Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » It's so easy to destroy and condemn


It's so easy to destroy and condemn

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

http://s2.uploads.ru/vWhOU.png

- дата:
20 сентября 1997 года
(полнолуние было 16 сентября)
- место:
Румыния, Трансильвания, Жудец Хунедоара,
недалеко от развалин замка Дева
- участники:
Fenrir Greyback, Charles Weasley и Aedan Lonergan
- внешний вид:
в первых постах
- краткое описание:
Подставить под удар вторую щеку? Смириться с чем-то? Нет, это не для тех, кто закипает от вида чужих ран. Возможно, в этом была причина поиска встречи с врагом. Удача на стороне тех, кто не сдается. Но встреча одно, кто сможет с нее вернуться? Либо Фенрир расширит влияние стаи до самых теплых морей, либо Чарли остановит его, руководствуясь лишь своими целями.
- примечания:
На память каждому что-нибудь и останется. Пролог - let's kill tonight

Отредактировано Charles Weasley (19.12.2015 21:05:50)

+3

2

Накидав хвороста в лысую ухабину, Сивый подпалил его искрой и стал наблюдать за тем, как разгорается пламя, изредка вороша кривой палкой и подбрасывая ветви потолще, которые здесь же и разламывал голыми руками.

Никак не раньше минувшей ночи в этих краях прошел щедрый ливень: костер занимался неохотно, дыша в лицо едким дымом, а земля под ногами насквозь пропиталась сыростью. Сапоги Сивого промокли и уже начали источать кислый запах, а потому он, не долго думая, снял их и поставил у огня, а сам тем временем достал нож и принялся потрошить кролей, которых накануне так удачно обнаружил в чьих-то бесхозных ловушках.

Мех был отличный. Фенрир уже чувствовал приближение долгой, тяжелой зимы, большую часть которой им с егерями предстояло провести в северных лесах или, что не менее вероятно, на продуваемых всеми ветрами йоркширских пустошах, подмываясь ледяной водой из расколотой проруби в реке и тщетно пытаясь согреть онемевшие конечности в палаточном лагере. Мясо Сивый оставил, а шкуры развесил над костром, чтобы к утру те как следует прокоптились. В противном случае остатки плоти непременно примутся загнивать, и не ровен час в них заведутся какие-нибудь гады. В тюке, валявшемся сейчас неподалеку, очень кстати был припасен моток оплетки, с помощью которого легко сшить мелкие шкурки в одну.

Сивый был рад на пару дней вырваться из безумия полнейшей неразберихи, охватившей всех и каждого с момента их триумфа в Министерстве. Оборотни, егеря, пожиратели - все погрязли в каком-то странном торжественном хаосе, взбудораженные, но бесцельные, как потревоженное осиное гнездо. К владениям румынской стаи Фенрир аккуратно подступал с запада, огибая лесистые холмы и проплешины равнин через густые, темные перелески. До обиталища оставалось еще не меньше половины дня пути, но столь длинная дорога была выбрана намеренно: оборотни должны почувствовать его присутствие задолго до встречи, убедиться, что он пришел один и не готовит враждебного вторжения - так того требовали правила, принятые между альфами. На сегодняшний день (четвертый с момента полнолуния) стая уже должна была вернуться с охоты, сытая и благожелательно настроенная. По всем показателям Фенрир оценивал шансы на успех в своем предприятии очень высоко. Не может быть, чтобы вести о последних событиях магического сообщества не дошли даже до этих глухих мест.

Сивый засунул руку за шиворот рубахи и выудил оттуда цыганский оберег. Пригодится. Просаленная веревка давно уже истерлась и пожелтела, но сам он блестел, как и пять лет назад, когда Фенрир в последний раз волею судьбы оказался в Румынии.

[avatar]http://s2.uploads.ru/xlH6U.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (27.01.2016 14:31:56)

+3

3

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

Ветер северо-восточный. Много информации? Много, когда охотишься на зверя, у которого нюх в разы лучше твоего. Если им сейчас в спину ударит прохладный вечерний воздух, то всему задуманному придет конец, можно будет смело трансгрессировать с громким хлопком – хуже уже не сделать. Оборотень уже обошел одну ловушку, которая не была основной, но подавала надежды как хорошее препятствие для Сивого.
Что же, теперь они с Эйданом уверены, что никто и ничто не спугнуло оборотня с его пути, а здешняя стая не подступает совсем близко к его лагерю, узнавая неизвестного издалека, по запаху. Оставалось надеяться, что присутствие чужаков без ликантропии не заставит их пойти на контакт с приспешником того, кого нельзя называть, несколько раньше задуманного.
Бросок на много миль, сквозь дикие леса, каждый раз оборачиваясь, чтобы замести следы, не оставить за собой ничего, что могло бы напомнить о них. Только запах с трудом поддавался магии, которая старательно прятала его за привычным прикосновением хвои. Пусть о них знают лишь птицы, которых они спугнули.
Взятые Эйданом откуда-то мантии-невидимки прятали волшебников в пейзаже, но во время передвижения Чарли мог легко найти ирландца, понимая, что он и сам, пока карабкается на какой-то склон, легкая мишень. Но здесь не должно было быть никого, кто мог бы направить на них волшебную палочку. У Сивого же не было привычки ею пользоваться, и Уизли это прекрасно знал: Билл бы отбил заклятье, а от клыков в темноте спастись сложнее.
Найти «лагерь» оборотня было проще, нежели отыскать его во время дневного перехода. И слава Мерлину, что он не шел во время полнолуния, точнее, волшебники не выслеживали его несколькими днями ранее. Тем более, Фенрир особо и не прятался, кому придет в голову его искать, когда власть на его стороне?
Тем, кто идет против власти, ясное дело.
С одной стороны, у них с Эйданом не было нужных средств для того, чтобы в миг прижать цель к стенке. Мантии были приятным сюрпризом, который неожиданно оказался в их руках, а приспособления для ловушки попали к Чарли через заповедник. Переделывать ее было бессмысленно. С другой стороны, у них в запасе был элемент неожиданности да и какое-то магическое мастерство против животной силы.  Чарли этого было достаточно, чтобы не думать о провале каждую секунду, когда он, лежа на земле, с холма наблюдал за стоянкой оборотня.
«Оглохни», – отползая от возвышения, драконолог наложил заклинания на небольшое пространство вокруг себя и Эйдана. Допустим, в темноте их правда почти нельзя было увидеть, – Уизли с трудом нашел ирландца – но вот услышать – пожалуйста, только отвлекись от своего дела и вслушайся в шум леса. Сквозь шелест листьев могут проступить два голоса. Надо сделать так, чтобы этого не случилось.
Если ветер изменится, одного из нас он заметит. Второй тут же атакует. – Но осторожность все равно есть в интонациях Чарли, который говорит почти не своим голосом. Звук гораздо ниже, гораздо тише. Слишком серьезный, впрочем, с этой войной веселее не станешь, а статус, который помещал их обоих на позицию между теми, кто ни при чем, и теми, кто во всем виноват, усложнял жизнь получше многих проверок.
Резкий кивок, ожидание ответа, шелест леса. Волшебники разошлись по разные стороны холма, чтобы каждый со своей стороны обогнул стоянку Фенрира, выйдя из пространства, где их никто не слышал. Еще несколько секунд они могли видеть движение красок, по которым можно было узнать друг друга, а потом даже тени растворились в темноте.
Все еще чувствуя ветер, который бил в спину, Чарли медленно двигался сквозь листву, избегая наступать на ветки и скользкий мох, которым поросли кое-где камни. Не хватало только рухнуть прямо в пасть врагу. Срастись с деревом не получилось, но в тени смену красок было сложнее заметить. Понадобилось время, чтобы привыкнуть к тому, что свет от костра, достигающий некоторых ветвей, из-за которых Уизли высматривал момент, не выдавал его. Через раз задерживая дыхание, Чарли считал про себя секунды и вслушивался, следя за своей мантией. Это была ловля без наживки, кто-то должен был стать приманкой только в самом крайнем случае. Если все пойдет по плану, они с Эйданом просто одновременно оглушат и обездвижат Фенрира. Ирландца так же не было видно на той стороне лагеря, но драконолог мог примерно сказать, где он отсчитывает свои секунды.
На тридцать второй секунде мантия перестала колыхаться, замер и Чарли вместе с листвой на дереве. Бивший всего секунду назад в бок ветер ударил в спину.

+3

4

видок не изменился особо

http://s7.uploads.ru/5F4Of.jpg
+ магловское ружьё на широком ремне на плече

Вода воде рознь. И сырость, которой пропитан солёный морской ветер - не та же, что вгрызается в осеннюю землю, морозит до времени, из земли поднимается колкими нитями и забирается под рубашку, чтобы лентами холода обвивать тело, заползать в нутро через кончики пальцев, мгновенно немеющие. До чего Эйдан любил лес, любым, и промозглым, стылым - тоже, - и всё же сейчас стылость эта была не к спеху, не к месту, и противная слабость ныла безотчётным желанием выйти из спасительной тени и переплетения сумрачных ветвей, чтобы быть поближе к костру, так уютно потрескивающему на поляне. Грузная фигура, заслонявшая свет, точно вбирая его в себя, тёмным силуэтом вырезанная в полотне расцвеченной пламенными искрами и отсветами ночи, сгорбилась, примостившись на стволе поваленного дерева: Сивый возился с какими-то своими бытовыми делишками и выглядел расслабленным, но это не говорило совершенно ни о чём: инстинкты любого оборотня обострены против человеческих, а этот персонаж находил какое-то странное извращённое наслаждение в своём полузверином бытии и сохранял всё больше звериных повадок с каждым годом, даже в то время, когда луна далека была от полного диска и не должна была на него влиять. Он и внешне уже почти перестал походить на человека, и огромные сильные руки его скорее можно было назвать лапами, и грубому лицу, обросшему жёсткой шерстью, больше шло название "морда".
Фенрир Сивый был больше зверь, нежели человек, но человеческий разум его всё ещё держался в мозгу, превращая животное, которым он стал, в ещё более опасное, чем то, каким могло оно быть, если бы и разум оборотень утратил, отдавшись на волю инстинктов полностью. Он как будто не слышал и не замечал приближающихся волшебников, но на деле вполне мог давно уж приметить их и сейчас поджидать, втайне приготовившись к прыжку. С этим была связана их тактика: подойти одновременно с разных сторон. Каким бы сильным ни был Сивый, а уж сигануть сразу в двух направлениях он всяко не сможет, так что преимущество на их стороне.
Эйдан замер в тени широкого ствола, обросшего сбоку толстым слоем мха, отсчитывая секунды, но, когда до их с Уизли одновременной оговоренной заранее атаки оставалось всего-ничего, ветер вдруг стих. Доля секунды растянулась прочным канатом, багор на конце которого утягивал в глубину неведомый подводный зверь. И в следующее мгновение ветер ударил в лицо. Памятуя о договорённости с Чарли, Лонерган выхватил палочку, приступая к выполнению плана "Б" - конечно же, такие долгие слова как "план" и даже "Бэ" не успели бы промелькнуть в его голове в этот краткий миг. Вместо них, бесполезных, рассудок прорезало отчётливым разрядом голубой молнии "Инкарцеро" - и Эйдан выбросил руку вперёд, метя в столь ясно очерченную на фоне костра фигуру Сивого. Вторая рука его уже тянулась к ружью за спиной, против которого, как известно, никакие "Протего" не сработают, если вервольф таки возьмётся за палочку.

+2

5

Ничего не менялось в этих диких краях. Деревья были все так же высоки, мягкая трава все так же клонилась от пробегающего по ней дуновения, а небо оставалось все так же бездонно под пеленой спускающегося с гор тумана. Сивый сидел у костра, переворачивал мясо с боку на бок и слушал птичьи трели, уже стихающие к ночи и постепенно сменяющиеся нарастающим стрекотанием цикад. Он допускал, что изредка мимо мог пробегать дикий зверь или кто-то из стаи, и не придавал посторонним звукам особого значения. Оборотень был спокоен и тверд в своем убеждении, будто все враги, опасности и непредвиденные осложнения остались далеко на западе, вместе с Лордом и всей его многочисленной свитой.

В отличие от Британии, обители Фенрира-человека (каким бы диким и необузданным нравом тот ни обладал), Румыния была и всегда должна была оставаться оплотом его звериной сути, местом, где тело главенствует над духом, а инстинкты вытесняют разум. Землей полной и безоговорочной, первобытной свободы. Никто кроме Лорда и, быть может, пары-тройки оборотней из доверенного круга Фенрира не должен был знать, что он здесь. Сивый не пожелал брать с собой соратников, движимый не столько вопросами дела, сколько ревностным нежеланием разделять эти редкие путешествия с кем-либо еще. Эта земля была его тайным убежищем. Святыней. И именно поэтому все дальнейшие события впоследствии разразили в нем столь страшную бурю негодования и злобы.

Ветры, как следы из хлебных крошек, длинными лентами протягивались вдоль полей и лесов, донося отзвуки происходящего за мили отсюда. Фенрир внимал вестям с холма - обиталища стаи, куда он решил отправиться на рассвете. Как вдруг, всего на мгновение, воздух замер. Костер выпрямился и затих, но тут же снова разгорелся под веянием нового потока. Сивый поднялся с колена и напрягся. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы убедиться, что ему не почудилось - новый запах, послание переменившегося ветра, не принадлежал ни лесному зверю, ни его собрату-оборотню.
Человек.
Памятуя о том, что даже в глуши иной раз можно встретить какого-нибудь заблудшего деревенщину, он не спешил предпринимать ничего до тех самых пор, пока свист веревки, вырвавшейся из темноты, не рассек воздух.

Фенриру крупно повезло, что палочка в этот момент оказалась в руках - он подзадоривал ею искры в костре. Отбившись от проклятия, оборотень резко сорвался с места и нырнул в густую темноту, туда, где деревья смыкались плотным рядом. Сумка, плащ, сапоги - все его пожитки остались у огня. Но грубый, омертвевший слой толстой кожи на ступнях защищал от камней и острых веток так же хорошо, как если бы он находился в родной волчьей шкуре. Глаза в этот момент скорее мешали ему - малознакомый пейзаж сливался в головокружительную круговерть, вынуждая ориентироваться исключительно по звукам и запахам. Сивому не нужно было даже видеть цель, чтобы уловить ее, и это оказалось очень кстати.

Почти нагнав противника, Фенрир совершил стремительный и длинный прыжок, одновременно с этим обхватывая непрошеного гостя за плечи и упирая лицом в мокрую землю. Сжимая Чарли в тисках мясистых лап, он заревел:
- Вели своему дружку сложить оружие! Сейчас!
Ситуация оставалась опасной: второй маг был уже совсем близко.

[avatar]http://s2.uploads.ru/xlH6U.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (27.01.2016 14:32:20)

+2

6

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

Запертое в груди дыхание не сдалось, не задрожало на выдохе, обратившись во вздох. Они оба знали, что ветер не подчиняется всякой магии, только самой сильной, поэтому надеялись на случай, быстро просчитали варианты. Пригнувшись, Уизли побежал к поляне, чтобы не увести оборотня слишком далеко в лес, где Эйдан его не достанет из своего укрытия, а подставлять волшебника Чарли не собирался. Среди теней деревьев выигрывает не человеческое зрения, которое можно обмануть камуфляжем, а животное чутье – нюх и слух, которые чувствуют перемещение быстрее, чем его замечают глаза.
Убравшись в сторону, драконолог увидел из-за темных пальцев ветвей, как взметнулось проклятье ирландца, как оно отскочило прочь при взмахе Сивого. Этот оборотень все-таки умеет колдовать, видимо, не только зубы у него остались в запасе.
«Мерлин! а если он пойдет на Эйдана?» – успело промелькнуть сомнением, тут же рассеявшись смазанным движением Фенрира, развернувшегося лицом – или мордой – к шуму, чьей причиной был рыжий драконолог, намеренно переставший скрывать себя в румынской хвое. Зря он повернулся спиной к хищнику, которого когда-то звали человеком. Никогда не подставляй спину под удар, ты можешь увидеть перед собой собственную тент, а в следующую секунду от тебя останется след на обожженной земле и ничего более. Или в твой хребет вцепятся зубы, которые не отпустят тебя даже после смерти. Или в плечо угодит проклятье, которому достаточно ужалить даже ногу, чтобы навсегда оставить тебя трупом, повернутым головой против ветра.
Он резко останавливается, готовясь к толчку, и, чтобы выдержать напор, переносит вес на одну ногу, как подставка под книги. Но Чарли сносит как ураганом, вышибая дух и впиваясь когтями в плечо. И даже если бы у Уизли был шанс вскрикнуть, он бы им не воспользовался, сцепив зубы, чтобы не прикусить язык. Храни Мерлин румынские дожди, без которых он бы точно сломал нос, после такого знакомства с почвой. В глаза попадает земля, хотя вокруг и так ничего не видно.
Над головой раздается рык, который головой с трудом переводится в требование сложить оружие. У кого тут есть возможность требовать? Чарли с трудом дышать может, собирая силы, которые с ударом будто отбросило в разные стороны. Если он сможет выпутаться, то даст возможность Эйдану выстрелить. Черт знает, сталкивался ли Сивый с маггловским оружием, но Уизли определенно нравилось, что эти металлические пули нельзя отразить заклятьем и очень сложно вытащить из тела.
Опусти палочку! – сдавленный крик не самая сложная штука, когда ты можешь кричать громче, но не хочешь, чтобы об этом кто-то знал. Плечи опустились, как бы подчиняясь, но то лишь расстояние для удара локтем. Крепко сжатая пальцами палочка привычнее всего. «Lumos Maxima», – отдается в голове, когда Чарли бьет рукой с оружием, освобождая плечо от когтей хищника, и закрывает глаза. Вспышка света в ночи как неприятный подарок от тех, кто пришел за оборотнем из тьмы.
По ощущением это было похоже на попытку поднять молодого португальского дракона голыми руками, что было забавой не из приятных, но вполне осуществимых. Откатившись в темноту, Чарли поднялся на ноги. Надо выманить Фенрира обратно на поляну, освещенную его костром, и драконолог не придумывает ничего лучше, чем взорвать дерево возле Сивого, преграждая тому путь в глубины леса. Он же все-таки волк, а не пантера.
Подсчет травм, что удивительно, помогает сохранить холодную голову от паники и, что хуже, азарта: плечо и локоть, которым он попал то ли в челюсть, то ли в ребро. Зато Сивого снова можно разглядеть в свете огня.

+2

7

Кто бы мог подумать, всё оказалось не так-то просто! Да ладно, они не рассчитывали на простоту. План их, возможно, и выглядел довольно наивно, но ведь оба они понимали, что всё сработает как задумано только при самом удивительном раскладе, и куда более вероятно, что в некий определённый момент случится осечка и придётся импровизировать. Когда имеешь дело с полузверем, непредсказуемым и чрезвычайно агрессивным, на большее рассчитывать не приходится.
Эйдан остановился у одного из деревьев на краю прогалины, схоронившись в его тени, и, напряжённо щурясь, вглядывался в темноту, улавливая слабые движения и пытаясь определить, где конкретно находятся Фенрир и Чарли. Хлопка аппарации он не услышал, а значит, вервольф оставил у костра что-то важное, без чего не собирается уходить, пусть даже это наиболее простой для него выход, - и это главное. Аппарация дала бы ему серьёзное преимущество, хоть Эйдан и неплохо владел навыком отслеживания перемещений, мгновенное исчезновение сулило Сивому неплохую фору. Так что, первым делом - раз уж присутствие их было раскрыто - Эйдан наложил на площадь радиусом в десяток ярдов антиаппарационные чары, а затем выступил на свет, сунув палочку в карман и подняв обе руки с раскрытыми ладонями. Правая была совсем близко от рукоятки ружья, но Лонерган ставил на то, что Фенрир не настолько хорошо знаком с магловским оружием, чтоб обратить на неё пристальное внимание. В темноте послышалась возня, Эйдан напрягся, готовый к решительным действиям в любое мгновение и, когда взрыв дерева заставил его покачнуться и отступить на полшага, а Сивый оказался вновь в освещённом круге вялой травы, единым плавным движением вытащил ружьё из-за спины и, уперев приклад в плечо, взял вервольфа на мушку.
- Стоять! - выкрикнул он зычно, как, бывало, обращался к собрату по команте, болтающемуся среди парусов.
А затем, дабы не затягивать, не давать Фенриру времени на осознание ситуации и продумывание путей к отступлению - или нападению, - дабы продемонстрировать ему возможности магловского оружия, Эйдан выстрелил.
Метил он в плечо, туда и попал: должно быть больно, рука перестанет действовать, но потеря крови минимальна, да и основная опасность такой раны в том, что через неё в кровь может проникнуть заражение. В такой-то антисанитарии, в какой обретаются оборотни. Впрочем, у них совершенно иной уровень и скорость заживления ран. Дявол его знает, может у него слюна как антисептик: поплевал и рванул дальше сквозь густой подлесок.
- Ещё одно движение, и я снесу тебе полбашки! - пообещал Лонерган, поудобнее перехватывая ствол.

+2

8

Ослепительная вспышка света вырвалась из палочки противника, на несколько секунд поглотив небо и землю, и острой болью ударила по глазам. Сивый завалился на бок и инстинктивно закрыл глаза руками, но свет был настолько ярким, что, казалось, проникал даже сквозь плоть, окрашивая все вокруг красным. Примерно в тот же момент оборотень услышал, как справа от него с треском повалилось дерево. Он поспешил вскочить обратно на ноги, но потерял несколько драгоценных секунд, непрестанно моргая и пытаясь восстановить картину происходящего. Право, как же порой было бы проще, будь он и вовсе слепым.
Заприметив силуэт Чарли, Сивый вновь собирался было броситься к нему, в суматохе пренебрегнув опасности со стороны его напарника - как выяснилось, очень зря.
- Стоять! - раздался новый голос из темноты.
Фенрир не успел даже обернуться. Воздух взорвал громкий хлопок выстрела.
Сивый оглушительно взревел - как от боли, так и от досады одновременно, - и громогласный стон его эхом прокатился по холмам, отражаясь от склонов лощин и возвращаясь обратно, как бумеранг. Нацеленное на него ружье оборотень заметил лишь после того, как пуля пронзила плечо. Что-то болезненное шевельнулось в памяти, пробуждая давно уснувшую злобу. В последний раз он видел такую штуковину вот уже почти пятьдесят лет назад.

Фенрир стоял на месте и не двигался - только грудь его тяжело вздымалась и опускалась вниз. Он как мог крепко зажал рану ладонью, и кровь стекала теперь по пальцам, орошая подвявшую траву и перемешиваясь под ногами с грязью и дождем. Дикий, взбешенный взгляд по очереди перебегал то к одному, то ко второму волшебнику.
- Кто...
Часть фразы потонула в раскатистом утробном рыке. Должно быть, пуля все-таки прошла под углом и задела легкое - каждый вздох давался с невероятным трудом и буквально вырывался из пасти.
-...такие? Что вам надо?
Палочка Фенрира все еще лежала в кармане. Теперь он не смог бы трагрессировать, даже если бы захотел, но не захотел бы, даже если бы смог. Во-первых, миссия все еще оставалась для оборотня единственным, о чем он заботился в этот момент больше всего. И во-вторых, в спешке он вынужден был бросить нечто ценное, то, что валялось теперь в тюке неподалеку от костра - подарок румынскому вождю в знак почтения.
“Если этим двоим нужен рог - они ни за что его не получат” - думал про себя Сивый.

[avatar]http://s2.uploads.ru/xlH6U.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (09.02.2016 20:27:26)

+2

9

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

Чарли тоже выходит в круг свет и делает это достаточно далеко и от Эйдана, и от Сивого, чтобы не поставить под удар ирландца, если все-таки оборотень решит, что способен справиться с ними одним броском. Нет уж. Если тот попытается уйти в лес, Уизли кинет бомбу, лишит Фенрира единственного преимущества после ранения, тогда его можно будет снова выследить и…
Ucide. Разве не должно быть все равно, каким образом сгинула зараза с этого света? А вот когда потасовка заканчивается, Чарли уже не все равно. Выстрел из ружья в голову – все, конец, с дырой во лбу и мозгах не живут даже полулюди. Запрещенное заклятье в спину – аналогично, от него не спастись. Не все равно, это неравнодушие к чужой судьбе витает в воздухе, делает его плотнее, чтобы даже легкий взмах палочки становится сложен во всех планах.
Еще спрашивает, как будто может дать им то, что нужно. Или сказать, что ни за что не отдаст, а члены Ордена Феникса тут же исчезнут в лесах. Глупости, у них есть определенная цель, за которой следует результат. И бегство Фенрира это не то, что их устроит прямо сейчас.
– Ты, – коротко отвечает Уизли, держа палочку в вытянутой руке направленной на оборотня. Одно заклятье, с пробитой грудью он не так ловок, каким был несколько секунд назад, не сможет отскочить. Сомнения заставляют подбирать в голове все, что режет, сжигает, тормозит. Но не обездвиживает. Обездвиженную куклу еще сложнее убить, чем бегущего убийцу. Сомнения усиливаются. Не опуская палочки, Чарли подходит к вещам оборотня, отталкивая какую-то сваленную утварь ногой. Единственного оружия мага не было видно, как в общем-то того не было и в руках Сивого. Тому, у кого есть клыки и когти, магия не нужна? Даже если это последствия паразитической магии?
Копошиться в тюке Чарли не решился, поскольку тогда бы ему пришлось надолго опуститься взгляд, что было непозволительно. Мерлин, у них даже ультиматумов нет для этого монстра, при этом нет сноровки тех, кому смерть стала едой и водой. Драконолог косится на Эйдана, хмурится и снова с угрозой смотрит на Фенрира, который оставил за собой такой кровавый след, что пришлось бы долго по нему брести, натыкаясь на те же трупы, искалеченные судьбы, обозленные на весь мир существа.
Красная вспышка срывается с палочки так же неожиданно, как и потухает в воздухе, не дойдя до цели. Но это не означает остановку, нет, желание навредить достигло цели. К пробитому легкому должно было добавиться удушье. «Axelitus». Держать в голове заклятье достаточно легко, когда накипевшие мысли превращаются в силу. Странное понятие, незнакомое, несколько пугающее, но ничего отрезвляющего не находится.
– Удивляться незачем… – бормочет себе под нос Чарли, не сводя глаз со звериного лица, на котором все еще есть что-то от человека, это и заставляет Уизли сцепить зубы. Охота охотой. Но кто занимается охотой на людей? Можно их назвать людьми? Бесполезные вопросы только заставляют хватку слабеть, поэтому про них лучше забыть. За-быть.

+2

10

Аррр, - ей же Мерлин, ему действительно хочется рычать, пока он держит на мушке дикого зверя, опасного как сама смерть. Его первый выстрел был правильным решением, но что делать теперь? Сколько ни говори себе, что Сивый больше животное, чем человек, сколько ни вспоминай о его ккровавых делах, ни лови эти его глаза, дикие и вовсе нечеловеческие, на лице, обросшем шерстью и сделавшемся подобным морде: вот сейчас верхняя губа вздёрнется, обнажая клыки, острые, точно ножи. Задуши медуза эту тварь, Эйдану так хотелось его убить, но теперь он лишь сверлит его глазами, медленно и глубоко дыша. Ноги широко расставлены, напряжение в мышцах так велико, что они кажутся чугунно-тяжёлыми и раскалёнными, как пушечное ядро, и ладони вспотели, и палец на спусковом крючке холодит порывами пробегающего по прогалине ветра. Эйдан так отчётливо чувствует себя - целиком, изнутри и снаружи, и знает, что прямо сейчас он готов убить - впервые в жизни, да, - и у него есть возможность, она широка, светла, ясна как день, давно укатившийся за вершины невидимых гор. Он весь - выстрел, застывший в капле времени точно муха в янтаре. И он не шевелится. Почему?
Потому ли, что право выстрелить или дать отмашку на выстрел принадлежит Чарли? Чарли, который привёл его сюда, Чарли, у коготорого к Фенриру личные счёты. Потому ли, что Чарли лучше понимает, что следует делать, имеет представление о том, как использовать живого оборотня, тогда как Эйдан уверен, что живой он опасен чрезвычайно, настолько, что риск неоправдан в любом случае?
Время застыло, или оно всё ещё бежит, обтекает ласковым течением три их фигуры в каменной почти неподвижности? Эйдану наплевать на то важное, что оставил оборотень у костра. Самое важное для них - он сам, если, конечно, у него там не волдемортовская змеюка клубком свернулась. Ирландец бросает взгляд на Чарли, изнывая в выматывающем бездействии, ловит ответный - хмурый, растерянный, видит в нём всё ту же неспособность убить, что ворочается в его собственной голове. А затем видит что-то ещё, но больше чувствует его - тёмное заклинание, непроизнесённое, грязное. Ему кажется, он сам задыхается, точно ружьё в его руках изогнулось хищной рептилией и обвило кольцами грудь, чтобы выдавить воздух из лёгких, раздробив рёбра в мелкое крошево.
– Удивляться незачем…- говорит Чарли, наверное, адресуя слова Сивому, но Эйдан удивлён не меньше оборотня.
Его удивление бессловесно и едва осознано, оно лишь добавляет тяжёлого горячего льда в его мраморный ступор. Он отворачивается, вновь вперивает взгляд в лицо оборотня. Палец на спусковом крючке едва ли не сводит судорогой.
- Зачем ты мучаешь его, Чарли? - давит Лонерган сквозь зубы, чертыхаясь про себя в понимании, что Сивый услышит любой, самый тихий шёпот, куда бы ни дул ветер, - Скажи, и я его убью. Если ты всё ещё думаешь, что он может быть полезен живым, нам хватит "Петрификуса". Ну же.

Отредактировано Aedán Lonergan (30.03.2016 00:12:16)

+1

11

Пользуясь сложившейся паузой, Сивый ощупал плечо. Способности оборотней к регенерации были поистине феноменальны, но хорошие новости заканчивались на факте, что кровь почти перестала сочиться из раны. Плохие же заключались в том, что пуля все еще была внутри и рисковала остаться там навсегда. Превозмогая боль, Сивый впился когтями в собственную плоть - со стороны зрелище открылось неприятное, если не сказать мерзкое. Вскоре кусок расплющенного металла сверкнул в темноте и покатился прочь. Фенрир гавкнул, скалясь на оружие. Эти маггловские дудки - сущий кошмар любого вервольфа. Пули не серебряные, и на том спасибо.
Один из налетчиков принялся рыться в его вещах, и Сивый непроизвольно передернулся. Если они действительно пришли за ним и, прикончив, бросят тело здесь, на территории румынской стаи, это с большой вероятностью может быть расценено как объявление войны. В таком случае неважно будет даже то, что Фенрир не являлся в настоящее время ее частью - долгие годы гонений и притеснений на этой земле сделали их свирепыми и вспыльчивыми, склонными к необдуманному проявлению агрессии существами. С другой стороны, у одного из налетчиков есть пушка. И если он будет застрелен, как маггл, этот номер не пройдет - волшебников попросту не заподозрят. Как ни крути, дела паршивые.
Однако кое-чего эти двое все же не учли. Выслушав противника, Сивый разошелся жестким, неприятным смехом, звучащим точь-в-точь как лай.
- Ты опоздал, волшебник! Дело уже сделано. Вам не тягаться с мощью стаи Фенрира Сивого. Убьете меня - и сотни других придут за вашими головами и за головами ваших детей!
Оборотень вскинул щетинистый подбородок, и ему предоставилась возможность как следует разглядеть врагов. Да они ведь совсем еще молодые, подумал он. Учитывая тот факт, что у него ушли десятилетия только на то, чтобы собрать своих людей, он, должно быть, начинал еще тогда, когда этих юнцов не было и в помине. 
- Оглянись и посмотри, где ты находишься! Стаю не остановить, и скоро нас станет еще больше... Мы больше не будем рабами! Ни вашими, ни его!
Сивый сплюнул под ноги пушкорукому, и тут же ощутил на себе действие удушающего проклятия. Фенрир упал на колени и, задыхаясь, непроизвольно царапал когтями по горлу, как будто это помогло бы ему освободиться. Но противники отчего-то медлили. Сквозь боль оборотень все еще слышал их голоса. Кажется, что-то было не так.
Вот оно!
Казавшиеся такими естественными конвульсии дели ему простор для маневра. Палочка вот-вот грозилась вывалиться из кармана, однако Сивый понял, что так просто ее не достать. Впрочем, этого и не потребовалось. Стоило сдвинуться на один шаг, и он со всей дури пнул рыжего в колено, заставляя потерять равновесие, а затем ничком упал на землю, ударившись мордой прямо в густую мокрую грязь. Два выстрела просвистели в каком-то миллиметре от его головы, третий задел ухо, превратив его в уродливое мессиво. Палочка оказалась в руке, и он вынужден был воспользоваться ею, чтобы избавиться от дьявольских путов на шее. Сделав это, Фенрир тотчас же кинулся на пушкорукого, как если бы был каким-нибудь игроком в американский футбол, с одной-единственной целью - сбить того с ног. Сивый даже замахнулся было, чтобы как следует ему врезать, но атаки рыжего посыпались с новой силой. Над костром начало вздыматься едкое облако гари (оставленный на вертеле кролик из аппетитного ужина превратился в обугленный черный кусок), и оборотень нырнул прямиком туда. Он схватил сумку и спешно вытряс из нее содержимое. Охотничий рог вывалился на траву, и Фенрир тут же схватил его, а затем приложился ртом и затрубил, что было сил.

Оглушительный призыв взметнулся в небо, разогнав стайку сонных птиц. Если до сих пор их присутствие и оставалось незамеченным, то теперь с этим было покончено. Румынская стая уже спешила на охоту. Бежать было некуда.
[avatar]http://s2.uploads.ru/xlH6U.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (08.03.2016 18:37:37)

+2

12

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

– Не так ты много значишь для этого мира, – повелся на провокацию Чарли, оправдывая свое бездействием временем на ответ. Бессмысленный ответ на столь же бессмысленные фразы.
Неуверенность тянула заклятье из волшебной палочки, не давая руке сорваться в финальном жесте, выдернувшем бы из-под виселицы Фенрира опору, сдавившем бы веревку на его шее, вздернувшем бы оборотня, разорвав шейные позвонки и спинной мозг. Слабое представление о насильственной смерти, хорошее знание горя по убитым. Но кто будет по нему плакать? Кому польза от зверя, разрушившему башни судеб? Только тем, кто хотел свести со света его семью. Решимости больше, ее же подогревают слова Эйдана. Сказать слова, что усилят удушье или пустят пулю в лоб, – просто. Судить и уничтожать чужие жизни – просто.
Войну начали не оборотни, им не хватило силы, они были лишь той самой заразой, которая тихо существует в этом мире, а сторонники Того, Кого Нельзя Называть, выступили открыто, взяли в свои руки власть и могли бы налаживать новый режим, но занимались поимкой одного единственного мальчика. Фенрир нажил немало врагов не своей диктатурой, а своими ударами, которые цепляли личные связи, дергали за ниточки, отдающиеся звоном колоколов в ушах. Идея и действие. Волна и точные удары. За что тут цепляться?
Рывок темной массы, в которую с падением на землю превратился Сивый, оказался неудачной секундой операции, первой целью которой все еще оставалось уничтожить вервольфа. Но потеря концентрации дает секунду, две, три хищнику на спасение. Нет, все не так просто: вновь звучат выстрелы, вновь запах простейшего пороха в воздухе. Уизли не ошеломлен настолько, чтобы потерять из поля зрения врага, хватает мгновения, чтобы искры посыпались на оборотня с новой силой, дабы тот не смог атаковать Эйдана. В сражении не так много времени на мягкие мысли о бытие. Expulso. Emorbilas. Expulso. Expelliarmus. Палочка вырвана из лап.
Отвлечь Фенрира удается, но тот ныряет к костру, почти ограждая себя от атак, и в унисон с новыми атаками по лесу проносится звук рога, похожий на уверенный вой, который можно принять только за брошенный волкам клич. Но Фенрир же чужак, он только должен был разобраться с сотрудничеством, ему не могу придти на помощь. Или ненависть оборотней  столь сильна, что они готовы напасть на людей?
В голове на передний план выступает задача не дать вервольфам объединиться. Как это сделать? Ложь подрывает доверие, ложи подрывает союзы, так пусть же зов Сивого приведет стаю к опасности.
– Эйдан, бомба! – успевает крикнуть Чарли, чтобы ирландец успел создать воздушный пузырь, и в это же время скручивает шашку, что весела на поясе, и катит ее по земле, накладывая чары на себя. Невидимый газ со свистом вырывается из сосуда, отравляя воздух неприятным запахом, заполняющим все. Один вдох, и оно занимает все в обонянии. Такое не высосать волшебной палочкой, остается ждать, когда ветер развеет газ, но сейчас он только разносит помеху для зверей по всему лесу.
– Nebula! – Туман расползается по поляне, своими щупальцами обнимая деревья и каждого, кто попадается ему на пути. В воздухе слышен вой приближающейся стаи, в котором еще можно различить человеческие нотки, иголками отзывающиеся в крови Уизли. Они еще могут видеть огонь, они еще могут видеть тени, и главная тень из них, самая крупная, – Фенрир. В него вновь запущены проклятья.

примечания

Nebula - простые чары искусственного тумана.
Expulso - взрывающее заклятье.
Emorbilas - замораживающие чары.
Expelliarmus - обезоруживающее заклятье.

+2

13

Вероятно, он промахнулся осознанно, всё ещё памятуя о том, что сам отдал право решать судьбу Сивого в руки Чарли. Вероятно, он осознанно промахнулся трижды. И всё же он промахнулся, - трижды, - тем самым заслужив этот мохнатый таран, в который превратился оборотень, стремительным движением сбивая Эйдана с ног. Ружьё вздёрнулось дулом в сплетение древесных крон, приклад чувствительно впечатался в живот, заставляя ирландца охнуть, с шумом втягивая пропитанный древесной смолой воздух. Повалив в траву, Фенрир едва не заехал ему кулаком в челюсть, что сулило бы серьёзный риск её вывиха, но в этот момент оклемался Чарли и принялся осыпать вервольфа заклинаниями. Эйдан был очень благодарен напарнику, давшему ему мгновения передышки, которые были весьма кстати: темнота перемешивалась и плыла перед глазами, искры тонули в едком дыму, окутавшем невидимый ему костёр, и звук рога - жутковатый, дикий, первобытный, напоминающий зов кита, усиленный многократно, гулко доносящийся из мрачных опасных глубин, разорвал эту искристую тьму в клочья, заставив волну колких злых мурашек прокатиться по спине ирландца. В голове у него немедленно прояснилось, и он сам не заметил, что уже вскочил на ноги, но выпрямляться не спешил: что-то глубоко инстинктивное пригибало его к земле, побуждая затравленно оглядываться вслушиваясь в сонм лесных шумов, столь непохожих на голоса моря.
Эйдан, бомба! - выкрикнул Чарли, чтобы Лонерган успел защищить своё дыхание от ядовитых волн, рассыпавшихся сухим облаком по прогалине через несколько мгновений.
Вслед ему полз туман, прошивая дым требовательными липкими щупальцами. И трудно было поверить, что эту мглу создала рука светлого мага, такую жуть придавало туману запутавшееся в нём багровое эхо пламени костра в лентах дыма, копоти и пения рога, всё ещё отчётливо воющего в ушах.
Эйдан замер в нерешительности: провалены их планы полностью, или ещё есть шанс? Пора ли снять аппарационный купол, чтобы покинуть это гиблое место до того, как появится стая? Но Уизли не зря ведь воспользовался бомбой. Явившись по зову рога, они встретят здесь смятение и боль, и кто знает, как отнесутся тогда к протрубившему.
Запоздало он догадался, что именно этот рог Фенрир охранял так ревностно, решив даже, что они могли прийти за ним, а значит это - не просто средство вызова стаи, а нечто большее, нечто, обладающее большим влиянием в мире полуволков, нечто, что может дать власть над ними даже в руки людей. Может быть, Фенрир прав? Может быть, им действительно следует прихватить эту вещицу?
Ружьё Эйдан повесил обратно на плечо: в такой мутной гари нечего было и надеяться на верный прицел, а запас патронов не был безграничен и не предполагал пальбы вслепую. Однако, тень оборотня была достаточно массивна, чтобы попытаться хотя бы применить заклинание. То самое, что он уже предлагал Чарли.
- Петрификус тоталус, - скомандовал Лонерган мысленно, выбрасывая руку с палочкой в направлении тёмного провала в серо-багровом танце дыма и тумана.

Отредактировано Aedán Lonergan (08.04.2016 10:58:27)

+2

14

Никто из них не был голоден, и все же все до единого оборотни спешили откликнуться на охотничий зов.
Кровь в жилах кипела, и с каждым новом шагом охватившая стаю волна воодушевления лишь нарастала. Обгоняя друг друга, волки преодолевали расстояния с молниеносной скоростью, одним махом перепрыгивали через поваленные грозой деревья, невзирая на крутые склоны, грязь и хлещущие по телам ветки. Все их мысли были сконцентрированы лишь на одном: на пении рога, хором отдающемся в голове каждого из них. Так, словно они были одним целым - мельчайшими осколками огромного коллективного разума. “Вождь! Вождь!” - неистовым йодлем скандировали они, раздирая глотки, чтобы воспеть славу своего альфы.

В их числе был и Сорен. Он держался поодаль от основной процессии, не рискуя подвергнуть себя опасности на случай, если где-то на пути им уготована ловушка, но при этом так, чтобы иметь возможность наблюдать за продвижением стаи.
Гнев, страх, и в то же время восторг, нетерпение и возбуждение - все в нем перемешалось. Попытки устоять перед необъяснимыми чарами реликвии их народа стоили ему неимоверных усилий. Рог, веками служивший румынским волкам для того, чтобы собирать их вместе и разжигать боевой дух, а после украденный, утерянный и оскверненный не принадлежащими к их роду чужаками, был, наконец, совсем близко. И ничего в эту минуту Сорен не жаждал больше, чем обладать им.

Однако чем ближе подбирались оборотни, тем ближе становилось и поджидавшее в конце пути разочарование. Их встретила поляна, объятая непроглядным белым облаком. Полуволки растерянно метались вокруг расползающегося тумана, как акулы мечутся вокруг корабля. Пробираясь в горло, он вызывал приступы сухого болезненного кашля, и, что самое худшее, не позволял учуять ничего вокруг себя.

Раздражение внутри стаи начинало перерастать в панику - их словно обманули, провели, подло подшутили, помахав перед лицом голодающего куском хлеба, а после вырвав его из самых зубов. Откинув подол плаща, вожак взобрался на каменную глыбу, подчеркнуто возвысившись над остальными. Густые черные волосы развевались под резкими порывами ветра. На гладком, молодом лице его не видно было ни шрамов, ни увечий, ни печати вырывающегося наружу животного безумия - ничего из того, что так отличало облик Фенрира Сивого. На шее, меж отворотами воротника аляпистой черно-красной рубашки, болталась толстая золотая цепь, а на каждом пальце вожака виднелось по огромному перстню с цветным камнем.
- Найти их! - закричал Сорен со своего постамента. - Найти рог и того, кто осмелился его использовать!

Заходясь воем и улюлюканьем, стая бросилась врассыпную и принялась прочесывать периметр, избегая особо плотных сгустков тумана. И хотя ветер постепенно разгонял проклятие, в его призрачных щупальцах по-прежнему ничего было не разобрать: доносились крики и обрывки фраз, неразборчивые, тонущие в гуле десятков перекрикивающих друг друга голосов. Парализованные органы чувств не улавливали присутствие чужаков, и все же Сорен был уверен, что они должны быть где-то поблизости.

И вот, наконец, им все же улыбнулась удача. Сорен заметил, как группа оборотней собралась в плотное кольцо, окружившее нечто (или скорее кого-то) со всех сторон. С минуту или две мельтешили тени - по видимому, там шла какая-то борьба. Сорен громко просвистел, приказывая еще нескольким вервольфам прийти им на подмогу. Спустя некоторое время группа выволокла на свет убывающей луны человека. Молодой помощник Сорена перебросил в его руки отобранную у чужака волшебную палочку.
- Волшебник? - не без удивления спросил он, разглядывая предмет.
Глубоким кивком выразив одобрение своим людям, Сорен упер взгляд блестящих черных глаз в незнакомца. Переходя на английский, он принялся цедить слова с выраженным восточноевропейским акцентом:
- Как твое имя, маг? Что ты делаешь на моей земле?

Чужак молчал. Сорен уже вдохнул было для того, чтобы призвать его отбросить лишние условности, когда из мглы вдруг вынырнуло еще двое оборотней, волочащих под мышками массивную тушу. Швырнув тело под ноги вожаку, они перевернули его лицом вверх, выставляя на свет легко узнаваемые черты.
- Мы нашли его в лагере возле огня, - оповестил один из прибывших.
Сорен опустился на одно колено, чтобы получше рассмотреть бесславно валявшегося в грязи Сивого.
- Воистину лучше дьявол, которого знаешь, - проговорил он, - Он мертв?
- Нет, вождь. Похоже, что просто обездвижен.
Сорен неприязненно отшатнулся.
- Хорошо. В клетку его, ко всем остальным. Разберусь с этим ублюдком позже.

Приказание было выполнено, и румынский вожак, наконец, спрыгнул-таки со своего камня. Он неспешно приблизился к Эйдану. Сдерживающие пленника оборотни отошли на шаг. С шумом выдохнув воздух, Сорен всплеснул руками.
- Что ж, полагаю, мне стоит поблагодарить тебя за такой подарок, кем бы ты ни был. Мы всегда щедро платим нашим друзьям за их услуги, можешь в этом не сомневаться. Даже тогда, когда они появляются на пороге столь неожиданно.
Тут он обратился к толпе, словно ожидая от них подтверждения своих слов, однако оборотни даже не пошевелились. Все взгляды упирались в Эйдана, а лица сохраняли выражение крайней враждебности. Сорен снова обратился к волшебнику и взгляд его тоже резко переменился, став острым, как клинок.
- Но прежде давай разрешим один маленький вопрос. Скажи мне, друг мой: где рог?

[avatar]http://s8.uploads.ru/EWUD0.gif[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (08.05.2016 17:22:47)

+2

15

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

Эйдан решительно вырубает Фенрира, который вздрагивает в воздухе и заваливается неподвижной фигурой на землю. Вот и вся мощь зверя, в котором оказалось довольно много от человека, пораженного человеческим заклятьем, а не зубами такого же хищника. Вот и вся сила мыслей, на которую положился Чарли, может быть, впервые в жизни вместо того, чтобы решительным движением все прекратить. Если бы рядом не находились оборотни, готовые свои слухом уловить любой голос, рыжий разразился бы бранью на всех известных ему языках, но ситуация приказывала молчать.
Тень Лонергана метнулась к упавшему оборотню, Уизли последовал за ним, чтобы удостоверится, что враг действительно больше не представляет угрозы. Прикончить его на месте выстрелом? Снять купол и аппарировать вместе с телом, чтобы разобраться с ним уже в другом месте? Уповать на злость румынской стаи, перед которой провинился Фенрир, благо пока он не может оправдаться? А потом? Стереть память – слишком долго, без нарушения сознания они не успеют, да и хватит ли мастерства?
Быстрее всего выстрел или свернуть шею. Сил бы хватило, как и решимости.
Но бегом натягивая на голову капюшон мантии-невидимки, Чарли видит, что что-то летит в его сторону и инстинктивно ловит, на ощупь понимая, что предмет сделан из кости. И из-за этого не успевает к Эйдану, возле которого из тумана выросли громадные тени, развернувшие потасовку. В движении преимущества мантии теряются, но в тумане достаточно и этого – Уизли все-таки врезается в какого-то оборотня, который не сильно и удивлен, пытаясь огреть волшебника, но тот отвечает отбрасывающим заклятьем.
«Снять купол, аппарировать». – Но нужно еще это не забыть, пока отбиваешься от чужих атак, сокрыв в сумке под мантией артефакт Сивого. Но в какой-то момент они прекращаются, словно цель, поставленная их вожаком – а у всякой стаи есть вожак, – достигнута. Не найдя взглядом Эйдана, Чарли понимает, что как раз это и случилось. Рысью он следует за тенями, нагоняя их, но держась на порядочном расстоянии, оставив позади нескольких оборотней у тела Фенрира. Отбить Лонергана можно, но они слишком близко к остальным, кто может прийти на подмогу, – тут даже благоразумие Уизли запело тонким голосом, предупреждая об опасности.
Драконолог остается подле процессии, пользуясь тем, что его запах незаметен за бомбой. Вожак, который будто намеренно выставляет себя в большей степени человеком, нежели вервольфом, переходит с румынского на английский, но ничего важного не говорит. Что за рог? Почему призыв стаи так важен, если он есть у какого-то обитателя британских островов?
И кто-то еще в клетке? Может ли быть, что перемещающаяся по стране стая будет просто носить с собой клетки для наказания соплеменников? С собой носится лишь ценный груз, там могут быть пленники. А Фенрир, значит, подарок. Охотились за ним? Можно сбыть его им, и тот будет убит, а может случиться и такое, что Сивый сделает то, что собирался.
Опасно. Непонятно, что они сделают с Эйданом, если в их руках окажется рог. Пока его местонахождение неизвестно, Лонерган будет жить. Но люди в клетках? Это не дает покоя Чарли, который разрывается между тем, чтобы забрать волшебную палочку у вожака и, схватив ирландца, аппарировать, и попробовать помочь пленникам. С теми, кто может увязаться следом, проще справиться в другом месте, один на один. А так…
«Прости», – Уизли не без скрежета зубами оставляет основное место развития событий и следует за теми, что понесли Фенрира к клеткам. Те больше похожи на землянки, наскоро скроенные и вкопанные в мокрую землю. Издалека не видно тех, кто сидит в ней, но возле двери – лаза, люка? – лишь один сторож. Оборотни обмениваются ничего не значащими фразами и прибавляют к остальным пленникам вырубленного Фенрира. Слышны голоса тех, кому пришлось расступиться или отползти в сторону, пускай оборотень сброшен был в отдельную клетку, и драконолог подходит ближе, разглядывая сквозь сколоченную решетку в свете факелов лица оказавшихся там.
Дети?!
Дождавшись, когда двое выползут из землянки, Чарли успел нырнуть в нее до того, как закрылся лаз. Во всех впопыхах сделанных камерах сидели дети, исключая ту, в которую поместили вырубленного Фенрира. Но оборотень уже меньше интересовал драконолога, все еще скрываемого под мантией-невидимкой; тот пытался понять, зачем им понадобились пленники разных возрастов, но одинаково тихо сидящие по своим местам. Редко-редко слышались разговоры на далеко не городском румынском, который иностранец понимал только из-за общения с такими же жителями провинций. Подумать, что оборотни схватили их за дело, казалось сумасшествием, и нужно было их срочно отсюда вытащить.
Снять мантию и приложить палец к губам, чтобы остальные сохраняли тишину; проверить, что Сивый все еще в отключке и на всякий случай наложить на него новую порцию замораживающих чар; открыть простым заклятьем клети и свести всех в одну, чтобы собрать вокруг заколдованного на портал сосуда от шашки. Сколько раз министерства двух стран уже должны были выделить для Чарли отдельный список со штрафами – неизвестно, но это заклятье спасало ему жизнь.
Если перевесить факел в другое место, то не так заметно отсутствие пленников, оставивших свои ботинки. Кто это сделал? Допустим, что те, кто в последний раз сюда заходил. Дождавшись какого-то шума наверху, который заглушил бы хлопок, Чарли аппарировал наружу, уповая на то, что ему удастся вытащить Эйдана до того, как пропажу заметят.

+2

16

Вот почему Эйдан предпочитал импровизацию планам любой степени проработанности. Потому что, сколько раз он ни попадал в лихо закрученные истории, закручивались они всегда в том направлении, которое при планировании предположить было невозможно. Планируя, неизбежно расслабляешься, рассчитывая на свой план, особенно, если он тщательно продуман. И потом, когда он даёт осечку - а он даёт осечку, как полагает Эйдан, практически всегда, - ты рискуешь впасть в ступор, который никакой пользы не принесёт твоему делу. Пока будешь отходить от шока, тебя успеют связать, вырубить или даже просто убить, вот так герой ты сделаешься - любо-дорого поглядеть.
Его, впрочем, всё-таки схватили, хоть он и не впадал в ступор, и успел закатать в торец парочке особенно лютых вервольфов и одному из них, вроде бы, неслабо свернул на сторону челюсть. Было бы любопытно поглядеть, каким красавцем он станет в волчьем обличье, когда пасть приобретёт более внушительные размеры. И теперь Эйдан, представший пред чернющие в сумрачности леса, расцвеченной дымом, туманом и неугасшим костром очи предводителя волков, радовался, что последние годы научили его молчать. Попади он в подобную передрягу лет десять назад, его уже разорвали бы на куски за то, как невежливо он обратился к вожаку стаи.
Обнаруженный вервольфами Фенрир предоставил Эйдану ещё немного времени на то, чтобы обдумать своё положение и осмотреться, и вслушаться в раговор, который мог бы подкинуть идей насчёт того, как теперь выкручиваться из заварушки, обернувшейся чем-то неожиданным сверх меры. К сожалению, в смысле обдумывания Лонерган не блистал никогда, но кое-что он всё-таки понял.
Во-первых, пусть им с Чарли не удалось схватить Фенрира, но жизнь ему они таки подпортили основательно. Да и трофей всё ещё был в их руках, так как ничто не говорило о том, что Чарли тоже схвачен. Эйдан от души надеялся, что рыжий уже унёс ноги куда подальше, прихватив рог, и  в то же время понимал наивность своих надежд. Конечно, Чарли отличался от Эйдана, но всё же большинство членов Ордена Феникса, включая даже благоразумную во всех прочих отношениях Гестию, в подобной ситуации бежать и не думали бы. Впрочем, рог Чарли должен был спрятать, даже если не ушёл. В конце концов, это просто неудобная вещь, занимающая руки.
Между тем время на размышления истекло и вожак румынской стаи вновь обратился к ирландцу, который вдобавок ко всем прочим новым опытам получале сегодня ещё и опыт выслушивания чудовищного акцента, от которого уши стремились свернуться в трубочку подобно осенним листам. Полезно узнать, какие эмоции ты сам вызываешь у других людей, не только теоретически, но и на практике.
Вожак поблагодарил Эйдана за подарок в лице Сивого. Эйдан лучезарно оскалился, всем своим видом говоря "пустяки, было бы у меня двое Сивых, я бы обоих бесплатно отдал", однако вслух что-либо озвучивать не спешил. Он отчётливо чувствовал, что главный вопрос назревал, но задан ещё не был.
И вот вопрос задан. Где рог, ха-ха.
Ха-ха-ха.
- Понятия не имею, - отозвался Эйдан совершенно искренне, простодушно, продолжая скалиться точно дурачок на деревенской ярмарке, - Что за рог такой, любезный? Насколько я заметил, вы парни нюхастые, неужто сами не можете отыскать? Или верни мне палочку, я воспользуюсь для поисков волшебством.

Отредактировано Aedán Lonergan (28.04.2016 18:33:22)

+2

17

Сорен выдержал продолжительную, гнетущую паузу, а затем открыто, добродушно рассмеялся. Напряжение, которое еще мгновение назад можно было резать ножом, внезапно рассеялось, и вожак по-дружески похлопал Эйдана по плечу.
- Что ж, это ничего. Уверен, мы что-нибудь придумаем.
Коверкая простые английские слова слова своим жестким, рокочущим акцентом, он тем не менее выговаривал их с той же непосредственной веселостью, какую задал Эйдан, переиграв, возможно, лишь самую малость.
- Палочку, говоришь?
Все еще улыбаясь, Сорен развернулся, звякнув золотыми цепями, и начал отдавать своим людям громкий приказ на румынском. Стоило ему отойти на каких-то пару шагов, как двое здоровенных оборотней схватили Лонергана по обе стороны. А в следующий момент на голову его обрушился мощный удар, надолго погрузивший ирландца в кромешную тьму.

К тому времени, как Эйдана дотащили до обители пленников, на горизонте уже забрезжил рассвет. Подземелье, вход в которое был завален тяжеловесными глыбами обломков и пролегал через крутую, скользкую от сырости и поросшую мхом лестницу, располагалось под руинами некогда стоявшего в этих местах замка. На острых камнях, то тут то там разбросанных под ногами, виднелись длинные следы еще не высохшей крови - в отличие от Лонергана, которого несли, просто перебросив через спину, Сивого долгие мили волокли прямо по земле, раздирая и без того глубокие раны. И когда Эйдана кинули в соседнюю от него клетку, Фенрир по-прежнему оставался обездвиженным. Беспомощный гигант лежал на спине, глаза его были широко раскрыты, а с потолка на лицо стекали редкие капли воды, тонкой струей смывая кровь вперемешку с грязью по волосам на холодный камень темницы.

Большинство оборотней в этот час все еще оставались на почтительном расстоянии от пленников, занятые поиском рога вместе со своим вожаком. Двое из числа тех, что доставили Сивого, патрулировали местность снаружи, оставшиеся же двое остались в подземелье. Причем первый, крепкий горец с тонкими полосками шрамов на обнаженных плечах, черной бородой и контрастной проседью в собранных в конский хвост волосах, был гораздо старше второго - светловолосому юноше славянской наружности, казалось, едва ли стукнуло и двадцать. К моменту, когда Эйдан окончательно пришел в себя, они с интересом разбирали отобранную у него пушку и о чем-то негромко переговаривались между собой. Заметив шевеление, они, однако, тут же замолкли и уставились на пленника. Старший подал голос первым:
- Разве ты не должен быть ведьмаком? - спросил он. - Никогда не слышал, чтобы ведьмак использовал маггловские уловки.
Никакой шутки в этом не было, однако молодой оборотень отчего-то засмеялся и, все еще продолжая хихикать, приблизился к прутьям.
- Не так-то много он может без своей палки, - протянул он гнусаво и несколько раз шмыгнул носом, утирая сопли рукавом. - Не так-то много, а, ведьмак?
Старый горец резко и неодобрительно одернул его фразой на румынском, и тот послушно отошел от клетки. Магия как таковая пользовалась у местных волков большим почетом и уважением, но те потусторонние силы, к которым взывали их ромы, были совсем не похожи на творимое чужаками колдовство. Так что любопытство молодого волка, хоть и не вполне уместное, было объяснимо. Перекинувшись еще парой-тройкой фраз, надзиратели принялись разливать в стаканы плескающееся на дне пыльной бутылки пойло, когда старший вдруг снова осекся.
- Чуешь это?
- Что?
- Пахнет, как будто кто-то наложил кучу драконьего дерьма.
Младший принюхался, но в итоге лишь пожал плечами.
- Должно быть, вот этот, - ответил он, кивая в сторону Сивого.
Однако горец остался неубежденным. Покачав головой, он отставил бутылку и прошелся вдоль запертых клеток, остановившись подле самой дальней и самой большой из них.

На первый взгляд она могла показаться пустой - настолько лишено было всяческого движения и звука все заполняющее ее пространство. Когда же глаз привыкал к темноте, а нос - к кисловатому запаху пота и мочи, становилось возможным различить разбросанные по углам груды тряпья, спальники и еще нечто, похожее на огрызки бараньих костей. Из глубин непроглядного мрака на горца неотрывно взирал десяток мерцающих, как блуждающие болотные огоньки, глаз. Детей, чьи бледные отощавшие скелеты едва прорисовывались в скудном свете одинокого факела. Старый горец хмуро свел брови на переносице и несколько раз стукнул по решетке.
- Эй, вы!
Громыхнув ржавыми затворами, он открыл люк, ведущий в погреб под полами, после чего выудил оттуда и кинул в клетку нечто вроде засохшего куска мяса. Мальчик лет десяти подполз на коленях и грязными руками схватил его, а затем так же тихо вернулся к дальней стене, к остальным узникам, где они вместе в полном безмолвии принялись делить подачку между собой.

[avatar]http://s4.uploads.ru/ZJiav.jpg[/avatar]

Отредактировано Fenrir Greyback (08.05.2016 18:33:48)

+2

18

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]

Сердце подпрыгивало к самому горлу, сбивая дыхание, отчего все сильнее хотелось зажать рот рукой, дышать носом, но и здесь наружу мог вырваться предательский звук. От непривычной аппарации мутило как после плохой выпивки, и земля не хотела замереть под ногами в полном спокойствии. Но приходилось идти, меряя своим шагом длину звона в ушах, а глазами ища место, где распинался вожак в бессмысленном разговоре с Эйданом. Если он что-то пытался выведать у ирландца, то мог сразу заткнуть себе пасть куском оленины за ужином, поскольку разговорчивость и несговорчивость все-таки могли существовать в характере одного человека. Сборище разметало по всему наскоро отстроенному лагерю, который заполнял утренний свет своими холодными лучами. Смысла метаться между охранниками и проверять, как долго действует чужая мантия с убивающей любой запах бомбой, не было. Логично было предположить, что Лонергана пихнули к остальным пленникам, которых стало несколько меньше, но отчего-то стражи не стали шуметь сильнее. Как будто им было дело только до трепа между собой. Второй раз прошмыгнуть вместе с охранниками-оборотнями – испытать такую штуку как удачу, бывшей мисс не из покладистых.
Вытащить Эйдана и потом уже решить, что делать дальше, потому что тащить полудохлого Сивого на себе никто не собирался. Хотя Мерлин их знает, может, очнувшись, но разболтается так, что все-таки переключит румынскую стаю на свою сторону? Пусть это была не первостепенная задача Чарли, но она оставалась безумно важной при всех ранах на плече, которые жутко ныли, напоминая о себе при каждом движении.
Хлопок не удалось ни за чем скрыть, он переполошил всех наверху, но прежде чем кто-то успел открыть клетку Эйдана, схватив неприятелей, скинувший с головы капюшон мантии Уизли схватил ирландца за руку и аппарировал наверх. От трех таких перемещений его почти вывернуло наружу, поэтому оказавшись в тени чьей-то палатки, он уселся на землю. Если бы их сейчас кто-то нашел, он бы смог схватить, по крайней мере, рыжего драконолога, вымотанным такой хреновой штукой магов как мгновенное перемещение. А еще говорят, есть те, кто перемещается с помощью таких вот прыжков через весь континент.
– Ты как? – в упор глядя на румынскую землю, спрашивает Чарли, надеясь на то, что хотя бы через пару минут он придет в себя и сможет помочь Лонерану в случае его крайне неприятного. – Надо уходить, но…
«Но зачем мы приходили?» – в звуке переполоха в лагере эта мысль звучала настолько бредово, что Чарли почувствовал себя идиотом. Очень виноватым перед Эйданом идиотом с завышенной уверенностью в мгновенно придуманных планах. То, что Орден до сих пор существует, заслуга отсутствия в его операциях проваливающего половину всего драконолога с убитым талантом к стратегиям и тактикам. Заставьте его еще найти разницу между ними.
– Я видел у них твое ружье, палочку тоже забрали? – Все еще через раз говорит каждое слово «отдыхающий» Уизли, понимающий, что если он прямо сейчас не встанет на ноги, его подымут для дальнейшего знакомства с необыкновенным народом Восточной Европы. И что-то с рогом надо было сделать, и куда-то деть Сивого, дабы не лишить путешествие последнего смысла и громкого названия «операция».  Хотя ничто в этой жизни не отличалось громким в тот момент, когда право «шуметь» закрепилось за оборотнями на их территории. Хотя вскоре постепенно стало все стихать: полузвери знали толк в бесшумной охоте, ведь так даже в своем лагере лучше искать беглецов именно так. Или не лучше. Черт знает.

+2

19

Что по башке получил - это ерунда. Если ты десять лет ходил под парусом в бурю и в штиль, с запада на восток через северные морские тропы и обратно мимо приветственно машущих с берегом Антарктиды пингвинов, то тебе, несомненно, не в новинку ядовитая медуза, облепившая затылок, кончики щупалец погрузившая в глаза, и дивный вкус гнилых кишок старой каракатицы во рту. И не такого акульего дерьма до отвала наедались, право слово. Эйдан даже не в обиде на коварного вожака: в конце концов, что с несговорчивым ирландцем ещё делать, не чаи же с ним гонять в обитом красным деревом кабинете.
Куда неприятней, что отобранная волшебная палочка осталась чёрт знает где, а Эйдан без неё не то что как без рук, подобно большинству прочих волшебников, но в действиях всё же весьма ограничен, плюс ко всему, покупать новую ему не хотелось совершенно - он успел слишком плотно срастись со старой за без малого четверть века, что ею владел и пользовался.
И ещё его ружьё в неумелых волчьих лапах - тоже зрелище безрадостное. Сломаете же, черти морские.
- Маглы - тоже люди, - отозвался Лонерган на замечание одного из тюремщиков, - и многие весьма башковитые. Не знаю, правда, может, на вкус отличаются, тут вы должны получше моего разбираться, - и мрачно посмотрел на лохматого юнца, храбро подошедшего к прутьям.
Произнесённая им фраза храбростью, впрочем, не отличалась.
Эйдан промолчал, предоставляя старшему товарищу возможность заняться воспитанием младшего, а себе - обдумать варианты выхода из затруднительного своего положения. К сожалению, он по-прежнему не знал, сумел ли Чарли уберечь рог и удалось ли ему уйти. Однако, упомянутое тюремщиками драконье дерьмо незамедлительно ответило как минимум на один вопрос: никаких сомнений не было в том, что сей благословенный аромат был ничем иным как эхом бомбы-обманки, которую использовал Чарли. За прошедшее время - сквозь захламленный узкий проход с поверхности пробивались солнечные лучи - запах должен был практически полностью улетучиться, а значит, Чарли был где-то очень близко. Эйдан подобрался, шаря глазами вокруг, приметил бедолагу Сивого, вытянувшегося замшелым бревном на полу соседней камеры - неужто до сих пор действовало заклинание?! - И ничего больше приметить не успел: с вызывающе громким хлопком Уизли материализовался посреди клетки, сграбастал ирландца за руку и с новым ударом аппарации вышвырнулся на поверхность, похоже, аккурат над камерой. Здесь уже не ясно было, кто кого тащил через нагромождение острых каменных обломков, заросших в провалах чахлой травой, вызолоченной восходящим солнцем, но привал они устроили, не отойдя и на десяток ярдов, в тени чьей-то палатки.
Утренние неразбавленные сумерки пока позволяли прятаться в тенях, но этому преимуществу не суждено было долго оставаться на стороне орденцев.
- Ты как? - геройски поинтересовался Чарли, чей подвиг с несколькими перемещениями подряд Лонерган успел оценить по достоинству.
- Шикарно, - отозвался он совершенно искренне.
Медуза от его затылка уже отлипла, да и каракатица во рту оставила лишь солоноватый привкус крови в качестве напоминания о своих гнилых кишках.
- Ружьё жаль, но ладно, новое куплю. Палочку жальче, но кракен с ней, тоже можно купить. Скажи лучше, что с рогом? Ты ведь успел его забрать?
Чарли на ещё одну аппарацию собственного производства навряд ли способен, но если его палочка сделана не из лавра или ясеня, Эйдан мог бы запустить перемещение сам. Но только когда окончательно станет ясно, где рог и что делать с Сивым. И нет ли третьего обстоятельства, о котором ему ещё не известно.

Отредактировано Aedán Lonergan (14.06.2016 16:13:12)

+2

20

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ощущение присутствия в собственном теле вернулось к нему. Рот пересох, и глаза тоже: каждая новая попытка моргнуть отдавалась в них острой болью, но Сивый не сдавался, и в конце концов ему удалось незаметно пошевелиться. Скрытность, впрочем, уже была излишней: к тому моменту в подземелье успел разразиться нешуточный переполох, предсказуемый в случае, когда в ход истории вмешиваются двое волшебников, обладающих уникальным даром переворачивать все с ног на голову в один момент. Сивый слышал крики, и хотя не мог видеть всего, улавливая лишь мельтешение силуэтов во мраке, из речи оборотней и запаха их гнева он без труда понял, что именно произошло.
Скорее в порыве отчаянного негодования, нежели руководствуясь доводами разума, стражи вбежали во внезапно опустевшую клетку, будто надеясь, что в ней каким-то образом остался ответ, куда же подевался пленный. Сивый собрал всю свою волю и, напрягая каждую мышцу в одеревенелом теле, прыгнул на оказавшегося в опасной близости от решетки горца, просунув руки сквозь щели и крепко стиснув голову старого оборотня в тисках своих лап.
- Тебе придется убить меня, Грейбек, - горло его было сдавлено, и он с трудом втягивал воздух, - У стаи может быть только один вожак.
Фенрир еще крепче прижал его к ржавым прутьям.
- Да, - ответил он, - Я знаю.
А затем послышался хруст, и тело в руках Сивого обмякло. Горец не вырывался, даже не стал сопротивляться. И Фенрир знал, почему. Он приложил два пальца ко лбу в знак почтения к его ненапрасной жертве, а затем вырвал из крепко сжатого, но уже безжизненного кулака свой путь на свободу. Еще один пленник бежал, и связка ключей от тюремных камер со звоном упала на пол. С десяток внимательных детских глаз синхронно обратилось в сторону источника звука.

Сивый выбрался из затхлой сырости тоннеля, и в лицо ему дыхнуло утро. Дерзкий малец, только что ставший свидетелем смерти товарища, уже успел удрать, а значит наверняка был на полпути к остальным, чтобы сообщить о произошедшем. След же беглецов Фенрир учуял еще с лестницы, и был уверен, что они и сейчас были где-то рядом, но запах был рваным и рассеивался сразу в нескольких точках, а искать не было времени, тем более, что на их стороне было колдовство.
- Глупец! — бессмысленно прокричал он в воздух, не зная, к кому из двоих конкретно он обращается, - Ты не понимаешь, что наделал!
Осознав собственное бессилие, Сивый рассвирепел, и при каждом выдохе из носа его вырывался горячий пар. Все, чего он добивался, покатилось к чертям. И, что хуже всего, рог был утерян. Он хотел преподнести реликвию местного народа в знак перемирия, однако теперь Сорен думал, что тот пришел за его головой, чтобы присвоить себе стаю. Что ему оставалось теперь? Все животное естество Фенрира Сивого жаждало вызвать вожака на поединок и, раз не вышло иначе, взять свое силой. Но разум предостерегал, что честному бою здесь не бывать.
Он уже убил их вожака однажды. Ему было пятнадцать, он был всего лишь сопливым мальчишкой, у которого еще даже волосы на яйцах не выросли, и он бежал. Лет двадцать еще волки грызлись между собой, разрозненные, лишенные страха и авторитета, не способные решить даже, кто какое дерево пометил. Люди отстреливали их и гнали вместе с цыганами, с которыми те якшались, но ни те, ни другие были не в силах ничего с этим поделать. Пока не пришел Сорен. По сути, он стал узурпатором, самопровозглашенным вождем, выступившим против обычая и захватившим власть лишь потому, что умел как следует чесать языком, но к тому времени редкому оборотню еще не было наплевать на священные традиции. И все же, несмотря на это, с Фенриром у того по-прежнему оставались счеты. Потому что в глубине души Сорен - трус. Дипломат, но не воин. Многие члены стаи превозносили его за это, но для Фенрира, как и для многих старых оборотней, вроде того погибшего горца, такой вожак был позором народа, и уж точно он не стал бы участвовать в честной схватке, не будучи до конца уверенным, что победит. А если так, то уже к вечеру голова Сивого будет валяться где-нибудь в канаве, и Сорену даже не придется марать ради этого руки - он просто подошлет к нему в камеру кого-нибудь вроде того глупого юнца.
Фенрир потратил на раздумья несколько драгоценных секунд, но больше времени не оставалось. Враг готов был явиться с минуты на минуту. Фенрир остервенело рявкнул, а затем прокричал:
- Беги! Не дай им найти его!
Взмах палочкой - и он исчез в вихре аппарации, сотворенной палочкой Эйдана, которую оборотень подобрал в темнице.
В этот раз его постигла неудача. Но он был жив, а значит, надежда еще оставалась. Он непременно вернет себе рог, а с ним и доверие румныского народа. В крайнем случае, у него имелась палочка одного из налетчиков - почти все равно, что его имя или домашний адрес.

Отредактировано Fenrir Greyback (21.06.2016 15:42:31)

+2

21

[avatar]http://s7.uploads.ru/X9F3J.png[/avatar]
Держась руками за живот, Чарли с сомнением поднял взгляд на Эйдана, оглядывая его с ног до головы. Стоило счесть за сарказм, но рыжий лишь недоверчиво хмыкает, понимающе кивая. Не в привычках многих членов Ордена было говорить о том, через что они прошли, чтобы стоять на том месте, где им можно перевести дыхание. Смысл? Лишняя трата нервов, сил, времени – угроза все ближе, а шансов выжить все меньше. Но каждый все равно спросит – все в порядке? И не поверит, но кивнет, чтобы идти дальше к цели.
Сейчас им нужно было выбраться отсюда, не растеряв крошечного преимущества в виде рога. Может быть, добыть волшебную палочку Эйдана – все-таки это не тот артефакт, который меняешь каждый день, правда, у самого Чарли та была второй. И он цеплялся за нее, как утопающий цепляется за соломинку, ибо для мага, выросшего в тепличном волшебном мире, это та же жизнь, та же возможность понимать окружающий мир без чужих слов.
– Рог все еще у меня, – рыжий перевернул сумку, которая до этого болталась под мантией за спиной, и вытащил из нее утерянную Сивым вещицу, которой дорожили обе стаи. Уизли даже подумывал обменять ее на свободу Эйдана и неучастие стаи в предстоящей войне с выдачей Фенрира. Но сие было слишком наглым действием – не людям диктовать условия лунному народу, тем более драконологу. О стычках на границе заповедника ходили легенды, о перемириях беседовали в вечерних пабах как о политике министерства на кухне Уизли в Норе.
По лагерю разнесся рык, в котором с трудом слышались слова. Чарли подскочил на ноги, мгновенно убрав рог в сумку и выставив палочку, якобы готовый к атаке. В ту же секунду он покачнулся, потеряв ощущение мира из-за поплывшего пейзажа перед глазами и темных кругов. Не его это, так точно. И плечо все еще отзывалось ноющей болью от когтей вервольфа. У него не было времени промыть царапины – драконолог все же надеялся, что это лишь царапины, – так еще и дым мог как-то повлиять на время восстановления. На юго-востоке должен был быть один из входов в офисную часть, где отсиживали свои задницы бумажные люди с очками на носах.
Но снова проносится рокот, за которым следует хлопок. И к нему поднимается вой сотни людей, которые не уступают в своем сплоченном хоре зверям. Сивый что-то сделал, и это совсем не понравилось румынской стае, которая так тепло приняла заморских гостей. Мантии-невидимки уже были бесполезны и теряли свои свойства, не пряча волшебников от чужих взглядов.
– На юго-востоке есть вход в заповедник, мы там проходили, когда ставили первую ловушку. Сможешь аппарировать туда? – подбросив палочку в руке и протянув ее Эйдану, живо спрашивает Чарли, который не представляет, как сильно по нему может ударить ненавидимое перемещение в пространстве без портала.
– Затея дерьмовая получилась, в итоге и палочку твою потеряли, и Сивого не загребли на тот свет. Хотя бы живые, да и то не факт…
Он понимал, что надо торопиться, и поэтому старался крепко держаться на ногах, не раскачиваясь из стороны в сторону, размахивая руками как ветряная мельница во время штормового предупреждения. Зря он в это влез, зря решил действовать самостоятельно, навлекая неприятности еще и на Эйдана, который решил помочь ему без лишних вопросов.
Последний удар Сивому пришлось приберечь на будущее, которое, скорее всего, будет занято и другими обещаниями прошлого. Кому он обещал? Наверное, себе. Наверное, какому-то невидимому богу, раздававшему каждому, что ему положено.

+2

22

Если бы не добрая пара десятков других знаменательных событий, поимевших место под сумеречным румынским небом в сию недобрую осеннюю ночь, Эйдан мог бы считать 20 сентября днём попытки распознать чужую речь в лохмотьях чудовищного акцента. Сначала господин вожак ознакомил его с румынским - или с каким он там говорил? - затем громоподобно рычащее существо, в рокоте которого угадываются человеческие слова.И по этим слова ясно, как пробуждающийся день, что рык принадлежит Сивому.
- Ты не понимаешь, что наделал! - Эйдан и представить себе не мог, что тип, подобный Фенриру, однажды возьмётся его укорять.
Возможно, кто-то другой на его месте счёл бы это за повод задуматься на связью явлений в переменчивом мире. Возможно, даже Чарли мог бы - в определённом настроении, - но не Лонерган. Лонерган точно не мог.
- Как будто я хоть когда-нибудь понимал, что делаю, - вот и всё, что он мог подумать и что озвучил, фыркнув под нос, едва успев подхватить опасно зашатавшегося напарника, - Давай-ка сюда, - безапелляционно скомандовал Эйдан, отбирая у Чарли сумку с рогом, - Раз уж мы не понимаем, что наделали, надо гнуть свою линию, а то растеряем жалкие преимущества окончательно.
Сивый, очевидно, тоже не собирался терять оставшиеся у него преимущества - он, судя по хлопку, аппарировал, предварительно высказав рекомендации своим мучителям относительно дальнейших действий. По-хорошему следовать советам злобной лохматой туши, пару часов назад едва не разорвавшей тебя на куски - решение сомнительное, однако в сложившейся ситуации оно, похоже, было единственно верным: со всех концов поднялся вой, неразборчивая ругань, треск и топот. Времени на раздумья не осталось, но даже если бы оно было: что им оставалось делать? Попытку переговоров Эйдан уже предпринимал и хорошо запомнил, чем она увенчалась.
Закусив губу, он хмурится, пытаясь вызвать в памяти вход в заповедник, о котором говорит Чарли. Унылая калитка пряталась в зарослях лесной малины, как заправский разведчик, над малинником поднималась зачарованная стена. С этого края заподозрить в заповеднике собственно заповедник было сложно: куда больше н походил на заброшенный завод по производству самовскипающих чайников.
- Выбора нет, - пожал Эйдан плечами, закидывая сумку на плечо и, сжав руку Чарли, взмахнул чужой палочкой.
Прямо перед ними из-за палатки показался летящий на всех парах лохматый мужик, явно готовый перекинуться без всяких полнолуний, и двое гостей с британских островов успели исчезнуть буквально за мгновение до того, как его сильные пальцы сомкнулись на горле одного из них.
Палочка Чарли сработала и даже не наградила ни хозяина, раздающего её кому ни попадя, ни временного командир радостью расщепления. Но всё равно использовать её было странно, непривычно и даже неприятно.
Проклятые волки.
- Командуй, - сказал Эйдан, протягивая палочку обратно Чарли, и подставил ему плечо для опоры, - Секретный стук, пароль, крик дрозда... - и добавил, похлопывая по сумке с рогом, - По-моему, затея была ничего. Сивого мы, может быть, и упустили, но вряд ли он оставит нам эту штуку без единой попытки вернуть. И отомстить за поруганную честь, конечно, - Лонерган покосился на Чарли с заговорщической усмешкой, - Он же придёт за ним. Найдёт и придёт.

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » It's so easy to destroy and condemn


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC