас, когда сыграет финальный аккорд, из сердец эти чувства уже не выжечь.
От того ли, что Закари разгадал ее умысел, она испугалась? Или от того, что сама осознала происходящее? Щеки Джинн запылали еще ярче.
- Останься, что ты будешь делать в башне? - с легкой хрипотцой произносит Закари и тоже себя выдает, уже не безразличный, с тенью едва уловимо знакомых эмоций на лице.
Джинни не успевает ответить, когда внизу раздается гул голосов, и Закари хватает ее за руку, не спрашивая ни о чем тянет за собой. Он поторапливает ее, говорит бежать, но куда? Зачем? Даже если там преподаватели, до отбоя еще не меньше получаса, почему же Закари вихрем несет ее по коридорам?
У Выручай-комнаты Джинни недолго мнется, но все же входит вовнутрь и застает там такой знакомый зеркальный зал, в котором она проводила почти все свободное время на четвертом курсе. Сейчас собрания ОД проходили в небольшой комнате с десятком кресел у круглого дубового стола, так что это помещение она не видела уже несколько лет.
- Неожиданно, - произносит она первое, что приходит в голову.
Дверь беззвучно захлопывается, и они остаются совсем одни в большом зале, где каждый вздох отдается громким эхом.
- Почему именно это место? - тихо спрашивает Джинни, отходя от своего спутника. Она огибает комнату по периметру, будто попала сюда впервые - тяжесть в ногах не дает спокойно стоять на одном месте. Почти замкнув круг, садится на маты, поджимает ноги и наконец позволяет себе беззастенчиво разглядывать Зака. Если бы кто-то так пристально смотрел на нее, почувствовала бы себя неуютно.
- Присядешь? Или потренируемся использовать защитные чары? Вызывать патронус? - неловко пошутила Джинни, похлопывая ладонью рядом с собой.

+1

13

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]


Не знаю, – все еще пытаясь отдышаться, пожимает плечами Гарри. – Пришло в голову и все тут.
Не зал, в котором все прятались, и даже не комната, где были спрятаны все вещи всех поколений студентов и преподавателей Хогвартса. А воспоминания, когда Поттер качался на странной границе непостоянства. Он сейчас там же, только вместо нагнетающего внешнего мира был вырывающийся наружу внутренний.
Удивительно, что сейчас никого в комнате не было. Иначе бы она так не открылась. Не знак ли? Но гриффиндорец не верит в судьбы, знаки и предсказания, которые ломали своими громкими и таинственными фразами его жизнь.
Джинни нервничает, верно, не понимает, зачем он сюда ее притащил, и обходит комнату целиком, но в каждом уголке Гарри видит ее отражение лица, Мерлин, у Закари слишком хорошее зрение. Еще немного, и они снова столкнутся лицом к лицу, ему снова придется выдержать ее взгляд, чтобы не поддаться на уговоры сердца. Но Уизли садится на маты, за рыжими волосами девушки гриффиндорец не видит, куда она смотрит. Он выпрямляется, смотрит на зеркало напротив, но в нем лишь они двое: его неуверенная фигура, которая пытается казаться серьезной, и сидящая, казалось, на полу студентка с заметным румянцем на щеках. Что она испытывает во время таких странных встреч? Он ведь знает, что она обязательно дождется дня, когда он вернется в Хогвартс; часа, когда он сможет опустить волшебную палочку, навсегда распрощавшись со словами, звучащими в голове подгоняющей силой.
– Присядешь? Или потренируемся использовать защитные чары? Вызывать патронус? – голос прыгает не только по комнате, отражаясь от зеркал эхом, но высота его меняется. Гарри узнает в этом неуверенность, в которую он когда-то с улыбкой вслушивался. И сейчас на его губах пляшет лучик прошлого, не знакомый Закари, и в этой комнате слишком хорошо слышен его тихий смех.
– С нами нет нашего мастера, – усмехнувшись, напоминает Поттер, который даже за ложь это не считает. Ему просто все равно на какую-то грань, он уже перескочил ее, когда назвался не тем именем и сыграл партию в шахматы с Джинни.
А если она сама догадается? Может, она поймет, что ей не следовало этого знать? Может, она поймет, что лучше даже ему самому об этом не говорить? Крохотная надежда загорается в уголке, как небольшой зарождающийся патронус, отгоняющий темные лапы дементоров от того, кого он должен защищать.
– Хотя это никому не мешает…«…подставляться под удар и находится в опасности просто потому, что ты не согласен с движением Пожирателей». Гарри отворачивается к зеркалу и делает вид, что укладывает волосы – типичнейшая черта Закари, которая отрезвляла. В то же время он через отражение следит за Джинни. Еще можно рассмеяться и уйти, сказав, что все в порядке, все в безопасности.
– Я знаю один фокус! – он быстро поворачивается и плюхается рядом с Уизли, за плечи опуская ее спиной на мат. Пытается сделать это торопливо, чтобы не заметить за собой какой-то дрожи. – Вот, смотри на потолок.
Сам Гарри лег рядом. Тканевые светильники потухли и медленно начали стягиваться, поглощая свет, пока комната не погрузилась в абсолютную темноту. Слышно было только дыхание гриффиндорцев.
В следующую секунду кто-то разбросал по потолку миллионы белых точек, как в Большом зале. Но в большом зале горели факелы, а здесь царила природная ночь. И звезды заняли свои места в этой ночи.

+1

14

И правда, интересно, какой у Закари патронус? Наверное, небольшой зверек. Белка? Да, что-то вроде белки.
Джинни уже хотела было об этом спросить, но Зак ее опередил:
- С нами нет нашего мастера.
И взгляд ее потух, руки сами скрестились на груди, здравый смысл вновь подал голос. Давно он не выедал в ее горячем сердце ледяные пустоты.
Так глупо, что у "здравого смысла" была хорошо знакомая Гермионина нравоучительная интонация. Интересно, что сказала бы сама подруга? Отчитала за безрассудность? Напомнила, почему они с Гарри не могут быть вместе? Или снова поддержала бы желание жить своей жизнью? Вряд ли.
- Хотя кому это мешает... - такое окончание фразы помогло Джинни справиться с сомнениями. Пусть Закари и не знал, что творится в ее голове, но произнес то, что нужно было ей услышать.
Так много вопросов, так мало людей, которым можно их доверить... А Закари стал чутким, понимающим, почему-то очень близким. И Джинни не хотела искать этому причины, она кивнула, нервно сглотнув, и не сказала ни слова, когда Зак уложил ее на спину и устроился рядом.
Его движения были взволнованно-суетливыми, резкими, немного бесцеремонными, в него словно вновь вселился прежний Эндерсон:
- Я знаю один фокус! Вот, смотри на потолок.
И во мгновение ока над ними развернулось самое настоящее звездное небо. По коже побежали мурашки и из груди вырывался восторженный вздох:
- Это невероятно... Как на уроках Флоренса. Где ты этому научился?
Волшебная ночь была безлунной, черной-черной, и от этого россыпь созвездий сияла ярче обычного, а дуга млечного пути, переливаясь всеми оттенками синего и голубого, рассекла небосвод пополам.
Вселенная, уместившаяся на потолке Выручай-комнаты, десятки раз отражалась в зеркалах, примыкавших к самому потолку, и оттого казалась воистину бесконечной, необозримой, почти такой же прекрасной, какой была на самом деле.
- А ты можешь им управлять? Или мы видим настоящее небо из какого-то уголка земли?
Шли минуты, они молчали, тайком прислушиваясь к дыханию друг друга, глубокому и почти синхронному. Утопая в магическом звездном свете, в красоте, что сотворил для нее Закари, Джинни чувствовала, на себе его взгляд, но не решалась повернуться и лицом к лицу встретиться с тем, что так тянуло к себе. Даже мысль об этом притяжении пугала, что говорить о соблазнительной возможности ему поддаться...
Но когда - случайно или нет - тепло его руки обожгло ее пальцы, отступать было уже некуда. Все еще не касаясь друг друга, оба понимали, что это неизбежно, но почему-то медлили. Каждая струнка души была натянута, и в этом было особенное очарование.
Джинни наконец повернула голову и встретилась с Закари взглядом... который принадлежал совсем не Эндерсону. Так на нее смотрел лишь один человек, которого давно нет рядом и, возможно, даже попытка найти его в едва знакомом парне - уже предательство. Но едва уловимый древесный аромат свел Джинни с ума - этот запах преследовал ее весь прошлый год. Сейчас даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить Гарри.
Слабый свет звезд не давал им потеряться в кромешной тьме, но в этих холодноватых бликах видны были лишь очертания лиц - едва различимые наброски мягкой кистью.
Скула, кончик носа, ямочка на подбородке... Взглянуть выше страшно.
Но так хочется.

Отредактировано Ginny Weasley (07.02.2016 03:02:11)

+1

15

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]

Он не учился, в то время Комната уже была разрушена, она закрыла свои двери за спинами спасшихся из адского пламени студентов навсегда, посему иллюзия звездного неба была редкой догадкой, которая когда-то пришла к нему в голову, но которую нельзя было бы проверить в настоящем. А здесь, в прошлом, еще есть, куда вернутся и узнать, все ли повороты могут быть воплощены в жизнь.
Даже когда глаза прикованы к потолку, Гарри ощущает, что их с Джинни руки лежат совсем рядом друг с другом, стоит только пальцам дрогнуть, и… Что-то дрожит внутри от этой мысли, заставляя прикрыть глаза и глубоко вдохнуть. Ему сложно решить, кто он прямо сейчас, но такой простой кажется мысль – поднять руку, положить на чужую, переплести пальцы, чтобы ощутить каждый из них. Но ведь не только ему здесь нужно быть осторожным, нет? Что ему станет ответом? Лучше бы услышать оскорбление: одновременно сжимается сердце и тяжеленный камень падает с души, ведь все так, как он представлял себе, прощаясь с будущим. Кто же мог сказать ему, что отделить одну Джинни от другой будет так сложно, что перемен было не так много?..
– Наверное, это настоящее небо, – отвлекаясь от сковывающей паутины гнетущих мыслей, говорит «Закари». – Кассиопея, Большая медведица, Малая медведица, Дракон.
Немного он помнит из астрономии, немного помнит из того, что знают все магглы, которые видят созвездия рисунками: два ковшика, буква «М» и воздушный змей с длинной ниткой. Какие истории, зачем? Видеть небо хогвартскими картами не хочется еще сильнее, когда желание увидеть зачарованный взгляд настолько обуревает потерянное в сплетении миров сознание. Гарри медленно поворачивает голову набок и радуется, что своим движением не привлек внимание, чувствуя щекой разбросанные по мату волосы. Звезды не так ярки, как настоящие, но хорошо очерчивает силуэт, если смотреть на его хозяйку прямо. И думать, что будет дальше. Быть собой; надеяться, что его узнают; молить небо и кого угодно, чтобы молчала, не говорила, понимала, что это убьет. Как будто молчание, связанное Непреложным Обетом, когда никто не знает, что будет с первым звуком голоса. Зеркала треснут, небо обрушится, им никогда нельзя будет сыграть в шахматы, обняться…
Несправедливость такова, что все это не было одной лишь фантазией Гарри, накручивающейся виток за витком на всего его переживания. А когда чужие – но родные – глаза смотрят на него так тоскливо, вдох задерживается в груди. Знает, черт возьми, знает. С надрывом, с радостным гвалтом, с проклятьями и с сожалением Поттер понимает, что в нем уже не видят Закари. Потому что он верил ей, а на стороннего человека не засматриваются, пытаясь что-то спрятать в глубине глаз, чей цвет не различить в темноте.
Не прячь.
Гарри хочет что-то сказать, но тот самый мнимый Обет висит над ним дамокловым мечом, расплывчатым туманом проходя по полу, поднимаясь по рукам к дрогнувшим губам, к опустившемуся взгляду глаз. Между их лицами такое небольшое расстояние, что немного наклонив голову и едва подняв плечо, гриффиндорец придвигается ближе, коснувшись открытого лба. И снова мольба: хоть бы не испугалась, ведь такая смелая, такая бесстрашная.
И ни слова, прошу, ни слова.
От любого звука все может в раз замерзнуть и обратиться в колющее воспоминание, а не такое теплое, как когда-то. Как сейчас, когда звездное небо еще не пропало, а горячее чувство греет изнутри, чтобы пережить зиму. Перезимовать разлуку.
Несмелое движение без спросу и еще более несмелое прикосновение губ к губам.

+3

16

Желание оказалось сильнее разума, сильнее ее воли, и Джинни поняла, что уже несколько секунд не может оторвать взгляд от напряженно сжатых губ. Хорошо бы прильнуть к ним, чтобы не казалось, будто он защищается, прикоснуться к пылающей жаром щеке, взлохмаченным волосам – от этих непростительных, непозволительных, неописуемых порывов саднит горло, колит в животе.
Пытаясь успокоиться, Джинни на миг прикрывает глаза, и этого краткого мгновения хватает, чтобы он оказался так близко, что уже не спастись. Нерешительно и чутко касается лбом ее лба.
Джинни приоткрыла рот, ища воздуха, которого так не хватало в груди, а нашла его губы. Он все еще будто спрашивал разрешения, а Джинни уже отвечала без тени сомнений – все они улетучились, стоило только оказаться в его объятиях. И пока затуманенный разум виновато отстранился от происходящего, губы, чуть дрожа, ловили острожные ласки. Чем больше она его касалась: руками, грудью, коленками – тем ближе ощущала себя к прошлой весне, безмятежности и беспамятной влюблённости. А когда он и сам решился ее к себе притянуть, тело так привычно поддалось, выгнулось, легло ровно-ровно в кольцо его рук, словно они были вместе уже не первый год. Его пальцы уверенно и бессознательно скользили по ее спине, плечам и шее, как бывает только с самыми близкими.
Джинн покорилась спокойной нежности и взрослой - совсем не мальчишеской - настойчивости. Опьяненная пробудившимися чувствами и звездным вечером, она думала только об одном человеке, и ей казалось, что сейчас он рядом. Безумность этих мыслей делала их желанными, жгучими, почти реальными.
Даже когда он отстранился, магия не развеялась. Джинни молча сплела их пальцы и с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Нужно было что-то сказать, и с ее уст слетело хриплое:
- Гарри, уже так поздно... Давай останемся.
И не сразу поняла, отчего тишина стала такой звонкой и напряженной. Джинни не подумала, что ее предложение может быть понято совсем иначе, и вспыхнула от некоторой двусмысленности. Хотела было добавить: "нас могут поймать", но когда сказаноое эхом отозвалось в голове, сгорела от стыда.
Гарри - его имя и сам он был у нее на уме весь этот вечер, а разбушевавшаяся фантазия сыграла с ней злую шутку. Такую глупую и нелепую, что, Мерлин, как такое вообще возможно?
Но сожалела Джинни не сильно, только из-за того, какой удивительный момент был потерян. Разум и сердце в унисон ликовали: душа ее без остатка принадлежит другому. Джинни не обманщица - не будет тешить Закари ложными надеждами, не предательница - не выберет простой путь.
И все же, она одна виновата. Нужно объясниться, нужно поговорить. Но успела произнести лишь:
- Прости.

Отредактировано Ginny Weasley (08.03.2016 01:28:24)

+2

17

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]

Каждый мог убежать, за секунду одумавшись, разглядев сквозь туман свое собственное лицо, кто-то мог вспомнить сценарий с чужих слов, но каждая прошлая секунда показалась ложью. Истина бродила по брегу желания, разглядывая свое удивительно четкое отражение во взволнованной воде. И будто в первый раз он чувствует беспокойство, непредсказуемость ситуации, у которой слишком много шансов обратиться в то, во что ему не хочется верить.
Но теплые губы не дрогнули в отстраненном движении, и все вернулось, сломав печать, за которой пряталось прошлое, что Гарри пытался позабыть хотя бы на короткое время. Но разумные границы отступали шаг за шагом, а то и совсем растворились в тумане, не оставив после себя даже отпечатка. Дрожь была гораздо решительнее, в ней можно было каждую забытую секунду. Но не забыть, ни в коем случае нельзя забыть ощущение, когда стираются между ними незримые стены от прикосновений рук. Словно новая встреча после разлуки, затянувшейся из-за двух обещаний – несколько месяцев назад и несколько лет спустя.
А сейчас Гарри мог отпустить что-то давящее, что не давало ему прежде так свободно касаться родного лица, пропускать сквозь пальцы волосы и притягивать к себе, как будто от этого зависел каждый его следующий вдох. Но чем ближе к нему была Джинни, тем легче вырваться дыханию, тем приятнее поцелуи, тем нежнее прикосновения и тем призрачнее ощущение, что девушка могла в любой момент пропасть. Правда оказалась совсем не испуганной, уверенной и не хотела расставаться с чувством в груди. Взаимная необходимость быть рядом друг с другом, или же нет, любовь, которая слишком долго ждала своего часа за кулисами человеческих судеб, не глядя на отведенную ей роль.
Кто мог обвинить в тот миг Гарри в том, что он рушил свои собственные установки, обнимая Джинни? Кто мог обвинить Джинни в том, что она слишком хорошо знала Гарри, чтобы отвлекшись от внешности увидеть в другом его настоящего? Ни звездное небо, ни какой-либо случайный дух комнаты, построивший шатер-убежище для драгоценных минут заблудившихся сердец.
Минут, которые оказались лишь секундами перед тем, как Гарри отстранился, открыв глаза, в которых бродило что-то знакомое: удовольствие, бродившее под руку с опьянением. В переплетении пальцев было что-то сокровенное, какой-то знак, что гораздо дороже простого прикосновения рук. Но если гриффиндорец мог вдыхать знакомый запах кожи у самой шеи, то Джинни встретилась взглядом с серо-голубыми глазами. И все равно…
– Гарри, уже так поздно... Давай останемся. – «Да», – не срывается с его губ. Лучше бы это было выбитое из камня имя «Зак». Или и того хуже, но прикончило бы Поттера на месте без замороженного дыхания. Температура в комнате упала на несколько градусов, или же то почудилось замершему на месте юноше, не готовому к тому, чтобы его так быстро бросили в омут с холодной водой без дна. В бездну.
Растерянность, абсолютная тишина. Кровь в висках не отдавалась торопливым пульсом, потеряв всякий смысл в секунду удара. Лучше бы остановилось, но нет, удар за ударом сердце вернуло свое торжество над тишиной, а разум вернул торжество над сердцем. Гарри сглотнул. Все рассказать? Открыться? Тогда они точно будут вместе, тогда не будет этой стены обещания самому себе, тогда пальцы Джинни не выскользнут из его руки.
– Прости. – Она обращается снова к Закари, и это ударяет слишком сильно, чтобы решится на отчаянный шаг. Скандинавская фамилия возвращается в его поведение, и Поттер снова не имеет права быть собой. Для других.
– Да-а, как-то нехорошо получилось, момент и все такое, ну сама знаешь, – и даже голос уже какой-то Эндерсоновский, от него почти тошнит. Но Гарри совсем отпускает Джинни, хочет помочь ей подняться после того, как сам встал на ноги.
Пора бы в башню возвращаться, да? – Целых два «да» от Зака вместо одного «да» от Гарри. Можно они пойдут хотя бы вместе, а не словно прячущиеся преступники по одному сбегут из комнаты. Ночное небо незаметно укрылось за облаками. Ничто в их жизни не было безоблачным.

+2

18

– Да-а, как-то нехорошо получилось, момент и все такое, ну сама знаешь, - эти слова разрушили остатки волшебства и заставили ее сердце в ярости подпрыгнуть. Зак говорил так деловито и отстраненно, словно просто наступил ей на ногу.
Пусть они оба застали друг друга в момент слабости, но "и все такое" унизило порыв Джинни до какого-то легкомысленного распущенного желания, будто бы она всегда так делает, будто бы ничего особенного не случилось. Вмиг Джинни почувствовала себя грязной, обманутой, и впервые в жизни ей очень по-девчачьи захотелось влепить кому-то пощечину. Не ради того, чтобы причинить боль, а просто чтобы душу отвести и заодно сказать все, что она об Эндерсоне думает.
Он ведь привел ее сюда, превратил Выручай-комнату именно в это место, показал ей звездное небо, уложил рядом с собой - и все это момент? В прошлый раз он обнял ее, и вот это был момент. А сейчас почти ничего стихийного в их действиях не было, уже когда он схватил ее за руку в совятне, Джинни догадывалась, что дальше - больше, а когда переступила порог комнаты, нисколько в этом не сомневалась, хоть и до дрожи боялась своих мыслей.
Примерно то же самое она высказала вслух, проигнорировав протянутую руку Зака.
Почему еще секунду назад Джинн радовалась внезапно прояснившимся отношениям, а теперь злится из-за точно такой же реакции Закари, ей было неизвестно. Года два назад Джинни бы, сгорая от стыда, пошла обратно в гостиную и никогда больше с Заком не разговаривала, но сейчас прохладно ответила, скрестив руки на груди:
- Мне хватило ночных приключений. Я останусь тут и выйду утром. Можешь возвращаться сам.
И все бы ничего, если бы по-прежнему его глаза нет-нет, да не отливали зеленым. А сейчас - Джинни готова была поклясться - они стали совсем изумрудными, а волосы - черными, жесткими.
Просто так странно падает лунный свет, да? Будто издевается, потому что Джинн все больше кажется, что жестоко и безразлично с ней прощается не едва знакомый Эндерсон, а самый близкий человек, который находится так далеко, что ей пора бы задуматься о собственном душевном здравии.

+2

19

[avatar]http://funkyimg.com/i/HC2H.png[/avatar]

Пользоваться своим положением было как минимум неправильно по отношению к Закари, у которого репутация в Гриффиндоре была и так не самой идеальной, а Гарри только делал все хуже. Конечно, он забывал о том, что теоретически Эндерсон ведет многие дела в Отряде Дамлдора, выдвигает заманчивые предложения, набирает участников… Что вроде бы меняется, а что-то нет.
Это было странное состояние: с одной стороны, Поттер принимал на себя все эмоции Джинни: с другой стороны, на счёт Эндерсона падали все взгляды. Но о последнем гриффиндорец вспоминал лишь в тот момент, когда в воздухе всплывало чужое имя, а девушка его будто избегала, больше не повторяла. Даже простого "ты" нет в речи человека, от чьего присутствия в мире менялась как минимум половина того, что могло ощущать сердце. Разум же воспевал право цели, в которую не входили банальные чувства, оставленные на потом, на будущее, где в права уже вступает история. А здесь была не его история, здесь – королевство игры и книжной сказки, за которую автор сел лишь для того, чтобы исправить и продать по лучшей цене. Как Диккенс  исправить конец под гнетом обстоятельств.
Рука медленно опускается, словно в ней нет смыла из-за отмерших нервов и остановившейся крови. Перечень обид, который якобы не был замечен естественным легкомыслием Зака, превращают легкое недоумение на лице в полную отрешенность, этакое выражение, когда человек не зол, но и не рад. С таким ходят по улицам незнакомцы, а не смотрят влюбленными глазами на предмет своего обожания. Это разрывало на куски, к чертям, в пекло, куда угодно, только не в Выручай-комнату, которая совершенно не «Выручай», потому что подмога не приходила.
– Тогда не забудь выйти и войти, чтобы другие тоже могли прийти в убежище, – глухо отвечает Гарри, не вкладывая в столь важные практически слова ни грамма смысла. Потому… Зачем? Вообще ему остался хоть какой-то смысл искать встреч с Джинни? Пытаться что-то исправить, выяснить, дать знак? Проще открыто все рассказать, но он не мог этого себе позволить. Второй раз в жизни не мог себе позволить говорить правду любимому человеку. А отвращение с ее стороны… Он не знал, как его можно пережить ради их общего благополучия. Да и будет ли оно вообще, это благополучие.
– Укрывайся теплее. – Вместо «спокойной ночи» или «сладких снов». Отворачивается, бредет по прямой, к выходу, чтобы не видеть отражения в зеркалах. А зрение становится хуже… Он даже не заметил, что пришло время пить зелье. Достает из кармана фляжку и до того, как на кисти появятся известные слова, снова возвращает себя в чужую шкуру мальчика. Просто мальчика.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » С одной памятью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC