Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » my milkshake brings all the ponies to the yard


my milkshake brings all the ponies to the yard

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

- дата: август 1996 г.
- место: парк культуры и отдыха имени Отталин Гэмбл, магический Лондон
- участники: Celestin Malfoy de Fantin,  Solange Zabini, Blaise Zabini, Helene Malfoy de Fantin, Alice Malfoy de Fantin (в порядке свободной очереди)
- внешний вид: в первых постах
- краткое описание:
Ради спасения взрывопотамов, оказавшихся на грани истребления из-за браконьеров, охочих до их ценных рогов, сознательное Общество Защиты Редких Волшебных Существ организовывает благотворительный пикник, на который приглашаются сливки магического общества. Удовольствие дорогое, зато престижное - засветиться на мероприятии в кругу семьи пожелали бы многие снобы и некоторые скучающие аристократы. Гостям предлагается богатый ассортимент развлечений - от табунов пони и галлонов сахарной ваты и молочных коктейлей для юных волшебников, до аукционов, крикета и вышибал для утонченной взрослой публики. Добро пожаловать и приготовьтесь раскошелиться ради бедных взрывопотамов!
- примечания: Не оставляйте без присмотра детей и ценные вещи, администрация за них ответственности не несет.

Отредактировано Solange Zabini (06.04.2016 23:58:50)

+2

2

гардероб

http://s3.uploads.ru/A36bI.jpg

Наступает момент, когда всё, что угодно, в вашей жизни может кому-то показаться весьма удобным обстоятельством для организации прикрытия. Вот, например, дочь. Ведь мужчина в изящном одиночестве вызывает куда больше опасений и подозрений, чем мужчина в компании маленькой девочки. Нарядите дочь в костюм феи, господин француз, и постарайтесь отыскать на мероприятии знакомую семью, и тогда вы смешаетесь с пёстрой пикниковой толпой так, что вас просто не отличить будет от установки для барбекю, корзинки или бутылки шампанского. А какой человек ожидает, что к нему в мозги влезет бутылка шампанского? Тем более, в разгар томительного летнего дня, среди детских восторженных взвизгиваний, фырканья очаровательных пони и возгласов сотрудников всех мастей, призванных развеселить почтенную публику.
Примерно так рассуждал вслух Антонин Долохов, пытаясь добавить в свои интонации, обыкновенно напоминающие поскрипывание отсыревшего пня, немного жизни: видимо, на лице Селестена не отражалось ровным счётом никаких эмоций, и Долохов никак не мог взять в толк, согласился француз, или придётся заехать по его голове тростью, и не станет ли это удар проблемой в выполнении задания, для которого требуются исключительные её, этой головы, способности.
Селестен прервал его метания, - которые, разумеется, были столь же горячи и хаотичны, сколь замёрзший лесной пруд, - сообщив, что согласен, и едва дождался, пока Пожиратель Смерти исчезнет в изумрудных сполохах каминного пламени.
Уж очень хотелось что-нибудь разбить.
Впрочем, пока Долохов исчезал, спонтанное желание улеглось на дне сердца стылым унылым пеплом, и, ограничившись печальным вздохом, Фантен сам шагнул в камин, направив устремления свои в скромный каминчик парижской жениной квартирки. Удивительно, но он работал, и никому не понадобилось топить его на исходе июля.
Всё это произошло около недели назад. За эту неделю к компании мужчина-и-девочка прибавилась мадам Шанталь де Фантен, - Селестен вовсе не намерен был следить за перемещениями дочери, будучи нагружен необходимостью следить за перемещениями объекта более крупного и куда менее симпатичного, - затем убавилась в связи с неотложными делами на побережье, вследствие чего её место заняла Алис. Селестен не смог бы точно сказать, оказался ли он огорчён таким стечением обстоятельств, - теоретически компания бывшей жены не очень-то была ему к лицу, - об этом он не задумывался, беспечно полагаясь на всеобщее всеобъемлюще безразличие, тем более, к бракам иностранных волшебников. В случае же присутствия на празднике других Пожирателей Смерти или их соглядатаев он всегда мог откупиться байкой о том, что мужчина в компании целого своего семейства, да ещё и красивого, как райские птички, уж точно не вызывает никаких подозрений и в принципе не особенно различим - разве что в качестве некого объекта сильного пола, мало отличий имеющего от манекена на витрине магазина модных мантий. Почти оборотное зелье.
- Выбирай, - произнёс он чуть отстранённо, наклоняясь к Элен, и точно не осознавая, что именно предлагает ей выбрать.
Пони или лошадь? Белый или в яблоках? А может тот, с шоколадной чёлкой? Он милый. Или, может быть, лимонад или сахарная фата, вся сплошь из прозрачных бабочек, что трепещут сахарными крылышками на тёплом летнем ветерке? Карусель или горка? Клоун или принцесса? Тир или качели? Насколько Фантен помнил, дети обычно сами прекрасно знают, что и из чего им предложено выбирать.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (25.03.2016 00:34:51)

+5

3

С приближением осени Соланж по обыкновению своему начинала чувствовать беспричинную подсознательную тревогу - близкое умирание природы пробуждало в перелетных птицах и мадам Забини инстинкт кочевника, но журавли-то могли позволить себе проваландаться почти полгода где-нибудь в теплом Танжере, потому что у них не было семидесятилетнего мужа-таксидермиста, сына-школьника, заскучать которому в каникулы было непозволительно и чревато какой-нибудь локальной катастрофой (Соланж едва ли не всерьез опасалась, что как-нибудь, затосковав от безделья, Блейз перевернет вверх дном весь их Остров Безумцев, и им придется жить в воде и ходить вверх ногами) и выставки очередного юного художественного дарования, восхождению на верхушку славы которого Соланж решила всячески содействовать, а также миллиона маленьких дел, без которых мадам Забини превратилась бы в обыкновенную обеспеченную домохозяйку. А от одного только слова на “д” тревожность Забини возрастала в геометрической прогрессии, а руки ее тянулись к волшебному органайзеру - тот ровно за сутки до важного записанного в него дела начинал верещать на разные голоса и на разных языках  напоминания, подпрыгивая, разогреваясь и дымясь. Мадам Кальперния мечтала сжечь этот органайзер на заднем дворе, синьор Джакомо - полить костер святой водой и развеять оставшийся пепел над морем, но Соланж пеклась о сохранности волшебного девайса, как о красоте собственных ногтей, и не позволяла посягать на его сохранность никому. 
Напоминание о грядущем благотворительном пикнике едва не спалило ридикюль мадам Забини, но значительно ее оживило и отвлекло от тревожности куда сильнее обычных методов борьбы с нею - к примеру, файв-о-клока в компании подруг и беседы на темы: “Свекровь, любовник и тяжелая лопата”, “Худеть, но не умирать или какие витамины содержатся в обезжиренной соломе” и “Под каким камнем Стоунхеджа зарыт древний клад”. Пикник был не только шансом засветиться в давно прибереженном для особого случая наряде и полюбезничать с нарисовавшимся на горизонте ее жизни не так давно одним усатым французским мсье, но и сверкнуть в светских хрониках, продемонстрировав гражданскую сознательность, составить знакомство с перспективными, но неизвестными Соланж доселе представителями сливок общества, либо помозолить глаза тем, кого она уже имела удовольствие знать.
Избрав нарядом платье в азиатском стиле из китайского шелка, страшно непрактичное, зато оттенявшее карамельную кожу, Соланж обеспечила себя сопровождающим на мероприятие - Блейзу было обещано не менее трех порций сахарной ваты и не менее двух иллюзионистов на растерзание за содействие бедным взрывопотамам. Олле же на прошлой неделе доставили тушу гризли, и он был слишком занят созданием нового шедевра из столь благодатного материала. Отвлекать творца и спугивать его музу мулатка не решилась, и аппарировала к воротам парка под руку с сыном.
- Ты, разумеется, большой мальчик, но я все равно напомню тебе, что если я потеряю тебя, это разобьет мне сердце, я умру и стану призраком, и буду преследовать тебя до конца жизни, а еще рассказывать Нотту, где ты прячешь от него сладости, - сообщила Соланж, поправив бабочку на шее отпрыска. - Потому в твоих же интересах не отходить от меня далеко. О, смотри-ка, это же Фантены! - на одном дыхании заметила Соланж и радостно махнула старым знакомым. - Селестен, Алис, глазам не верю! Какая очаровательная леди вас сопровождает! Кажется, только вчера мы с вами пили масалу… Блейз, подойди! Вы не помните моего сына? Он тогда еще был совсем крошкой, а теперь вот… вот, - кивнула она на сопровождающего ее двухметрового молодца. - Но, вижу, и вы времени даром не теряли? - вернула она внимание светловолосой малышке. - Милая леди, не желаете  ли яблоко в карамели? Дорогой, возьми три, будь ангелом, - обратилась она уже к сыну. - Мсье Фантен, не ожидала вас увидеть в Англии, да еще и в это время - вас тоже заботят взрывопотамы? Я бы скорее причислила вас к любителям нунду.

+3

4

Со словами: "А такому в твоей дурацкой школе учат?!" она решилась показать нерадивому хвастуну настоящую уличную магию: толкнула мальчишку прямо на землю. Из мягкой, изумрудно-зеленой и пушистой травы неподалеку тут же выпрыгнул крошечный и жутко испуганный лягушонок, и со всех лап поскакал прочь от нарушителей его полуденного покоя. Точнее, нарушителя: от Элен на тот момент уже и след простыл. Пышные розовые кусты, разноперые кучки гостей и тот самый бодливый пони со смешной серой челкой быстро остались позади, но все равно казалось, будто не убежать ей от того злого хвастуна, который старше ее на целых полгода!
Полгода, чтобы вы знали, это очень и очень много. За полгода Элен с бабушкой три раза ходила в парижский зоопарк, один раз в цирк, и еще один в какой-то страшный музей, название которого совсем не запомнилось. Там еще повсюду были черепа и какие-то другие круто-страшно-здоровские штуки. Тогда девочка еще подумала, что никогда не будет курить, потому что те, кто курят, оказывается, становятся внутри черными-пречерными, а потом там заводится рак. Это, наверное, здорово, когда в тебе живет, например, стайка золотых рыбок, но рак внутри − это уже слишком!
Еще за эти полгода папа приходил к ней аж целых два раза. Элен до сих пор не знает, куда он потом так надолго уходит и откуда потом приходит, но зато из этого "откуда" Селестен всегда привозил большущую кучу подарков и сладостей. Иногда лисенок спрашивал маму, когда он придет в следующий раз (много сладостей, так-то, никогда не бывает), но в ответ Алис только ласково гладила ее по голове и смеялась, правда глаза у нее становились грустными-грустными, и Элен ничегошеньки не понимала. Странные люди они, эти взрослые. Очень странные. И непонятные. Глядя на них, не очень-то хотелось взрослеть.
Все эти мысли пронеслись в голове у рыжеволосой за какие-то две малюсенькие секундочки. А если за эти самые две секундочки можно столько всего передумать, то понятное дело, что за пол года можно прожить почти что целую жизнь... Но нет, ее не догоняют и теперь Элен спокойно переводит дух стоя рядом с родителями и убирает с одежды налипшие листья и травинки. Вот ведь шармбатонский туп-тупик, − разумеется Малфуа знала, что так думать нехорошо, что делать так, как сделала она, воспитанным маленьким девочкам нельзя (а она ведь как раз воспитанная, и маленькая и, представьте себе, девочка) и что такие поступки вообще некрасивы и могут повлечь за собой множество проблем, включая чье-нибудь сотрясение мозга, нервный срыв или, чего хуже – охи-вздохи мам, бабушек и дедушек, их родственников и знакомых этих самых родственников. Одним словом – всех. Но ведь никто же не видел. И вообще, если на момент конфликта воспитанную маленькую девочку некому защитить, то воспитанная маленькая девочка защищает себя сама. В этом плане Элен была вполне самостоятельным и разумным ребенком.
Иногда даже слишком.
− А? Нет. Ничего не хочу, − несколько запоздало ответил лисенок и почему-то сразу же ощутил легкий голод. Не следовало пренебрегать обедом, пусть даже он и проходил под строгим надзором старого ворчуна-домовика: "куриным бульоном можно поднимать мертвецов из могил, а ты к нему даже не притронулась", "и, пожалуйста, ешь черный хлеб, он решает гору проблем с пищеварением", но время так быстро пролетело. Плюс этот противный мальчишка… Да и в перспективе маячили сладости куда посущественнее тех леденцов и конфет, что девочка успела стащить из отцовских карманов. − О! Может мы лучше все вместе пойдем домой? Я видела, как сегодня дед притащил из сада коробку с волосатыми гусеницами. Можно сварить уменьшающее зелье и поиграть в прятки, а? Однако от раздавшегося позади звонкого женского голоса, она тут же поняла, что никуда они не пойдут и гусеницы так и останутся в коробке.
− Какое платье странное. Кто это? И что такое масала? − спросила она шепотом и спряталась за спиной Алис быстрее, чем исчезает в раковине под струей воды колпачок от тюбика с зубной пастой.
Между тем незнакомка в странном платье все приближалась. И приближалась не одна.
Знаете, почти что в каждой семье есть какая-нибудь необыкновенная тетушка, троюродная сестра, чья-нибудь дальняя, замешенная "на седьмом киселе" родня с прекрасным характером или просто знакомая, которая вдруг однажды появляется прямо таки из ниоткуда и, увидев тебя, радостно восклицает, всплескивая руками: "А кто это у нас тут такой большой? Ах, какой же ты стала красавицей! Ах, как же ты выросла!". Обычно такие вроде бы приятные пустячки (восторги, щупы за щечки и попадающие в разряд восхищенных − взгляды), так или иначе цепляя, надолго запоминаются и стопочкой складываются куда-то на одну из полок души. Только вот перебирать их Элен не очень-то и хотелось. Да и вряд ли захочется в будущем. Еще бы, эту парочку она видит первый раз в жизни! А мама с папой их, похоже, знают. И довольно давно.
Ответное "bonjour" получилось тихим. Сейчас дочь Сказочника и Лисицы решила производить впечатление скорее тихой наблюдательницы, нежели активной участницы разговора и знакомства в целом. Конечно, ведь если ее недавняя проказа всплывет, то ее наверняка с позором выдворят отсюда без каких-либо церемоний и сожалений.
− Спасибо, но…, − нет, отказываться нельзя. Заподозрят. − Спасибо! − и все равно тихо получилось. Приняв угощение, она снова спряталась за лисицу.
Яблоко в карамели нисколько не улучшило настроения: после малоприятного знакомства с тем мальчишкой внутри все еще что-то бурлило, кипело и просилось под во-о-он тот укрытый скатертью стол неподалеку.
Карусели, пони и сладости это, конечно, хорошо, но в целом Элен не слишком-то жаловала такие праздники, особенно те, что требовали постоянного присутствия взрослых и некой парадности: манер там особых да заковыристых, а еще, надо думать, вкусных блюд (по-крайней мере выглядели они вкусно), красивой одежды и кружевных салфеточек. Такая парадность всегда означала присутствие множества малознакомых и престранных личностей, их скучные разговоры, не приносящих в итоге, − как они сами потом говорили, − ничего путного; натянутые улыбки и пустые обещания ответных визитов в дальнейшем. И ведь не денешься никуда! Чуть ли не за руку держат! Интересно, получится ли как-нибудь улизнуть? Очередной номер из ряда "мне нужно в уборную" вряд ли прокатит, но, кажется, где-то там остался тот самый бодливый пони…
Быть или не быть? Уйти или не уйти? Простят или не простят? − с гамлетовским драматизмом и трагизмом начала размышлять кудрявая кроха, шпионски оглядываясь по сторонам и прикидывая план побега.

Внешний вид

http://s3.uploads.ru/wVTYi.jpg

+2


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » my milkshake brings all the ponies to the yard


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC