Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » And then there were none


And then there were none

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://savepic.ru/8473130.jpg
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались ©
- название квеста:
And then there were none
- серия:
Альтернатива
- ссылка на организационную тему:
And then there were none
- дата:
10 марта 1998 года
- место:
Изола деи Пацци - затерянный у юго-западного побережья "остров сумасшедших"
- участники (очередь написания постов см. орг.тему и левый баннер):
Antares Grindelwald
Blaise Zabini
Celestin Malfoy de Fantin
Fenrir Greyback
Jekyll Calgori
Penelope Clearwater
Runar Pyrites
Solange Zabini
Susan Bones
Vergil Fahree

-краткое описание:

         Влекомые приглашениями, восемь человек прибывают на Изола деи Пацци - затерянный у юго-западного побережья "остров сумасшедших". Вот уже два века он держит на плечах поместье Забини, все это время за ним тянется ворох легенд, домыслов и противоречивых слухов. Несколькими годами ранее там обосновалась Черная вдова; даже ее шумные приемы и танцевальные вечера не развеяли предубеждений против острова. Мнительные люди верят, что в стенах особняка смерть стоит к ним ближе, а хозяйское проклятие можно подхватить через неосторожный чих. К тому же легилименты нелестно отзываются об этом месте - там у них путаются мысли.
В 1998-ом году место у правой руки хозяйки принадлежит Жерому де ля Рош - именно его имя стоит внизу каждого приглашения, его герб оттеснен на сургуче. Содержание сопроводительного письма у каждого свое и ни одно из них не правдиво в достаточной степени. Едва выбравшись из камина, можно заподозрить, что вечер обещает быть томным.
Восемь человек отряхивают с плеч летучий порох, зачинщика все нет. Мадам Забини утверждает: он прибудет с минуты на минуту, а пока что каждый гость найдет себе развлечение по душе. Ее компаньонка распоряжается над домовыми эльфами, через час подают ужин. Праздничный гусь и молодая косуля способны унять волнение и тревогу, но после яблочного крамбла гостей ожидает гадкий сюрприз.
Пришла пора Изола деи Пацци оправдать свою репутацию.

 
- присутствие гейм-мастера:
Blaise&Solange Zabini
-примечания:
- в этом альтернативном квесте не действует ограничение на максимум поста в 6000 знаков, но распространяется обычное для ультимы ограничение на минимум - 1600 знаков;
- срок ожидания поста - одна неделя. Если вы пропускаете очередь, будьте готовы умереть ХД

- считалочка

Ten little nigger boys went out to dine;
One choked his little self, and then there were nine.

Nine little nigger boys sat up very late;
One overslept himself, and then there were eight.

Kight little nigger boys travelling in Devon;
One said he?d stay there, and then there were seven.

Seven little nigger boys chopping up sticks;
One chopped himself in half, and then there were six.

Six little nigger boys playing with a hive;
A bumble-bee stung one, and then there were five.

Five little nigger boys going in for law;
One got in chancery, and then there were four.

Four little nigger boys going out to sea;
A red herring swallowed one, and then there were three.

Three little nigger boys walking in the Zoo;
A big bear hugged one, and then there were two.

Two little nigger boys sitting in the sun;
One got frizzled up, and then there was one.

One little nigger boy left all alone;
He went out and hanged himself and then there were None.

+5

2

Ни в одном  учебнике истории не написано о том, как в начале двадцатого века итальянцы захватили крошечный островок близ северо-западного побережья Туманного Альбиона. Ничего не сообщается и о том, сколь ощутимо изменилась жизнь населения соседних островов, безнадежно далеких от основ мировоззрения потомков римской империи, а именно: можно сколько угодно распевать оперные арии и наслаждаться жизнью, солнцем и морем, пока течет твое любимое винцо. Можно танцевать тарантеллу, можно громко ругаться и бить фамильный фарфор о голову неверного супруга, а после бурного примирения растить столь же шумных, певучих и звонких отпрысков. Можно кататься на гондоле вокруг острова, исполняя арии, серенады или просто донося до всевышнего свои впечатления от существования в этом мире. Это место в Италии назвали бы просто “Искья” или, к примеру, “Маленькая Сардиния”, но так как англичане имели свои представления об укладе жизни, за этим кусочком суши закрепилось название “Остров сумасшедших”, которое, впрочем, его италоговорящему населению пришлось по душе. В середине двадцатых годов в сердце острова выросло трехэтажное поместье, обросшее позднее зимним садом и полем из ромашек (к несчастью, более утонченные цветы с местным климатом и почвой мириться не желали и расти вне теплиц отказывались).
     В шестидесятых Остров достиг пика популярности у многочисленных визитеров, а в семидесятых неожиданно умолк и затих, оставшийся без хозяев, и молчал двадцать лет, пока в конце девяностых на него вновь не ступила нога Забини. Isola dei Pazzi проснулся, стряхнул с мебели поместья чехлы от пыли, а в зимнем саду вновь зацвели пионы. На не имеющем ни одной приличной и безопасной бухты для пришвартовки острове вновь замелькали гости в шуршащих платьях и накрахмаленных сорочках, над островом вновь начал разноситься аромат божественной стряпни Фернандеса, смешивающийся с запахами лилий и флоксов из цветника. Жители близлежащих территорий, мрачно ругнувшись, достали из сундуков беруши. Остров Сумасшедших ожил.
     Мсье Жером де ла Рош и мадам Соланж Забини, ставшие во главе поместья, хоть и не были ни в коей мере итальянцами, уклад Острова поддерживали и не давали заложенным почти сотню лет назад традициям почить в бозе, закатывая вечеринки и приемы по случаю не только Рождества, Хэллоуина и дня Солнцестояния, но и отмечая несколько более мелкие события жизни: покупку новых земель, дни независимости Франции (Индии, Бразилии и дальше по списку), праздник нового божоле  и получение Блейзом “Превосходно” по Зельеварению. Однако причина сегодняшнего приема была загадкой даже для Соланж. Более того, сам торжественный ужин стал для нее сюрпризом - дражайший супруг сообщил о собирающихся нагрянуть сегодня вечером гостях за утренним кофе, лениво повязывая галстук, и если бы мадам Забини не любила сюрпризы сильнее пармезана, непременно произошла бы семейная ссора, и еще паре тарелок из фамильного сервиза пришла бы неминуемая гибель. Однако Жером был осведомлен о любви жены к приятным неожиданностям и к приему гостей, а потому знал, что отделается лишь грозным упреком и тычком в ребра свернутым в трубочку свежим “Пророком”. Получив и то, и другое, он торжественно пообещал вернуться к самому началу ужина и скрылся в камине.
     Гостей ждали, начиная с пяти вечера. Получившая от Кальпернии сводку с кухонных баррикад и отчет о том, что обстановку в столовой можно смело изображать на обложке журнала “Люкс Интериорс”, Соланж обернулась в сари, как обычно, игнорируя моду Британского острова и поддерживая свою репутацию натуры экстравагантной и охочей до экзотики, и вышла встречать гостей, понемногу начавших собираться в просторной зале с камином, гобеленами и охотничьими трофеями покойного пятого супруга мадам Забини.
- Bonsoir, дорогие гости, добро пожаловать на Isola dei Pazzi, в Забини-мэнор, - взглядом мулатка выцепила Кальпернию, которая уже занимала разговором первых прибывших. По щелчку пальцев три эльфа внесли в зал апперитив, и, подхватив бокал, Соланж отправилась растапливать лед и создавать атмосферу - делать то, что, по ее мнению, получалось у нее даже лучше, чем планировать свадьбы.
- Мсье де Фантен, сколько лет, сколько зим, - кокетливо улыбнувшись, Забини вытянула руку, отягощенную крупным кольцом и парой массивных браслетов, несколько выше, чем требовалось для рукопожатия. - Представить не могу, чем  Жером вас заманил в нашу скромную обитель, шантажом ли, или мятными леденцами? - с наигранной скромностью качнула головой мулатка и протянула французу бокал вина. Шагнув назад, она едва не наступила на ногу лохматой личности внушительного вида и не менее внушительного запаха.
- О, pardon, mon cher, я такая неловкая. Примите в знак извинения, - еще один бокал с апперитивом, предусмотрительно поднесенный эльфом, обрел хозяина. - Чарку чего покрепче вам нальют уже в столовой, - одарила она улыбкой Фенрира; пропутешествовав с десяток лет и насмотревшись на кицунэ и прочие диковинки, предрассудки Соланж задвинула подальше, хоть приглашать на званый ужин оборотня даже для Забини было неслыханной вольностью и попахивало либертарианством. К Жерому у нее определенно будет пара вопросов, но тот не спешил вываливаться из камина - взамен в гостиной постепенно собиралась разношерстная публика.
     Госпожа Кальперния в этот момент уже уцепила за локоть слегка чахоточного на вид молодого человека, и с французским прононсом, прорезающимся у нее только в обществе юнош с горящим взором, изящно переводила темы беседы с погоды и лавандовых полей на свой артрит и обратно.
- Моя дорогая, кто ваш новый знакомый, не представите? - вплыла Соланж в поле зрение обоих и, подхватив их под локотки, объявила собравшимся. - Господа, к сожалению, мой дорогой супруг задерживается, но я не смею более томить вас голодом. Прошу всех проследовать в столовую, где вы сможете насладиться высшей кулинарной магией.
Фернандес отсутствовал - раз в год на две недели семья Забини давала ему отпуск, который он предпочитал проводить на Барбадосе с русалками. За него на кухне заправляла бойкая эльфийка Генриэтта, эстет по призванию и тиран по манере управления рабочим коллективом. К моменту появления всей собравшейся компании в столовой, последние приготовления к тому, чтобы поразить гостей в самое сердце, были произведены - на накрытом столе возвышались батальоны хрустальных бокалов, от блеска столового серебра начинали слезиться глаза.
- Креветки с шампиньонами и спаржей под белым сливочным соусом «муслин», - продекларировала эльфийка Генриэтта голосом дрессировщика тигров, объявляющего смертельный номер, и на тарелках перед гостями возникло проанонсированное блюдо, бокалы наполнились коллекционным вином.
- Морской окунь с водорослями и маракуйей. Паштет из зайчатины со свеклой и фундуком. Крабовое мясо с японским бульоном-даси, рукколой и зеленым яблоком, - не унималась Генриэтта. Стол постепенно заполнялся, благоухая, и Соланж, оправив вороного цвета локон, обвела взглядом собравшихся - многие из них между собой еще не были знакомы, так что атмосфера все еще была несколько напряженной, но с этим легко могло справиться содержимое бутылок, тарелок, ненавязчивый джаз, зазвучавший из золоченого граммофона, стоящего возле окна. Ну и беседа, разумеется.
- Дамы и господа, - вновь заговорила Забини, когда все расселись. - Я надеюсь, сегодняшний вечер принесет нам новые знакомства и поможет нам раскрыть новые грани тех, кого мы давно знаем. Я надеюсь, что этот вечер вам запомнится как один из приятнейших и будет греть сердце воспоминаниями еще долго, - она послала нежную улыбку самому угрюмому гостю. - Мы здесь, на Острове безумцев, те еще сибариты, и без удовольствий вроде вкусной еды, приятной музыки, терпкого вина и неспешной беседы вянем и бледнеем. И сегодня я предлагаю вам провести вечер так, как принято здесь. Чуть позже к нам присоединится мой супруг, мсье де ла Рош, и вам будет предложена экскурсия по поместью, виски с сигарами, ну и, разумеется, основное блюдо. Я слышала, это косуля, - с видом интриганки, выдающей страшную тайну, шепнула Соланж, светясь от азарта.

Отредактировано Solange Zabini (13.02.2016 00:43:17)

+12

3

Вёрджилу и прежде доводилось испытывать на себе действие оборотного зелья, но никогда его затея не была столь рисковой. Выдать себя за человека, который выдаёт себя за него – в этой рекурсии была своеобразная ирония, и он непременно оценил бы её, если бы в мыслях осталось место для чего-то иного, чем предстоящая афера. Афера. Иначе и не назовёшь. Ведь именно этим занимаются, когда нужда в деньгах толкает на крайние поступки.
Письмо с приглашением оттягивало карман. Вёрджил чувствовал вес каждой буквы своего имени, указанного в нём. А может, то было чувство вины? Вина и стыд – слишком тяжёлые чувства, чтобы носить их вместе. Добавьте к этому подозрительность, и вы получите рецепт того зелья, что он принял вместе с оборотным.
Страха не было. Бояться он перестал уже давно. Боятся нормальные люди, которым есть что терять, и если отсутствие страха – способ перейти эту черту, он хотя бы попробует. Он сделает шаг и станет другим человеком.
Один маленький шаг для волшебника – несколько дней пути для маггла; юноша, вышедший из камина в роскошном поместье на острове, мало чем напоминал Вёрджила: красивое лицо, русые волосы и дорогая одежда. Кто бы мог подумать, но под чужой личиной оказалось так просто делать вещи, на которые не отважился бы с собственным лицом. Для начала, улыбаться.
Это странное ощущение вседозволенности пьянило, меняло самую его суть, развязывало руки.
Видимо, так чувствуют себя Пожиратели Смерти, скрываясь за масками, – отметил он про себя, осматриваясь по сторонам и из десятка присутствующих пытаясь выбрать того, чьей рукой было подписано письмо в его кармане.
Двадцать минут спустя. Он обнаруживает себя в цепкой хватке пожилой синьоры, которую ему предстоит вылечить от серьёзного и, вероятно, выдуманного недуга.
Патрик Блэксэд, – в очередной раз повторяет он своё имя. Кальперния расслышала, но ей, видимо, нравится руководить им.  А может, всё дело в его ирландском акценте.
Патрик Блэксэд – его бывший коллега по госпиталю Святого Мунго, он вряд ли бы одобрил, что Вёрджил позаимствовал его лицо, имя и жилет. Однако платой за это был крепкий, многодневный сон с самым яркими видениями. Вёрджил об этом позаботился. Он не хотел быть невежливым.
Ему и так предстоит объясняться с Орденом за самовольную отлучку.
Мой друг не смог бы позаботиться о Вас так, как это сделаю я, – с этим красивым носом оказалось очень легко быть обаятельным. Кто бы мог подумать, что носы способны производить подобный эффект. 
И это единственное, что ему удалось вставить в десятиминутную беседу. Вёрджил-Патрик был не против, он с легкой улыбкой кивал и поддакивал Кальпернии, а сам тем временем оценивал гостей. Вернее, опасность, которую они могут представлять.
Здесь оказалось слишком много знакомых. О некоторых – таких, как Фенрир, – он знал понаслышке, но и того было достаточно, чтобы отсрочить более близкое знакомство. А вот Гриндевальд и Фантен вполне могли узнать его, стоило хоть чем-то выдать истинную личность. Вёрджил рассчитывал заработать денег на лечение отца, а вместо этого оказался на бале дьявола, где слишком многие из гостей имели к нему незакрытый счёт.
Оставалось надеяться, что красавица хозяйка дома, с видом унюхавшей добычу рыси приближавшаяся к нему сейчас, скормит французу половину своего запаса вина прежде, чем тот решит прогуляться по мыслям присутствующих.
Патрик Блэксэд, – опередил он Кальпернию и наклонил голову в поклоне слишком изящном, чтобы ожидать его от себя. Произносить имя, всё равно что примерять одежду – чем чаще, тем лучше сидит. – Мистер де ля Рош нанял меня присмотреть за этой прелестной госпожой. Но, боюсь, присмотр понадобится и мне самому.
Он наградил старуху двусмысленным взглядом, а в ответ получил игривый и весьма болезненный тычок в бок, после чего оказался утянут в центр событий вихрем по имени Соланж Забини.
Итак, праздничный стол. Какими бы божественными ни были запахи и виды блюд, предложенных гостям, у Вёрджила не было ни малейшего желания есть хоть что-то. Сытость убивает разум, а ему сегодня придётся быть очень разумным.
Он исподволь взглянул на Фантена и исправился: Чертовски разумным.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/11-lUrmwfO1af.png[/avatar]

Отредактировано Vergil Fahree (15.02.2016 11:33:38)

+9

4

Давайте признаем. Пригласить оборотня на званый ужин - все равно что впустить слона в посудную лавку. Зрелище, может, и забавное, но заранее стоит быть готовым к тому, что можно лишиться любимой вазы - или собственной головы.
Сивый, впрочем, с самого первого своего шага на Изола деи Пацци проявлял несвойственную ему осторожность и бдительность, не в последнюю очередь из-за того, что находиться здесь одному, без прикрытия со стороны хотя бы пары-тройки своих людей, было как-то некомфортно. Своему присутствию на острове Фенрир, кажется, удивлялся едва ли не больше, чем все окружающие. И если бы не его имя, четко выведенное на бумаге с приглашением, он и вовсе счел бы происходящее какой-то нелепой ошибкой.

Засунув руки в карманы, Сивый хмуро осматривался по сторонам. Публика собралась неприятная - напыщенная и снобская. Некоторых из гостей, таких как Фантен, Пиритс и Калгори, он знал. Других же видел впервые. Незнакомцы то и дело бросали на него косые взгляды, однако стоило Фенриру поднять глаза, как те сразу делали вид, будто и вовсе его не замечают - его, двухметрового гиганта в пальто размером с небольшую палатку. Стол ломился от яств, но, изучив его вблизи, оборотень выяснил, что магическим образом есть среди этого многообразия было решительно нечего. И все же дорога на черт знает где затерянный остров отняла у Сивого много времени и сил, так что подкрепиться перед тем, как браться за работу, какой бы та ни оказалась, было бы не лишним. Поразмыслив, он захватил с собой горшочек паштета и принялся окунать в него ломоть хлеба.
- Патрик Блэксэд.
Незнакомый молодой человек приятной наружности о чем-то распинался неподалеку. Заслышав обрывки фраз, Фенрир невольно навострил уши.
- Мистер де ля Рош нанял меня присмотреть за этой прелестной госпожой. Но, боюсь, присмотр понадобится и мне самому.
Нанял, подумал Сивый. Он нанял кого-то еще.
Что это значит?
Возможно, мсье де ля Рош собирает компанию телохранителей для некоего опасного со своей стороны предприятия... Оборотень снова огляделся, изучая присутствующих. Нет, это вряд ли. Для большинства из них одного дуновения ветра будет достаточно, чтобы с ног свалить. Вон, взять, хотя бы, этого Питера (или как там его). Не говоря уж о том, что, будь у Сивого такая супруга, как Соланж, Фантен был бы последним человеком, кого он пустил бы под крышу в свое отсутствие. Оборотень усмехнулся своим мыслям. Мадам Забини, точно экзотическая птица в роскошном вольере, с гордой грацией порхала от одного гостя к другому. На миг растерявшись от оказанного ему внимания, Фенрир промычал что-то невразумительное в знак благодарности.

Залпом осушив бокал, он упал в пестрое кресло, жалостливо скрипнувшее от неожиданности. Виски, сигары, косуля - все это звучало, конечно, очень соблазнительно. Сивый даже немного заерзал на месте, принявшись выглядывать что-то за окном, словно обещанные угощения только там его и ждали. Голова кружилась от света, блеска сервировочной посуды и музыки, и Фенриру стоило больших трудов напоминать себе, что он находится здесь по делу. Знать бы еще только, по какому именно.

Сивый нетерпеливо потер сапог, ощупывая то место, где был припрятан его старый охотничий нож. Он надеялся, что слова в письме не были обманом, и в конце концов ему удастся таки получить обещанные галлеоны. Пока что все складывалось вполне благополучно. Оставалось лишь дождаться появления хозяина.

Отредактировано Fenrir Greyback (16.02.2016 18:14:36)

+11

5

костюмчик

http://s7.uploads.ru/e8F9w.jpg

На сторонний взгляд между ля Рошем и Фантеном сходства было значительно больше, чем на самом деле, потому в университетской среде ни у кого не вызывало удивления их приятельство: оба производили впечатление склонных к эстетству и сибаритству аристократов, для которых важнейшие проблемы и вопросы жизни вертятся где-то между "что надеть?", "где вечером выпить?" и "какую бы красотку подцепить на этот вечер?" В случае Селестена впечатление это было обманчивым в огромной степени, но доподлинно знали об этом единицы. Что касается Жерома - на деле он был много ближе к соответствию первому впечатлению, что, впрочем, никак не мешало ему обманывать ожидания и пудрить окружающим мозги, даром, что в легилименции он ориентировался исключительно на уровне, приличествующем уважающему себя аристократу, но никак не лучше. После университета пути их разошлись, но продолжали регулярно пересекаться самым внезапным образом, что, в общем-то, не огорчало нимало ни одного, ни другого.
Приглашение от ля Роша было неожиданным, как и всякое его появление в пост-университетской жизни Селестена, но не было удивительным, хоть прежде Сказочник не имел чести бывать на Isola dei Pazzi, и странным могло показаться, что Жером решил встретиться именно сейчас, в столь напряжённый политически момент, что даже самые простые обыватели замирали порой в ожидании, что небо вот-вот развернется над их головами, чтобы пролиться дождём смертоносных молний. Могло бы показаться тому, кто знал ля Роша хуже, чем Фантен, который прекрасно понимал: этому человеку политически напряжённые моменты интересны и важны не более, чем результаты выборов магловского президента на Американском континенте, и у него всегда найдётся зачарованный зонт, чтоб защитить от любого дождя из молний и себя, и своё поместье, и свою прекрасную супругу.
Прекрасную супругу Жерома, к слову, Селестену довелось знать ещё до их женитьбы, и в памяти его она оставила самый приятный, цветистый и яркий след и посему, несмотря на свою репутацию чёрной вдовы, не вызывала ровным счётом никаких подозрений и неприязни. Впрочем, когда это его волновала чья-то репутация.
Входя в один из каминов Хогвартса и называя пункт назначения, Селестен пребывал в самом приподнятом расположении духа, однако, стоило стухнуть изумрудной вспышке перемещения, и оно начало неумолимо и безжалостно портиться: чары, накрывающие поместье с целью защитить обитателей и гостей от легилиментов, он ощутил сразу, - они расползлись в сознании гадкой и липкой взвесью, путая мысли и вызывая головную боль, - лёгкую, едва ощутимую, но гулко-навязчивую.
Селестен перешагнул мраморный порожек и выпрямился, оглядывая уже прибывших гостей и безотчётно потирая левый висок, в котором сосредоточилась неприятная болезненность. Признаться, из послания Жерома он понял, что вечер предполагается в узком кругу: хозяева поместья, он сам, может быть, кто-то ещё - но совсем немного, один-два человека. На деле же людей в просторной гостиной расположилось много больше, чем ожидал француз, и, судя по гулу, которым отдало из только что покинутого им камина, ожидались ещё гости. Самым неприятным обстоятельством же, - после чар, эхо которых в его голове жужжало потревоженным ульем, - он определил отсутствие самого Жерома. А ведь именно с ним сейчас хотелось побеседовать больше всего.
Решив, что, если сознание не свыкнется с воздействием пресловутых чар и улей в его голове не утихнет, он непременно откланяется сразу после ужина, Селестен отошёл от камина. Остановившись чуть поодаль, он вновь оглядел собравшихся и на сей раз его взгляд выхватил несколько знакомых лиц, причём, ни одно из этих лиц он увидеть здесь не ожидал. И пусть самой неожиданной стала угрюмая физиономия оборотня Фенрира Сивого, необоримое желание спросить, как он здесь очутился, вызвало лицо Антареса. Селестен не припоминал особо тёплых отношений между Эйвери и ля Рошем в университете - они вообще не общались. От того, чтобы подойти сразу, не мешкая, к Антаресу, удерживало Селестена лишь присутствие ещё одного знакомого - Джекилла Калгори, который составлял немцу компанию и явно не собирался в ближайшее время отлучиться. Селестен отлично помнил образ Антареса, бережно сохранённый памятью зловещего доктора. И нельзя сказать, что он опасался Калгори или категорически не желал с ним общаться - между ними не пробегало ни чёрных кошек, ни других предвестников ссоры, - но инстинктивно опасался говорить с Антаресом в присутствии этого человека. Доверять инстинктам в его состоянии было решением не самым здравым - в голове всё так же гудело - однако, чему ещё оставалось доверять? На своё логическое мышление он не мог положиться ввиду его неразвитости, граничащей с полной атрофией.
От невесёлых мыслей его отвлекло появление мадам Забини, чей наряд усиливал без того яркое чувство гармонически целого воспоминания, что вызывало красивое лицо с ослепительной улыбкой.
- Представить не могу, чем  Жером вас заманил в нашу скромную обитель, шантажом ли, или мятными леденцами? - игриво поинтересовалась Соланж, протянув тонкую руку.
- Лишь появившись здесь, я осознал, что нужно было проявить твёрдость и заставить уговаривать себя несколько дольше, - отозвался Селестен, коснувшись губами её иящной кисти цвета молочного шоколада, имея в виду опутывающие поместье чары и не сомневаясь в том, что хозяйке о них прекрасно известно, - Очень надеюсь, что он появится в ближайшее время, так как мне не терпится задать ему несколько вопросов, - добавил он, принимая бокал вина, предложенный мадам Забини.
Вино было весьма кстати - оно могло бы слегка утишить его волнение, замедлив бег мятущихся спутанных мыслей. В конце концов, почему бы не провести один вечер как подобает нормальному человеку - без прогулок по чужим сознаниям? Только бы стих этот невыносимый гул.
Бросив ещё один взгляд на Антареса, рядом с которым всё маячил несносный Калгори, Селестен отошёл ко второму камину, - тому, в котором горело уютное пламя, - и опустился в удобное кресло - стоит отдать Жерому должное, он ценил комфорт и не держал в доме красивой, но неудобной мебели, чем грешат нередко эстетствующие аристократы.
Вино действительно помогло и, спустя три четверти часа и три бокала, когда хозяйка позвала гостей за стол, назойливое жужжание в голове притихло, точно отодвинувшись за стену, а мысли потекли размеренно и лениво и теперь не причиняли страданий, хоть и оставались спутаны точно во хмелю. Хотя, он ведь действительно захмелел.
Заняв своё место за столом и приметив между прочим по левую руку от себя знакомую молодую женщину из Хогвартса - ту самую провидицу, которой не посчастливилось отведать его вялого "Круциатуса" в ходе достославного путешествия в подземные чертоги древнего замка. Узнать, насколько свежи её воспоминания и насколько остыло негодование в отношении него, возможности не было, и Селестен, очаровательно улыбнувшись соседке, спросил:
- А вы с помощью какого камина перемещались, мадемуазель Клируотер? Если бы я знал, что вы тоже приглашены, непременно предложил бы сопроводить вас. Не приоткроете завесу тайны - откуда вам знаком мсье де ля Рош?
Взгляд его снова притягивало лицо Антареса, и то, что они за всё это время не сказали друг другу ни слова, огорчало его сильней, чем можно было предположить, хотя интерес к тому, как Гриндевальд очутился на Острове сумасшедших, поутих: в конце концов, кто из них не заслуживал чести побывать в местечке с подобным названием?

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (19.02.2016 19:01:23)

+10

6

Вы, наверное, думаете: почему я в красном? Чтобы плохие ребята не видели, что у меня идет кровь. Этот чувак рубит фишку. Коричневые штаны надел.(с)

http://www.spletnik.ru/img/2012/06/veronica/20120607-alexande.jpg

Яркое послеполуденное солнце с силой обжигало белёсую кожу волшебника. Италия никогда не была его любимой страной: всё слишком красочное, шумное, так и норовящее взорваться в своей страсти. Его характер же, смесь английской чопорности и скандинавской холодности, никак не соотносился с несдержанным нравом южан. Правда одна общая черта, объединяющая эти две противоположности у них всё же была: вкусная еда.
Визиты Пиритса в Италию были отнюдь не по своей воле. Когда-то очень давно, знакомясь со всеми приятелями отца, ему пришлось столкнуться с человеком, в последующем нередко появлявшемся в жизни Пожирателя Смерти. Он не был ему другом, родственником, не водили они и приятельских отношений. Отношения, в которых состояли Жером де ля Рош и Рунар Пиритс, можно было отнести к разряду партнерских. Иногда мьсе ля Рош обращался к сотруднику Министерва с некоторыми просьбами весьма личного характера. Связанных ни с чем иным, как с предметами роскоши и искусства. Они нечасто вели совместные дела, но покойному отцу Рунара француз очень нравился. И в честь памяти об отошедшем в мир иной, сын Вильгельма Пиритса иногда помогал чем мог, в том числе наведываясь именно в Италию, где они обычно встречались. В этой солнечной стране он впервые и увидел Жерома во плоти.
В этот же раз коллега, бывший на несколько лет младше самого Пиритса, пригласил того к себе в поместье, где недавно обосновался вместе с супругой. Приглашение, доставленное со всей церемониальностью было подписано самим светским гулякой, который тихим семейным вечерам предпочитал шумные приёмы. Рунара весьма удивил выбор такого места встречи, он редко, крайне редко встречался с заказчиками на чьей бы-то ни было территории, предпочитая нейтральную местность. Главным образом потому, что не очень уж доверял таким людям, как Жером де ля Рош. Было в них что-то настолько скользкое, что не могло не приводить в движение инстинкты самосохранения.
Десятого марта одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года ровно в шесть часов вечера Рунар Пиритс вышел из камина Забини-мэнор, находящегося на первом этаже большого особняка. Никогда раньше не бывав в этом месте и мало что о нём слышав, Рунар по наитию, что обычно вело его к целям, пошёл в сторону гостиной. Хотя, что уж лукавить вели его не столько инстинкты, сколько вкусные запахи и громкие разговоры. Последние стали большим сюрпризом для заместителя главы отдела международного сотрудничества, так неохотно воспринимавшего светское общество. А после открытие боковой двери, в том что это было именно оно сомнений не оставалось.
Здесь были многие: Антарес, взглядом прожигающий знакомую фигуру в коричневом костюме, сам Селестен, не обращавший внимание ни на кого, а в месте с тем детально изучающий каждого, Калгори знакомый ему лишь по нескольким встречам и Фенрир, которому Пиритс  сдержанно кивнул, приветствуя и отходя как можно дальше.
Встав в один из углов большой гостиной, волшебник подпёр своими внушительными плечами одну из стен хозяйского дома. На его лице висела маска недовольства и некой злости на самого Жерома. Тот знал, что Пиритс был несколько нелюдим и редко посещал подобные сборища, однако всё же выслал тому приглашение, не предупредив, что помимо них двоих будут присутствовать другие люди. Рунар воспринял это как подлость чистой воды.
Волшебник ещё раз оглядел собравшихся и отметил несколько лиц, ранее нигде не попадавшихся на глаза. К примеру, сама хозяйка дома была ему незнакома, однако из далека выглядела очень эффектно. Они с ля Рошем явно подходили друг другу: казалось, что показное радушие и гибкость были у них обычным делом. Сам же Пиритс такой сорт людей старался избегать - слишком непредсказуемыми были их поступки.
Всё также подпирая стену собой, Пожиратель схватил с подноса мимо проносящейся эльфийки стакан, с чем-то несомненно горячительным, но не спешил осушать его в один глоток. Виски, янтарной жидкостью разливающийся в стакане, был на редкость крепок и на удивление приятен. Из всех присутствующих тёплыми отношениями, если это вообще возможно для такого человека как Пиритс, он был связан лишь  с одним человеком в этой комнате, когда-то давно судьбоносным сентябрем повстречав его во Франции. Но и к нему Рунар не торопился подходить, предпочитая находится в стороне от всего этого сборища, ожидая скоро появления хозяина дома, дабы как можно быстрее разделаться с делами и удалиться подальше от этого великосветского абсурда.

Отредактировано Runar Pyrites (20.02.2016 18:04:31)

+9

7

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/372-CeZ81IFmhc.png[/avatar]За семьдесят лет, половину из которых она провела в обществе мадам Забини, госпожа Кальперния утратила способность удивляться. Всегда бывшая сдержанной, после крещения обществом Соланж она сделалась абсолютно невозмутимой. Когда воспитанница впервые принесла ей приглашение на помолвку, Кальперния лишь поправила очки и продолжила мастерить шляпку. Когда по Британии разнеслась весть о Первой магической войне, она взяла еще бисквитов к чаю. Когда высокородный дракон сжег домашнего лемура, она только поинтересовалась, какими цветами украсить гостиную. Что уж говорить о неожиданных приемах, которые стали для нее таким же рядовым событием, как рюмка вишневой настойки за завтраком. Госпожа Кальперния могла организовать королевскую свадьбу за двадцать минут и похороны за сорок - нечаянный званый ужин ей ничего не стоил.

Под руку с молодым целителем, чьи черты были утонченней камерной виолончели, Кальперния курсировала между гостями и эльфами. Приветствия и каламбуры, заимствованные у маркиза де Биевр, чередовались с распоряжениями для кухни и элегиями об остеохондрозе. Утаивая улыбку за бокалом брюта, она признавалась мистеру Блэксэду, что даже в этом большом и многолюдном поместье нет ни одного человека, сведущего в лечебном массаже, и тут же щипала за уши помощника Генриэтты, что сжег медвежью буженину. Жантильные взгляды сочетались с тиранскими жестами, трость отбивала строгий ритм по полу; все шло своим чередом.

В этот вечер даже кресло не смело под ней скрипеть, и столовое серебро блестело особенно угодливо. Устроившись по правую руку от главы стола - мадам Забини, усадив подле себя обходительного Патрика, госпожа Кальперния окинула сервировку и угощение притязательным взглядом, и лишь утвердившись, что все приготовлено на должном уровне, позволила себе улыбнуться словам Соланж. Эльзасское вино разрумянило ее щеки, над столом зазвенели шутки. Лишь однажды на лице Кальпернии вновь проявились морщины: когда она заметила, что один из гостей околачивается в углу, словно нашкодивший школьник. Она не любила напускную скромность, а то, что замешательство Рунара является лишь декорацией, явственно давал понять его костюм; рубиновый пиджак не по плечу кроткой девице, на мистере Пиритсе же он сидел, как влитой. Отослав за гостем эльфа, Кальперния закусила досаду каштанами.

С момента подачи креветок минуло полчаса, мсье де ля Рош все не объявлялся.

- Когда я училась в Париже, - вспоминала Кальперния, - студенты приходили на свидания за час до назначенного времени. По пунктуальности француза можно судить об искренности его чувств. Поведение Жерома обескураживает тем сильнее, что я знаю, как пылко он влюблен.

Кальперния ободряюще сжала ладонь Соланж, однако мадам Забини не нуждалась в поддержке - она с таким задором жонглировала собеседниками, что, казалось, и вовсе забыла, что у нее есть муж. Уверившись, что хозяйка вечера в полном порядке, Кальперния решила остаток ужина посвятить себе и вновь атаковала Патрика расспросами о его семье и практике. На некоторое время их прервало только главное блюдо, погрузившее столовую в молчание.

После того, как с дичью было покончено, госпожа Кальперния привлекла внимание:

- Леди и джентльмены, - начала она парадно, но тут же сбилась на радушную сердечность, - друзья, Жером пропустил косулю, и это весьма опрометчивый поступок. Вам стоит дождаться его хотя бы затем, чтобы выслушать оправдания такому предосудительному поведению. - Мысленно она уже выбирала шляпку для похорон. - Нам необычайно приятна ваша компания. Мсье де Фантен, доктор Калгори, - кивнула она им, - сегодняшний вечер знаменателен хотя бы тем, что наши пути вновь пересеклись. Хотелось бы еще немного продлить удовольствие от вашего общества. Я предлагаю на время отложить десерт, и занять себя виски и сигарами.

По хлопку эльфы вынесли ароматные коробки и новые графины, изобилие блюд на столе сменилось разнообразием рюмок и бокалов.

- Если вам претит табачный дым, к вашему распоряжению все поместье и оранжереи. Не стесняйтесь открывать двери, чувствуйте себя как дома. А я, пожалуй, останусь здесь.

Она откинулась в кресле и впервые за вечер расслабила плечи.

Отредактировано Blaise Zabini (27.02.2016 17:57:48)

+10

8

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/404-y3qpKXOcdo.png[/avatar]
If it's peace you find in dying,
And if dying time is here,
Just bundle up my coffin
'Cause it's cold way down there.

Губы Калгори вытянулись в тонкой нити улыбки и мужчина довольно прикрыл глаза, скользя подушечкой большого пальца по кромке бокала в котором взбалтывал маслянистый огонь виски. Признаться, ему был безразличен праздный стол, ломившийся от гастрономических изысков, не интересовал лоск окружения вырезающий в сознании кристальную идею того, что особняк важен хозяевам не меньше, чем статус. Единственное, что доктор находил забавным и достойным пристального внимания, так это филигранность беседы, которая граничила с изящностью гарроты на щее горячо любимой жертвы. Доктор пригубил немного и вновь обвел окружение ленным взглядом сытого хищника, кончиками пальцев ощущая не только тепло напитка, но и электрические разряды напряжения, полнящие просторную залу.
- Боюсь, вам удалось собрались бриллианты столь редкие, что на изучения всех граней может не хватить и жизни, - он позволил себе бросить короткую ремарку в адрес надежд прелестной Соланж, окружившей себя гостями словно лилиями и сиявшей на их фоне ярче Вифлеемской звезды. Однако со стороны румына это едва ли можно было счесть комплиментом в сторону эстетики происходящего, скорее уж напротив. Не сочтите румына человеком лишенным вкуса, но позвольте отметить, что лилии мужчина привык видеть в церковных пределах на кануне похорон. Джекилл благодарно кивнул хозяйке пирщества и улыбнулся как не далал этого прежде - приятно и сдержано, как полагалось чистокровному наследнику, чьё слово или жест могло трактоваться тридцатью путями, на деле же являясь тридцать четвертым вариантом. Лукавый огонёк его тёмных глаз коснулся шоколадных скул госпожи Забини и, подобно искре, метнулся в сторону Рунара, что сидел напротив его самого, задев в своём движении Селестена. Доктор поднёс к губам бокал огневиски, но делать глоток не спешил, позволяя мыслям унести его ненадолго от происходящего.
Это странное ощущение, скользящее перебором прытких пальцев по позвонкам - взгляды француза точно движение рапиры, пробующей оборону соперника. Ему, на удивление, эта игра показалось приятной, хоть доктор и понимал, что данное чувство диктует лишь вскармливаемое ревностью самолюбие, но какое это имеет значение, когда румын может осторожно положить ладонь поверх бледного запястья Гриндевальда? Разумеется он рад тому, что может убивать этот день в компании Антареса, что он принял спор о том, что сможет вывести из себя больше гостей, чем сам Джек и сейчас довольно усмехался морщинками в уголках глаз. Когда выходишь из нежного возраста, крайне сложно придать словам счастье любовников - оно все так же возвышенно и меланхолично, как было прежде, но взгляды соперника, который не может подступиться, пленяют не меньше. Это кроткое торжество за которое Калгори платит нарастающим шевелением змей, угнездившихся в его сердце - прыткие твари поднимают изящные головки и настороженно ловят каждое движение по правую руку, фиксируя разве что не вдохи и выдохни немца. Мужчине нравится, что их разделяет стол и не любовь к публичным выяснениям, но это не значит, что он хотел бы что-то изменить. Впрочем, Калгори был изумлен их встречей не меньше, чем лицам прочих гостей. Темный взгляд скользит по кругу, уделяя внимание каждому одинаково.
Прекрасные создания в резной клетке богатства и безумия, сверкавшей в лучах уходящего солнца. Из всех притронувшихся к яствам, из всех приглашенных и имевших желание присутствовать здесь и в меру тех или иных причин он мог бы довериться пожалуй одному Фенриру, грозовым облаком оттенявшим этот райский сад. Оборотень, по крайней мере, не скрывал под аккуратной маской простоты снежного барса, способного либо вспороть брюхо, либо разбить клеть рёбер, поставив свою громоздкую лапу на грудь сбитого с ног соперника. Взгляд Калгори запнулся на дивном юном создании с по-истине львиной копной роскошных каштановых волос и из странных дум его окончательно выбил радушный голос Кальпернии, напомнившей о сигарах, которые аристократы так отчаянно любили.
- Пожалуй, я пригублю. Рунар, не составите компанию? - он залпом опрокидывает виски и ставит опустевший бокал на стол, после чего отодвигает стул и плавно встает, поправляя пиджак и, словно ненароком, касается пальцами бледных костяшек Гриндевальда. Ои встречаются глазами, пока румын выуживает из кармана серебряный портсигар  и не нужно никаких слов для того, чтобы Терри его понял. Отправляясь в гости мужчины перекинулись соображениями о том, что могло послужить такому странному стечению обстоятельств в виде общего приглашения. Джекилл честно признал, что мисье де ля Рош интересовал опиат, который доктор производил исключительно в научных целях, Гриндевальд воспользовался правом лишь приоткрыть ширму их знакомства с приглашавшим, но физиономии прочих гостей знатно смешали карты и желание внести ясности было небеспричинно.Румын предпочитал иметь в рукаве козырь, когда вокруг по-большей степени ютились волки, а не овцы и друг его каменного сердца это желание, кажется, разделял. А значит следовало бы разжиться информацией, раз случай дарил им такой замечательный предлог и стоило разделиться. Калгори кивнул, прикрывая глаза, словно благословляя мужчину и неспешно вышел из-за стола, жестом приглашая Рунара в полюбившийся тому угол. Доктор предложил приятелю вишневые сигарилы, предварительно выбрав одну для себя и прикурил, запрокидывая голову назад.
- Погода портится, - коротко заметил он и кивнул в сторону окна, - неужто будет шторм, как считаете? Быть может это и задержало беднягу Жерома?

усатый весь в белом такой

http://img.photobucket.com/albums/v75/bluestocking/2013Jan/luke-evans-esquirejul13uk_0003_zpse00796c6.jpg

+10

9

Следует признать, что на свете существует достаточно много людей, от природы наделённых талантом самостоятельно мастерить свой маленький персональный ад
© Павел Вацлавик "Как стать несчастным без посторонней помощи"

      Память невыразимца каждый встреченный образ норовила приклеить где-то среди извилин, будто дотошный филателист, не способный остановиться. Особого смысла подобные картинки не несли, валяясь разноцветным хламом, поэтому Антарес был удивлён, услышав от Калгори о Ля Роше - одном из таких портретов, занимающих место в галерее сознания. Антарес ничем не был обязан бывшему однокурснику и не представлял, какую услугу мог бы ему оказать.
      Когда невыразимец пробежал цепким взглядом убористые строчки, ему сразу бросилась в глаза собственная фамилия, полвека назад наводившая ужас на полЕвропы и по сей причине малоиспользуемая. Только Гриндевальд успел подумать, что Ля Рош был не настолько смел в университете Парижа, чтобы демонстрировать опасную осведомлённость, как наткнулся на ещё более интригующее предложение: "...готов поделиться давно  разыскиваемым Вами заклинанием, которое блокирует печально известный дар".
      Будь это обещание самонадеянной пустышкой, и то Антарес не простил бы себе, если бы проигнорировал его. Подначки Джека также сыграли свою роль, и вот они уже направляются на остров сумасшедших - подходящее место назначения для тех, чьё детство прошло в склепе или в тюрьме. Они очутились там чуть раньше других гостей, так как передвижение на драконе не отличается такой точностью прибытия, как аппарация или каминная сеть, но Пеплу давно следовало размять крылья. К сожалению, серебряного дракона, перешедшего в собственность Антареса после чрезвычайного происшествия с мисс Готье, пришлось отправить  обратно на большую сушу, так как не нашлось домовых эльфов, готовых за ним присматривать.
      Это небольшое недоразумение помешало Гриндевальду обратить внимание на зимний сад, который Антарес,  не будь столь раздасадован, обязательно обошёл бы стороной, чтобы не попортить клумбы хозяев. Шагая мимо пионов и ворча на Джекилла (в силу того, что никого другого рядом не было) по поводу доставленных неудобств, Гриндевальд не сразу понял, что нежные бутоны и не думают усыхать, становясь похожими на цанцы.
      - Ля Рош не солгал, - обронил Терри, будто говоря о кошке, что не съела стоявшую под носом сметану, - нужно будет взять у него формулу, если она ещё что-нибудь полезное не блокирует, - Гриндевальд остановился, заметив сорняк в шаге от гравиевой дорожки, который избег принудительной прополки. Ярко-алый капризный венчик притягивал взор, будто пятно, вклинившееся в первоначальный замысел художника. Волшебник наклонился, ломая в пальцах тонкий стебелёк, по преданию тянущийся вверх там, где пролита кровь - на поле битвы и вблизи могил.
      Любимец Танатоса и Морфея принял почётный пост в петлице мантии, будто какая-нибудь лилия или орхидея из числа тех, что любила сестра Терри. Гриндевальд выпустил из виду тот немаловажный факт, что этот символ непришедших с войны в Британии обагряет склоны лишь осенью и появился здесь явно не случайно. Лишь увидев Призрака, Антарес вздрогнул, вспомнив, что на его суровой родине подобранное им растение также называют "цветком привидений". Магглы считают, что нельзя ходить на рубиновые поля, так как они высасывают из путника жизнь. Антарес подозревал, что дело на самом деле в так любимом Джекиллом опиуме, сырьём для которого являлись чёрные семена, хранившиеся в коробочке, так похожей на череп, что один из римских императоров заменил ими человеческие жертвоприношения.
      Опиуме, который так долго ему заменял один только звук имени Фантена, от которого Антарес поспешно отвернулся, делая вид, что они едва знакомы. Присутствие Рунара порадовало невыразимца не в пример больше, хотя тот и не был в настроении общаться. Антарес его скептицизм по отношению к подобным сборищам крыс в бочке разделял. В юности, - как раз в то время, когда он имел честь узнать о существовании Ля Роша, - Терри их и вовсе ненавидел. Теперь же, перебывав по долгу службы в сотне таких банок с пауками, невыразимец приобрёл к ним иммунитет. По этой же причине его не покоробил разброс от оборотня до аристократа. Следователь общался, как со сливками, так и с отбросами общества, и по опыту знал, что между ними не такая уж большая разница.
      Будто металл, на который не действует магнит, Гриндевальд был совершенно глух к очарованию красного дерева, великолепию резьбы по мрамору и сиянию золота. Скучая в ожидании хозяина, он слонялся от охотничьих трофеев к цветастым гобеленам, демонстрирующим, как мумифицированные чучела смотрелись до тех пор, пока их не настигла разящая длань преследователя. Одна из таких жертв стала  звездой сегодняшнего стола. Антарес наелся достаточно экзотики в странствиях, и пафосные выкрики Генриетты заставили немца лишь искривить презрительно рот. Соланж метнула в его сторону предупредительную улыбку, точно тренер по квиддичу  - жёлтую карточку. Джек положил руку ему на запястье, и Терри чуть расслабился.
      - Когда я учился в Париже, - отозвался Антарес на мемуарное словоблудие старушенции, подчеркнув тоном личное местоимение, - пунктуальность и тем более искренность уже считались вымершими динозаврами, -  он смыл вином яд с губ, наконец посмотрев Селестену прямо в глаза.

Отредактировано Antares Grindelwald (04.03.2016 20:24:50)

+9

10

В сытую безмятежность столовой ворвался встрепанный эльф с конвертом в руках. Его острые уши подергивались от волнения, когда он подошел к столу и потянул за подолы хозяйку на пару с госпожой Кальпернией.
— Мсье прислал вам громовещатель.
— Когда?
Эльф уклонился от ответа.
— Он прислал второй громовещатель для нас. Хозяин обещал всех казнить, если ваш конверт не будет вскрыт в присутствии гостей.
— Что же, тогда тебе придется попрощаться с жизнью, — Кальперния поднялась из-за стола. — Мы вскроем его подальше от чужих глаз.
Красный конверт в тонких пальцах пульсировал от мощи рвущихся на свободу чернильных строк. Эльф, понурив голову, беззвучно шевелил губами и не торопился уходить. В ответ на понукание он еще пуще потупил взгляд и сломал печать.
— Дамы и господа! — взревел многократно усиленный голос Жерома, когда громовещатель, сложившись в хищный рот, взмыл под потолок. — Я мог бы просить о тишине, но какой в этом толк, если вам все равно меня на заглушить...
Громовещатель изящно увернулся от испепеляющего заклинания Кальпернии.
— ...и даже не уничтожить. По крайней мере, в ближайшие пару минут. Жером, в обычное время большой любитель лирических отступлений и затянутых вступлений, прочистил горло, надавив на уши всем присутствующим, и перешел к сути; громовещатель опустился ниже и остановился против Соланж.
— Соланж Забини, Вы обвиняетесь в убийстве пятерых мужей, отравленных Вами в период с 1981 по 1997 год.
Во второй раз избежав чар компаньонки, громовещатель обернулся к ней:
— Кальперния Атвуд, Вы повинны в смерти Жюли Пийе, наступившей 19 февраля 1950 года. Верджил Фахри! — бумажный язык ударил целителя в нос, — 30 января 1998 года Вы содействовали казни Чарьза и Этель Дримвудов. Антарес Гриндевальд, 16 апреля 1973 года Вы убили Пламена Крама. Селестен Малфуа де Фантен! — на этом месте конверт поджал губы и допустил вольность, между делом шепнув обвиняемому, — на самом деле ты мне никогда не нравился, — и продолжил как прежде, — Вы убили Этьена Реми 7 ноября 1995 года.
Следующее имя он рявкнул особенно остервенело:
— Фенрир Сивый! В 1948 году Вы убили своих родителей, Родерика и Маргарет Грейбеков! Фрайда Торчвуд, — обращение к ведьме с непокорной гривой казалось почти ласковым на контрасте с оборотнем, — Вы убили сестру, Элеонор Торчвуд, 14 июня 1987 года. Пенелопа Клиуотер, Вы были причиной смерти Роберта Фицроя, последовавшей 8 октября 1990 года. Разделавшись со всеми за столом, громовещатель упорхнул в угол, куда до того забились румын и скандинав.
Рунар Пиритс, 23 августа 1980 года Вы запекли под сырным соусом Агнию Гетель. Джекилл Калгори, — на молочно-белый костюм доктора упали чернильные капли, — Вы намеренно обрекли на смерть Эмилию Вэдинбург, что скончалась 2 января 1980 года.
Громовещатель вздохнул, разочарованный дурным поведением гостей поместья Забини.
— Любезные, что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил бумажный рот и через секунду охотой подставился под чужое заклинание.
Эльф поднял уши из-под стола, где прятался все это время. Он обменялся встревоженными взглядами с другими домашними служками, что в полном составе собрались у двери к кухне.
— Простите, госпожа, — повинился он перед Кальпернией. — Вы были добры ко мне, мадам Соланж.
По его отмашке эльфы щелкнули пальцами и растаяли в воздухе. На Остров Сумасшедших лег аппарационный блок.

+7

11

ВВ

http://iv1.lisimg.com/image/9700969/740full-emilia-clarke.jpg

Получив письмо с приглашением на некий остров с приятным названием, Пенелопа сперва хотела отказаться, посчитав, что времени на такие развлечения у неё попросту нет, но в письме с таким жаром описывались все плюсы этого путешествия, что девушка не удержалась. К тому же, в списке приглашённых упоминались некоторые весьма крупные и интересные личности, с которыми журналистка не преминула бы пообщаться чуть ближе. Связи волшебница заводить любила, особенно такое, которые потом можно выгодно использовать. Пен разузнала всю информацию, которая была не слишком многословной и блистала лишь сухими фактами, об острове, а также о тех, кто её туда пригласил. Впрочем, подпись в письме была довольно короткой, потому особой информации Пенни и не нашла.
Не придав этому значения, Клируотер оказалась в нужное время в условленном месте. Народу было немного, но каждый из этих людей был настолько внушителен, что мог заполнить собою практически пол-комнаты, если не отхапать себе целую. Пенелопе оставалось лишь удивляться, почему её пригласили на столько знаменательный вечер, ведь она, не смотря на излучаемую уверенность, была куда меньше всех этих господ, как по виду, так и по статусу, да и по значению, если говорить откровенно. Ведь можно было бы пригласить сюда мисс Скитер, которая была куда важнее Клируотер, особенно в журналистских кругах. Либо же существовала ещё уйма журналистов, которые были на равне с Пенни, а то и, в каких-то смыслах, лучше неё.
Возможно, приглашающему просто мои статьи понравились больше. - Даже в собственной голове это звучало довольно самоуверенно, но Пенелопе понравилось так думать, потому на данном мнении волшебница и остановилась.
Девушка скромно встала около стены, заняв, на самом деле, очень удобную позицию, с которой ей были видны, если не все, то большинство гостей. Некоторые из них были ей знакомы, некоторых Клируотер видела впервые, а некоторых ей хотелось бы не видеть никогда, но и они тут были, что заставило волшебницу в недоумении вскинуть бровь.
Один из эльфов подал Пенни бокал с вином, что позволило девушке занять руки. Кажется, её никто не замечал, ну или почти никто, оставалось лишь гадать. Но саму волшебницу это устраивало как никогда. Она неспешно попивала приятную жидкость, когда ко всем присутствующим обратилась экстравагантная дама в сари, как оказалось - хозяйка дома. Женщина выглядела прекрасно и будто светилась изнутри. Пенелопа поняла, что стоит всё-таки представится ей, чтобы не выглядеть совсем уж невоспитанной. Потому когда хозяйка осталась ненадолго без сопровождающих, бывшая равенкловка поймала момент и двинулась прямо к Соландж.
- Простите, мадам Забини? - Имя хозяйки было прописано в письме и прекрасная память Пенни сыграла ей на руку. - Я Пенелопа Клируотер. Так понимаю, что меня пригласил ваш муж? - Вопрос прозвучал глупо, ведь Соландж только-только призналась в этом факте. - Извините, просто я не совсем понимаю каким чудом оказалась здесь, - добавила Пен, слегка красней и смущаясь, а точнее, делая вид, что она смущается, пунцовость же щекам добавило вино. - Как мне кажется, я никогда не видела ни вас, ни вашего супруга, но прошу меня простить, если это не так и моя память меня подводит. - Нет, она готова была поспорить, что никогда не видела эту женщину, а имя Жером де ля Рош никогда не было у неё на слуху, но уточнить всё-таки стоило.
Через некоторое время всех пригласили к столу и Клируотер отправилась туда неспешным шагом, на ходу осматривая убранство дома. Конечно, часть она успела осмотреть, пока общалась с мадам Забини, а сейчас высматривала то, что осталось.
К великому огорчению Пенелопы, сидеть ей предстояло рядом с мсье Фантеном. Помните, мы упоминали о тех, кого девушка бы никогда более не хотела видеть? Вот именно данный джентльмен и относился к этому подвиду людей. Тем не менее, бывшей равенкловке удалось сдержать неприязненное выражение лица и просто улыбнуться Селестену:
- Доброго вечера, мсье Фантен. Я отправилась сюда прямиком из своей квартиры в Косом переулке, потому вы вряд ли бы могли меня сюда проводить, но спасибо за вашу любезность. - Селестен уже давно напоминал ей дикого кота, который может быть очень милым, игривым и мягким, но вполне способен выпустить когти в любую минуту, а то и откусить вам руку или голову. - К моему сожалению, мне придётся признаться, что данный мсье мне совершенно не знаком, но я очень надеюсь, что эта оплошность скоро исправится самым лучшим образом. - Девушка замолчала, усиленно отводя взгляд от Фантена, думая о том, решится ли он продолжить разговор. Хотя, вполне вероятно, что за вечер им всё-таки предстоит перекинуться ещё парой-тройкой фраз.
Приступили к трапезе и Пенелопа довольно сдержано принялась упиваться прекрасным вкусом одного блюда за другим. Она никогда не страдала от отсутствия аппетита, потому сейчас могла позволить себе насладиться всем, чем только её душа пожелает. Особо ей понравилось... всё. Не сказать, что у них не подавали чего-то похожего, но здесь всё было просто на высоте. Впрочем, в этом никто не сомневался и никто этому не удивлялся.
Тщательно разжёвывая зайчатину, Пенни прислушивалась к разговорам за столом, хотя уличить её в этом, пожалуй, было бы трудно. Можно было отметить, что многие присутствующие здесь знакомы между собой, что ещё больше усилило Клируотер в подозрении, что она лишняя на этом празднике жизни. Не из-за Селестена же её пригласили, в самом деле.
Десерт решили отложить, позволив мужчинам насладиться вкусом и дымом. Пенелопа же, не смотря на щедрое предложение воспользоваться дверьми и оранжереей, осталась на месте. Слишком крепкие напитки она не любила, а отравление собственных лёгких никогда не считала верным, но и читать нотации по поводу этого всем и каждому не собиралась. Приняв расслабленный вид, Пенни будто лениво переводило взгляд с одного лица на другое, наблюдая за движением губ говорящих. К её великому сожалению, она не умела читать по губам, что сейчас ей очень бы пригодилось.
Клируотер пропустила появление запыхавшегося эльфа, но тут же взглянула на него, когда тот заговорил своим тоненьким голоском.
Кажется, мсье ля Рош задерживается? - Мелькнула мысль. У аристократов было не принято, чтобы кто-то опаздывал на званые ужины, но ведь в жизни всякое случается и такую оплошность можно простить любому человеку, тем более, такой крупной шишке, как эта.
Внимательно следя за происходящим, Пенни одна из первых увидела конверт, который вскоре услышали все из присутствующих. Происходящее казалось какой-то дурацкой шуткой. Громкий голос, явно не знакомый бывшей равенкловке, бойко вещал о прегрешения всех присутствующих, от чего глаза журналистки полезли на лоб. Она, что было естественно, активно запоминала самые волнующие моменты, а они были практически все такими, чтобы потом обязательно проверить эту информацию по своим каналам. Но, когда обвинения дошли до самой Пенелопы, у той нервно дёрнулась правая сторона лица, хоть вряд ли это кто заметил, ведь все взоры были обращены к громковещателю. К тому же, волшебница довольно быстро взяла себя в руки.
Так, спокойно, никто не может подтвердить или опровергнуть это.
Когда голос де ля Роша затих, а конверт совершил самоубийство, эльфы тут же пропали всем скопом и наступила практически зловещая тишина.
Клируотер практически машинально обвела лица хозяйки дома и её помощницы, которые, кажется, находились и сам в смятении.
Значит, это не их шутка. Очень интересно.

+4

12

- Боюсь вас разочаровать, мисс Клируотер, но для меня состав сегодняшних гостей - такой же сюрприз, как и для вас, - с несколько наигранной беспомощностью пожала плечами Забини. - Наверняка такому разнообразию есть логическое объяснение, нам стоит только дождаться моего дорогого, но ужасно непунктуального супруга, и мы непременно это разузнаем. А пока отведайте суфле из барашка, оно получилось изумительно нежным, - предложила Соланж Пенелопе, взглядом переметнувшись с нее на незнакомую ведьму с пышной шевелюрой. “И кого из них он уже... ангажировал? Если не обеих? Паршивец, неужто забыл, что случилось с его ассистенткой?” - по лицу Соланж скользнула едва заметная тень, сменившаяся, впрочем, довольно быстро на неизменную улыбку. Благодарно кивнув Кальпернии за то, что та перехватила на себя роль хозяйки, дав воспитаннице перевести дух и промочить горло разбавленным водой виски - крепкие напитки пить она так и не научилась - женщина удивленно вздернула бровь при появлении домовика с конвертом.
- Если это розыгрыш, то весьма дурной. День розыгрышей по нашему расписанию лишь через три недели, - заметила Соланж прежде, чем акустическое пространство залы заполнил собой голос Жерома, зачитывающий обвинения собравшимся. Краска схлынула с ее лица - видит Салазар, к подобному даже она не была готова. Нечеловеческих усилий мулатке стоило удержаться от полного ужаса крика, паника, охватившая ее, нашла выход лишь в мгновенном обмене взглядами с госпожой Кальпернией и в мертвой хваткой сжавшей бокал руке. Тонкое стекло треснуло в пальцах, и на ладони выступила тонкая красная линия, а золотистая жидкость вылилась на скатерть, смешавшись с кровью и капнув на пестрое сари. Осколки со звоном рассыпались по столу и полу. Кальперния мгновенно пододвинула женщине новый фужер с виски.
- Я прошу прощения у собравшихся гостей за этот казус, - дрогнувшим голосом произнесла Соланж, поднявшись из-за стола. - Слово Забини, я понятия не имела об этой, безусловно, дурной шутке, задуманном Жеромом. Уверена, в ближайшее же время все разъяснится, а пока предлагаю… - она прерывисто вздохнула и прижала к пораненной ладони салфетку. - Предлагаю… Нет, это невыносимо, - королева драмы в душе мулатки проснулась, дабыокончательно снять с себя подозрения, которые неизбежно должны были возникнуть. - Обвинить меня в том, что щеки мои не высыхают от слез по утраченным и горячо мной любимым людям, - глаза ее покраснели и наполнились влагой, голос же дрожал. - Неужто в том моя вина, что проклятье преследует меня во всех уголках мира, где бы я от него не пряталась? - трагически заломила руки Соланж. - В чем моя вина? О, я охотно вам расскажу. В шестнадцать лет, во время прогулки по поляне Запретного леса, я испугалась, когда один шаловливый лепрекон дернул меня за подол мантии, и одним деми-батманом отправила его в канаву. С той поры смертельная обида крошечного бородача преследует меня и продолжает убивать моих избранников. О, горе - получить нож в спину от того, с кем ты поклялась делить все беды и радости! - виски в бокале стал соленым от слез, Забини обессиленно опустилась обратно на стул. Глазами святой мученицы, которую вот-вот должны водрузить на крест, она смотрела на окружающих.
- Все эти низкие и подлые обвинения, марающие вашу честь… Я не опущусть до того, чтобы поверить в них, даю вам слово, - дрогнувшим голосом заключила она и дрожащей рукой поднесла к губам бокал, чтобы уже порядком разбавленный напиток успокоил ее расшалившиеся нервы. Ломая комедию, Забини, впрочем, не забывала поглядывать на окружающих с тем, чтобы отметить их реакцию на произнесенные обвинения. Уж по крайней мере думать, что оборотень невинен, как ромашка, было в высшей степени наивно. Да и про грешки Соланж Жером оказался на удивление точно осведомлен. “Пятерых - значит, он знает, что Ореллано справился без меня”, - смекнула Забини, прикидывая, откуда у ла Роша могла оказаться столь точная информация. О том, что успела натворить Кальперния, Забини понятия не имела, да и в отношении компаньонки как раз наиболее искренне верила в то, что обвинения - клевета. Что же до остальных…
- Эльфы действительно нас покинули, невероятно! - с негодованием отставила бокал Соланж, постепенно успокаиваясь. - Неужели мы остались без десерта!

Отредактировано Solange Zabini (25.03.2016 13:03:31)

+8

13

Неприятности имеют обыкновение подстерегать вас в самый неожиданный момент. Конкретно эта спряталась за суфле из барашка, чтобы вдруг вылезти из конверта с непостижимой остротой.
Вёрджил никогда не доверял парнокопытным.
Он попытался отмахнуться от письма, но оно бессовестно указало на него, вмешиваясь в легенду. Собственное имя болезненно резануло слух, и ему пришлось приложить едва ли не физические усилия, чтобы не взглянуть на гостей, расположившихся по другую сторону стола – какова будет их реакция?
А пока он сидел, уткнувшись в тарелку, и выслушивал перечень обвинений, по которым Азкабан пролил реки слёз. Кровь четы Дримвудов, оказывается, ещё не сошла с его рук. Убийство целых семей обычно приписывают Пожирателям.
Отпираться было бессмысленно, но Вёрджил всё равно попытался.
Я даже не буду притворяться, что понял, – фыркнул он и демонстративно отложил приборы, которые несколько мгновений назад взял в руки специально, чтобы демонстративно отложить. – Господин де ля Рош не учёл, что я заменю своего коллегу. Дримвудов ни разу не встречал. И, полагаю, уже не встречу.
Ему даже хватило наглости скривить губы в ухмылке, которую обычно хочется срезать с лица заточенным лезвием. Возможно, прочие будут слишком заняты собственными обвинениями, чтобы обращать внимание на имя человека, которого за этим столом быть не должно.
А между тем человек был.
Что бы ни затеял хозяин дома, шутка не удалась. Так открыто, так явно предъявлять обвинения в убийстве мог человек либо исключительно самонадеянный, либо ещё более глупый. И оба эти качества прекрасно друг друга дополняли.
Вёрджил не считал себя виновным в смерти Дримвудов, по крайней мере не прямо. Не его рука занесла палочку – он лишь позволил происходящему свершиться.
Память заботливо подсунула картину: обескровленное тело Этель Дримвуд на полу министерства магии, тогда как вся её кровеносная система, вся драгоценная «грязная» кровь до последней капли, зависли в воздухе, повинуясь командам сумасшедшего волшебника. Сумасшедшего? Никто в здравом уме не стал бы убивать столь безжалостным способом.
Даже у Того-кого-нельзя-называть хватало чести произнести «Авада кедавра».
Он повернулся к Кальпернии:
Я полагаю, нужно найти хозяина дома и потребовать объяснений непосредственно у него.
Признаться, Вёрджилу очень хотелось бы поглядеть в глаза тому, кто дерзнул вывести на чистую (а была ли уж она столь чистой? хороший вопрос) воду одних из самых отъявленных членов магического сообщества.
Учитывая прозвучавшие обвинения, этим глазам не так много предстоит увидеть. Из-под сырного соуса много не разглядишь.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/11-lUrmwfO1af.png[/avatar]

Отредактировано Vergil Fahree (27.03.2016 17:41:58)

+6

14

Рывком вскакивая на ноги, Сивый сам не заметил, как его массивный кулак нанес сокрушительный удар по стоявшему рядом приставному столику, и тот, подкосившись, с шумом рухнул на пол. Соскользнув с шелковой материи, опрокинулась пепельница, рассыпая по дорогому ковру пепел от тлеющей сигары.
- Это что еще за шутки?! — прогремел оборотень, даже не пытаясь скрывать собственное возмущение происходящим.
Когда он злился - а сейчас он был зол, как никогда - речь Фенрира становилась еще более неразборчивой для постороннего уха, чем обычно. Которую, быть может, было бы немного проще понять, зная, что на самом деле за несвязным рыком вервольфа попросту стоял его сильный шотландский акцент. В данной ситуации, впрочем, все было ясно и без слов. Спящий зверь пробудился, и в левой руке он сжимал охотничий нож.
- Я не обязан это выслушивать!
Горящими глазами он в упор глядел на мадам Забини и старушку Кальпернию, пытающуюся в этот момент незаметно избавиться от окровавленных осколков бокала. Указав острием по очереди то на одну, то на другую, Фенрир резко развернулся и вылетел прочь из помещения, шаркая сапогами по ковру и тем самым еще сильнее втаптывая в него разлетающийся во все стороны пепел. Хлопнув стеклянными дверьми, он выбрался на террасу, полыхая от гнева. Свесился над ограждением и утер рукавом выступивший на лбу пот.

Возможно ли, после стольких лет?
Нет, твердо сказал себе Сивый, нет.
Детали этой истории пятидесятилетней давности похоронены, забыты и давно поросли паутиной. Никому нет дела до того, что произошло в сорок восьмом - никто из волшебников не захочет вспоминать времена, когда любой был готов собственноручно перерезать глотку каждому, кто обзавелся хоть единой царапиной после встречи с оборотнем - просто так, на всякий случай.
Фенрир никогда не скрывал того, что руки его по локоть погрязли в крови, это бессмысленно, ведь именно жестокость и необузданная кровожадность прославили его, заставляли бояться и считаться с потребностями стаи. Однако эти убийства - самые первые убийства, которые он когда-либо совершил, были совсем другим делом. Он был еще человеком, когда раскрытые от ужаса и недоумения глаза Родерика остекленели, и багровый фонтан из сонной артерии залил его смердящий потом и выпивкой маггловский костюм. И каждая министерская крыса знала, что даже будучи разыскиваемым как потенциально опасный новообращенный оборотень, в деле об убийствах четы Грейбеков Фенрир никогда не фигурировал в качестве подозреваемого, считаясь такой же жертвой напавшего на их дом волка, как и эти несчастные. Признанный невиновным, он навсегда скинул со своих плеч вину и ответственность за произошедшее. До этого дня.

Все еще разгоряченный, Сивый пнул ногой колонну, оставляя в ней вмятину из-под осыпавшейся штукатурки. Мысли путались, и рассуждать здраво было невероятно трудно. В опускающейся на Изола деи Пацци темноте он видел лицо матери, полное страха и отвращения по отношению к собственному десятилетнему сыну. Видел как она, с ног до головы перемазанная грязью и кровью, закапывала тело Родерика на заднем дворе, потому что была слишком слаба, чтобы в одиночку донести его до леса. Мерзкая трусливая тварь. Она заслуживала каждой секунды предсмертной агонии, которую получила.

Впуская в легкие свежий южный воздух, Сивый сделал над собой усилие, чтобы остыть. Только сейчас он вдруг осознал, что все оставшиеся в доме гости находились в точно таком же положении, как и он сам. И хотя большая часть присутствующих едва ли восприняла бы зачитанные им обвинения так же близко к сердцу, как это сделал Фенрир, вероятно, их самолюбивые снобские мозги сейчас в гораздо большей степени занимали собственные проблемы.

Простояв на террасе в общей сложности не дольше десяти минут, Сивый оглянулся через плечо и сквозь филенчатое окно увидел, что внутри поднялась какая-то суматоха.

Отредактировано Fenrir Greyback (30.03.2016 16:29:26)

+5

15

Обладая способностью улавливать тонкие движения чужих мыслей подобно тому, как травинка выгибается, вторя лёгкому дыханию ветерка, Селестен предполагал, будто частенько, не используя легилименции, обходится одной лишь своею природною проницательностью. И вот теперь, когда Антарес наконец соизволил встретиться с ним глазами, Сказочник со всей доступной захмелевшему рассудку остротой осознал, сколь наивна была его детская уверенность. Возможно, преградой для проницательности была леность и спутанность мыслей, возможно - нервенность, нарастающая за столом и не обошедшая стороной даже его рассеявшееся сознание. Существовали десятки иных оправданий, но Селестен не искал оправданий.
- В мире, где нам довелось поселиться, - улыбнулся он мягко, пряча под полуприкрытыми веками блеск глаз, - Вымирание искренности и пунктуальности закономерны, ведь то, что в самом деле ценится среди нас, не только не способствует им, но и нередко претит, - взгляд его скользнул к мадам Кальпернии, боковым зрением осталось отметить уход Пиритса и Калгори, без которых за столом стало легче дышать.
Сомкнув губы, Селестен ощутил что-то новое в винном привкусе, не покидавшем его языка: кажется, где-то поблизости что-то неумолимо и стремительно подгорало. И дым, и копоть не заставили себя ждать. Громовещатель, выплёвывавший обвинение за обвинением, говорил голосом ла Роша, но Фантен ни на секунду не сомневался в том, что режиссёром спектакля, переставшего быть забавным и милым в первые же минуты первого акта, был вовсе не его университетский приятель. Этот балаган был настолько же не в его стиле, насколько могли бы быть пушистые бакенбарды и высокий цилиндр, отливающий антрацитом. Однако, ни мысли о том, кто украл голос ла Роша - который, впрочем, не был настолько уникальным, чтоб не существовало возможности найти обладателя похожего тембра, - ни обвинения в адрес Антареса, ни рецепт, которым воспользовался Пиритс для приготовления некой Агнии Гетель - Селестен не сомневался в том, что нелюдимый блондин приготовил немало похожих блюд с сыром и без, - ни даже имя Этьена, тяжёлым свинцовым шариком скатившееся по груди и свалившееся куда-то в щель между спинкой и сиденьем его стула - ничего из этого так не занимало прояснившиеся мысли француза, как Вёрджил Фахри. Человек, которого он безуспешно искал, был совсем рядом. И ничто не мешало схватить его прямо сейчас стальною хваткой за локоть и швырнуть в камин, по пути сгребая из шкатулки горсть летучего пороха. Попытки целителя отвести от себя подозрения были, конечно, неплохи: зная отрешённый характер Фахри, Селестен не ожидал от него подобных актёрских данных, - но нисколько не поколебали уверенности француза в том, что громовещатель не обознался. В конце концов, он безошибочно определил всех присутствующих и ни мгновения не промедлил, обращаясь к Вёрджилу. Обвинение было, конечно смехотворным: Фахри не убивал Дримвудов и с точки зрения Селестена не имел к их смерти даже косвенного отношения, но это совершенно не имело значения.
Не обращая внимания на рык Фенрира Сивого, неожиданно сильно задетого словами ла Роша и на лепет мадам Забини, оправдания которой не интересовали никого из присутствующих, равно как и её уверения в том, что она не верит ни одному из прозвучавших обвинений, Селестен резко поднялся на ноги, со скрипом отодвигая свой стул, и в пару шагов преодолел расстояние, отделяющее его от Вёрджила.
Ему дела не было до того, каким именем он представился и до того, какого чёрта ла Рош пригласил его. Мысль о том, что Жером хотел преподнести сюрприз старому приятелю, была отметена, ещё не оформившись: ла Рошу никак не могло быть известно о том, что Фантен ищет целителя, да и присутствия остальных это нисколько не объясняло.
- Мсье Фахри, - плотоядно улыбнулся француз, буквально выдёргивая молодого человек за локоть из-за стола, - моего английского лексикона не хватит на то, чтобы выразить свою радость по поводу нашей встречи. Боюсь огорчить вас: искать хозяина господа гости, похоже, будут без нашего с вами непосредственного участия. Мадам Забини, - не размыкая пальцев, впившихся в плечо Фахри с силой, которой трудно было ожидать от рафинированного аристократа, Селестен обернулся к хозяйке, - Уверен, недоразумение сие очень скоро разрешится. А мы с мсье Фахри вынуждены откланяться. Он, боюсь, уже не вернётся, а вот я постараюсь вновь почтить вас своим присутствием в скором времени.
Продолжая говорить, он поволок целителя к камину. Сгреб порох из шкатулки на каминной полочке, едва её не опрокинув, и, втолкнув в топку своего пленника, шагнул следом, перекрывая ему выход, поспешно швыряя горсть пороха под ноги.
- Имение Фантен, - произнёс он отчётливо и тихо, не спуская с Вёрджила горящего взгляда, - подземная лаборатория.
Ничего не произошло. В замешательстве француз повторил адрес, уже осознавая, что каминная сеть заблокирована. Попытка аппарировать, разумеется, тоже ни к чему не привела.
От изумления забыв о присутствии Вёрджила, Фантен шагнул обратно через порог каминной топки. Подняв руку, он задумчиво смотрел на крупинки летучего пороха, оставшиеся на его ладони.
Не было нужды сообщать собравшимся о том, что каминная сеть им недоступна, как и аппарация: они и так всё видели. Убеждаться в том, что и порталы не работают, пожалуй, смысла тоже уже не имело.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (30.03.2016 19:41:43)

+5

16

Ярко-красный костюм - ещё одно притягивающее взгляд пятно в комнате, сплошь набитой интересностями и секретами. И упоминание последний -  далеко не начинка запечённой куропатки.
Пиритс, конечно же знал, что большинство людей, сегодня приняв приглашение мсье ля Роша, были далеко не так просты, как могли показаться на первый взгляд. И потому громовещатель, старательно выкрикивающий имена и даты в лица обвиняемых, ничуть не удивил норвежца. Единственное, что действительно разочаровало, так это то, что невидимый собеседник спутал сырный и сливочные соусы. Это одновременно обижало и подводило к тому, что тот, кто отправлял послание, сам никогда не пробовал человечьи щёчки под запечённым сырным соусом, иначе бы знал, что это наилучший способ пересушить нежнейшую мясную вырезку.
- Так мы, значит, начали в одно время?
Длинный выдох и огромный столб дыма опоясал высокого белобрысого мужчину. Спокойствие его хоть и было продиктовано своеобразным восприятием жизни и смерти, всё-таки было подорвано фактом, волновавшим чуть больше, чем комната, наполненная убийцами. Замкнутой пространство диктовавшее условие невозможности покинуть этих безумно интересных и, порой, до крайности милых людей, лишивших жизни не один десяток персон, наверняка неприятных, но всё же хотевших жить. Такие перспективы не радовали даже Пожирателя. Правда, с одной оговоркой: если предстоит сражаться за себя, он знает, кому свернёт шею первому.
- А кто была эта Эмилия? Задавала слишком много вопросов или не умела делать перевязки?
Вопрос скорее из любопытства, чем из желания получить точную информацию. Раз уж пошла такая песня, то почему бы не обменяться приятными воспоминаниями о прошлом. Отнекиваться поздно и бесполезно -  а если кто-то думает по-другому, то ему стоит наведаться к мозгоправу по поводу непринятия собственной личности. Рунар-то ничем таким заниматься не собирался. И единственной причиной, по которой его первое настоящее и осмысленное лишение другого жизни должно было остаться с ним, это осознание, что никто в этих стенах не смог бы проникнуться той музыкой, тем наслаждением, даримым ему Агнеей.
Приятные воспоминания мурашками пробежались по белоснежной коже, забираясь под толстый слой эпидермиса. А этот вечер обещал быть многим интереснее, чем предполагалось. Возможно, он даже не зря проведёт здесь время. Но вот то, что все пути к отступлению были отрезаны - не вселяло уверенности, что грядущее будущее будет иметь хоть что-то общее с вечером в кругу единомышленников. Оставляя разномастных животных в запертой комнате, а прежде запуская сомнение и страх, будьте готовы к тому, что у кого-то могут сдать нервы и тогда, упс, придётся сжигать тела.
- Мои дорогие друзья, - Рунар поднял другую руку, в которой всё также держал стакан, наполненный виски. - Из всех собравшихся здесь, вы импонируете мне в большей мере, о чём, вы наверняка догадывались. И то, что я узнал  очевидное, никак не меняет моего мнения.
Пиритс отсалютовал Антаресу и Джекиллу, осушая стакан до дна и с силой опуская пустой сосуд на край стола, одновременно с этим затягиваясь вишнёвой сигарой, так кстати предложенной Калгори.

+6

17

вв

http://accordebe.ru/uploads/images/l/o/r/lorde_everybody_wants_to_rule_the_world.jpg

Многое можно было говорить о кровожадности и вместе с тем леденящем равнодушии наемных убийц, забирающих жизни у незнакомцев, даже не потрудившись узнать, заслуживал ли этот человек такой участи. Что касается Фрайды, когда-то она сама столкнулась с обстоятельствами, при которых жизнь другого человека для нее самой была подобна удавки, не позволяющей вдохнуть полной грудью, когда жизнь другого существа, купающегося в лучах любви и прибывающем в сладостном неведении о страданиях других, отбрасывала тень на нее саму, не давая доступа к солнечным лучами, к духовным и материальным благам, которые она заслуживала ничуть не меньше, чем, скажем, ее сестра, которой просто посчастливилось родиться в других обстоятельствах - не посреди буйно растущего поля в хижине женщины, опорочившей свое имя связью со светлокожим, а в роскошном поместье, устроенном в живописной английской стороне в окружении родителей, не лишенных ни богатств и талантов. И потому колдуньи так легко было понять всех тех, кто обращался за помощью к ней, просто желая высвободиться из оков тех, кто неизменно отравлял им жизнь. В конце концов, она предоставляла им лишь возможность, вручая плоды свой кропотливой работы и долгих лет совершенствования мастерства, а воспользоваться ею или же нет - предстояло решить только заказчику. Но в душе Торчвуд все же никогда не отрицала личной заинтересованности в том, что она делала. Для нее в этом был свой азарт, как и любой человек, знающий свое дело, она беспрестанно стремилась к совершенству, каждый раз желая создать все более безупречную формулу. Не чужды были ей и обыкновенные людские страсти, любопытство ее жаждало разобраться в мотивах и причинно-следственных связях, толкающих людей на подобный отчаянный шаг. И пусть чаще всего те же самые люди  предпочитали оставлять ее в неведении об обстоятельствах, толкнувших их на свершение самосуда, в некоторых случаях ей удавалось подглядеть за театральном действом разворачивающейся драмы.
Особо деликатный вопрос, с которым к ней и обратился импозантный и врезающийся в память волшебник, решительно желавший избавиться от своей опостылевшей супруги, и привел ее впоследствии на "остров сумасшедших". Такие случаи были далеко не исключительны, а, напротив, были лишены оригинальности. Но  речь шла о супругах, пусть и не сумевших за долгие годы совместной жизни сохранить свою хрупкую привязанность, то во всяком случае успевших накопить достаточное состояния для того, чтобы помочь своей благоверной или благоверному испустить дух. Но, очевидно, вышеупомянутый месье был не из ряда тех, кто охотно бы согласился собственноручно исполнить свой приговор, но был вполне не прочь пожертвовать щедрое вознаграждение. Да и от возможности побывать на светском приеме Фрайда, движимая свои тщеславием, не могла отказаться. В детстве ей нередко приходилось  служить лишь тенью на подобных мероприятиях, подглядывая за гостями в замочную скважину. Спустя годы, когда ей уже ввиду определенных обстоятельств, уже не приходилось переживать о своем состоянии и месте в мире, волшебница все так же редко получала приглашения на почетные обедни и вечерни, ибо магическое светское общество по-прежнему не желало признавать в ней равную. Сама же она  упивалась тем, что свое происхождение, поставленное ей многими в вину, она считала особым даром, возвышающим ее над европейцами, которые понятия не имели о мощи магического наследия, что тщательно хранилось в цыганских таборах. Так что на мероприятие это она направлялась, высоко подняв голову, смакую приятную мысль о том, что лишь ей одной было дано знать об истинных целях приема, где в самом разгаре веселья и должна была отойти в мир иной Соланж Забини.

Ступив на изысканное напольное покрытие, девушка тут же поспешила оценить обстановку, что ее ожидала в зале, где уже собрались гости. Их немногочисленное количество весьма огорчило колдунью, по словам Жерома де ля Роша гостей ожидалось куда больше, что бы и обеспечило наибольшую безопасность для их дел, но Фрайда не спешила делать преждевременные выводы, а лишь приступила к холодному и расчетливому изучению обстановки.
Собравшаяся публика поражала своей пестротой и не однородностью, ибо заметить здесь можно было и статных мужчин, в чьих чертах угадывалось истинное благородство и элегантность, и тех, в чьих глазах мелькали странные блики, которые, казалось, отражали не самые благие намерения. Сама хозяйка приема, казалось, окутывала свой харизмой все помещение и была готова найти подход к любому из гостей. Торчвуд наблюдала за ней с особой увлеченностью, содержалась в этом своя особенная магия - наблюдать за человеком, столь полным жизни, энергии, не подозревающим о своем близком конце и столь незаинтересованно глядевшим на саму Фрайду, что прятала в рукаве источник ее гибели. Заговаривать с кем-либо колдунья не спешила, предпочитая, подобно тени, скользить между гостями, краем уха угадывая обрывки фраз, читая движения их черт уже после за непринужденной беседой во время трапезы, столь бесцеремонно нарушенной эльфом, принесшему дурную весточку, которая в мгновение ока сумела стереть с лиц гостей налет прежней небрежности и обратить саму Фрайду в каминную статую, не смеющую пошевелиться. В уме которой тем временем разразился настоящий ураганный шторм. Кто? Как? Прошло столько лет. Она так легко и просто сумела выйти из этой истории, убедила даже отца. Да, да, конечно. Мачеха всегда подозревала ее, но вот уже несколько лет она лежала в могиле. Нет, нет, нет, она была совершенно не готова к тому, чтобы это обрушилось на нее теперь, когда она была столь убежденна в собственной власти и безнаказанности.
-Вам и вправду необходимы объяснения? - после долгой паузы и попытки уловить смысл того, о чем тут же заспорили остальные, выдала колдунья, собирая остатки воли в кулак, - Я совершенно согласна с господином Фантеном.Не вижу нужды оставаться в доме, где подобным образом обращаются со своими гостями, - поднялась с места Фрайда, лихорадочно выискивая глазами бокал Забини. Смятение, страх, близость расплаты окутали ее своим удушающими ароматом, но о своей цели забыть было нельзя. Ее репутация, ее самоуважение были превыше всего. Шаг, другой, прощальный жест в сторону Забини, совершенный лишь ради зрелища, шуршание платья, легкое движение рук и дело сделано.

Отредактировано Susan Bones (13.04.2016 08:50:24)

+4

18

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/372-CeZ81IFmhc.png[/avatar]В отличие от другого гостя, что знал Жерома лучше многих из присутствующих за столом, Кальперния нисколько не сомневалась в том, что на громовещателе лежит отпечаток его усов. Голос, несомненно, принадлежал французу, — этот баритон, что каждое утро распоряжался подать к завтраку гоголь-моголь, а затем распевал оперетты до самого ланча, раздражал ее неимоверно. Точно в такой же степени ее рассердил глумливый конверт, а значит, ошибки быть не могло. Худший муж Соланж вновь взялся за свое.
— Вчера он увечил портреты, сегодня взялся за нашу жизнь, — негодовала она, подливая воду в новый бокал мадам Забини. — Клянусь парфе Фернандеса, я сломаю этому мерзавцу хребет, когда увижу его в следующий раз. Что он сделал с эльфами, скажите на милость? Я так долго учила Генриэтту различать вилки для устриц и вилки для креветок, дрессировка новых слуг сведет меня в могилу!
Кальперния замолчала и прикрыла глаза, когда выступил Фенрир. Она не заметила ни его горящего взгляда, ни угрожающего жеста и острия ножа, зато сквозь закрытые веки разглядела Жюли, что крутила фуэте посреди стола, в точности против пустующего места доктора Джекилла. Осведомленность Жерома в делах столь личных мог оправдать лишь веритасерум, ее собственное замешательство — обливиэйт. Кальперния знала наверняка, что во французском суде ее не осудят за давностью преступления: у нее была масса времени, чтобы изучить законы и унять страх правосудия. Не тревожила ее и перспектива подмоченной репутации: в самом деле, она ведь уже живет на Изола деи Пацци. Однако балерина из прошлого, что поднялась из могилы и нынче обещала довести своего убийцу до исступления при помощи адажио в окровавленной пачке, лишала ее привычного самообладания.
— Мистер Блэксэд, кого Вы называете хозяином дома? — отозвалась она на слова Патрика, когда сумела совладать с нервами и вновь взглянула на гостей ясным взглядом. — Жером им никогда не был, а теперь уже и навряд ли станет.
Всерьез начать костерить неугодного ей шельмеца Кальпернии помешали слезы и кровь мадам Забини. Украдкой передав Соланж платок для мокрых щек, она убрала с тонкой ладони салфетку и уронила в порезы целительные заклинания, что задержались в памяти после детства Блейза. Затянув раны, она обернулась к Патрику, чтобы просить его о более сложной косметической магии, однако вместо этого ей пришлось обратиться к нависшему над темноглазым птенцом коршуну — мсье де Фантену.
— Мистер Блэксэд, или как Вы его называете — мьсе Фахри, покинет этот дом лишь по собственному желанию. Отпустите нашего гостя, не усугубляйте ситуацию.
Один из приглашенных уже покинул столовую и Салазар знает, что мог вытворить в одиночестве — разбить стеклянные двери, покорежить перила или даже, упаси Моргана, помять гортензии. Безучастно наблюдать за тем, как прием еще дальше скатывается в тартарары, Кальперния не намеревалась.
— Мсье де Фантен, — повторила она, когда он проигнорировал ее призыв сложить оружие, а затем еще раз, когда бесцеремонно поволок Патрика в сторону. — Мсье де Фантен! — в ее голосе можно было расслышать желание усадить непокорного мальчишку на шпагат и оставить так на два часа, чтобы тот хорошенько подумал о своем дрянном поведении. Кальперния поднялась из-за стола и шагнула вслед за очередным сумасбродным французом, она уже приподняла трость и приготовилась замахнуться на широкую спину, как вдруг заметила тусклую бледность танзанита на своей левой руке. В тот же миг она вырвала из пальцев Соланж бокал с разбавленным виски. Селестен и Патрик немедля отошли на второй план.
Уповая на обман зрения, Кальперния надела на нос очки и вновь взглянула на кольцо. Сомнений не было — артефакт, что они выменяли на сундук золота, трех мулов и карликового шпица у склонов Килиманджаро, в действительности мерк в близости с бокалом мадам Забини и вновь разгорался сапфирово-синим цветом вдали от него.
— Агамемнон! — позвала она, направляясь к подставке, на которой в углу комнаты возвышалась ваза с собачьим печеньем. — Агамемнон, милый, иди к нам!
Невдалеке послышался стук когтей по дереву, через мгновение у входа в столовую показался жирненький мопс с лоснящимися темными боками и выражением морды голодающей африканской сиротки. Бант от новой шляпки мадам Забини в его зубах опровергал теорию о собачьей диете.
Кальперния окунула печенье в виски и предложила угощение Агамемнону. Тот немедля выплюнул бант и, подскочив к хозяйке, жадно ухватил ее за пальцы.
Через минуту мопс упал на пол сыт, но безоговорочно мертв.

Отредактировано Blaise Zabini (14.04.2016 23:33:49)

+7

19

Вновь звенят шаги по церковным плитам -
Буду ли живым, буду ли убитым?
Ставят свечки тени моих деяний,
Не молитв достойных, а покаяний ©

В отличие от хозяйки дома, Антарес не собирался оправдываться. Селестен, к примеру, и без чужих объявлений был в курсе гибели дурмстранговца, неоднократно посещавшего кошмары Терри. Окончательно изгнать старосту Фламмы, всегда приходившего в сопровождении журчащей воды и эха отражающихся от кафеля криков, легилименту не удалось. О нём знал и Джекилл, которому в результате пришлось рассказать, какого гриндилоу любовник просыпается среди ночи в холодном поту.
В свою очередь Антарес не был удивлён обвинениям в адрес Калгори. С их первой встречи не прошло и получаса, как оба продемонстрировали друг другу успехи в области лишения жизни тех, кто сам напрашивается на неприятности. Пиритс тоже был осведомлён, отчего невыразимца отчислили из школы, ограничившись вместо суда этой довольно мягкой мерой. Его это не сильно изумило, учитывая, что они познакомились при исполнении слугой Александера обязанностей палача.
- Если это шутка, то явно рассчитанная на иную аудиторию,  - остальные на роль исповедника в рясе не годились, тем более, что, занятые собственными угрызениями совести, не обратили внимания на громкую фамилию, прозвучавшую вместо скромного псевдонима. Имя Этьена, прозвучавшее в одной связи с Фантеном, было Антаресу незнакомо, но он подозревал, что в рядах Пожирателей Смерти не существует не замаравших кровью руки. Уточнять, о ком идёт речь, Терри не стал, не поддерживая разговор с французом и втайне радуясь тому, что Жером не упомянул о другом убийстве, которое, хоть и оказалось фальшивым, но оставило в его душе глубокий шрам. В отличие от мсье Реми, докторишку из Министерства Магии, а также его пациентов, ставших жертвой жестоких экспериментов, сотрудник Отдела Тайн помнил прекрасно.
- Я-то думал, что хоть здесь отдохну от работы, - пробормотал следователь, которого крайне заинтриговал выбор жертв. Наверняка многие, как и он, убивали не раз. Какими критериями руководствовался самопровозглашённый судья? Терри очень плохо разбирался в чужих эмоциях, особенно, когда речь шла о женщинах, но ему показалось, что даже Пенелопу, выглядевшую болтрушайкой среди акромантулов, напугала проницательность конверта. Какой силы должен быть удар, что поразит и толстокожего оборотня? Насколько точен должен быть выстрел, что достигнет сердца чёрной вдовы? Сам невыразимец инстинктивно выхватил волшебную палочку, но использовать её не стал, - из любопытства:- что ещё скажет громовещатель? Ситуация напоминала скандал на приёме шведского посольства, когда Морра заблокировала все выходы. Тогда Эйвери был при исполнении и настроен как можно раньше прекратить беспредел. Сейчас он был недостаточно испуган и готов поучаствовать в готовящемся спектакле.
- Меня гораздо больше интересует настоящее, чем прошлое, - заявил невыразимец,  глядя на труп несчастного пса, - я настоятельно всем рекомендую не совершать лишних необдуманных поступков, - Антарес приподнял бровь, поворачиваясь к Фантену, - попытки покинуть место преступления как можно скорее говорят не в вашу пользу, - он покосился в сторону Кальпернии, - так же как уничтожение улик.

Отредактировано Antares Grindelwald (04.06.2016 00:14:34)

+4

20

Бедняга Агамемнон, став первым павшим этого вечера, вызвал достаточно бурную реакцию, чтобы занятые попытками скрыться или найти виновного гости не обратили внимания на зашедшуюся кашлем Фрайду Торчвуд. Казалось бы, с кем не бывает - подавилась виноградинкой, взволнованная происходящим, но приступ не проходил, изводя бедную девушку, заставляя ее обливаться слезами и согнуться в три погибели, и даже подоспевшая помощь не помогла - буквально за считанные секунды на глазах у гостей юная ведьма задохнулась, и так и осталась на стуле бездыханной, вцепившиеся в собственное горло в бесплотной попытке сделать вдох руки ее упали, кровь отлила от лица, глаза же, по-прежнему широко раскрытые и полные ужаса, смотрели прямо перед собой.
Первая и, если верить мсье де ла Рошу, не последняя человеческая жертва этого вечера присоединилась к Агамемнону на лугах Мерлина, оставляя прочих гадать, был ли это несчастный случай, либо самопровозглашенный судья приступил к исполнению своего приговора.
Подбежавшие к Агамемнону корги окружили труп собаки и, задрав головы, подняли вой, скорбя по потерянному вожаку и внося нотку фарса в более чем трагичную сцену. Один из псов, отвлекшись, дернул за рукав безвольно обвисшую руку Фрайды, с пальца ее упало кольцо, из раскрывшегося камня которого высыпалось несколько гранул ядовито-зеленого порошка - маленькой тайны гостьи, пришедшей в этот дом не только отведать косулю. Как зла и иронична судьба - пришедшая убить теперь сама лежала бездыханной.
Часы в столовой пробили девять.

+1

21

Стены столового зала дома Забини что только не видели - чтобы удивить гостей, Соланж частенько устраивала шоу, по мнению узколобых консерваторов, выходящие за границы понимания.  Где еще в Англии можно было увидеть японских карликов-барабанщиков и танцующих шотландских пони в свитерах? Но сегодняшние события, кажется, задрали планку слишком высоко. Вечеринка с убийствами стала слишком смелым развлечением даже для Острова Безумцев.
Мадам Забини едва не оказалась частью этого кровавого аттракциона и жертвой моды в самом прямом значении этого слова - кольцо с танзанитом плохо сочеталось по цветовой гамме с сари, выбранным нарядом на вечер, и потому спасительный артефакт был доверен госпоже Кальпернии, и лишь ее орлиное зрене, способное заметить шоколадную крошку на щеке ученицы в дальнем ряду танцевального зала, спасло Соланж, на которую покусилась юная отравительница.
Когда предсмертные конвульсии Агамемнона уже прекратились, а Фрайда все еще сражалась за ускользающую жизнь, Соланж лишь прижала к губам салфетку с растерянным видом. На протяжении стольких лет яд был ее орудием, ее помощником и ее другом, что сам факт того, что его намеревались использовать против нее, был равносилен страшнейшему предательству. Как если бы внезапно госпожа Кальперния вскочила на стол, станцевала кан-кан, засветила бы Соланж каблуком и, страстно поцеловав, к примеру, Фантена, скрылась бы на метле в направлении Монте-Карло. Трупик мопса ввел ее в замешательство, которого она не испытывала уже с добрый десяток лет. И девушка, погибшая под ее, Забини, крышей, словно сорвала последнее пестрое, блестящее покрывало с лица хозяйки дома - она наконец начала осознавать, что же действительно означает происходящее здесь.
Жером пошел ва-банк в их игре “грохни вторую половинку и не замарайся”. Он решил спрятать ее труп за еще десятком тел, и выбрал тех, среди которых его мотив стать наследником всего нажитого Соланж и его предшественниками, не будет бросаться в глаза. Он запланировал не оставлять живых и не давать им путей к отступлению, чтобы, когда на остров прибудут авроры, они подумали бы не о коварном супруге, а о вечеринке, на которой что-то пошло не так.
Схватившись за край стола, Соланж наконец смогла отвести взгляд от Фрайды и обернулась к присутствующим растерянно, словно видя их в первый раз.
- Я попрошу вас…двух джентльменов вынести отсюда тело. Унести его в дальнюю гостевую комнату, госпожа Кальперния покажет. Мистер Калгори или мистер Блэксэд… о медицинской помощи говорить поздно, но врач в этой ситуации все же, думается, нужен, - негромко, без привычной звонкости в голосе проговорила мадам Забини. - Мистер Грейбэк… - оборотень, верно, привлеченный возгласами, шумом и воем собак, вернулся с террасы, - Вы из нас самый сильный, вас же не затруднит помочь мистеру Калгори отнести бедную мисс Торчвуд?
Пока Фенрир и Калгори выносили тело девушки, Соланж присела на колени возле мертвого пса.
- Бедный маленький обжора… - с щемящей нежностью в голосе произнесла она, коснувшись черного загнутого уха мопса. - Будь здесь Блейз, он захотел бы набить из тебя чучело. Нужно закопать его под его любимой липой. Фернандес! Ах… да, - впспомнив, что де ла Рош выгадал к тому же момент, когда дом остался без самого преданного слуги, Забини нервно всхлипнула. - О, Мерлин, кто бы мог себе такое представить...

Отредактировано Solange Zabini (19.07.2016 22:00:49)

+4

22

Попытка Вёрджила оправдаться не провела Фантена. Не успел юноша схватиться за палочку, как его закадычный враг уже был поблизости: и вот уже сила в 185 французских фунтов увлекает Вёрджила к камину. Вырваться не получилось, поэтому Вёрджил сделал единственное, что ему сейчас было доступно – сохранил лицо. Пусть оно и было чужим.
И тонкая, насмешливая улыбка на одно мгновение возникла этом лице, когда порох не сработал. Ужасающие последствия блокировки каминной сети ещё предстояло осознать, однако видеть, как изменилось выражение  Фантена, в эту секунду было приятно. Замешательство, недоумение – чувства, столь непривычные для француза, показались бы Вёрджилу смешными, будь у него чувство юмора.
Однако природа щедро обделила нашего лекаря этим качеством, заменив его наблюдательностью и хорошим слухом – вечными спутниками тех, кто любит оставаться незамеченным. А вот чтобы этими качествами не воспользовались остальные, он произнёс очень тихо, вырываясь из хватки Фантена.
Безумец, вы погубите нас обоих.
Ведь события, развивавшиеся параллельно их неудачному побегу, только подтвердили мысль Вёрджила о том, что кто-то сегодня будет погублен. Две смерти за одну минуту не могли быть ни случайностью, ни совпадением – если среди них вообще существует разница. Пёс принял удар вместо хозяйки, однако гостье не так повезло. Взгляд Вёрджила скользнул по содержимому перстня Фрайды, и он поморщился. Слишком уж декоративной казалась эта сцена.
Отравительница скончалась от собственного яда? Великий Мерлин, мы же не в древнегреческой комедии.
Кто-то на этом острове – не исключено, что и в этой комнате – пытался убить Соланж Забини. Фантен, хоть и оставался в глазах Вёрджила наигнуснейшим типом, из числа подозреваемых исключался: вряд ли брюзгливость и тщеславие француза вложили бы в его руки яд, это средство женщин и трусов. Однако остальные могли разглядеть в опытах с камином попытку сбежать с места преступления. Что могло набросить тень и на Вёрджила. Он не мог позволить себе показаться сообщником в их глазах.
Вёрджил оттолкнул Фантена, вышел из камина и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Внимательно оглядел сцену: воющая над дохлым псом стая, Соланж на коленях поблизости, выносимый труп женщины, подозрение, непонимание, злость на лицах остальных гостей.
И тогда Вёрджил впервые полностью осознал, что заперт в одном доме с кровожадными убийцами.
Вы мерзавец, Фантен, и, что ещё хуже, невежа. Я научу вас британским манерам, но в более подходящее время. Однако предупреждаю: поднимете на меня руку ещё раз – лишитесь обеих, – сказано это было без лишнего пафоса, но достаточно веско, чтобы воспринимать угрозу всерьёз.
Действие оборотного зелья вот-вот должно было закончиться, но найти уединенное место, чтобы принять добавку, было положительно невозможно. По меньшей мере, не сейчас, когда в сердцах присутствующих начали зарождаться первые подозрения.
Вёрджил подошёл к Соланж и деликатным, однако настойчивым движением заставил её подняться на ноги. При этом он старался не терять из вида Фантена и не поворачиваться к нему спиной.
Это всего лишь пёс, – произнёс Вёрджил тоном, который на пациентов больницы Святого Мунго производил освежающий эффект ведра ледяной воды. – Радуйтесь, что вы не на его месте. Я повторюсь: нужно найти ля Роша. У нас всех есть к нему несколько вопросов.
Затем – видимо, решив, что сейчас Соланж не в состоянии разговаривать на столь определённые темы, он обернулся к её компаньонке:
Где может находиться супруг миссис Забини? Нужно найти его и призвать к ответу.

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/11-lUrmwfO1af.png[/avatar]

+4

23

Другой человек на месте Селестена, несомненно, не преминул бы поставить на место мадам престарелую компаньонку, принял бы в штыки обвинения Вёрджила-Блэкседа, непременно указав на его собственное рыльце в пушку, и даже, вероятно, попытался бы оправдаться в ответ на замечание Антареса. Кто-то другой, возможно, даже любой другой. Но не Малфуа де Фантен.
Вывести Фантена из себя было сложно, наипрямейший путь к этому был в том, чтобы помешать его планам, но на сегодня он планов не имел - разве что, провести приятный вечер в компании старого друга. Можно было бы заметить, что он начал планировать забрать Вёрджила с этого праздника жизни и доставить на другой, в некотором роде не менее красочный, но эти планы ещё не успели оформиться.
В конце концов, пути к бегству для Фахри закрыты так же, как и для всех остальных, если, конечно, это не он собственной персоной устроил этот фарс. Ничего подобного от нелюдимого мрачного юноши Фантен, конечно, не ожидал, но кто знает, что за болотные огни бродят в его окутанном мглой сознании, - ввиду примечательных чар, опутавших остров, Селестен не имел возможности туда заглянуть. Может быть, Фахри нашёл рецепт бессмертия, который так истово искал, и для этого рецепта ему позарез необходимы девять убийц... и собака.
Если так, то нет ничего удивительного в том, какие актёрские спсобности в нём внезапно проснулись: учуяв близкую цель, люди подобного склада мобилизуют все доступные им ресурсы, раскрывая такие таланты, каких в них прежде и заподозрить никто не мог.
Воодушевившись своей догадкой, Фантен так сосредоточился на подозрениях в адрес Вёрджила, что о прочих гостях вечеринки с убийствами и думать забыл.
Вероятно, очень зря.
Небрежным, но не лишённым аристократического изящества жестом Селестен выдвинул из-за стола венский стул и, опустившись на него, закинул ногу на ногу. Губы его искривила насмешливая улыбка.
- Де ла Роша здесь нет, - произнёс он, не глядя в сторону Фахри и как будто обращаясь вовсе даже не к нему, - И я об заклад готов биться, что это не его рук дело. Жером никогда не позорил себя столь тяжеловесным пафосом.
Кстати, такой пафос и для Вёрджила был странен. Но может быть, он именно на это ставил, отводя от себя подозрения.
- Анта'рес, - добавил он, понизив голос, и поднял голову чтобы встретиться взглядом с невыразимцем, - Возможно, работа - действительно не лучший выбор занятия в нашей ситуации. Когда тебе столь нахально угрожают, идеальный выбор - бокал вина, полагаю, а вовсе не разгадывание неизящных шарад.

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » And then there were none


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC