Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Я не трус — но я боюсь


Я не трус — но я боюсь

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

- дата: весна-лето 1993 года
- место: Тренировочные ангары драконов (Румыния), Зачарованный Лес где-то в самом центре Шотландии.
- участники: Чарльз Уизли, Рунар Пиритс
- внешний вид: в первых и последующих постах участников
- краткое описание: Жизнь, порой, выделывает замысловатые финты. Сводит людей, которые потом будут по разные стороны баррикад, пытается их сдружить, а затем устраивает испытание. Кем они выберутся из Зачарованного Леса, что сводит путников с протоптанных тропинок, воплощая их самые потаённые страхи в жизнь?

+1

2

- Какого дьявола они наложили анти-трансгрессионные чары? Боятся, что кто-нибудь умыкнёт у них этих огнедышащих тварей?
Громкое ворчание, сопровождалось тяжелыми шагами и хрустом ломающихся веток под ногами. Вот уже третий час Пиритс бродил по лесу и с уверенностью мог сказать, что вот эту опушку видел несколько раз подряд. Один раз на него даже пытался напасть медведь, но быстро понял, что лучше убраться самому, пока из него не сделали ковёр.
На четвёртый час Рунару откровенно надоело бродить по лесу и сливаться с природой. В любой другой раз он бы непременно оценил красоту малочисленных лесов Румынии, но сегодня он был не в том настроении. Совсем не в том настроении, чтобы любоваться несметными красотами юго-восточной Европы.
Пару дней назад Пожиратель испортил свои любимые белые перчатки, верой и правдой служившие ему почти семь лет. Обычно, мужчина не привязывался к вещам, но здесь был особый случай. Эти перчатки - единственное, что связывало его с прежней жизнью и навевало воспоминания. И не смотря на то, что перчатки были заговорены на чистоту, кровь некоторых тварей отмыть невозможно.
Рунар громко выругался и уселся на один из немногочисленных пней. Маскирующие чары были настолько сильны, что он не мог через них прорваться и единственное что ему оставалось -  смиренно ждать, пока кто-нибудь не явится за ним.
Так наступили сумерки. Медленно, но верно Пиритс начинал терять терпение и очень жалел, что нельзя запустить в первого попавшегося драконолога Авадой или воткнуть ему в сердце осиновый кол, дабы проверить, а не вампиры ли они часов, раз столько часов подряд пьют его кровушку и мотают нервы? Но тут случилось чудо: невидимый купол, укрывающий полигон от чужых взглядов задребезжал, а затем и вовсе рассеялся. Волшебник знал, что это всего лишь на несколько минут, поэтому поспешил в сторону громких голосов и огненных всполохов.
Что вообще могло понадобиться волшебнику, который никогда прежде не интересовался драконами в столь специфичном месте? Он бы и не подумал сюда приезжать, если бы один из приятелей, в разговоре о наиболее износоустойчивом материале, не посоветовал ему наведаться в Румынию, и самолично пообщаться со специалистами. Идея Рунару пришлась по душе и не долго думая, он отправился в один из самых больших драконьих заповедников. Но видимо тут к гостям не привыкли или не любили их во все. Что в прочем, было почти одним и тем же.
Минут десять ходьбы отделяли мужчину от уникального зрелища. Огромные ангары, валящий из них дым, сотни клеток, стоящих в отдалении, некоторые из которых были далеко не пусты. И десятки людей, бегающие туда-сюда с ведрами или тряпками, постоянно выкрикивающие непонятные ему фразы. Словом, обстановка далеко не курортная.
Признаться честно, Рунар даже растерялся: столько людей, а кому из них обращаться даже представить было сложно. Пиритс решил начать с малого и обратился к юноше, стоявшем к нему ближе всего и выглядевшим наиболее спокойно. Рыжие волосы и веснушки мало говорили о его национальности, но Рунар всё же решил попробовать обратиться к нему на английском.
- Извините, вы мне не поможете? Мне нужна консультация драколонога.

Отредактировано Runar Pyrites (08.01.2016 09:03:48)

+1

3

Еще одна клетка из зачарованного металла грохнулась на землю, подняв в воздух огромное облако из пыли, песка и пепла. Чарли закашлялся, закрывая лицо рукавом коричневой форменной мантии. К запаху он привык, но его впервые так поздно вечером без предупреждения вызвали на полигон, поэтому Уизли даже не успел захватить с собой маску для «пыльной» работы. Вообще-то сегодня он с самого утра крутился на входе, помогая персоналу с посетителями, которым сейчас запрещалось находиться на территории. Драконы – удивительные магические существа, но размножались они по всем законам природы весной. Самое веселое время, когда отпуск почти никому не дают, а стажеры занимаются работой, которая обычно падает на плечи действующих работников.
Че драгуца ешть! – Работавший с Чарли Жан был если не самоубийцей, то большим психом, нежели сам Уизли, который тоже замер возле драконихи, затаив дыхание. Та беспокойно ходила по клетке, озираясь по сторонам и готовясь в любой момент подогреть свой эскорт до состояния угольков. И она могла бы с этим справиться, если бы два драконолога не успели запрыгнуть на крышку клетки. Подтянувшись на руках, Уизли уберег свои ноги от весьма незавидной участи.
Че драгуца ешть! – еще раз повторил восхищенный Жан, нагнувшись таким образом, что ноги оказались выше головы, а глаза были почти на уровне пасти ящера.
Мерси. Че преа флумосуле, – оттащив стажера за ноги от края, сказал, Чарли. Жан не обиделся, и их смех привлек внимание лидера корпуса. Раскричавшись, он отправил Жана полировать пустующие клетки, а Уизли сказал, что тот может прерваться на ужин. Поскольку до общей столовой ему надо было лететь на метле, а еды с собой не было, стажер просто бродил по полигону, стараясь не натыкаться на бегающих коллег.
Со стороны действо превращалось в хаос. Будучи частью системы, он видел все шестиренками, у каждой из которых было свое задание. А теперь все обращалось в круговорот без начала и конца. Впрочем, это не мешало стажеру не быть помехой для общего дела, и вообще он находил какое-то удовольствие, созерцая кипящую работу.
На полигоне было душно и воздуха для дыхания, казалось, не хватало. Вместо него в леки попадал дым от горящих кустарников, которые помощники забыли потушить, и то, что некогда находилось в пасти драконов, выпущенных на краткий миг из клеток, чтобы перевести их в более крепкие ангары. Занявшись садоводством, а на деле просто туша огонь водой из волшебной палочки, Уизли бесполезно тратил свое время.
Извините, вы мне не поможете? Мне нужна консультация драколонога.
Сперва Уизли просто не понял сказанного и решил, что обращаются не к нему. Он даже не повернулся на чужой голос, хотя краем глаза все-таки рассмотрел незнакомца. Без формы, без значка – не из полевых и даже не из офиса. Следовательно, вообще не из заповедника. А еще он говорил по-английски. Стажер резко повернулся лицом к гостю полигона, убрав руки в карманы мантии.
Как вы сюда попали? Сейчас заповедник закрыт для посетителей. – Во взволнованном голосе Уизли слышится неуверенность. Это ведь мог быть и кто-то из родственников работников заповедника. Но прямой угрозы Чарли не видел, он о ней даже не подумал, а только решил, что мог бы чем-то помочь незнакомцу, если тому и правда нужен совет. Все-таки до сентября, когда его включат в команду, осталось совсем немного времени и всяческих испытаний тоже.
Чарльз Уизли, – рыжеволосый протянул руку. – Если вы решились наведаться прямо в драконье пекло, то, скорее всего, вас беспокоит что-то крайне важное. Помогу чем смогу.
Улыбка, но не услужливая или заготовленная. С посетителями Уизли не работа, поэтому ему некогда было научиться правильно поднимать уголки губ до той высоты, когда это на раздражает человека, так что все было исключительно произведением его эмоций.

0

4

Дикие всполохи пламени ослепляют глаза и бередят душу. С детства он не любит огонь, даже камин в доме топится по нужде. Красные обжигающие языки напоминают о матери, схваченное, но всё ещё гордо следовавщей за своими мучителями. Это место, намного ближе к трагедии, чем далёкая Англия. Здесь Рунар впервые за долгое время чувствует свою уязвимость. Откровенно говоря, он жалеет, что проделал такой путь.
Беглый осмотр молодого человека, который всё же оказался англичанином. Загорелое лицо, широкие плечи, рыжие волосы. Если чутьё не подводит, то когда-то он мог скрещивать палочки с его отцом, а это значит, стоит быть предельно осторожным в своих высказываниях.
– Чарльз Уизли.
Ни один мускул на лице не приходит в движение, но внутренние шестерёнки зашевелились. Да, его догадки оказались верны. Когда-то он знавал одного Уизли, не сказать, что встреча была приятной. Хорошо, что в быту своей жизни Пожирателя, он предпочитал не снимать маску.
- Очень приятно, молодой человек, - Рунар протягивает руку и даже делает попытку улыбнуться. Выходит не совсем искренни, но довольно сносно. Чуть лучше чем у человека, который только что съел лимон. - Рунар Пиритс. Сотрудник отдела международного магического сотрудничества. Но здесь я далеко не по заданию Министерства.
Дикие крики раздаются где-то поодаль от основных событий. Кажется, что-то пошло не так и будто в подтверждение этих мыслей из-за угла вырывается длинная огненная струя. Кто-то очень сильно разозлился.
- Я бы хотел... - речь министерского работника прервана каким-то пареньком, споткнувшимся о собственную ногу и раскидавшему повсюду едва освежеванную оленятину. Уж в чём, в чём, а в мясе диких животных волшебник разбирался великолепно. Намного лучше чем навыки бега у этого малого.
- Кажется, в этой обстановке лучше переходить сразу к делу. Мне нужно узнать какой вид драконий кожи лучше всего подходит для перчаток. Для крайне грязной работы, - удивленный и недопонимающий взгляд собеседника требует объяснений. - Люблю поохотиться в свободное время, - оленина вновь распихана по вёдрам, а работник заповедника спешит к ангарам. С развязанным шнурком. Стоит надеяться, что в следующий раз он не упадёт в глотку драконихи.

+1

5


– Мне тоже крайне приятно. – Чарли почувствовал себя то ли на работе у отца, то ли в бумажном отделе заповедника, где у людей мозоли были исключительно от перьев. Ну, самый максимум – какая-то разозлившаяся и оголодавшая сова могла подпортить кому-нибудь лицо, которое тут же бы залечили местные лекари. Почти угадал, министерство магии, да и не слишком низко, чтобы просто пропустить мимо ушей. Уизли одобрительно хмыкнул. Жаль, что в заповеднике стираются понятия о том, кто выше, а кто ниже. Даже когда дело касается стажеров.
На полигонах разгоралось что-то очень горячее, видимо, не хватило пересадных клеток и пришлось вытолкнуть сразу двоих в один открытый ангар, и кому-то это откровенно не понравилось. Китайскому шару, если память не подводила Уизли. Он снова повернулся к мистеру, что перешагнул через правил с той же легкостью, с какой стажер перешагивал утром через порог своей комнаты в выходной день.
Но некто из сотрудников запутался в своих же ногах и растянулся на земле, разбросав вокруг себя мясо. Повезло, что его видели только они вдвоем, и никто начальству не настучит на такого растпу, который потом может сам пасть под огнем и лапами, а то и кого-то с собой прихватить. Тихое хихиканье Уизли было заглушено криками на румынском.
– …для крайне грязной работы, – озвучил свой вопрос Рунар. Вряд ли он имел в виду пересаживание кустов в своем саду или уборку по дому, поскольку для этого точно не требовался такой дорогой и высококлассный материал. Для охоты это тоже несколько… странно, разве что он пойдет на медведя или оборотня врукопашную.
Самой лучшей считается кожа шведского тупорылого дракона – она в среднем по всем параметрам подходит для сложной работы, и цена устраивающая. Но вас, я так понимаю, цена волнует в последнюю очередь? – Камушек в огород самого Уизли, который сложил руки на груди, перебирая в голове последние справки.
– Гибриды находятся под охраной, их мало, так что их кожу вы не достанете. Если брать у чистокровных, то прочность за гебридскими, одежду из их кожи можно приобрести и на Британских островах. Но это очень грубый материал, для охоты еще, может быть, подойдет, а вот для какой-то тонкой работы – нет-нет.
В принципе, Чарли мог на этом закончить. У южных драконов не такая качественная, но очень красивая кожа, ее использовали только самые напыщенные аристократы Европы, чтобы подчеркнуть свой достаток. Профессионалы с малым достатком пользовались тем, что предлагали им мастера, то есть, использовали кожу тупорылого.
Мы используем форму на основе кожи норвежского горбатого. Он не в ладах со своими сородичами, поэтому должен быть готов к тому, что бы его атаковали самым сильным пламенем скандинавского полуострова, – стажер достал из-за пояса свои перчатки, которые повидали еще нескольких работников до него. Осталось узнать, сколько из них осталось на службе.  – Если сделать их целиком из кожи, то…
– Аме о старе де удженца! – закричал начальник корпуса голосом, умноженным магией, от чего Уизли на месте подпрыгнул. Вот только этого ему не хватало под конец стажировки.
У нас ЧП, придется покинуть заповедник в срочном порядке, – надевая перчатки на руки, выпалил Чарли. – Отойдите от анагров на милю и аппарируйте.
Он уже хотел убежать к полигону, преодолел какое-то небольшое расстояние, но резко затормозил и обернулся.
– Будете в министерстве, передайте привет главе отдела борьбы с использование штук магглов! Удачного пути!
И исчез в новом облаке дыма, которое накрыло половину полигонов.

+1

6

Голубые, скорее водянистые, чем яркоцветные глаза неспешно оглядывали территорию заповедника. С самим Чарли Уизли они покончили давным-давно, не находя в юном работнике каких-либо примечательных черт. Взгляд медленно, будто облизывая своей неприятной прозрачностью, осматривал каждый доступный сантиметр. Зачем он делал это? Думал, что когда-нибудь вернётся? Понять мотивы мистера Пиритса была трудно, возможно, он и сам плохо осознавал свои действия. Но зрачки с неподдельным интересом цепляли даже самые крошечные детали: размер вёдер, расположение входов в ангары, цвет униформы персонала и даже длину огненной струи разных ящеров. Он, понятное дело, понятия не имел какими качественными характеристиками они различаются, но на вид это делалось довольно легко.
- Будете в министерстве, передайте привет главе отдела борьбы с использование штук магглов!

Долгий и пронзительный взгляд, провожающий рыжего паренька, выражающий лишь насмешку. Интересно, наличие меди в шевелюре сразу отнимает какое-то количество здравого смысла и ума? Но Рунар, как обычно, лукавил. Чарли ему понравился: Пиритс любил общаться  с людьми, пышущими энергией и силой.  Они, скажем так, были его ахиллесовой пятой.
К тому же юный Уизли оказал ему неоценимую услугу в выборе материалов для перчаток. И, возможно, в следующий раз, который обязательно случится - в этом сомневаться не приходилось, он сам сможет оценить всю прелесть своего совета.
Сотрудник министерства улыбнулся. Видевшие его улыбку поговаривали, что это сам лик Сатаны поднялся из Ада. Ничего хорошего эта улыбка ещё никому не принесла.
Рунар последний раз оглядел заповедник и, развернувшись, пошёл прочь.  Как и сказал Чарли, он прошёл несколько миль, а затем раздался приглушённый хлопок, и волшебник растворился в воздухе.
***
Лето девяносто третьего года была на удивление сухим и прохладным: обычная удушающая жара куда-то подевалась, забрав с собой дожди и туманы. Министерство магии работало в обычном режиме, а отдел международного сотрудничества праздновал очередную победу: наконец-то им удалось выбить у несговорчивых французов договор на поставку редких магических ингредиентов, крайне важных для варки зелий в колдомедицине. Окрылённые своим успехом, весь отдел прибывал в приподнятом настроении, проводя июльские деньки в праздности, изредка обсуждая предстоящие проекты. Рунар, к тому моменту ещё не ставший заместителем начальника отдела, поддаваясь общей неге и почти гробовому спокойствию (в обычные дни, совы шныряли туда-сюда, сотрудники кричали, перебивая друг друга, а от некоторых доносились совсем уж нелицеприятные выражения, когда очередной зарубежный партнёр выставлял новые требования), решил на выходные уехать подальше от города, а лучше и из страны, чтобы в одиночестве и спокойствии заняться охотой.
К слову сказать, именно их отдел был достаточно мобилен: постоянные командировки или поездки зарубеж, переговоры в фамильных особняках - всё это имело место быть. Поэтому, когда Рунар поднялся из-за стола и вышел в коридор никто не удивился.
***
Сборы в поместье были недолгими: перчатки, сделанные месяц назад на заказ из кожи гибрида  шведского тупорылого и норвежского горбатого. Пиритсу хватило и фразы юного драконолога о том, что он не раздобудет эту кожу. О, нет, он её раздобыл. Не стоит недооценивать министерского работника.
Рунар предпочитал охотиться с обычным магловским ружьём, реже с арбалетом. Но и то, и другое он всегда брал с собой, предпочитая не надеяться на один вид оружия. В небольшую кожаную сумку с заклинанием расширения были брошены пара непротекающих мешком и набор острейших ножей. Освежевать жертву он предпочитал на месте убийства.
Непродолжительные сборы, пара наспех съеденных сэндвичей и всё тот же негромкий хлопок, оповещающий домашних эльфов, что хозяин дома пару дней будет отсутствовать и, вероятно, путь его лежит далеко на север Британии, Шотландию.

+1

7

То, что его семья выиграла невероятный приз от Ежедневного пророка, так же невероятно радовало Чарли, как и размер выигрыша, благодаря которому они наконец-то могли собраться все вместе да и ни где бы, а в Египте. Сменить румынское солнце на жаркое африканское Уизли, однако, не торопился, прежде его направили на Гебридские острова за тем, чтобы стажер отчитался по состоянию нескольких драконов, которые «переехали» от семьи МакФасти в заповедник по программе изучения этого достаточно дикого вида и его взаимодействия с другими особями и людьми.
На островах все прошло неплохо, его приняли как хорошего незнакомого, которого, о чудо, не сожрали драконы по пути к дому. Никакого чуда не было – после того, как Уизли по всей дикой Румынии гонялся за Даном, у него с громадными ящерами дело пошло проще, пускай и не без вмешательства цыган, которые были с этим существами на такой же короткой ноге, на какой МакФасти были со своими гебридскими чудовищами. Конечно, никто называл целое семейство драконов чудовищами, их тут любили побольше дальних родственников.
В общем, путешествие было интересным, но всяко нужно было вернуться с отчетом в заповедник и потом в Египет к брату. Спешить не нужно было, мистер МакФасти, отправившись на остров Великобритания, подкинул его через каминную сеть практически до самого портала, расставшись с Чарли недалеко от Инша. Решив, что ничего дурного не случится, если он пройдется пешком, Уизли закинул на плечи рюкзак и углубился в лес. В любом случае, ничего страшнее того, что он видел в Запретном лесу и в Румынии он уже не встретит.
Ну, максимум людей. Что только они могли там забыть? На пикник выбраться? На охоту? Как кстати вспомнился гость полигонов, что весной наведался в заповедник. Казалось бы, минутная встреча, за которой не последовало ничего, что опять же можно было запомнить. Слишком мало он знал о Рунаре, чтобы что-то о нем сказать: ну еще одна шишка из Министерства, Чарли, когда был на работе у отца, видел целые кабинеты таких – они презрительно смотрели на рыжих. Но многие были довольно дружелюбны. В общем, неизвестно ничего. Но манера мужчины лезть туда, куда ни один нормальный человек без обращения через руководство не сунется, удивляла. Или это было то самое новое лицо в замкнутом мире пусть и огромного, но все же ограниченного по многим параметрам заповедника.
Долгие пешие переходы нравились Уизли так же, как ему нравились долгие перелеты через всю Европу, но пытаясь целенаправленно пересечь шотландский лес, двадцатилетний Чарли чувствовал себя ближе к магглам, которых так обожал отец и которых так не понимала добрая половина магического мира. Но рыжеволосый драконолог сумел точно разгадать хотя бы одну загадку простецов.
Летом Шотландия была совсем чуть-чуть приветливее чем в остальное время, но все равно казалось родной, пускай Чарли и родился на юге острова. Занимаемый одними своими мыслями, он не беспокоился о том, что может производить невероятно много шума, распугивая животных, обитающих здесь.
Правда,  все того же человека он напугать не смог.
Когда арбалетный болт вонзился в дерево перед лицом задержавшегося на месте Уизли, рыжий только и успел подумать о том, что он здесь не один.
– Futu-i! – только и успел выкрикнуть Чарли, когда рухнул на землю: ноги продолжил куда-то идти, когда глаза все-таки посчитали стрелу угрозой и попытались остановить все остальное. Правда в следующую секунду драконолог уже был на ногах и даже с волшебной палочкой в руках, хотя в серьезные сражения ему пока ввязываться не приходилось. Попутно пытаясь разглядеть причину своего прыжка из мыслей, Уизли отошел с предполагаемой линии огня, а потом и вовсе с улыбкой опустил палочку.
– Ну как охота, в краях животности поубавилось... – узнав человека, громко спросил Чарли. – ...мистер Пиритс?

примечания

Маггловская одежда без опознавательных знаков.

http://s3.uploads.ru/KM8pQ.jpg

+1

8

Быстрые скачки, мелькающие средь кустов и тяжелых могучих ветвей пятна. Один бежит, другой догоняет. Никто не хочет быть загнанным в угол, но такова жизнь: на чаше весов кто-то поднимается вверх, а кто-то уходит вниз. Быстрые движения руками, плотно прижатый локоть и слегка прищуренный глаз - громкий хлопок, натянутая тетива отпускает стрелу в полёт. И треск и без того надломанных веток на прощание. Вот и всё. Сегодня олень выиграл эту схватку.
Рунар улыбается. Поражение должно было расстроить мужчину, но он радуется. Прохладный воздух, солёный пот, струйками стекающий под рубашку, адреналин, как побочный продукт погони - всё это делает Пиритса счастливым. Пожалуй, когда-то давно, останься он в Норвегии вместе с матерью, слизеринец стал бы абсолютно другим человеком.
Дикий крик радости и свободы раздается в глубине шотландской чащобы. Птицы, отреагировавшие мгновенно, взлетают к самым облакам, перепугавшись и не рискуя возвращаться обратно, оставляя за собой лишь перья и пустые гнезда. В эти секунду волшебник жалеет, что не обладает способностью анимагии: присоединиться бы к ним сейчас да махнуть бы на юг, расправив крылья и вытянув шею.
Мимо пробегает дикая кошка, слишком большая, чтобы незаметно скрыться от опытного следопыта, но все же кошка, ступающая ловко и бесшумно: он бросается следом, даже не надеясь поймать хищницу за хвост. Острый наконечник стрелы пронзает многовековую сосну и приносит с собой добрые вести: в дьявольские силки попался кое кто поинтереснее короткошерстной красавицы.
- Кажется, сегодня у них счастливый день, Чарли, - Рунар был в своём самом лучшем расположении духа и поэтому искренняя улыбка, тронувшая губы, была необычайно правдивой.
- Что-то вы далеко отошли от своих питомцев. Или, - Рунар кивнул на рюкзак, - Решили смотать удочки, пока не поздно?
Волшебник, крепко ухватившись за древко, резко дернул стрелу по направлению обратному её полёту. Дыра в стволе получилось не широкой, но глубокой, а по части магии восстановления Пиритс был не таким уж и мастаком, особенно если дело касалась пусть и не совсем живых, но все же вещей с душой.
- Если хочешь, можешь присоединиться, тебе как любителю фауны есть на что здесь посмотреть.
И ни слова больше. Только четко выверенные шаги вперёд, почти бесшумные по сравнению с топотом самого Уизли. Рунар лишь слегка покачал головой: молодежь ничего не смыслит в искусстве охоты.
- Тшшш, - волшебник громко шикнул, приказывая драконологу остановиться. Что-то привлекло внимание пожирателя, звук, так непохожий на все остальные. Звук, который он так долго мечтал заполучить в свою коллекцию. - Слышишь? Это Красный Сокол резвиться. Пошли, покажу тебе настоящий венец творения природы.
Красные Соколы были редки и стояли очень больших денег. Пиритсу они, конечно же, были ни к чему, но сам факт победы над изворотливой, старающейся выжить любимыми способами птицей...О, да, это захватывало.
Всё дальше и дальше путники углублялись в лес, давно оставив позади изведанные тропы и пути. Но не знали они, что путь их лежит прямо к Мрачным Топям, проклятым местам. Ни одна живая душа не решит сунуться туда: будь-то мышь или человек. Чей же голос так отчаянно слышал высокий белобрысый мужчина? Не тёмная ли сила играла с ним злую шутку? А если и так, есть ли у неё власть, столь сильная, чтобы одолеть двух волшебников?

+1

9

Рыжий тихо жить не умел. Шумный дом на краю деревни, неутихающий город на краю Европы, бушующий заповедник на краю цивилизации. Шотландский лес мог похвастаться своим уединенным спокойствием, в котором открытием были его обитатели. Кошка, невидимкой проскочившая под носом у Чарли, привела к нему открытие знакомое, а значит и приятное. Пускай болт в коре и без того пострадавшего от животных дерева и не был традиционным приветствием в магическом мире, стажер драконологического заповедника был рад видеть Рунара да еще и не слышать в его голосе ответной официальности.
Неужели это мне не повезло? – с усмешкой сказал Чарли, убрав палочку в нагрудный карман. Магглы не могли сделать внутри куртки подходящее вместилище для предмета быта мага, но их одежда отлично подходила для переходов. Ну или это было единственное, что смогли Уизли предложить МакФасти вместо дорожной мантии.
– Да тут совсем рядом целый выводок гебридов, так что есть где повеселиться, – прямо ответил Чарли, принявший вопрос вполне риторический за неподдельный интерес, все-таки ему удалось увидеть министерского работника с неожиданной стороны. Кто же думал, что услышав об охоте единожды, он еще ее и увидит? Это не совпадение.
От такого предложение нельзя отказаться, авантюрист себе такого не позволит, а Чарли к тому же действительно был заинтересован во всем живом. Тем более на самой обычной охоте ему бывать не приходилось, что тоже подогревало интерес. Не в Запретном лесу же ему было бегать с арбалетом? Гриффиндорцу тогда нужно было еще ноги унести от слишком зубастых обитателей, которых он встречал, когда искал нечто более миролюбивое.
Рыжий совсем забыл о том, что долго его портал ждать не будет, кивнув на слова охотника, с силой вырвавшего болт из дерева. И за этим кивком следует какое-то преображение: каждый шаг Уизли подобен удару по пустому котлу огроменной деревянной ложкой, только в несколько раз громче. И стыдно перед легко передвигающимся Рунаром, который сделал одолжение Чарли, раз не стал того шпынять за каждый лишний шорох. Видимо, мужчина был абсолютно уверен в своем успехе, если даже такой профан ему не мешал. Приноровившись идти след в след за Пиритсом, Уизли даже заметил, что стоит ступать по редким камням, остерегаться мокрого мха и не доверять листьям, под которыми могли прятаться сухие веточки. Все оказалось  намного проще. Правда, рыжий мог инстинктивно избежать удара хвостом от венгерки, но точно не ловить взглядом всякие веточки, отчего приходилось соображать за двоих да еще и поспевать за быстроногим Рунаром. Разница в росте ну где-то треть фута, а ощущение, что он на ходулях прыгает из куста в куст.
Тшшш, – Уизли как раз поправлял рюкзак, когда должен был замереть на месте как фонтан в атриуме министерства магии Великобритании. Кажется, в этом лесу его исключительно слышали, потому что охотник на него даже не взглянул, что-то выискивая в лесу. Перестав дышать, Чарли вслушался в шелестящие ветви, в которых вместе с ветром танцевал и пел кто-то еще. Красный  сокол? Однако. Стажеру казалось, что подобные хищники в густых дебрях не обитают, но он ведь и не знал, что есть именно такой вид. Забавно.
Деревья все ближе росли друг с другом, приходилось перелезать через разросшиеся корни, не помещающиеся под землей, за тем натыкать в темноте на кусты с паутиной и старательно от нее избавляться. Почва под ногами становилась все мягче, а воздух казался влажным и душащим. Странное место для охоты, на лягушек? На блуждающие огоньки?
Это какая-то очень короткая дорога? На дно? – с долей смеха в голосе спросил стажер, однако спина Рунара, которая всего несколько секунд мелькала перед ним, куда-то пропала. –  În puii mei…
В нос неожиданно ударил знакомы запах, от которого у Чарли на голове волосы встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Горящая кожа, горящее мясо, сжигаемая плоть. Так горит человек. Но дыма нет, как и намека на источник, как будто просто чье-то тело источает эту вонь.
– Рунар! – Низкий голос прокатился по топи и потонул в какой-то ее глубине. Но забравшийся повыше драконолог смог найти охотника, который так неожиданно пропал. Съехав по услужливой грязи вниз, Чарли еще раз его окрикнул:
– Что-то горит… Кто-то горит, надо помочь.

+1

10

Something ugly this way comes
Through my fingers sliding inside q

Вся окружающая местность смердела хуже недельного покойника. Запах окружал, неспешно и игриво подбираясь всё ближе, окутывая с головы до ног. А затем в один рывок проникал внутрь случайно забрёдшего путника. И уже не отпускал, ожидая полного поглощения каждого органа, каждой живой клеточки тела. Что потом случалось с теми, кому удавалось выбраться из оков обманчиво-радушной тьмы? О, таких ещё не бывало.
Высокий светловолосый мужчина хмурился больше обычного, а правая рука до сели сжимавшая арбалет, теперь прикрывала рот и нос белым носовым платком. Оружие было перекинуто через спину, ожидая своего часа. Был ли волшебник настолько самоуверен, что предпочитал в незнакомой местности остаться фактически безоружным? Да, у Пиритса были превосходные рефлексы, отточенным движением он перекидывал арбалет со спины в руки за доли секунд. Но вот вопрос: кто сказал, что они у него будут?
Когда казалось, что хмуриться больше некуда, мужчина, детство которого прошло в холодной Норвегии, свёл брови ещё сильнее. Ни о каком красном соколе здесь и речи быть не могло: в местности вообще не наблюдалось ни одной живой души, кроме них самих. Ни мухи, ни мерзкой тли. Лишь густые пары топей да зыбкая земля, покрытая мхом.
- Нужно уходить, животные не балуют это место своим присутствием и нам не  стоит здесь...
Глухой смех, пробирающий до костей своей дикостью, раздался где-то на уровне правого уха Пожирателя, обрывая начатую фразу. Пиритс было предположил, что это молодой Уизли распереживался и не смог совладать с чувствами, но тут же отмёл подобную идею. Человек, столько времени проводивший с одними из самых опасных тварей на земле, не мог испугаться смены пейзажа.
Ещё одной причиной, по которой сотрудник Министерва всерьёз не подумал на Чарли было то, что он когда-то уже слышал этот смех. Много, очень много лет назад этот смех неделю будоражил барабанные перепонки семилетнего мальчика. Имя хозяина этого смеха Бротислав.
- А ты вырос, мальчик, - смех, сменившийся насмешливым тоном, не выражающим ничего кроме безумия и презрения. - Стал таким же грязным, как и твоя мать. Надо было убить тебя вместе с ней, а труп скормить деревенским ребятишкам.
Злость быстрой струёй спускалась от головного мозга по венам, совершая круг и адреналином впрыскиваясь в своего родителя. Сердцебиение - будто пляска адской тарантеллы разрывало сердечную сумку, грозясь выбраться наружу с секунды на секунду. Сколько времени требуется среднестатистическому волшебнику, чтобы среагировать и выхватить волшебную палочку? Около 7-10 секунд в зависимости от дальности кармана. Сколько времени требуется Рунару Пиритсу для этого же действия? Не более трёх.
Ему нужна лишь доля секунды, чтобы развернуться и сотворить заклинание, отправив темно-синюю молнию в...В никуда? Вспышка, ударившись в ближайшее дерево раскололо его на пополам, но это было единственное, что встретилось на пути.
Я здесь, маленький норвежский мальчик. В твоей го-ло-ве.
И вновь этот оглушающий смех, пробуждающий воспоминания, которые он предпочёл бы похоронить вместе с матерью. Его личная шизофрения, то, чего он боялся всё детство. Что Бротислав, староста деревни, вернётся за ним. И повстречав второй раз, уже не отпустит.

+1

11

Нет дыма без огня. В этом болоте был проклятый запах сгорающей плоти, который с каждым разом становился все сильнее, заполняя собой даже мысли. На него сложно было не отвлечься, сложно было проигнорировать и забыть, просто прикрыв нос рукавом куртки. Создать воздушный пузырь в голову Уизли не пришло, ведь это же просто обычное шотландское болото, в котором в худшем случае можно просто потеряться.
Но кроме сбивающего с толку запаха на драконолога напала какая-то дымка, как от настоящего пожара: глаза начали слезиться, дыханию будто сил не хватало, а в легких набралось много грязи. Проклятое место, иллюзия, сквозь которую простому человеку и даже волшебнику ничего не увидеть, или же правда? Чарли хотел выяснить, что же происходит, но для начала нужно внушить эту же мысль Рунару, который тоже почувствовал нечто странное  в этом месте: охотник вслушивался… А через секунду развернулся и сделал выпад в сторону Уизли заклятьем, просвистевшим у левого уха пораженного драконолога. Если бы на лице Пиритса не было удивления, Чарли решил бы, что тот хотел его прикончить или обезвредить.
– Эй! – встречное удивление со стороны рыжего, что не видит причины, что не слышит своих кошмаров, пока что лишь чувствуя на шее веревку с виселицы и крепкую опору под ногами. Пока никто не собирается сбрасывать его с нее, он все еще может идти и действовать. Снаружи анализировать будет проще, точнее, безопаснее и результативнее – удивительный рационализм со стороны беззаботного Чарли.
– Я все понимаю, хотя я ни черта не понимаю с этим болотом, но опустим подробности и пойдем из этого леса, – в несколько широких шагов драконолог сокращает расстояние между собой и охотником, хватает того за руку, в которой он сжимает волшебную палочку. Это опасно, если Рунар при малейшем движении отправляет в неизвестного белую молнию, то за такую выходку Чарли может схлопотать как минимум окаменение, как максимум – удар. Но Уизли не тот человек, который способен обдумать все и сразу за доли секунд, если он что-то уже для себя решил. И может, его идея бы состоялась в материальном мире, если бы сжавшаяся рука не начала слишком быстро нагреваться, сжигая кожу. Горячо, адски горячо.
– Futu-i! Pui de căţea!– одернув ошпаренные пальцы, выругался драконолог, на чьей ладони появляются новые ожоги, болезненной пленкой расползающиеся по кисти. Ошарашенный взгляд переходит на Рунара и находит пламя, медленными всполохами вырастающее на рукаве, слизывая ткань с предплечья, с локтя, с плеча. Ленивым животным оно ползет к горлу, подыскивая место, куда может вонзить свои сильные клыки в безжалостном ударе.
В противовес игре бьющего теплом по лицу Чарли огню ледяное спокойствие Пиритса пугало не меньше вонючего болота. Человек должен кричать, кататься по земле, пытаться сбить пламя водой.
Вода. «Aguamenty. Sordissium», – струя воды, усилившаяся с новым заклятьем, ударила по охотнику, пытаясь унять борьбу пламени за право вырвать из глотки жизнь. Он даже не успел испугаться, хотя какое-то сильное, пока неопределенное чувство застигло его врасплох. Огонь задохнулся в воде, но вместе с тем ожило болото, заглатывая ноги пришельцев. Опора под виселицей пошатнулась, выстрелив в уверенность Уизли сомнением.
– Уходим! – он хотел снова схватить единственное живое существо, единственного человека здесь, которой мог его здесь услышать, но пальцы пропустили сквозь себя воздух. Горстка пепла рядом очень мягко намекала на произошедшее, пустив по рукам мурашки.

+1

12

Ты никогда не знаешь, когда начнется твоя шизофрения. ц
- Тебе нравится убивать, как и твоей матери-суке? Нравится, отвечай, нравится?
Холодная рука касается лица Рунара, сильно вжимая кулак в челюсть да так, что норвежец на несколько секунд теряет равновесие, но не падает, в последнюю секунду сгруппировавшись и подаваясь вперёд. Это уже не просто мысли, нет. Он чувствует чьё-то присутствие. Кто-то, кого он боится, сейчас находится рядом. Капельки пота, стекающие со лба и сбившееся дыхание - вот его индикаторы.
- Ты не можешь быть здесь, ты сдох, сдох!
Волшебник не выдерживает и посылает ещё одно заклятие в пустоту. Он не видит никого, но знает, что Чарли должен быть где-то здесь. Если он вообще здесь был. Если всё, что сейчас происходит не страшный сон. Или болота начали обманывать его гораздо раньше, чем он услышал пение несуществующего красного сокола. Если всё это не чья-то злая шутка, то Чарли точно должен быть где-то здесь.
- Уизли, Уизли, где ты?
Пожиратель крутиться на месте и не видит ровным счётом ничего. Только обращает внимание на трясину, затянувшую ноги пока только до середины икры. Рунар, не понаслышке зная, до чего может довести подобное положение силится успокоится и не делать никаких резких движений. И это ему почти удаётся: голоса отступают, морок как будто бы сходит с глаз и перед собой он замечает своего рыжеволосого спутника.
Он взволнован, нет, скорее сильно чем-то напуган. Чарли смотрит на Рунара, но как будто бы сквозь него. Сам же Рунар становится мокрым: драконолог поливает министерского работника из волшебной палочки. Зачем, непонятно. Но он явно видит то, чего не дано Пиритсу.
Пожиратель хватает Уизли за плечо, но сжимает лишь чью-то мощную шею. Этот кто-то намного ниже второго сына Артура,  но и мощнее. Этот кто-то - личный ад Рунара Вильгельма Пиритса. И он сейчас стоит прямо перед ним.
- Ты.
Рунар не верит своим глазам: длинные каштановые волосы, тронутые сединой, отросшая борода, шкура вместо пальто и топор в руке. Именно таким запомнился маленькому мальчику мучитель матери - гордый, уверенный в своей правоте, жаждущий отмщения. Это ведь его внучку мать убила последней. Его маленькую девочку, не дожившей и до четырнадцати лет.
Мужчина скалится и поднимает топор над головой. В туже секунду волшебник моргает и вновь видит перед собой Чарли, поднимающего над головой палочку. Но только лишь веки вновь размыкаются, видение исчезает. Здесь только двое: он сам и его заклятый враг, Бротислав. И никакого рыжего драконолога.
- Знай, что это последний раз, когда ты мучаешь меня, когда я вижу и слышу тебя. Ты больше никогда не перейдешь мне дорогу. Прощай, Бротислав. Было крайне неприятно видеть тебя. Передавай примет маме.
И снова глаза предательски смыкаются, показывая картинку того, что происходит на самом деле. Показывая Чарли Уизли и его округлившиеся глаза. Кажется, он знает, что хочет сделать Рунар. Так с кем же говорит этот высокий белобрысый мужчина?
Но вот ресницы снова приподнимаются вверх и над самим волшебником нависает предательски острый топор. Против такого у него нет козырей, кроме как использовать палочку. Но он не хочет просто разоружить противника. Все его естество требует разрешить историю, привести ту к логическому завершению.
- Авада Кедав...
Рука замирает в наивысшей точке и не успевает завершить движение, как и слова, произносимые сотню раз не успевают вырваться до конца. Что-то опрокидывает Пиритса на спину, в самую топь болот, оставляя почти беспомощным. Кажется, они и вправду видятся в последний раз. Только вот далеко не потому, что так хочет маленький норвежский мальчик.

+1

13

Его резко разворачивает сила, сравнимая с тем, что тянет тебя к земле, заключая в оковы собственных законов. За плечо держит рука воскресшего Рунара, что, несмотря на боль, не может не радовать. Краем глаза Чарли не находит горстки пепла, что секунду назад стала для него кошмаром, на фоне которого блекнет отвратный запах болота, успевший потеряться в гуще событий, в бьющейся в висках крови, в осторожном дыхании без лишних звуков. 
Но вместо прежнего охотника спустя миг едва держится на ногах едва живой человек: если приглядеться, можно увидеть его череп; на руках не видно ожогов из-за обилия повреждений. Но пальцы все так же, как и прежде сжимают плечо, оставляя едва заметную полыхающую боль. Она не сильна, но каким-то образом разрастается до предплечья, огненной лозой проходясь по коже, словно та была в огне. Чертовски знакомо разъедая бегущие в одном потоке мысли, заставляя их спотыкаться о черные холмы, воспоминание дементором отражалось рука об руку с пламенем в потемневших глазах. Осевшая в них копоть не растворялась, пугала, но еще можно было вернуть себе здравый ум: боль ручьем вливалась в знакомое русло старого шрама от дикого, необузданного драконьего огня, потерявшего контроль, в один миг превратившего весь мир в головку охотничьей спички. Трус бежал. Пламя, горящее под водой, бессмертно. Раны, оставленные ненамеренно, прощаются.
Прощение помогает найти соломинку, чтобы вывернуться из колючих пут нового затмения, но то происходит не вовремя: перед Чарли снова Пиритс, нетронутый огнем, но на лице у того уравновешенное презрение. И есть в нем что-то знакомое с детства на британских островах, что не сходило с газетных полос до года, когда брат уехал из дома. Лица на смазанных колдографиях, на которых чуть позже с возрастом ощущаешь капли крови, потому что не все любят славу. Все любят силу, а ее можно было ощутить даже через бумагу, приносимую вестником. Глаза осмысленно смотрят на Чарли, и он надеется, что морок спал с Пиритса, что теперь он сможет докричаться, но подымающаяся рука с волшебной палочкой красноречиво говорит об обратном. Недавний знакомый все больше похож на врага, которого Уизли не застал, и заклятье можно предугадать. Ноги по щиколотку поглотила трясина,  не утягивая, но останавливая Чарли. Да он бы и не двинулся, даже если бы очень этого захотел. Спасительной силы не было перед абсолютно новым страхом, который тонкой газетой лежал в самом дальнем углу сознания, чтобы никогда не появиться на свет после известного Хэллоуина.
Крайне гадкий смешок шотландского леса не услышал никто, когда ноги резко потянуло вниз и все тело ушло в трясину, подарив драконологу лишь секунду для вдоха, суть не заглотившего вместе с воздухом грязь. Все вокруг отрезвляет, но спасение не так близко, как мог бы мечтать волшебник, видевший падение второго мага.
Свободная рука находит поверхность и ищет хоть что-то, за что можно было бы ухватиться: коряга, ветка, твердая земля. Чарли что-то цепляет, но то растворяется сразу после прикосновение, или же это был лишь мираж, лишь его вера. Секунды убегают прочь, пульс отсчитывает их как стрелка часов, но в какой-то момент пальцы все же ловят корень какого-то дерева, и Уизли тянется следом. За спиной мешается рюкзак, и он сбрасывает его на откуп трясине, вдыхая ядовитый воздух, почти новое явление для рыжего.
Подняться удалось немного, теперь хотя бы можно было оглядеться, стерев грязь с глаз, и попытаться забраться на разросшийся корень, видный над землей.  Но где же Пиритс? Еще слишком мало сил для крика, но его и не надо, мужчину можно найти по появившейся на поверхности одежде. Тянет руку, небольшое расстояние разделяет грязные пальцы и ткань, но оно есть, а неуверенность не дает права отцепиться от корня. Рука погружается в трясину, почти играя с судьбой под мысленные просьбы неба и колдунов прошлого. Кто-то его услышал, шотландскому лесу не удалось заглушить его.
Потянуть на себя ногу, перехватить, потянуть, сжимая зубы, за руку и попытаться поднять голову Рунара на поверхность, поддерживая охотника под плечо. Нет времени, какая-то сила опомнилась, высасывая последние соки. Но забраться на корень, закинув Пиритса.

+1

14

Мне слышатся голоса.
Прошлого голоса.
Не лучшая полоса.
Черная полоса. Земфира - Кувырок

Маглы верят, что где-то на Земле наряду с простыми обывателями существует сила мощная и неосязаемая, способная в нужную минуту защитить, уберечь от непосредственной опасности. Они зовут эту силу - ангел-хранитель, и часто представляют это абстрактное существо в виде своих умерших родственников. Некоторые при этом упоминают словосочетание "сила рода". Мол, чем больше мёртвых стоит за спиной, тем лучше. Неотступно следуя за живыми, такие защитники с точностью до секунды вычисляют момент Х, требующий немедленного вмешательства.
Верили ли волшебники в нечто схожее? Сказать трудно. Несомненно то, что сами являясь живым доказательством существования тонкого мира, не все они признавали наличие ещё более тонкого полотна, вобравшего в себя случайности и события, заранее предначертанные судьбой. Даже среди волшебников существовали скептики и Рунар Пиритс относился именно к ним.
Лежа на спине, постепенно затягиваемый болотом, Пожиратель расслабился и не мигая смотрел на небо. Последние секунды перед смертью - чем не самое время порелаксировать?
На ум пришёл отец, который хоть ещё и был жив, но вряд ли планировал задержаться в этом мире больше чем на полгода. Вспомнилась и красивая рыжеволосая полячка, повстречавшаяся на пути сурового англичанина и сумевшая растопить сердце безумного убийцы. Не забыл Рунар  и о матери: красивой, статной, высокой норвежки, прежде всего ценившую магические способности и чистоту крови. Сын не часто вспоминал о женщине, подарившей ему жизнь. Не потому, что презирал, а лишь потому, что до сих пор держал обиду. Глупую обиду маленького брошенного мальчика, оставленного одного в компании деревенских головорезов и вершителей самосуда. Он не мог простить матери того, что она не стала бороться, не стала защищать единственного сына, не схватилась за палочку. А ведь легко могла победить нескольких маглов. Ответ на вопрос "Почему?" даже спустя столько лет был открытым.
Дальше мысль не шла: будто напоролась на камень и точечно скапливалась у основания, тщетно стараясь пробраться под и продолжить движение. В голове крутилось безответное "Почему", как будто ответ на этот вопрос мог что-нибудь изменить. Но что тут изменишь, когда тело наполовину увязло в болотной трясине?
Сбоку что-то зашевелилось, взгляд отправился на источник шума, единственное движение, ещё подвластное хозяину тела. Возле не стояла, а скорее парила женщина в длинных чёрных одеждах, сдержанно улыбаясь, но не стремясь прикоснуться к светловолосому волшебнику.
- Ещё рано, сын.
И ни слова больше. Ни приветов, ни ответов. Никаких материнских поцелуев или тёплых объятий. И только чья-то сильная рука вытягивает из убийственного дерьма, залившегося даже в ушные раковины. И чем свободнее становится Рунару, чем легче на вдохе приподнимается грудная клетка, тем сильнее расплывается женский силуэт. И всё же мужчина не может отпустить норвежку, не спросив то единственное, на что никогда не узнает ответа:
- Почему?
И слово, жгущее тело изнутри, вырывается наружу, но застаёт лишь одного-единственного человека рядом - Чарли. И больше никого. Ни тени, ни следов, ничего, что могло бы всерьёз убедить Пиритса, что здесь сейчас была мать.
Англичанин норвежских корней глубоко вдохнул, жадно хватая ртом воздух, словно боялся, что сейчас всё повториться снова. Но секунды сменяли одна другую, а ничего противоестественного не происходило. Они всё также висели на корне большущего дерева и, вероятно, думали каждый о своём. А затем Пиритс, чувствуя острую потребность в чужом участии, наконец-таки произнёс:
- Спасибо. Кажется, теперь я у тебя в долгу.

+1

15

Пытаясь отдышаться, Чарли растерянно оглядывается, пытаясь найти знакомую дорогу, что вела обратно к окраине леса, где пролегала трасса. Но лес изменился, все в округе кажется совершенно новым, будто нырнув в одно болото, они всплыли в ином месте. Не находя пути для отступления, Уизли смотрит на ошарашенного Пиритса, что тоже сразу не приходит в себя. Кажется, что самое страшное кончилось – по крайней мере, драконолог впервые за несколько минут, превратившиеся в вечность, видит Рунара с осознанным взглядом. После убийственной трясины ядовитые туманы не столь опасны, хочется поверить в то, что им нужно всего лишь двигаться в сторону тропы.
Спасибо. Кажется, теперь я у тебя в долгу. – Фраза звучит как реальное доказательство того, что охотник очнулся от морока, вселяющее надежду на спасение, ведь если один путник отсюда не выберется, то два волшебника просто обязаны вернуться с этой охоты.
Выберемся – рассчитаемся, – с нервным смехом отвечает Чарли, конечно же, в шутку, и поднимается на ноги, цепляясь за неровный ствол дерева, которое частично окунуло свои корни в топь, частично ухватилось за сушу, по которой вроде бы можно было ступать. Но никто не обещал, что дальше не будет миражей, а причину такого магического влияния им не удалось понять. Воздух ли, прикосновение к запретной земле – все могло оказаться опасным для незваных гостей. А может, и званных: лес мог оказаться хищником, поджидавшим своих жертв среди безопасной листвы и шотландских селений.
По-хорошему, действие проклятий походило на дементоров, от которых оставались воспоминания о плохом, всплывающие наружу из-под красочных моментов жизни. Может и патронус сможет сработать? Идея была бредовой, но большим бредом было погибнуть здесь, вспоминая какие-то старые газетные выпуски с лицами преступников и проглатывая запах жженого человеческого мяса, который уже в кишках застрял со своей навязчивой силой. Палочка, слава Мерлину, не выскользнула из внутреннего кармана, спасибо неудобным застежками маггловской куртки.
– Expecto Patronum, – неуверенное сияние освещает поляну, но не более того. Допустим, что с первого раза его дух мог и не появиться, но прокол неприятен. Чарли поворачивается к Рунару, проверяя, в состоянии ли тот еще двигаться и реально видеть мир.
– Если лес имеет свойство нагонять неприятные воспоминания, то можно попробовать выйти с помощью Патронуса. Сможешь идти?
Пиритс не выглядел травмированным слишком сильно, но мало ли что могло произойти. Если их так запросто втащило в глубины, почему так же просто не сломать ногу? Или вывернуть руку? Или открутить голову? Насколько сильны здешние места было слишком сложно определить, при условии, что очень хотелось жить.
– Expecto Patronum, – с более сильным воспоминанием приходить ощутимая поддержка в форме медведя, осветившего поляну. Чарли следом перепрыгивает по корню к суше, не замечая абсолютно мокрой одежды и грязи, которой за шиворот налилось больше, чем в те самые кроссовки. Сравнивать не приходилось, потому что появилась привычка прислушиваться к себе: явилось ли еще какое видение. А также проверить, где Рунар.
– Помнишь, сколько мы прошли до этого леса? – Он еще хотел спросить, может ли волшебник использовать патронус для большей уверенности, но промолчал. Если это не сработает, то два духа не спасут. Если сработает, то и патронуса Чарли хватит.

+1

16

Руки никогда не подводившие Рунара по части силы и в этот раз, несмотря на легкую дрожь, вытянули волшебника из беды в прямом и переносном смысле этого слова. С силой ухватившись за корень, у самого основания, мужчина, приложив немалое усилие, подтянулся вверх, выкатываясь на пыльную землю. Вся одежда некогда чистая и опрятная, теперь выглядела так, будто норвежца облизал дракон, а затем дикие кабаны забросали вязкой глиной. Арбалет больше не тяжелым грузом не покоился на спине, навсегда почив в топях Шотландских лесов. И даже если сотрудник Министерства был огорчён потерей любимого оружия, горечь утраты испарилась через несколько секунд: всегда лучше быть свидетелем чужой кончины, чем участником своей собственной.
- Сможешь идти?
Удивленные голубые глаза заскользи по Чарльзу Уизли, будто видя рыжего драконолога впервые в жизни. Рунара редко кто спрашивает о каких-то его неотъемлемых способностях: то ли бояться, то ли считают, что у этого слишком высокого и неприступного мужчины не может быть никаких проблем с возможностями.
- Чарли, мне кажется, ты догадываешься, но я озвучу то, что ты не можешь сказать: заклинание Патронуса мне недоступно.
Причины Пиритс раскрывать не спешил. Ему не хотелось бы ворошить прошлое, а настоящее, хоть и не было целомудренным, всё же, было его личным делом, а не чьим-то ещё. И уже портить жизнь молодому волшебнику, посвящая в тайны тёмные и аморальные не хотелось. Незачем ему вдаваться в подробности судьбы бывшего студента Слизерина.
- Единственное, чем я могу помочь, - мужчина взмахнул палочкой и очистил одежду обоих, стирая внешние признаки недавнего происшествия, - так это своими знаниями. Этот лес, хоть и гиблое место, всё же дом для многих живых существ. И если присмотреться, - Рунар указал в туже сторону, в которой материализовался патронус-медведь юного волшебника, - то можно увидеть, что там, впереди кипит жизнь. А твой свет непременно поможет нам преодолеть тьму.
Там, где я оказался бессилен, кто-то другой смог обскакать меня на много шагов вперёд. И если бы не этот молодой, но смышленый волшебник, кто знает, где бы я сейчас оказался?
Длинные ноги, облаченные в походные штаны, быстрыми шагами следуют за провожатыми: Уизли идёт быстро, но патронус всё равно вынужден постоянно останавливаться в ожидании. Пиритс если и не показывает волнения, то точно его испытывает. Теперь волшебник уже не настолько спокоен и уверен в том, что поездка в Шотландию была хорошей идеей. Однако озвучивать свои мысли не спешит, не желая расшатывать и без того накрученного драконолога, которого Рунар едва ли не лишил жизни. Впервые в жизни Пожиратель был настолько близок к безысходности и там, на обрыве, ему абсолютно не понравилось. Инстинкты гнали мужчину вперёд, как можно дальше от проклятых топей, уповая на тонкую ниточку спасения, голубым светом маячившую вдалеке.

+1

17

– Понятно, – быстро сказал Чарли, который если мог бы, обошел бы сей вопрос стороной, поскольку знание неважное, но в его руках не было того умения, что могло бы просчитать все наперед с чувством такта. Не было и нет. А если бы и было, он бы о нем позабыл в секунду, когда напряженный слух ловил каждый звук, а картина мира немного увеличилась, будто у драконолога появился третий глаз. Но обострившееся из-за выброса адреналина чутье не шло в сравнение с тем, что за долгие годы могло стать частью охотника, в чем Рунар, конечно же, был прав.
Прощание с грязью ознаменовало собой новую возможность, вроде «начните заново» или попытки номер два. Запах гари, от которого все съеживалось внутри и в горле отзывалось сухостью, сравнимой с дневной полуденной жаждой. Чарли поворачивается и, глубоко вдохнув, едва не срывается в бег, все же останавливаясь на быстром шаге, чтобы не выдавить из себя все силы – те могут еще понадобиться, если приближающийся лес спокойствия окажется лишь миражом.
Призрак надежды быстрее своего животного воплощения, отчего кажется менее реалистичным, но его присутствие отгоняет мысли о прошлом, о крадущейся по твоим следам смерти – теперь она не преследователь, а провожающая гостей хозяйка этих топей. Возможно, когда-то здесь жила сошедшая с ума ведьма или чокнутый колдун, помешанный на своих кошмарах, что передалось этой месту с его невозможной силой, скрытой в костях. Но гадать об этом точно не бесхитростному драконологу, в котором от историка только выше ожидаемого на последнем экзамене двухгодичной давности.
За тишиной могло прятаться многое – долгие размышления, приводящие к неприятному финалу, или исчезновение с лица земли, поэтому Чарли то и дело оглядывался, чтобы вовремя ухватить новый признак надвигающегося кошмара. Отставать от патронуса нельзя было, хоть он и дожидался путников, но и двигаться слишком быстро опасно.
– И куда ты? Ну, после леса? – то ли от нервов, то ли действительно для проверки спрашивает Уизли, замечая, что все-таки они приближаются к шуму, похожему на пропитанный лесной жизнью мир. Голос не кажется каким-то загробным явлением, все более живо, иначе бы даже светящийся барибал пропал в лесной чаще.
Недалеко от Инша есть «Домик Ивана», говорят, в нем наши в основном обитают, а там и через каминную сеть можно будет вернуться на континент, – говорит уже о своем пути драконолог, чьей путешествие затянулось из-за неожиданного решения пройтись по лесу. А что было бы, если бы он сразу пошел по трассе и вышел к магическому заведению? Дошел бы Рунар до проклятой топи или не стал бы идти по тому пути, который прошли они вдвоем?  Вышел бы сам или остался бы там вместе со своими кошмарами? Медведь начал мерцать, будто готовясь пропасть из поля зрения, и Уизли одернул себя, вернув на место размышления вслух о дальнейшем пути.
Когда деревья над головой все чаще стали раскрывать небо, оставляя на нем только едва заметные жилки из своих ветвей, Чарли заметил, что день уже сменился поздним вечером. Видимо, шотландский лес умел захватывать еще и время вместе с дорогим для утопающего дыханием, что мало удивило Уизли – таких поедателей времени в магическом мире было предостаточно.
Когда шум от насекомых, каких-то птиц и невидимых животных стал достаточно громким и полностью поглотил пришельцев, драконолог остановился, громко выдохнув, как будто только что снял с себя тяжеленный груз или обошел стороной опасную яму. Все в разы стало понятнее и легче, когда от сверкающего медведя вновь стали разбегались тени кустарников, а в воздух появился запах душного лета – близилась самая простая очищающая гроза.
– Наконец-то. – С души будто все иголки попадали, не оставив после себя ни ноющих ран, ни фантомных болей. Все было хорошо и спокойно.
– Вот и все, можно снова охотиться! – С прежним обыкновенным смехом, прокатившемся низким звуком по поляне, Чарли привычным движением похлопал Рунара по плечу, пускай тот и был выше драконолога почти на голову. Но каждая неприятность знакомила людей друг с другом лучше каких-то бесед, по крайней мере, ощущалось, что Пиритса Чарли видел не дважды, а столько раз, сколько бы хватило, чтобы без  задней мысли поздравить с чем-то, дружески похлопать по плечу, тыкнуть и в бок, забыть о положении в каком-то министерстве и о возрасте. Свои ли это была философия Чарли или подобное творилось во всем мире – юноша не знал да и не задумывался. Это было точно не в его привычках. Зато в его стиле было доверять людям, с которыми он прошел мимо края, за которым ожидала своих гостей смерть.

+1

18

Тревога душила Рунара, грозясь лишить так тщательно возведенных оплотов спокойствия. Но беспокоился он не о лесе или возможности отдать душу загробному миру или кто там во что верил. Сердце растревожилось, засочились старые раны, едва ли запекшиеся неровной коркой новой жизни. Видение с участием тех, кого он уже давно оставил позади и не жаждал увидеть вновь наносили удары похлеще заколдованного томагавка. И если лицо всё ещё хранило привычную серьёзность и безэмоциональность, то внутри всё так и сжималось. Точно пробудили внутри Пиритса-мужчины Пиритса-мальчика, беззащитного и напуганного, оставленного всеми умирать от холода, голода и шока. И если в тот раз подмога нагрянула через несколько дней, то сегодня Чарли хватило лишь несколько секунд, чтобы оттянуть неминуемый для всякого человека конец.
– И куда ты? Ну, после леса?
Вопрос, звучащий по всему миру миллионы раз на дню, но оттого не менее простой для самого Пожирателя. А, действительно, куда он? Куда может хотеть попасть человек после того, как чуть не умер? Повидаться с близкими? Навестить умерших? Побыть в одиночестве? Этот ответ, решение самого Рунара, куда он направится после непредвиденного приключения, мог охарактеризовать его лучше прочего, но работник Министерства мялся. Признаться честно, он понятия не имел, куда отправится. В Польшу дорога ему была заказана, хотя уже наступил сентябрь и Иоанна наверняка отправилась в школу. Домой, где кроме пары домовиков, никто не ждал его появления возвращаться желания не было - возможность одиночества тяготила как никогда. Был ещё один вариант. Тот самый, который помог бы окончательно разобраться с детскими страхами и расставить всё на свои места.
– В Норвегию. Туда, где прошло всё моё детство. Оказывается, я слишком долго тянул с возвращением на Родину.
Звуки вновь стали окружать путников: стрекотание сверчков, уханье сов, мягкие переливы трелей разномастных птиц. Как будто уши, после купания наполненные водой и не пропускающие звуки далеко внутрь, вдруг снова начали слышать и утонули в этом океане. Шелест листы успокаивал лучше любого зелья и придавал уверенности сродни той, что обитала в полном стакане огневиски. Да, он непременно сделает то, что должен. Сегодня маленький мальчик, наконец-то, обретёт гармонию.
Чужая рука оказалась на его собственном плече, но никакого дискомфорта не внесла, а даже напротив, пробудила чувства редко испытываемые давно уже скукоженной и сморщенной душой Пожирателя. Уизли был молод, наивен и открыт миру, что не могло не вызывать улыбку. Рунар был полной его противоположностью, но даже маглы установили неопровержимую силу притяжения между разноименными предметами. И рука Пиритса, будто подтверждая закон, ложится на плечо Чарли. Согласно тем же маглам, сейчас между ними должен происходить процесс обмена: кто знает, может на выходе мы получим чуть менее наивного Уизли и внезапно очеловеченного Пиритса?
– До встречи, Чарли. В том, что она состоится я даже не сомневаюсь.
В последний раз взглянув на рыжую макушку, Рунар развернулся и пешком пошел в ту сторону, в которой по ощущениям находилась тропинка, которая и завела его в лес. Волшебник считал, что всё должно заканчиваться там же, где и начиналось, поэтому предпочитал заходить и выходить по одному и тому же пути. Как и сегодня. Как и несколько часов спустя, когда он доберётся до материка и скажет своим ребячьим страхам всё, что так долго хранил внутри. Он закончит там же, где и начал. Сегодня и всегда.

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Я не трус — но я боюсь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC