Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Порой нужна лишь искра


Порой нужна лишь искра

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s6.uploads.ru/t/tnoHs.gif

http://s3.uploads.ru/t/dxOXD.gif

http://s6.uploads.ru/t/nrN4m.gif

http://s2.uploads.ru/t/B0IsV.gif

- дата: лето 1997
- место: фамильный особняк одного чистокровного семейства
- участники: Greta Richter, Stefan Nowak
- внешний вид:

Stefan Nowak

http://s2.uploads.ru/t/PflVT.jpg

Greta Richter

http://s3.uploads.ru/t/SP7sh.jpg

- краткое описание:

Обычный светский прием, который посетить для каждого аристократа - святая традиция. И это мероприятие служит вовсе не для отдыха и развлечения, как кажется на первый взгляд. Не один договор был заключен вот так, с бокалом шампанского в руке и под легкую музыку, что играют нанятые хозяевами мероприятия музыканты. В том числе, заключаются и договоры о помолвке, столь распространенные среди чистокровных. Семья Рихтеров одна из самых богатых чистокровных семей в Австрии, и младшая дочь этого семейства - весьма выгодная партия. Мистер Новак отнюдь не прочь устроить брак своего сына с представительницей семьи Рихтеров, тем более, что ему есть чем привлечь их внимание - способности Стефана мало кого могут оставить равнодушным. Вот только в какой-то момент все начинает идти не совсем по плану...

+1

2

Аромат дорогих духов, блеск драгоценностей, приятная музыка, мелодичный смех кокетливых дам, низкие голоса мужчин, обсуждающих последние новости…
Это – сказка. Сказка, где любая девушка может почувствовать себя принцессой. Красивые наряды, красивые люди, красивые слова. Кажется, что все вокруг идеально и от этого начинаешь чувствовать себя особенной, ведь ты – часть этого мира.
Это – клетка. Клетка, из которой не каждый рискнет вырваться. За милыми улыбками скрывается фальшь, за приятными комплиментами – желание подмазаться. И даже если ты понимаешь или догадываешься, какие корыстные мотивы преследует твой собеседник и что думает о тебе на самом деле, то все равно продолжаешь вежливо улыбаться ему в ответ. Потому что так надо.
У этого мира свои правила, которые просто так нельзя нарушить, если ты желаешь оставаться его частью. Этот мир красив и ужасен, он притягивает и отталкивает одновременно. Он кажется неправильным для тех, кто не принадлежит ему. Те, кто вырос в нем, не могут себе представить другой жизни.
Грета привыкла ко всему этому, это окружало ее с самого детства. Ей привычны неторопливые светские беседы, улыбки и внимание кавалеров. Ей нравятся такие роскошные приемы, несмотря на все их скрытые недостатки, потому, что она ценит и любит красоту. Ей нравится танцевать, кружиться в вальсе до тех пор, пока комната не поплывет перед глазами светлым смазанным пятном. Она научилась получать от этого удовольствие и искренне наслаждаться такими вечерами. Девушка старалась не думать о том, что скрывается за милыми улыбками и красивыми фразами, так же как старалась не думать о том, что некоторые из окружающих ее кавалеров видят в ней лишь выгодную партию и ничего более. Хотя неприятные мысли порой проскальзывали в сознание и вызвали недовольство. Кому приятно, когда в нем видят только известную фамилию и мешок с деньгами?
Сославшись на то, что ей необходимо в дамскую комнату, Рихтер наконец остается наедине. Глядя на свое отражение в зеркале, девушка поправляет прическу и слегка кусает губу, бросив быстрый взгляд на часы. Прошло чуть более двух часов. Правила приличия уже позволяют ей покинуть мероприятия, не вызвав лишних вопросов или осуждений. Надо только отыскать родителей в толпе гостей.
Едва завидев среди других волшебников отца, Грета понимает, что что-то не так. У мистера Рихера насчитывалось в среднем сто тринадцать плохих настроений. И если первое из них можно было охарактеризовать как слегка плохое, то последние, сто тринадцатое, равнялось небольшому стихийному бедствию и всегда заканчивалось не самым хорошим образом для того, кто довел мужчину до такого состояния. Глядя на залегшую меж бровей отца морщинку и тяжелый взгляд, девушка оценивает его настроение как девяносто восьмое из списка плохих настроений. Не к добру это.
Подойдя ближе, она замечает своего однокурсника, Стефана, и высокого мужчину рядом с ним, его отца, судя по всему, который что-то говорил мистеру Рихтеру.
- Добрый вечер, - Грета приветливо улыбнулась однокурснику и его отцу, слегка кивнув. – Надеюсь, я вам не помешаю, - встав по правую руку отца, девушка перевела вопросительный взгляд с одного мужчины на другого.

+1

3

Есть что-то необыкновенное в этих, таких обыкновенных, вечерах, именуемых балами. Что-то, привносящее в них смысл, хоть на первый взгляд они совершенно и безнадёжно бессмысленны. Роднящее их с домом. С детством, в котором у всего был дополнительный, тайный подтекст, в котором особенное значение виделось во всём: в неуловимых искорках, обсыпающих плечи женщин, витающих в воздухе, оседающих на лепестках заколдованных от увядания цветов; в звуках, наполняющих высокие залы; в этих движениях, затверженных едва ли на пару лет позже, чем были сделаны первые шаги.
Есть что-то необыкновенное в этих балах, что не позволяет отнестись к ним со снисходительным презрением, которое, в общем-то, было бы оправдано.
Что-то, из-за чего не возникает даже такого желания.
Но, разумеется, в мире существует человек, который всегда готов всё испортить. Он специально создан для этого. Или он специально создал младшего сына, чтобы было кому портить жизнь. Этот человек - Марек Луциуш Новак.
Марек Луциуш Новак беден и горд, отчаянно беден и отчаянно горд, но, похоже, беден всё же в большей степени. Чем горд. Иначе откуда в нём столько силы давить себя, демонстрируя младшего сына родителям состоятельных барышнях подобно тому, как расписывает средство для очистки волшебных палочек коммивояжёр из магического поезда Варшава-Краков.
Мареку пора бы уже оставить в покое пана Рихтера. Это ясно и пану Рихтеру, и Стефану, и самому Мареку, но отчего-то не сдаётся. Может быть, оттого, что он, всегда такой трезвый и угрюмый, в этот вечер выпил чуть больше, чем обычно. Может быть, оттого, что у Рихтера так много денег и дочери все как одна не пристроены.
Может быть, оттого, что одна из них уже здесь.
Надеюсь, я вам не помешаю, - Грета улыбается, останавливаясь подле отца - такая на него непохожая и в то же время связанная с ним незримою, но явственно ощутимою нитью родства.
Стефану кажется, между ним и Мареком такой нет, хотя он на отца похож.
Он нервно улыбается Грете, с трудом подавив желание отступить на шаг.
- Панна Рихтер само очарование, - рассыпается старший Новак в комплиментах, неожиданно перестав выглядеть таким жалким - похоже, комплименты дамам всё же удаются ему лучше, чем беседы на равных с тем, кто изначально неравен, в особенности когда он в подпитии, - Стефан, не стой столбом, поприветствуй панну Рихтер. Вы ведь учитесь вместе и наверняка знакомы?
Да, они знакомы, да только вряд ли панна Рихтер высокого о Стефане мнения. Ни для кого в Дурмстранге не секрет, что он беден как церковная мышь и злобен как подземельная крыса. А голый хвост Стефан прячет под мантией и непременно спалит до тла любого, кто наберётся смелости этот хвост увидеть воочию.
- Добрый вечер, Грета, - улыбается Стефан наивежливейшей из своих улыбок и, не дожидаясь унизительной просьбы отца, поднимает ладонь.
Над раскрытыми веером пальцами рассыпается маленький фейерверк, золотые искры складываются изящным цветком. Протянув руку, Стефан оставляет цветок заколкой гореть в шоколадных волосах Рихтер. Он не обжигает, конечно. И растает без следа минут через пятнадцать. Но выглядит эффектно, только вот навряд ли пана Рихтера такими вещами удивишь.

+2

4

Девушка помнила свой первый прием, на который ее взяли с собой родители. Кажется, это было день рождения, юбилей, кого-то из именитых родственников. Грете тогда было чуть более семи лет и, несмотря на то, что стараниями гувернантки и матушки она в теории освоила все тонкости ведения светской беседы и правила поведения на торжественном мероприятия, с непривычки юная мисс Рихтер чувствовала себя слегка сконфуженной и растерянной. Фамилия ее семьи была достаточно громкой и известной, что привлекало к девочке определенную дозу внимания, которую оказывают чистокровные более древним и богатым родам. Тогда внимание пугало и Грета боялась даже рта раскрыть, дабы не сказать что-либо неуместное или глупое и не сесть в лужу. Но верно говорят, что человек ко всему привыкает. Со временем она стала находить все большую и большую прелесть в многолюдных торжествах. И потому, что это было неотъемлемой частью жизни девушки из благородной семьи,  и потому, что с годами она могла уже и сама веселиться, танцевать и вести беседы с другими гостями, отчего к четырнадцати годам на любом светском рауте Рихтер чувствовала себя, как рыба в воде или птица в полете. 
Она вежливо улыбается на комплимент пана Новака улыбкой девушки, прекрасно осведомленной в своем очаровании и знающей ему цену. По сути, что есть комплимент? Всего лишь умение говорит собеседнику то, что он сам о себе думает. Аристократы в этом навыке преуспели более прочих, ибо правила хорошего тона требуют, в особенности с общения с дамой, сказать ей что-либо приятное женскому слуху, даже если сама дама похожа на напудренного дементора.
Чисто из врожденного женского любопытства, присущего всякой представительнице прекрасной половины человечества, ей бы хотелось знать, о чем вели речь Марек и Вольфганг до ее появления, но задавать этот вопрос Грета ни за что бы не стала – в дела отца она никогда не лезла. Да и негоже юной леди лезть в мужские разговоры.
- Да, мы учимся на одном курсе, - кивнув головой, Рихтер послала приветливую улыбку Стефану. Пожалуй, ничего больше, как учеба в одной школе и на одном и том же курсе, ее и Новака не связывало, кроме нескольких учебных моментов. Казалось, они были слишком разными – общительная и приветливая Грета и нелюдимый Стефан, с которым не каждый рискнул бы связаться или перебежать тому дорогу. 
Заготовленный дежурный вопрос о том, как однокурсник и его отец находят атмосферу данного мероприятия застревает в горле, так и оставшись не озвученным, когда над ладонью Стефана загораются золотые искры. В глазах Рихтер мелькнуло ошеломление, но затем оно плавно сменилось заинтересованностью и легким восторгом. Конечно, как  для волшебницы, магия не была для нее чем-то удивительным, но вот колдовать без палочки… Такое мог далеко не каждый маг.
Искры складываются с дивный цветок, который Стефан, протянув руку, оставляет в волосах девушки. Первое желание – отпрянуть. Как бы красиво это не выглядело, Грета не готова потом пить зелье для роста волос, временно прикрывая лысину париком. Но к собственному удивлению она остается на месте, даже не вздрогнув, и лишь улыбка делается шире, когда она понимает, что цветок не причиняет никакого вреда. Она осторожно поднимает руку и чувствует слабое тепло.
- Спасибо, - смущенно улыбнувшись Стефану, девушка переводит восторженный взгляд на отца, который вовсе не разделял ее чувств. Пан Рихтер как оставался в дурном настроение так и продолжил в нем пребывать. Разве что сама дурное настроение поднялось на несколько пунктов.
- И это должно впечатлить меня настолько, что я тут же дам свое согласие на помолвку? – со сдержанным сарказмом спрашивает он у Марека, еще едва ли не с первых секунд разговора поняв, к чему будет вести эта в последствии изрядно затянувшаяся беседа.
- Помолвка? – удивленно спрашивает Грета, перестав улыбаться. Вместо этого она настороженно хмуриться, вновь переводя озадаченный взгляд с отца на пана Новака с сыном и обратно. Так вот о чем они говорили!

+2

5

Ну, разумеется, помолвка.
Стефан поморщился, и точно в странном, идеализирующем зеркале, его гримаса отразилась на лице панны Рихтер. Что, не нравится перспективка?
Он тут же ощутил, как разворачивает где-то в животе тонкие усики лоза злости, пока ещё слабая, неокрепшая, но готовая к ошеломляющем быстрому росту и развитию. Выдающимся усилием воли Стефан заставил лицо своё вновь безмятежно разгладиться и попытался даже нарисовать улыбку - впрочем, быстро оставил попытки, осознав, что выглядеть она будет дай боже жалко, точно неубедительно и, вероятно, вовсе недружелюбно и хищно.
Он почувствовал, как напряглось плечо отца, как он вытянулся струной - Марек и так уже слишком спокойно вынес со стороны пана Рихтера многое из того, за что в обычном своём состоянии вызывал обидчика на дуэль. Пренебрежение по отношению к талантам его детей задевает Марека едва ли не сильнее пренебрежения к его личности. И всё же он продолжил, как ни в чём не бывало.
- Пан Рихтер, - примирительно произнёс старший Новак, не изменившись в лице, - Разве я что-то сказал о помолвке? Впрочем, ваша мысль - ваша, как же, - не кажется мне такой уж дикой...
Со сдержанным вздохом Стефан перевёл взгляд на Грету, которая продолжала хмуриться, и не смог улыбнуться ей, но отступил на шаг, поднимая руку.
Цветок в её волосах вздрогнул, точно очнувшись ото сна, ег олепестки затрепетали, и из стебля потянулась новая ветка - несмелая, тонкая, - на кончике которой уже распускался новый бутон. Цветок за цветком расцветали в волосах австрийки, превращая заколку в изящный огненный обруч, что протянулся от уха до уха и золотом оттенил её свежее лицо.
- К сожалению, я не смогу сделать так, чтобы они пахли, - пожал он плечами и вдруг, повинуясь мгновенному наваждению, добавил то, от чего в следующее мгновение буквально позеленел, борясь с накатившей тошнотой, - Но панна Рихтер сама благоухает подобно розовому саду, так что, полагаю, это не явится серьёзным упущением.
Стефан склонил голову будто в вежливом поклоне - на самом деле он прятал с новой силой всколыхнувшуюся злость, исказившую его черты.
Грета, скажи уже, что тебя от меня воротит, и закончим этот балаган.

+2

6

Ей не впервой приходилось бывать в схожей ситуации, когда кто-то из чистокровных аристократов пытался заключить с ее отцом договор о помолвке, не зная или упуская то, что Вольфганг был из тех отцов, что позволяют своим детям самим сделать выбор, с кем связать свою жизнь. Ну, по крайней мере Грете он прямо сказал, что навязывать свою волю в этом вопросе ей не будет. Не многим девушкам давалось такое право и Грета, окрыленная перспективой не быть помолвленной с кем-то, навязанным составленным родителями договором, не спешила с этим выбором, справедливо считая, что всему свое время. Ее не торопили – и она не торопилась, наслаждаясь теми приятными бонусами, что дарила ей жизнь свободной девушки.
Но без серебряного кольца на безымянном пальце в глазах многих она становилась выгодной партией, что и приводило к подобным неловким ситуациям. У нее уже даже был заранее продуман вежливый, но категоричный ответ, вот только в этот раз непонятно почему девушка не спешила озвучить заранее отрепетированные слова.
Ее завораживала магия Стефана. Да и сам парень… В отличии от всех прочих, с кем ей приходилось иметь дело, Новак явно не горел желанием брать ее в жены. Этого хочет лишь его отец. Грета переводит задумчивый взгляд со Стефана на Марека и обратно. Невольно пытается представить себя на месте одноклассника и недовольно дергает плечом. Нет, на месте Стефана ей бы ни за что не хотелось оказаться. Ей повезло, ей дали выбор. Стефану же этот выбор явно никто не сбирался предлагать.
Отец опускает свою руку ей на плечо и девушка вздрагивает от неожиданности. Грета поднимает взгляд, всматриваясь в лицо родителя, на котором легко прочесть «заканчивай с этим – ты знаешь, что делать». Да, знает. Не раз приходилось уже. И заученные слова уже готовы сорваться с губ, но, вновь взглянув на Стефана, Рихтер вдруг чувствует какую-то странную, непонятно к чему относящуюся решимость и твердость. И знает, что на этот раз, продуманный отказ окажется невостребованным.
- Прошу меня простить, но, боюсь, я слишком много времени провела в помещении и теперь мне нужен свежий воздух, - карта «сударь, мне душно» разыгрывалась не раз представительницами прекрасной половины человечества и Грета, прибегавшая к ней чтобы избежать ответа на какой-либо нежеланный ей вопрос, научилась разыгрывать ее более чем убедительно. – Стефан, ты не проведешь меня на балкон? – девушка внимательно посмотрела на парня, надеясь, что тот примет участие в начатом ею маленьком спектакле. Ей казалось, что кто-либо другой обрадовался бы такой возможности убежать от зацикленного на удачном брачном договоре отца, но относительно Стефана нельзя было быть ни в чем уверенной – это единственное, что Грета поняла за годы совместной учебы. Она сама до конца не понимала, зачем затеяла все это, но по непонятной причине в ней теплилась уверенность, что она все делает правильно.

+2

7

Отличный предлог, спасибо, Грета.
Стефан посмотрел на девушку испытующе, слегка прищурившись. Ему не требовалось смотреть на отца, чтобы примерно представлять выражение его лица.
Уход означал отказ?
А что означал уход в компании Стефана? Не являлся ли он намёком на возможный успех?
И не проест ли Марек впоследствии дыру в голове сына, выясняя, что говорила Грета ему наедине и как он, полено каминное, умудрился-таки её упустить.
Младший Новак замялся. Но отец сам подписал его приговор, легонько подтолкнув локтем.
- Стефан, что же ты стоишь? Проводи панну Рихтер.
Бросив на отца угрюмый взгляд, Стефек изобразил вежливую улыбку для Вольфганга - нисколько не убедительную, но тот не поверил бы в искренность поляков, даже будь они гениальными мастерами перевоплощения, - и подставил локоть его дочери.
Балкона они достигли в полном молчании. Оно, казалось, совершенно не чувствовалось - сам воздух был здесь забит музыкой и бессмысленным гулом чужих голосов, шагами, шелестом подолов, треском захлопывающихся вееров. Но, несмотря на то, что Грета была совсем близко, - он ощущал лёгкий вес её руки на локте, пудровый запах её духов, апельсиновое дыхание, - Стефану чудилось, что уходит он один. Её присутствие было столь ненавязчиво, эфемерно, что он почти верил в то, что ушёл один.
А затем остеклённая дверь отрезала золотое шёлковое полотно бала, точно дамасская сталь боевого клинка, складываясь, лоскут полоснул по ветру искристым лучом и пропал, спрятанный в резной шкатулке особняка.
Здесь они были одни, хоть это уединение могло быть нарушено в любой момент - воздуха за дверью оказалось много больше, он чуть дрогнул, потревоженный их непрошенным присутствием, и вновь обратился чистым лицом к сиянию звёзд, что отсюда, с освещённого балкона над садом, где там и сям мерцали светляки фонарей, были видны слабо, но всё же были видны.
Стефан отпустил руку Греты и отступил на шаг, протягивая ладонь к перилам.
- Спасибо, - пробормотал он, отворачиваясь, и, сделав ещё пару шагов, тяжело оперся на ограждение, точно пассажир морского судна, впервые оказавшийся на борту и с трудом борющийся с тошнотой.

+2

8

Грета каждой клеточкой своего тела чувствовала слегка удивленный взгляд отца, который определенно не понимал, с чего вдруг его младшая дочь развела этот спектакль. Но на отца девушка не смотрела, продолжая спокойно переводить взгляд со Стефана на его отца, изучая их реакцию.
Ее увиливание от темы очевидно для всех, Грета и не скрывает это. Гордая осанка, уверенность, которой пропитан любой ее жест, будь то даже легкий поворот головы – все это, как черный текст на белой бумаге для того, кто мало-мальски разбирается в людях, сообщающий о том, что младшая из рода Рихтеров ввела свои правила в эту игру. И никто, как бы ему не хотелось, не может высказаться против. В этом прелесть и в тоже время один из главных пороков светского общества – лицемерие. Все равно, что думаешь или чувствуешь, - ты должен всегда держать лицо. Улыбаться, даже если хочется скрипеть зубами от злости. Говорить комплименты, даже если при одном взгляде на этого человека тебе хочется выхватить свою волшебную палочку и попрактиковаться в непростительных заклинаниях. Странный, непонятный для чужого мир, но привычный для того, кто в нем вырос. Мир, о правилах которого никому не говорят, но все их и так знают, словно впитывают их вместе с молоком матери.
Неважно, что у тебя внутри, главное, как это выглядит со стороны.
Они – аристократы, элита. Вершина социального класса и все у них должно быть идеально. А настоящие эмоции способны легко разбить эту яркую фальшивую картинку на мелкие осколки. Их склеят, да так, что и не заметно будет трещин – этот мир жил, жив и будет жить несмотря ни на что, - а вот того, кто посмел нарушить его целостность, вычеркнут из своего круга, уничтожат, физически и морально.
Никто из них приспособлен к жизни вне этой верхушки и мало кто смог бы выжить, лишившись всего.
Именно поэтому все играют. Именно поэтому все принимают эти негласные правила.
Грета знает, что улыбка Стефана, адресованная ее отцу, неискренняя, постановочная. Но она не знает другого – рад ли Новак такой возможности сбежать от этого разговора и от своего отца или просто предлагает ей свою руку только потому, что так надо и она не оставила ему выбора?
Она не спрашивает. Просто мягко обвивает его локоть и уходит, слегка кивнув пану Новаку и отцу в знак извинения, стараясь подстроиться под шаг Стефана.
Она молчит, считая излишним что-либо говорить. Да и что сказать? Любой дежурный разговор о погоде или учебе был бы пустым, жалким и бессмысленным. Что толку от такого разговора? А спрашивать о чем-то большем, о том, что было, неловко – они со Стефаном не были не то, что друзьями, даже просто хорошими знакомыми, чтобы позволить себе разговор по душам.
Молчание – единственный выход. И оно вовсе не обременительное и неловкое.  Оно естественно, как сам мир вокруг, и кажется, что то, что его нарушит, и будет фальшивым.
Бывает моменты, когда молчание лучше каких-либо слов. Особенно когда этих самых слов найти не можешь.
Поток свежего воздуха заставляет Грету закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Балкон – это словно другой мир во время приема. Ни толпы, ни шума, ничего. Только ты и чарующий бархат ночи вокруг. Она не понимала, как ей нужно было это, пока она не оказалась здесь. Девушка поднимает взгляд, на россыпь звезд над головой, и кажется, что ей сейчас все равно, что происходит вокруг.
Грета всегда отдавала предпочтение таинственной ночи, а не ясному дню.
- Не за что, - когда голос Стефана нарушает их молчание, Рихтер переводит взгляд на парня и неслышно подходит к ограждению, замерев в полуметре от своего спутника. Не ближе, чтобы не нарушить его личное пространство, и не дальше, дабы не выглядеть невежливой. Идеальная середина, которую Грета всегда умела легко находить.
- Если хочешь, можем придумать какой-то условный знак, и в будущем, если тебе понадобиться избежать какого-ибо разговора, я буду убедительно разыгрывать «мамзель в беде», - с мягкой улыбкой говорит девушка, пытаясь разрядить обстановку.

+2

9

Улыбка Стефана адресована не Грете - ночи и замыленным расплывшимся точкам звёзд в чернильно-холодном небе. В ней ни капли жизни и чувства: Стефан не умеет тепло улыбаться, даже если ему самому тепло, куда лучше у него выходят иные улыбки, - злые, коварные, болезненные, кислые. Потому он не поворачивается к Грете лицом: она заслуживает благодарности, пусть даже формальной, но всё-таки честной. И эти её последние слова убеждают его в этом окончательно. Она, в общем-то, не обязана его спасать, напротив: прямое её предназначение было в том, чтобы его унизить. Так обыкновенно и поступают подобные ей с подобными ему.
Худые длинные пальцы Стефана безотчётно скребут манжету белоснежной сорочки, вываренной ради этой белизны старой Барбарой в огромной столетней кастрюле, губы сжаты в нить, брови вздрагивают у переносицы. И наконец его улыбка делается настолько искренней и благодарной, насколько это возможно - и всё лицо из-за этой улыбки становится непривычно юношески-мягким, но Стефан не видит этого, а если бы видел - не обратил бы внимания. Он лишь кажется замкнутым - кажется всем, в том числе самому себе, - но интерес его направлен вовне, и куда лучше интерпретирует он чужие лица, глядя пронзительно и расплетая по нитям эмоции, чем знает своё собственное. К себе он не испытывает интереса. И чужой интерес к нему его злит. Это особая форма замкнутости - высокая башня без входа, но вот незадача, Стефан Новак - не Рапунцель, у него нет золотых волос длиною в добрых двести метров. Он в своей башне заперт навеки.
- Например? - продолжая улыбаться так, как нужно, он не в силах побороть свою отточенную годами неприятность, оборачиваясь к Грете, - могу почёсывать кончик носа. Но что делать, если он вправду начнёт чесаться? - прервавшись на усмешку, почти искреннюю, он добавляет совсем серьёзно, - Ещё раз благодарю, однако, надеюсь, нам больше не придётся прибегать к уловкам. Я постараюсь убедить отца в том, что затея сия не выгорит, - как будто в подтверждение своим словам он встряхнул рукой, и с кончиков пальцев на плиты пола посыпались голубоватые холодные искры.

+1

10

Она росла в том мире, где не малый вес приходился на такое понятие, как долг. Долг перед семьей, долг перед обществом. Ты обязан поступать так, как до́лжно, а свое «хочу» похорони на кладбище. Лишь те, кто обладает в должной мере властью или обаянием способен переступать некоторые границы. Грета в полной мере обладала и первым, и вторым, что позволяло ей порой поступать так, как она сама того хотела. Сказать то, что думала, совершить то, что хотела. Редкая возможность, дарованная далеко не каждому среди аристократов. Коль ты не обладаешь необходимыми связями и финансовой обеспеченностью, но желаешь этого достигнуть – а чего таить, добиться этого хотят чуть ли не все, - то в беседе с тем, кто стоит выше на социальной светской лесенке вынужден быть вежлив и учтив, когда же твой собеседник отнюдь не обязан демонстрировать те же самые качества. Грета не раз наблюдала это правило в действии, когда в общении с представителями чистокровных семей, не входящих в число аристократии, ее отец позволял себе откровенную насмешку и надменность, кою не демонстрировал в общении с равными себе. Грета наблюдала такое же явление и в школе. Это только на первый взгляд кажется, что магическое общество разделилось на чистокровных и нет. На деле же каста чистокровных делится на множество своих ячеек и прослоек, разделяя тех, кто, казалось, живет единым строем и укладом.
Рихтер понимает, что в сложившейся ситуации от нее ожидалось другого. Что будь на ее месте кто-то из ее одноклассниц или подруг, в сторону Стефана наверняка полетел бы рой насмешек и едких фраз. Люди часто любят самоутверждаться за чужой счет, не понимая, что, оскорбляя другого, они не сами не становятся лучше. Обманчивая иллюзия, выставив другого в нелестном свете, на его фоне не будешь смотреться лучше. Ты тот, кто ты есть. Чужой порок не спрячет твою собственную гниль.
Грета не нуждалась в этом. Она знала себе цену и не зависела от мнения большинства. Круг тех, чьи слова имели для нее вес, был весьма невелик, а до остальных ей не было дела. Ей ни к чему было унижать другого, чтобы привлечь внимание к себе и позабавить публику.
Девушка, словно дикая лиса, слегка склонив голову к плечу наблюдает за Стефаном, изучая его лицо, вслушиваясь в тембр его голоса. Она выросла в мире фальши и прекрасно умеет ее распознавать. Ей не нужны натянутые улыбки и выученные дежурные фразы. Грета не то, чтобы хорошо знала Новака, но все же годы совместного обучения уже что-то. И за эти годы она ни разу еще не видела на лице Стефана улыбки. Именно улыбки, а не усмешки. И это кажется по-своему непривычным им обоим.
- Ну нет, изображать обморок каждый раз, когда у тебя зачешется нос – увольте! – в шутку возмутилась Рихтер, представляя себе картину, как наигранно закатывает глаза, изображая недомогание, всякий раз, как парень чешет себе нос. Да так и славу какой-то припадочной нажить себе не долго. А зная местных сплетниц, еще начнут ей какие-то заболевания приписывать.
Шутливость разговора держится не долго, уступая серьезности и вновь заставляя вспоминать то, что произошло парой минут ранее. Но Грета не может сдержать интереса, глядя на искры, посыпавшиеся с руки Стефана. Вот так просто, никаких заклинаний, никакой палочки.
Ей хотелось бы сказать что-то банальное, что-то в роде «твой отец прислушается к тебе», но девушка понимает, что сама не верит в это. Она неплохо разбиралась в людях и, на ее взгляд, пан Новак не из тех, кто так просто отступает от намеченной цели.
- Попробуй, - Грета задумчиво проводит пальцем по ограждению, рисую на нем причудливые, видимые одной ей узоры. – Или можешь попробовать сказать ему то, что он хочет от тебя услышать.
Слова срываются с губ прежде, чем она успевает их до конца обдумать, но Рихтер вовсе об этом не жалеет. Ей не свойственна была чрезмерная доброта, но Грета вовсе не была черствой. Она представила, чтобы сама чувствовала на месте Стефана, и недовольно поморщилась от мысли, что могла бы в действительности оказаться пусть и не в таком же, но в схожем положении, не предоставь ей отец свободу выбора. 
Лукаво улыбаясь, Рихтер искоса смотрит на парня, гадая, поймет ли тот ход ее мыслей или нет.

+1

11

Что Марек Новак хотел бы услышать от младшего сына? Ну, за исключением чудесной информации о том, что он не рождался - ведь её Стефан не смог бы передать самолично. Впрочем, кто знает, сожалеет ли Марек о том, что обзавёлся пятым ребёнком. Он никогда об этом не говорил прямо.
- Я женюсь на дочери Вольфганга Рихтера? - хохотнул Стефан, расслабленно выпрямляясь и откидываясь спиной на заграждение, - Похоже, я нравлюсь ей, пап? Или... я отверг её. Она слишком настойчива... Потому что, раз уж не выгорит, то лучше чтоб инициатором провала был я, верно?
Он никогда не позволял себе подобных речей в общении с девушкой. Вероятно, он мог быть столь откровенен с Вокалек, но круг общих тем с нею находился в совершенно иных областях. Эта откровенность пугала и будоражила его, искрилась в глубине глаз нерождённой грозой. В Грете ведь действительно было нечто... электрическое.
- Папа, я нашёл клад? Я выиграл в лотерею миллион галлеонов? Меня приняли в клуб Снежных Барсов? - он едва не поперхнулся, вообразив себя за одним столом с этими вызолоченными щёголями - непременно поднимающим высокий хрустальный бокал на хрупкой ножке.
А потом - как эта ножка ломается в его судорожно сжатых пальцах, как ранит их, и как течёт струйкой на белую скатерть алая кровь. Алая, как полуночный костёр в плешивом скалистом лесу.
Вроде старший брат Греты тоже состоял в этом клубе.
- Между прочим, поначалу ему не так уж нравилась моя магия, - произнёс Стефан, кривясь, точно пережёвывая гнилой лимон, - Как мне влетело за испорченный фамильный гарнитур... Но потом стало ясно, что она привлекает внимание. Кто знает, от скольких синяков это спасло меня.
Он замолчал, сожалея о своей неуместной разгворчивости. Пан Новак не был приятным человеком. Пан Рихтер - тоже, каким бы ни был, возможно, хорошим отцом. Кто знает, что лучше - двойное дно или одно, пусть и чёрное. Хотя, Марек всё же был хорошим отцом. Любящим, внимательным... Для Иоанны.
Может, в этом вся соль? Может, отцовской любви достойны лишь дочери? А для сыновей она отходит в сумрачные края непозволительной роскоши. Стефан не был знаком с Кристианом, с которым мог бы обсудить эту догадку.
Признаться, он не хотел водить с ним знакомство. На вид сын Рихтера был едва ли не копией своего родителя.

+1

12

Странно, как порой жизнь заставляет тебя получше присмотреться к тому, кто, казалось бы, долгое время был рядом, но ты едва ли перекинулся с ним за все это время парой слов. Определенно, для Греты было непривычно вот так коротать вечер в компании Стефана. Непривычно и приятно. По непонятной причине с Новаком было легко общаться. Наверно от того, что перед ним не надо было играть роль, дежурно улыбаться и периодически выдавать заученные фразочки, кои каждая леди знает назубок с самого детства. А может дело было в том, что Стефан, в отличии от большинства молодых людей, с которыми Рихтер приходилось общаться в последнее время, не видел в ней лишь выгодную партию и ничего кроме этого. Грета чувствовала, что парень не разделяет идею своего отца и не горит желанием взять ее в жены. Это вовсе не оскорбляло – юная волшебница была не из той категории девушек, которых мог бы задеть этот факт, - а напротив, подкупало, заставляя по-новому посмотреть на одноклассника. Сколько лет они знакомы, сколько просидели в одном классе – и за все это время Новак так и остался для нее темной лошадкой. Было ли дело в репутации Новака, который слыл далеко не самым общительным учеником Дурмстранга, или же в самой Грете, все время задорно улыбающейся и греющейся в лучах популярности. Казалось бы, слишком разные, чтобы иметь что-то общее, но в тоже время вот, они стоят рядом, и Рихтер на удивление комфортно в компании Стефана.
- Что? Ты меня бросаешь?! – наиграно возмутилась Рихтер, схватившись за сердце и трагично прикрыв глаза. – А еще говорят, что женщины вероломны! Вот как же мне жить теперь с разбитым сердцем? Будь у меня зонтик, я бы тебя избила! – с преувеличенным пафосом воскликнула Грета, однако ей уже не удавалось удерживать на лице должную серьезность и, представив у себя в голове картину избиения Новака каким-нибудь элегантным ажурным зонтиком, под которым почетные матроны гуляют в саду в солнечный день, девушка прыснула со смеху. – Но на деле мысль верная. Мы можем пока просто пока разыграть еще один спектакль и просто потянуть время. Все окажутся в плюсе: твой отец на время перестать искать тебе пару, а вокруг меня перестанут виться докучливые ухажеры, которые видят во мне лишь мешок денег, - Рихтер выразительно скривилась, показывая свое отношение ко всей этой ситуации. Как и всякой девушке, ей хотелось, чтобы в ней видели прежде всего человека, интересовались ей как личностью, а не просто потому, что она из богатой семьи и самая популярная девушка в школе. Может это было наивно и глупо, но Грета хотелось, чтобы во всей той фальши, что ее окружает, было хоть что-то настоящее.
- Снежные Барсы? Серьезно? Эта новость понравилась бы твоему отцу? – девушка удивленно посмотрела на Стефана, выразительно вскинув бровь. Она не подумала бы никогда, что членство в этом клубе может казаться кому-то чем-то важным. – В принципе, если хочешь, могу устроить так, чтобы тебя туда приняли, - слегка пожав плечами предложила Грета, не видя в этом ничего сложного. Может, конечно, кто-то и думал, что попасть в этот закрытый клуб трудно, но не когда в этом клубе состоит твой старший брат, которого ты можешь попросить о чем душе угодно.
Сказанное Новаком поражает Рихтер до глубины души, заставляя замереть на месте, удивленно глядя на парня. Нет, она конечно знала, что отцы бывают строги в отношении воспитания сыновей, но чтоб до такой степени! Ей, любимице отца, с которой он всегда был мягок и утчив, трудно было представить такую ситуацию. Но невольно девушка вспоминает, как порой, случайно, ей доводилось быть незримым свидетелем того, каким тоном ее отец говорил с Крисом, и это заставляет ее содрогнуться.
- Это неправильно, - неясно зачем негромко говорит Грета, слегка качая головой. Она недовольно поджимает губу, понимая, что семья Новака и, вероятно, ее собственная, не единственная, где творятся такие ужасные вещи. Да, Рихтер была в какой-то мере избалована и категорична, но, несмотря на это, ей не чуждо было сострадание и доброта. И услышанное не оставило ее равнодушным, оставляя после себя неприятный горький осадок. – С твоими братьями он тоже так… строг?
Возможно, ей не следовало задавать этот вопрос. Грета понимает, что тема для Стефана не самая приятная и, вероятно, затрагивать он ее вовсе не желал, но она не может просто промолчать, словно ничего и не было. Так, словно в услышанном ею нет ничего необычно. Конечно, она ничего не сможет изменить, но ей хочется быть для Новака не просто собеседником, который слушает и бездумно кивает, а тем, который слышит и не остается безучастным.

0

13

Рихтер, разумеется, была неправа. Увидеть в ней лишь мешок денег мог бы разве что слепой - она была слишком красива для этого. Но вот искать по вуалью этих прелестей, под ослепительным сиянием фамилии и под гнётом деньжищ её отца всякие там сердце и душу действительно навряд ли многие удосуживались. Для чистокровного общества это было нормально, родители Стефека тоже никогда не пылали друг к другу возвышенной страстью, и он подозревал, что Марек крайне редко задумывается о том, что у Эржбеты есть какие-то чувства и тем более некие мысли. Последнее для него, пожалуй, стало бы истинным откровением.
Он не стал делиться с Гретой своими соображениями: это могло выглядеть как очень уж неуклюжий комплимент, а комплиментов с него на сегодня было достаточно.
- Главное, чтоб один из них не вызвал меня на дуэль, - оскалился Новак, опустив подробности о том, чего именно он боится: проиграть или выиграть, ведь выигрыш имел потенциал отправить его прямиком в Нурменгард - "ступефаем" Стефан мог и не ограничиться.
Слова девушки насчёт клуба заставил его внутренне подобраться, испытывая позорную, неуместную радость и стремление схватить скорей за хвост эту синюю птицу, при этом по возможности не выдав истинной силы своего желания там оказаться. Это желание для него самого неожиданно: он так не хотел пресмыкаться перед чистокровными богатенькими сынками, выклянчивая себе членство, что подспудное молчаливое желание оказаться среди них оказалось соверешнно смято, задавлено и задвинуто в дальний уголок его сознания. Но теперь оно подняло голову и шевельнуло шипастым хвостом.
Комментарий Греты о правильности Стефану хочется пропустить, сделав вид, что его не было: это слишком скользко и слишком лично. И лучше вернуться к "Барсам", пока она не забыла. Для неё это ерунда - об этом недвусмысленно сказала приподнятая бровь. И, если разговор утечёт в другое русло, он уже не сможет вновь поднять тему клуба: не позволит гордость. А значит, ковать железо следует, пока горячо. Как бы ни был Стефан талантлив в обращении с огнём, раздуть это пламя его мехи не помогут.
Но Грета задаёт вопрос.
И сама, похоже, понимает, как он бестактен.
Но Стефан прощает ей бестактность, понимая, что его поведение здесь, за дверьми, тоже нельзя назвать образцом учтивости. Видел бы пан Рихтер, как оборванец Новак позволяет себе говорить с его дочерью.
- С братьями да, - отвечает он как можно проще.
Нет, эта тема уже не будоражит его. Не волнует. Он уже вырос.
- С сестрой - нет, - уже тише.
Но всё так же нейтрально. Почти невесомо.
Пожалуйста, вспомни о клубе, пока ещё не поздно.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Порой нужна лишь искра


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC