Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Шерлок Холмс при смерти


Шерлок Холмс при смерти

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

- дата: 22 сентября 2015 год
- место: 221B Бейкер Стрит
- участники: Шерлок Холмс (Гарри Поттер), Доктор Ватсон (Дин Томас)
- внешний вид:  в постах участников
- краткое описание:
Listen, what i said before, I mean it, John. I don't have friends. I've just got one. q

[audio]http://pleer.com/tracks/5917717ixNj[/audio]

Отредактировано Dean Thomas (12.01.2016 14:24:52)

+2

2

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]

Потолок потрескался из-за сырости, а покрасить его было некому. Эти линии на бежевой поверхности любили менять свои изгибы, каждый раз превращаясь в чужие профили. Иногда они поворачивались, хмурились, усмехались. Один даже пытался говорить, но у него не было шеи со всеми входящими в нее элементами человеческого организма. Потолок немного осыпался, и на его губах вырос шрам, а на полу появилась белая штукатурка. Почти как кокаин, нет, скорее как марки. Точно, лица и твердая основа – настоящие марки с разными эффектами. Лица на потолке одновременно ухмыльнулись, легко придя в движение. Разговор глухонемых, одними губами. Но это странно, что отрубленные головы могут разговаривать, вообще шевелить хоть чем-то. На их бледных щеках выступали грязные неровности, с которых разве что влага не капала.
Джон… – крикнуть не получилось, но Ватсон точно сидел внизу в гостиной или на кухне. Только вместо шагов он услышал гул проезжающих мимо дома автомобилей. Кажется, один из людей на потолке сел в такси и уехал к своей жене, которая ждала его на ужин.
Миссис Хадсон. – Здесь даже кричат не пришлось, женщина последние несколько дней всегда была рядом. Она зашла в комнату, комкая в руках то ли платок, то ли небольшое кухонное полотенце – Шерлок не разглядел, потому что все еще рассматривал потолок. У профиля возле шкафа появились убранные волосы, с которых в таз начала капать вода.
Я позвоню в службу. И может мне позвонить врачу? – неуверенно произнесла миссис Хадсон сорок седьмой раз за то время, пока Холмс был в сознании. Тот резко повернул голову набок, убедившись, что в руках у нее все-таки было полотенце, с которым она ходила по квартире.
– Нет, – также резко ответил Шерлок сорок седьмой раз за то время, когда он был в сознании. – Позвоните Джону и скажите…
Ему нужен был воздух, чтобы продолжить фразу, нужно было откашляться и набраться сил. Вдох и выдох, дрогнувшие брови и кивок, чтобы волосы не мешали.
– …ему, что я болен. Опишите все. – И он снова ушел в свое молчание, переведя взгляд на потолок и сцепив руки на груди поверх одеяла. Сил в пальцах было немного, поэтому они быстро расползлись в стороны. Снова уснуть он не смог, а лица не так сильно его теперь интересовали. Он ждал, и это ожидание было подогрето все еще быстрыми мыслями, которые вытеснили тихую беседу треснувших людей на потолке. На светившихся в полутьме часах было около четырех, конец рабочего дня, но еще достаточно времени для того, чтобы сто раз повторить про себя «Хочу домой». Джон определенно не станет ждать и приедет тут же, а остальных работяг это не коснется в любом случае. Сколько людей одновременно срывается со своих мест, чтобы не сидеть там дольше того времени, за которое им платят? Если бы все они ездили в метро, то не хватило бы станций для того, чтобы уместить весь поток в один час. Если бы все ездили на такси, тогда бы в городе нечем было дышать. Впрочем, Шерлоку и без всего этого нечем дышать, каждый раз пропихивая вдох внутрь, сглатывая приступы тошноты.
По звукам машина остановилась прямо напротив подъезда, на крыльцо поднялись два человека, один их них долго звонил в дверь, раздражая слух привыкшего к этому звуку Шерлока. Звон быстро обрывается, но снова появляется – руки не дрожат, но кто-то очень торопиться. Даже вопросов задавать самому себе не надо, сколько шагов хватит для того, чтобы подняться наверх и оставить таксиста на миссис Хадсон. Холмс даже не попытался перевернуться набок или сесть в постели, только спрятал руки под одеяло и пересилил себя, чтобы не повернуть голову, а только продолжить разглядывать потолок. Лица, как назло, исчезли и оставили после себя исключительно длинные трещины без каких-либо разговоров.
– Рад слышать тебя, – даже без сбившегося голоса, Холмсу даже показалось, что он сказал это громко. Наверное, из-за того, что он в последнее время никого не приветствовал без закрытых глаз и причитаний о всеобщей глупости. Но ведь правда, кто еще мог сомневаться в его словах, когда он говорил их слабым голосом с постели, не имея возможности подняться на ноги.
– Джон.

примечания

Бледен, на лице сыпь, под глазами огромные синяки. Недоедание видно даже издалека.
По одежде:
http://media.4living.ru/4l-articles/0/603x328/plan_14279.jpg

+3

3

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]

Пальцы осторожно проходятся по тыльной стороне ладони, едва ощутимо поглаживая кожный покров. Нескольких секунд достаточно для неудовлетворительного хмыкающего звука. Последующие пять минут только убеждают мужчину в том, что здесь замешано...
- Передайте своей подружке, чтобы перестала пользоваться кремом с добавлением цедры апельсина. У вас аллергия, мистер Селман.
Джон резко дергает перчатку с левой руки и точным движением отправляет её в мусорное ведро. Промахивается. Доктор почти никогда не попадает с такого растояния.
- Можете подождать в коридоре, я выпишу вам рецепт, будете принимать лекарства.., - громкие крики и ругань всполошили приёмную и несколько врачебных кабинетов. Джон хотел было продолжить и объяснить пациенту способ применения лекарства, однако не выдержал и с силой толкнув дверь, удивленно уставился на...
- Миссис Хадсон?
Океан удивления с примесью обеспокоенности - полутона в голосе Доктора Ватсона. Шерлок бы сказал, что это вечно удивленное выражение лица - истинное проклятие Хемиша. Тем не менее, Джон пересекает приёмную и пытается успокоить бывшую арендодательницу и привести ту в чувство. Чтобы к своему изумлению услышать небылицу, достойную первой полосы желтых газет: "Шерлок Холмс при смерти."
- Миссис Хадсон, что вы такое говорите? Шерлок, он же здоровый как бык. Он даже покончить с собой нормально не может, - неуместный смешок от нескольких человек, ожидающих своей очереди. Домоуправительница опустошила весь набор салфеток, предложенных администратором клиники и теперь всерьез решила затопить слезами приёмную.
Шерлок не мог меня так разыграть, даже для него это слишком. Значит, случилось нечто ужасное.
- Миссис Хадсон, подбирайте слёзы, мы едем на Бейкер-стрит, - быстрые шаги, сорванная с крючка куртка и наспех подписанный рецепт с обещанием скинуть инструкцию по SMS. Ох, уж этот двадцать первый век. Скоро и диагнозы можно будет ставить по скайпу. А потом Шерлок начнет расследовать дела, лежа под пальмой на Бали и мир начнет рушиться, будто древняя гранитная плита, обтачиваемая языками волн.
Такси, чувствуя вынужденную спешку своих пассажиров, старалось встрять во все возможные пробки, подъехать исключительно на красный и пропустить всех пешеходов, желающих перейти дорогу в неположенных местах. Такая нерасторопность выводила из себя даже крепкого на нервы Джона Ватсона, которого даже Мэри в шутку называла "стойкий оловянный солдатик".
- Вы можете ехать быстрее? Или у вас нога до газа не дотягивается?- грубость, слетевшая с языка, оставила за собой угрюмую складочку меж бровей у водителя и несколько неприятный осадок у самого Джона. Но извиняться времени не было: несколько лишних бумажек в качестве извинений, и вот, он быстрым шагом, переходящим на бег, взбирается на второй этаж, с силой толкая дверь, быстро рыская глазами по обстановке. Привычный беспорядок и витающая в воздухе пыль - вот и всё, что встретило бывшего жильца квартиры в гостиной. Пара секунд для раздумий и пыль, направляемая потоком воздуха, летит в направлении спальни единственно обитавшего здесь человека.
- Боже мой, Шерлок, - неестественная бледность больше подходила трупам, которых Шерлок так любил изучать, попутно навещая Молли Хупер. Корочка на губах - явный признак обезвоживания организма. Тёмные, сине-серого цвета круги под глазами выдавали мертвецкую слабость и усталость. Воздух был затхлым и едва ли проветривался в последние несколько дней. Всё здесь навевало тоску и безысходность, но больше, конечно, сам больной.
- Я лишь осмотрю тебя, - пара предупредительных слов и десятки сантиметром по направлению к кровати друга, столь беззащитного в своём недуге.

Отредактировано Dean Thomas (28.01.2016 17:06:12)

+2

4

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]

Эти глупые люди не понимали его: ни его знаков, ни его посылов. Они не хотели удаляться по своим нездоровым делам, когда их общество перестало быть ему нужным; они же не хотели приходить вновь. Но проклятье болезни в том, что человек теряет над собой контроль, как если бы положил себе что-то под язык. Можно догадываться, предполагать, пытаться направить свои страхи – самые сильные эмоции – в такое русло, чтобы иметь возможность самому встать у руля. Встать у руля…
Серые могилы хранили безжизненное молчание в противовес той энергии, которая исходила от Джона. Тот спешил, это не могло не порадовать Шерлока, но сил, чтобы поднять уголки губ, не было – все ссохлось и стало какой-то старой тряпкой на его лице. Да ему и не хотелось.
Шея, что отличала его от тех лиц, с трудом поддалась приказу повернуть голову набок, чтобы увидеть запыхавшегося врача, который был ему нужен и одновременно не нужен прямо сейчас. И сколько сил ему понадобилось, чтобы увидеть его, хватило бы на несколько фраз. Теперь нужно время, чтобы подготовиться. Но Шерлок успевает заметить, что Джон и правда вылетел прямо с работы, не успев кого-либо предупредить.  И прикрывает глаза, чтобы свет не так сильно тревожил его.
– Я лишь осмотрю тебя.
– Нет! – громко гаркнул Холмс, преодолев все возможные пороги своих возможностей. – Если сделаешь еще хоть шаг, то вообще здесь больше не появишься!
Проклятые силы имели свои пределы, он мог бы говорить со своим единственным другом не так жестко. Но и Джон не был слаб настолько, чтобы повиноваться воли человека, пускай тот был Шерлоком Холмсом, если дело касалось чего-то сверхважного. Стоило знать, что здоровье – это очень важно.
Не задавай глупых… «почему»… у меня слишком… мало… сил на ответы. – Он бы не смог открыть глаза, глядя в лицо Ватсону, пришлось повернуться обратно к серым могилам в основании дома и встретиться взглядом с целой толпой зрителей. Вернулись могильщики, выплывающие из своих надгробий. Как знакомо, он так же, как и они, явился Джону, втиснувшись в его новую жизнь упрямым гвоздем? Гвоздь, точно, гвоздь…
Сядь у двери. Если хочешь мне помочь… Джон… сядь у двери, – с напором, свойственным лишь ему одному, сказал Шерлок, обращаясь явно не к мужчине со шрамом на губах. Тот странно смотрел на Холмса со своего пьедестала под самым серым небом Лондона. Как будто больной был в чем-то виноват. Перед кем? Он все делает так, как этого требует  он сам, а значит, все правильно.
Или?..
– Ты на меня злишься, да? – Не все правильно. Он так один раз уже ошибся и очень долго не мог загладить вину перед Джоном, да и получилось это несколько своеобразно, но не своеобразнее лиц на потолке и усохшего консультирующего детектива на собственной кровати перед единственным другом. И даже взрывное устройство в лондонском метрополитене отходило на задний план единым касанием шкатулки на тумбочке возле того места, где должен был сидеть Джон. Должен был.

+1

5

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]
– Нет!
Истошный крик девочки-подростка вырвался из спальни второго этажа и вылетел на улицу - настолько громким был этот вопль. Послышались быстрые перестуки, а затем и тихий скрип двери. Ещё одна обитательница этого дома, переживавшая за Холмса как за родного сына, осмелилась войти в покои детектива.
- О, Шерлок! - едва слышный всхлип и удар платья о косяк двери: сердце миссис Хадсон не могло выдержать такой трагедии во второй раз и на этот, кажется, уже взаправду. Она предпочитала предоставить это дело Джону, который должен был, нет, просто обязан вытащить своего друга из этой пропасти.
– Если сделаешь еще хоть шаг, то вообще здесь больше не появишься!
Доктор Ватсон  если  и не был взбешен, то точно захлёбывался в своей злости. Ох, уж этот несносный социопат! Сколько ещё он будет играть в эти игры, напоминающую плохо срежисированную пьесу Шекспира?
- Если ты не дашь мне осмотреть себя, то мне действительно не к кому будет приходить, - вытянутые по швам руки резко сжались в кулаки. Это движение на несколько секунд  успокоило, придало уверенности в том, что вот сейчас Шерлок сдастся и даст спокойно себя осмотреть. В противном случае, бывший военный ещё не разучился драться в рукопашную.
- Шерлок, о чём ты говоришь? Если хочу тебе помочь?! Ты совсем одурел от своей детективной жизни? - долгий пронизывающий взгляд и плотно сжатые губы. Вот как выглядит Джон Ватсон, искренни желая накостылять этому вредному, безответственному, нелюдимому зазнайке.
И всё же он слишком доверял своему другу, особенно когда тот чуть ли не с пеной у рта приказывает ему сесть. Он не просит, а приказывает. При всей заносчивости Холмса, он крайне редко позволяет себе такую вольность. И что же делает Джон? Он слушается. После невразумительных попыток, садится на одиноко стоящий пуф серого цвета и внимательно смотрит на Шерлока. Каждая мышца, каждый мускул напряжен до предела. Будто Ватсон в каждую секунду готов броситься на помощь и предотвратить самый худший сценарий. Правда правая рука засунута в карман куртки. Что он делает? Набирает Мэри сообщение? Возможно. Просит её вызвать скорую? Да, Шерлок, ты не можешь заставить своего друга полностью пустить всё на самотёк.
- О, нет, я не злюсь, Шерлок. Но если бы не твоё пугающее состояние, я бы сам придушил тебя на этом самом месте. А теперь скажи мне, какого чёрта тут происходит и когда ты поедешь в больницу? Иначе я сейчас же звоню Майкрофту и твоей маме. И я не знаю, кто из этих двоих страшнее.
Беглый взгляд вскользь осматривает комнату: кажется, совсем ничего не изменилось с того раза, когда Джон был здесь в последний раз. Его друг вообще-то не походил на человека, прикипающего к вещам. И поэтому несколько безделушек, стоящих на тумбочке, сразу же привлекли внимания доктора. Слишком по-домашнему они смотрелись в этом холодном интерьере спальни.
Он что, сам её купил? Немой вопрос к самому себе и тянущаяся рука, чтобы рассмотреть необычную шкатулку.

Отредактировано Dean Thomas (04.02.2016 03:10:33)

+1

6

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]
Переждать бурю Джона было хорошей идеей, даже потолочные зрители с одобрением закивали, высыпав на пол ещё немного грязной штукатурки, подтверждающей, что Шерлок все делает правильно. Но надо было все рассказать другу, все и сразу, чтобы не собирать силы снова, по крупицами, на что у них не было времени. Иначе все пропало. Холмс нахмурился, услышав в голосе доктора неподдельное волнение и злость на то, что он не может, не имеет права помочь. В нем с со словами Шерлока борется его профессия или же  нечто межличностное? Теперь у него есть пища для размышлений.
Джон всё-таки сел возле двери и на спешный вопрос детектива ответил уже спокойнее. Но что-то напрягает больного, и это не его галлюцинации, наделенные жизнью и даже какими-то чертами как шрамы, сведенные на переносице брови, улыбающиеся губы. Так просто ломать баррикады ему ещё не удавалось, Джон подыгрывал? Зачем, если можно было просто послушаться и сделать так. как этого просит друг? Он же не будет намеренно гробить своё здоровье лишь для одной могильной доски, для таких мер всегда есть причины. И все равно, что свою смерть он обставил почти как самоубийство, не в этом суть. Эксперимент, необходимость, единственный выход из всех возможных. А Ватсон мог думать, что выходов много, но если того попросить подумать о том, к чем это приведёт, доктор сам примет, что у Холмса нет выбора. Джон не глупый, просто смотрит, не оборачиваясь.
Ну или всё-таки немного идиот.
– В больницу я не поеду, – упрямо отвечает детектив. Ватсон его за ребёнка считает? Позвонит Майкрофту и маме? Может, лишит сладкого и заставит каждый день есть овощи? У него все с Мэри плохо? Неужели Шерлок упустил что-то важное, пока расследовал новое дело и готовил ловушку? Да какая разница?
– А если ты наберешь Мэри, я умолкну. – Он и правда замолчал, чтобы вдохнуть поглубже. Ему ужасно хотелось пить, настолько, что иногда жажда даже пропадала. Казалось, дай ему стакан воды, и он свернет горы. Но нельзя, слишком рано. Его видели ещё не все необходимые люди.
– Страшнее них та африканская лихорадка, которая привела меня к образу жизни инвалида, – с несвойственной ему иронией говорит Шерлок. Он косится на Джона, потому что тот не должен был сейчас утихнуть, и вздрагивает всем телом.
– Не трогай шкатулку. То, что ты сидишь тут, уже опасно. Эта вещь еще опаснее, – грубо отвечает на движение друга детектив. Может, все в этой комнате не опаснее упавшей на пол штукатурки, но точно не эта вещица, за которой стоит история, за которой стоит все дело, на которое Холмс подсел как наркоман на иглу. Зацепило. Это странное чувство, когда ты  тоже часть дела, чего раньше не придерживался сам Шерлок, но сейчас…
И Джон тоже часть этого.
– Посиди минут двадцать, мне нужны силы. – Громкий выдох и задержка, что-то встало против воздуха. Пришло время помолчать, вслушаться в тишину, в шепот настоящих хозяев.

+1

7

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]
Отдалённые гудки машин нарушают тишину дома по улице Бейкер. Если представить это четырехэтажное здание в виде самопровозглашенного театра, Шерлока Холмса его главным актёром, а миссис Хадсон умелым конферансье, то кто тогда он, Джон Хэмиш Ватсон? Любопытный зритель, с нетерпением ждущий следующей реплики, послушно заглядывающий в рот опытного мастера, столь ловко орудующего словами? Или же второстепенное лицо, вовремя подыгрывающее служителю сцены? Кто же ты, Джон Хэмиш Ватсон? Хозяин собственной жизни или заложник дружбы и обстоятельств? Кто ты, Джон?
Медленный, тягучий голос одного кучерявого детектива разливается по черепно-мозговой коробке. Шерлок так любил задавать ему этот вопрос, заставляя шевелить извилинами, самостоятельно отвечать и разгадывать, и, наконец, приходить к ответу. За эти годы Ватсон многому научился, однако многим поделился в ответ. Возможно к настоящему моменту Шерлок научился не использовать людей и их чувства в своих хитросплетённых играх. В чём, конечно, нельзя было быть уверенным на сто процентов: чужая душа потёмки, а что уж говорить про Шерлока Холмса!
В приоткрытые окна залетел отголосок церковного звона: началась служба в одной из многочисленных церквушек Лондона. Помнится, она всегда начиналась в три часа пополудни, значит эти двоя сидят в спальне около десяти минут. Шерлок лежит на постели и кажется, будто бы он спит. Его глаза закрыты, мышцы тела расслабленны, но правое веко предательски дергается, выводя хозяина на чистую воду. Джон смотрит на всё это и постепенно вновь начинает заводиться. Тишина, искусственная в своей основе, раздражает и побуждает к решительным действиям. Но что-то до сих пор останавливает доктора Ватсона. Кто ты, Джон? Верный цепной пёс?
- Шерлок, - неуверенное и скомканное имя вырвалось из уст светло-русого коренастого мужчины. Кулаки плотно сжались, будто проверяя собственные силы, если вдруг придётся усмирять бывшего соседа по квартире.
- Шерлок, ты слышишь меня?
Бездействие, столь нелюбимое им в других, и завладевшее самим Джоном Ватсоном, вдруг перешло все границы и яркой вспышкой взорвалось где-то в районе мозжечка. Он не услужливая такса, приносящая хозяину тапочки, он, чёрт возьми, друг, с мнением которого нужно считаться!
- Всё, мне это надоело. Или ты сейчас же рассказываешь мне во что ввязался или я ухожу.
Конечно же Ватсон блефовал. Это знал сам Джон, это знал Шерлок, да этого даже могла бы догадаться миссис Хадсон. Максимум куда бывший квартиросъемщик мог уйти, это ближайший переулок, там попинать мусорную корзину, прежде дай ей звучное имя Мистер Зануда, а немного остудившись, вернуться обратно. И всё же, чисто гипотетически, он мог бы так сделать. Имеется в виду, уйти. Уйти совсем, далеко, чтобы больше никогда не возвращаться. Чисто гипотетически, у него всегда была такая возможность. Но только чисто гипотетически.

+1

8

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]


Закрыть глаза, чтобы дать им отдохнуть. Даже такой простой серый потолок их раздражает, напрягает. В животе свернулось что-то тяжелое, терзающее Шерлока изнутри, притупляющее чувство голода. Оно как будто дает ему шанс выжить: я напоминаю тебе о том, что тебе надо поесть, но не мучаю голодом, чтобы ты мог дойти до еды. Ног возмутились таким наглым переводом стрелок, но отказываться от своего бремени не собирались: Шерлок мог бы подняться и спуститься за едой, но не делал этого по причинам, известным одному лишь ему и личностями, чьи фамилии раскрывать было вредно для здоровья и дела.
Ожидаемая тишина настала не легким щелчком, а оглушительным топотом, потому что казалось, что Джон может ходить, не касаясь ногами пола, что Джон может незаметно подойти к кровати, разобраться в потускневшем лице с сыпью на коже… Помутнение рассудка не входило в его планы, но в какой-то момент спокойствие разума вернулось, за руку приведя с собой ход дальнейших бесед и силы. Виной тому было нескромное напоминание о себе от Ватсона: тот не парил над землей или под потолком, а все еще сидел там, где ему сказали. Хотя нужно было больше времени для того, чтобы быть уверенным в сильном окончании фразы, но можно попытаться выдохнуть ее с кашлем, чтобы усилить эффект и не умереть раньше времени.
За этими размышлениями Холмс второй раз услышал свое имя. «Да конечно слышу, за кого ты меня держишь?» – возмущение в мыслях отразилось на больном только дергающимися веками, как доказательство, что он не умер, но вполне мог еще спать, видя перед собой уже более натуральные очертания людей с потолка со своими баритонами и тенорами, окончательно подкосившими бы веру в британскую архитектуру.
Идти на поводу у Джона можно было только для этакой галочки, заткнувшей редко просыпающуюся совесть или ее призрак, который объявился не так давно, если брать во внимание всю жизнь мистера Холмса. Ты мне – я тебе. С друзьями ведь такое не работает? Мало поводов провести эксперимент, который не повторить в лабораторных условиях, а опросам верить не приходилось – в такие моменты людям очень хочется врать либо в свою пользу, либо в пользу образа антагониста. Чушь какая.
Механически поднявшись с кровати, что получилось даже слишком быстро для больного, Шерлок только на второй свой шаг разлепил глаза, щелкнул замом двери и вернулся обратно. Если бы он скосил глаза на друга, то точно бы потянулся следом за взглядом и головой ударился о тумбочку, будем считать, что как врач Джон понял такое небольшое выступление консультирующего детектива.
– Теперь тебе нельзя уйти, пока все не услышишь, – приняв прежнее положение со спрятанными под одеялом руками на животе, сказал Холмс. Голос звучал лучше, чем ранее, даже увереннее, хотя о шкале уверенности Шерлока представление имели не многие. Да эти ошибались.
– При всей моей вере тебе, врач из тебя сейчас паршивый, поскольку с этой болезнью в мире может справиться не так много людей. Один из них мистер Кэлвертон, который довольно долго работал в Восточной Африке и неплохо поднабрался опыта и знаний, – вдох и выдох. – Я не сказал, что за болезнь? Ты мне это должен простить, Джон, но она одна из тех, что бродит по черному континенту.
В ушах что-то било по перепонкам, как будто те самые зеленые мартышки были вполне настоящими и заражали собой кровь, но того быть просто не могло. Не с Холмсом так точно.
– Возьми щипцы для барбекю – миссис Хадсон тут их где-то кинула – и перенеси шкатулку, которая тебе так заинтересовала на столик у кровати, – неожиданно попросил мужчина. Неожиданно, конечно, для Джона. А щипцы он сам притащил с какой-то неудавшейся прогулки в доки, правда, миссис Хадсон действительно нашла их на кухне, поругалась, что грязная вещь лежит на столе, и снесла их жильцу. Вовремя, ничего не скажешь.

+1

9

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]

– Теперь тебе нельзя уйти, пока все не услышишь.
Джон недоверчиво повернул голову, словно не поверил своим ушам. То есть теперь хозяин решил, что верный слуга всё же достоин узреть истину? Ну, берегись, Шерлок Холмс! Если твои объяснения окажутся неубедительными, то тебе придётся съесть все газеты в этом доме, а затем неделю водить своих родителей по различным экскурсионным программам Лондона. Уж Джон об этом непременно позаботиться.
Пропустив слова англичанина по поводу его врачебной компетенции, Ватсон нагнулся и поднял валявшиеся в ножек кровати железные щипцы для переворачивания мяса. От них знатно пованивало, будто ими пользовалась не миссис Хадсон, а Молли Купер в своей непосредственной работе. Впрочем, откуда они взялись у старой домовладелицы, не имевшей барбекю, лучше было не знать. Ответ явно мог обескуражить и сделать обед украшением паркета.
Несколько раз повернув щипцы в руках, Джон наконец сделал то, о чём его просил Шерлок. Сделал, но отдавать шкатулку другу не торопился. Годы проведённые рядом с самым блистательным детективом современности научили "паршивого врача" соображать лучше, чем когда-либо. И шкатулка оставленная на тумбочке в комнате Холмса, которую следовало брать только щипцами, не прикасаясь руками - довольно весомый аргумент в пользу того, что случилось что-то серьёзное. Что-то такое, что могло заставить Шерлока проигнорировать заботу о собственном здоровье.
- Я лишь надеюсь, что ты не вляпался в очередную историю, после которой тебя отправят в Ирак или похоронят заживо. Хотя, с другой стороны, если это дело окажется не настолько серьёзным, то я придушу тебя своими собственными руками.
Щипцы плавно двинулись в сторону Шерлока, однако его предупредительный вскрик о том, чтобы Ватсон не подходил ни на сантиметр ближе, заставили мужа Мэри Ватсон аккуратно положить столь ценную по мнению друга вещь на незанятую половину кровати и отойти ещё на десяток сантиметров назад.
Время шло, а Холмс так и не начал свою удивительную повествовательную историю. Ватсон же, развивший в себе умения небезызвестной на весь мир собаки Хатико до предела, замер в ожидании, мысленно подгоняя больного к действиям. Однако ни через минуту, ни даже через пять ничего не произошло. Шерлок как будто в очередной раз погрузился в дрёму, испытывая терпение одного из самых стойких людей во всей Англии. Пару раз бывший военный даже порывался начать разговор первым, но одергивая сам себя, вновь принимался ждать.

+1

10

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]

Шантаж со стороны Джона как всегда был неожиданным, но не слишком впечатляющим, поскольку утолить интерес друга Шерлок смог довольно легко, благо много сил на это не потребовалось. Так ему показалось в первую секунду. Видимо, голод и жажда сильно сбили его представления о собственных возможностях – еще один показатель, который надо запомнить.
– О-о, это прекрасное, но скромное дело, Джон. И кажется, мне оно стоило жизни. Не подходи, – с еле заметного восхищения в голосе консультирующий детектив переходит на строгий, металлический тон, напоминая Ватсону о договоре, который никто из них не подписал и не подтвердил согласием из звуков. Скосив глаза, Холмс пронаблюдал за тем, куда доктор положил шкатулку, дернувшись от нее, что мгновением позже посчитал ошибкой. И это ошибка, стоило бы догадаться, что что-то тут нечисто. Джон мог бы.
Волнение отнимает минуту на речь, накатывает сонливость, сквозь которую странно прорывается голос. Надо ответить. Время как раз подошло, как удобно, нужно лишь позвонить, и все в этой жизни будет решено двумя голосами в неведомом пространстве из проводов. Глупо думать так, всем давно уже известно, как передать целиком изображение человека с конца мира на другой его конец и создать иллюзию компании. Как легко обмануть ненужные потребности в общении, участии.
– Возьми мой телефон, в контактах номер Кэлвертона, и позвони ему; представься – тебе даже не надо притворяться – другом Шерлока Холмса, который беспокоится о его здоровье. В это время он должен быть дома, если не рыдает по своему племяннику. Какой смысл рыдать по костям в коробке? Скорее, даже пеплу в вазе? Если бы их не закапывали по расположению звезд, то, возможно, в этом что-то да и было: соли земли и… О чем я?
Снова переключения по рычажку, у которого было много мест для остановки, как проясняющийся взгляд порой замирает на друге. Один раз из шести, одна секунда из восьми и два мгновения из тридцати одного. Возможно, смешался со всем остальным недостаток никотина, но Шерлок не позволял себе даже пластыря, коробка которых валялась в общем беспорядке. Лучше бы на него прямо сейчас свалилась уморительное письмо на китайском в дешевой рамке, которое висело над кроватью со времен прошлых жильцов. Кто был прошлым жильцом? Наверное, он же. Или даже кто-то другой…
– Ну точно, он должен придти, обязан. Всеми способами нужно его привести сюда. А после звонка ты должен скрыться за шторами, чтобы он тебя не заметил. Кстати, задерни их и выключи основной свет, но оставь светильник у двери. Глаза что-то болят…
Он закрыл рукой половину лица, чтобы дать себе отдохнуть. За каждым словом следовал глубокий вдох, разрезающий горло на миллионы крошечных каналов подачи звука, подачи голоса. О, сколько сил. На несколько глотков бы точно хватило, если бы организму дали право пить. Права не было. Была обязанность функционировать на испачканных шестеренках, не видевших масла почти три дня.
– Прошу, не надо дословно передавать мои слова. Передай состояние от и до, передай… Как врач. Кэлвертон не врач, но хорошо знаком с этой болезнью, только он  может мне помочь. Он помогал эмигрантам из Африки, чтобы те могли пересечь море и осесть в Европе, без проблем пройдя осмотр. Звони!
Голос, спокойный в своем упоении, возвысился и остановился с поднявшейся над кроватью грудью, чтобы Шерлок снова погрузился в пограничное состояние дремы и яви.

+1

11

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]
Шарманка Шерлока всё не затыкалась, играя всю туже животрепещущую музыку, но уже не трогая струны души. "Не подходи, не стой, а лучше сядь, уйди, зайди, кричи, пой, не дыши". Этот высокоактивный социопат, как сам он себя называл, никогда не просил, отдавая лишь чётко сформулированные приказы. И даже если сам-то он полагал, что это одна из наивысших форм вежливости с его стороны, людям обычно хотелось врезать ему по лицу. Сильно. Желательно дважды.
Холмс был странным, страннее, чем обычно представлялся большинству тех людей, которые имели неудовольствие быть с ним знакомым. Джон не мог понять, что именно идёт не так, не ухватывал важную делать происходящего. А сам Шерлок лишь раззадоривал сознания, но не давал подсказок. Даже умирая он играл в свою любимую игру.
Кажется, вот оно. Смерть. Я порой думал о том, что на одном из очередных дел кто-то из нас мог бы лишиться жизни и всякий раз представляю на грани Шерлока, картинка была иной, чем сейчас. Всякий умирающий по разному проводит последние минуты своей жизни. Однако этот кучерявый засранец слишком сильно похож на себя, в той самой манере, свойственной лишь ему одному.
И всё же Джон послушно берёт телефон, в котором из контактных номеров едва ли наберётся хотя бы десяток. Мужчине, носящему серое пальто, нет нужды вбивать имена и номера, при желание, он мог бы вспомнить даже те, что казалось бы никогда не знал. И когда в записной книжке среди номеров Джона, Мэри, родителей, брата, инспектора Лейстнрйнджа и Молли оказались незнакомые цифры, озаглавленные Кэлвертон, Ватсон придал этому очень большое значение. Будто бы Шерлок вбил этот номер специально для него. Будто бы всё это было хорошо отрепетированной постановкой.
В телефонной трубке раздаются длинные гудки. Человеку на том конце провода достаточно четырёх секунд, чтобы снять трубку и внимательно выслушать Джона. Симптомы, странное поведение и почти критическое состояние "умирающего" друга. Низкий мужской голос с легким налётом южного акцента чуть бодрее, чем диктовала сложившаяся ситуация, сообщил, что будет по предоставленному адресу не позже, чем через пятнадцать минут. Ватсон, не отрываясь смотрел на Шерлока, будто ища подсказки в правильности своих слов. Бывший квартирант дома по улице Бэйкер также посчитал нужным доложить собеседнику, что не сможет встретить его, так как срочно вынужден вернуться на работу. Казалось, что это не огорчило, а совсем наоборот, обрадовало нового знакомого.
Закончив вызов, путь единственного ходячего на этаже лежал от окна к другому окну, затем к выключателю, а после мысленного повторения всех просьб Шерлока к пыльным портьерам, прятаться в которых было сродни нахождения в давнишней паутине, затхлой и противной. Ватсон, переселив чувство отвращения, скрылся за плотной тканью, прислушиваясь к тяжелому шагу человека, поднимавшегося по лестнице.

Отредактировано Dean Thomas (23.04.2016 04:35:20)

+1

12

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]

На грани оставалось лишь сознание, не чувствуя, как тело тоже отходит в сон. Дрема побеждала, пускай боевая, сильная, жгучая мысль клубилась под дрожащими веками, дымя и выкуривая сжатые под одеялом пальцы в слабо разъехавшиеся по бокам руки. «Нельзя показывать руки!» – яро сбивает дрему устоявшееся правило, дрожью пробегающее по всему телу. Шерлока будто водой окатили, он распахивает глаза в тот момент, когда Ватсон безмолвно прячется за грязной тканью, от которой пылью несет так же, как и от всего в этой комнате. Плотные портьеры, за которыми днем не видно солнца, раздражающее глаза. Холмс уверен в своем друге, он не прислушивался к разговору, потому что Джон определенно правильно его понял. Джон должен думать, что он умирает, и также должен думать мужчина, поднимающийся по лестнице, слишком быстро и слишком тяжело – перешагивал, а может, даже перепрыгивал ступеньки. 
– Мистер Холмс? – В голосе нет ни капли извинения за нарушения покоя спящего, который за секунду до того, как открылась дверь в комнату, закрыл глаза. – Холмс!
Смит трясет детектива за плечо, не опасаясь приближаться к нему и поджидая какой-то приятный момент, едва сдерживая улыбку, скользящую в голосе. И Шерлоку это, черт возьми, не нравится, мог бы и повежливее явится, хотя чего ожидать от человека, который вот-вот добьется своей победы. Он не будет мешать триумфу Кэлвертона.
– Кэлвертон… – хрипло тянет умирающий, поворачивая голову набок и щурясь. – Неужели вы решили мне помочь?.. Даже несмотря на все то, что я сделал?
– Я добр, Шерлок, вам не дано это оценить. Зато вы смогли оценить мои знания, – гость смеется, сделав шаг назад и взлохматив свои волосы, черные от краски, которой пользуется его парикмахер, чтобы закрашивать седины постоянного клиента.
– Знакомые симптомы?
– Очень даже.
– Не сомневаюсь, – он кидает взгляд на шкатулку, которая стоит на кровати, но тут же отводит взгляд, готовя свою тайну под конец разговора. Только жаль, что это не секрет для Шерлока, и он готов это доказать Джону, который невидимым зрителем устроился в комнате. По идее перед будущим трупом можно изложить все свои планы, он унесет все с собой в могилу.
– Виктор умер от той же заразы на четвертый день, вас я не видел три… Все очень плохо, Шерлок. А вы сразу начали удивляться, откуда же такая редкая болезнь посреди Англии.
– Вы все подстроили…
– Знакомые слова, но никаких доказательств, правда? Кажется, гениальный Шерлок Холмс слишком глуп и потому выдвигает обвинения раньше, чем найдет доказательства. А здесь вы в зависимости от меня – единственного в Лондоне, кто знает, как вас спасти.
Маска волнения от наплывшего самодовольства постепенно сползает с лица мужчина, потому что слишком большое наслаждение он испытывает от вида хрипящего детектива. Непростительно большое.
– Дайте мне воды… – подрагивающий палец указывает на графин с мутной водой, и Смит упускает свою последнюю возможность, не глядя на больного. Он подносит Шерлоку стакан, понимая, что ничего ему уже не может.
– Вы меня еще слышите? – Шерлок в ответ мычит, без возможности ответить коротко и прямо. В этом есть свое счастье для Смита, как будто он насильно будет пихать в него информацию. О, он даже не знает, как приятно будет Холмсу все выслушать. И не только Холмсу.
– Я все забуду, только спасите… – голос тих и слаб.
– О чем вы?
– Виктор Сэвидж.
Смит хмыкает, неудовлетворенный таким поворотом. Он ожидал своего монолога, который начинает с того, что Холмс заразился вовсе не от иммигрантов в центре, а от небольшого подарка. И вовсе детектив не гениален, раз не смог догадаться.
– Прошу, уберите боли, помогите… – мечась в полубредовом состоянии, Шерлок почти расплескал воду из стакана.
– Слабак, я сейчас заберу шкатулку, и никто не узнает, кто именно обдурил тебя. Жаль, но мое имя не станет таким же известным, как твое, но зато вполне можно сохранить для потомков. Что? Включить свет? Конечно, буду рад увидеть тебя.
Пока он идет к выключателю, Шерлок залпом выпивает воду из стакана, давясь и проливая часть на кровать, но чувствуя, как из горла пропадает сухость и ему хочется еще больше пить. И есть. Понимает, что хрип больше не сработает.
– Что-то еще?
– Никотиновый пластырь смените?  – не менее самодовольно отвечает Холмс, спуская ноги с кровати и качая головой.

+1

13

[avatar]http://s2.uploads.ru/xGYdQ.jpg[/avatar]
Несколько десятков минут ожиданий в безмолвной тишине, затаившейся квартиры по Бейкер Стрит, пролетели как одно мгновение - так сильно Ватсон ушёл в себя, задумавшись над очередной загадкой, приготовленной другом. Он не хотел да и не мог верить, что Шерлоку грозит смертельная опасность, да и мог ли тот вести себя столь странно перед лицом реально нависшей угрозы? Пока бывший военный врач медленно передвигал головные шестеренки, критически оценивая ситуацию, дверь в спальню Шерлока отворилась и грузные чуть шаркающие шаги уже немолодого человека пересекли комнату поперёк.
Всё, что Джон услышал дальше был сущей воды фарс: Шерлок, к чему сам бывший жилец этой же квартиры был склонен больше всего, всё же не был болен, однако виртуозно, как, впрочем и всегда, стоит лишь вспомнить несколько случаев, как недавнюю бомбу в подземке, исполнил свою роль перед самим Джоном, миссис Хадсон, так и до последнего момента с неким Кельвертоном, который был сердечно рад услышать о намечающейся кончине Шерлока. А вот внезапное его выздоровление изрядно подпортило настроение бедняге, введя в ступор  и разрушив прекрасно складывающийся вечер.
На несколько секунд в комнате вновь воцарилась тишина. Джон уже хотел одернуть портьеры и выйти, как дверь в очередной раз с силой распахнулась и в комнату быстро и решительно вошло несколько человек: растрёпанная Мэри, два врача Скорой с носилками и инспектор Лейстрендж. Зачем жена привела последнего, Джон так и не понял, только если...
- О, Мэри! Ты думала, всё настолько плохо, что решила уладить все формальности на месте?!
Ватсону было немного обидно за друга, всё-таки, Шерлок заслуживал чего-то большего, чем скончаться в своей постели от трехдневного недомогания, вызванного шкатулкой доброжелателя. Тем не менее, инспектор пришёлся очень даже к месту и выслушав сбитые объяснения самого Джона и убедившись, что тот готов засвидетельствовать каждое слово, несмотря на все заявления обвиняемого, застегнул на мужчине, явно намеревавшегося отравить Шерлока, наручники и повёл того вниз, усаживать в полицейскую машину.
- Я знал, я знал, что ты не мог умереть! Подобное свинство - отказаться от помощи в такой момент  - сильно даже для тебя. Но почему ты не подпустил меня к себе?
Шерлок, казалось, не замечал заданного вопроса, целиком и полностью отдаваясь поглощению принесенных Миссис Хадсон круассанов. Частный детектив ел с такой жадность, с таким наслаждением вгрызался в мягкую выпечку, что Джон просто не мог на него злиться. Холмс, может, никогда и не признает этого, но какой же он, всё-таки, ребёнок!
- Признайся, что умение притворяться не входит в число твоих многочисленных талантов. Думаешь,  я  не  ценю твои медицинские познания? Разве я мог надеяться, что опытный  взгляд пройдет мимо таких фактов, как отсутствие изменений температуры и пульса у умирающего? - Шерлок на секунду прервался, скрываясь в ванной, а выйдя из неё уже стоял перед нами в своём обычном виде, правда, с несколько бледным лицом и залегшими под глазами тёмными кругами. 
- Когда закончим дела в полиции, нужно обязательно отметить дело большой порцией жареной картошки.
Столько похвалы в один день я больше от него никогда не слышал. Мы с Мэри переглянулись и вышли из квартиры на третьем этаже вслед за её единственным жильцом, который был бодр, здоров и весел ещё многие годы после.

Отредактировано Dean Thomas (10.06.2016 07:50:07)

+2

14

[avatar]http://s7.uploads.ru/2iJlf.gif[/avatar]
Фраза была подготовленным сигналом для Лестрейда, который прежде подобрал, верно, множество обыденных слов для того, чтобы закончить операцию. Слова под запись, которые легко расшифровать как признание в убийстве и готовящемся покушении на известного консультирующего детектива Лондона, были получены, можно было сказать и что-то более неуместное в секунду, когда человек выходит из могилы, выпив стаканчик воды. Кто бы знал, какая радость и какая свобода в нескольких каплях, оставшихся на дне стакана.
И Джон, конечно. Свидетель небольшого триумфа и скромного падения до скамьи подсудимых в суде под вспышками деревянных фотографов без эмоций на лице. Приятного мало, но самодовольная ухмылка Шерлока готовила окончание этого дела.
– Твой клиент, Грэм, пока ты топтался на лестнице…
Грэг, – поправляет мужчина, обезвреживая шумящего господина наручниками. – Меня Мэри позвала.
Разве? Впрочем, это входило в мои планы, – резко поднимаясь на ноги, говорит Холмс, забывая о том, что еще несколько минут назад страдальчески наполнял комнату предсмертным дыханием зараженного болезнью человека. В голове еще что-то кружилось, но недомогание слилось с эйфорией и вывело приемлемую точку постоянства, с которой можно было жить до ужина. С пятнами на коже все обстояло сложнее, краска начала уже неприятно ее тянуть, и Холмс пошел умыться, заодно освежившись и немного напомнив себе, что он живой и здоровый, а представление закончилось, ибо выманить слова у преступника оказалось довольно просто.
Спасибо, миссис Хадсон. И чай, – сняв с подноса первый круассан, заметил Холмс, которого тут же чуть не послали к черту, ведь в этом доме нет горничной, чтобы ходить за чаем добрым вечером, когда у нее столько гостей.
– Они уже уходят, – Грэг и правда уже ушел со своей группой со свитками и преступником, метнувшим на прощание уничтожающий взгляд, который был холодно проигнорирован сидящим в кресле Холмсом в обществе еды и чая. На вопрос Джона он отвечал с любимой широтой в показаниях и подробностях.
И конечно, ты мог бы разобрать пятна на коже – они не настоящие и до сих пор не смылись, – заметил Холмс, сделав вторую попытку избавиться от краски в душе, что, к счастью, получилось. А есть все еще хотелось – выпечка выпечкой, а нормальное питание после голодовки выглядит иначе.
–  Когда закончим дела в полиции, нужно обязательно отметить дело большой порцией жареной картошки. По пути расскажу, как все в целом произошло, а то ведь никто не узнает о том, как взаимосвязаны иммигранты со следами в музее на поверхности стола. И это будет на твоей совести, Джон.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Шерлок Холмс при смерти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC