Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » make your mark


make your mark

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- дата: история сия берёт начало цветущей весной одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого и хз когда она закончится;
- место: стартуем в Национальном Магическом Университете Франции, дальше - куда Мерлин пошлёт;
- участники: Jerome de la Roche, Сelestin Malfoy de Fantin;
- внешний вид: аристократически притягателен, подробности в постах;
- краткое описание: жизненные пути этих двоих похожи и различны в той степени, в которой похожи и различны две орхидеи в оранжерее коллекционера; они подобны двум линиям, прихотливо вьющимся каждая по собственной траектории, и кто знает, отчего эти линии продолжают пересекаться, иногда в самый неожиданный момент;
- примечания: головокружительно непредсказуемая ретроспектива.

+3

2

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/408-3xtt5aBiNh.jpg[/avatar]
- Если у нас с тобой будет бар, мы назовем его "У зельевара", - в продолжение разговора заметил Жером.
Он не знал, что будет с ними в будущем также, как не знал, что " У зельевара" уже существовал и пользовался большой популярностью, прославившись своими экспериментами в смешивании напитков. Жером был переполнен неведением и паштетом из заячьих печенок.
- Нужно бы запатентовать название.
Последние экзамены сданы и от получения диплома их отделяло всего несколько формальностей. Через два дня все изменится, они выйдут в большой мир, наполненный волшебными возможностями, и применят там все полученные знания. Впрочем, Жерому университетские стены никогда не мешали, свои умения он применял с успехом и уже давно. Чего стоит один только тотализатор, который француз организовал на первом курсе.
- А вообще не обязательно решать это сейчас, у нас вся жизнь впереди и видеться мы будем, я уверен, очень часто, - что и говорить, у Жерома никогда не было курса прорицания, а, если бы и был, он бы его наверняка завалил.
Звук размеренных шагов по знакомым до боли коридорам общежития (точнее одного из общежитий) Национального Университета Магии успокаивал, отводя все тревоги. Впору было подумать, что пол зачарован, но никому никогда не приходила такая мысль, так что доподлинно это неизвестно. Студенты возвращались после ужина в свои комнаты, где должны были провести ночь перед одним из самых счастливых дней в своей жизни, а завтра выспавшимися и свежими отправиться на церемонию получения диплома.
Многие радостно смеялись и вели оживленные беседы, некоторые предпочитали молчать. Люк Абанкур (кудрявый парень с длинным носом, позорящий свой род) явно направлялся в их сторону, чем заставил Жерома ускорить шаг, подталкивая к двери и Селестена. Заметив такой маневр, Люк решил парировать и тоже ускорился.
- Эй, ребята, как ощущения? - почему-то он считал их совместную принадлежность к аристократии тем самым клеем, который должен был заставить и без того натянутые отношения держаться. - Завтра выпускаемся, - Люк улыбался, демонстрируя свои мелкие кривые зубы, - как-то волнительно. Я слышал, - он приблизился к юношам, предоставляя им возможность унюхать все тонкости аромата его недавней трапезы, - что диплом сам трансгресирует после вручения и оказывается у вас дома. Как думаете, это правда?
Всеми силами прижимаясь к двери, Жером старался уворачиваться от запаха улиток и одновременно не терять лицо.
- Люк, прекрати верить во всякую ерунду. Все, давай, иди поговори с Софи, у нас дела, - дверь резко открылась, в темном проеме исчезли де Фантен и де ла Рош.
- Какие дела? Завтра же выпуск? - безутешно кричал Люк уже в замочную скважину.
Одногруппник оказался за дверью и можно было вздохнуть свободно, что Жером и сделал. Лениво развалившись на своей кровати, он указал на дверь и добавил к уже и так красноречивой сцене:
- Именно из-за таких, как он, зельеваров считают чудилами.

Отредактировано Jerome de la Roche (12.04.2016 11:24:18)

+2

3

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-LRAcLUDdAH.jpg[/avatar]Пройдёт с десяток лет, и Селестен де Фантен научится смотреть сквозь не интересующих его людей, не просто не замечая, а заставляя их самих сомневаться в собственном существовании. Но пока что сей навык им не отработан, и сообразительность и скорость реакции ла Роша на типов, опасных для душевного равновесия, очень спасает в те минуты, когда приятель и сосед по комнате рядом. Воодушевлённый осознанием близости выпуска, бокалом розового шампанского и коньячным эклером, Фантен даже способен подкинуть свои пять су в увлекательнейшую беседу с мсье Абанкуром.
- Жером шутит, - лучезарно осклабился он, храбро взирая прямо в лицо однокурснику, - Диплом действительно трансгрессирует по домашнему адресу. Так что рекомендую не задерживаться зря и дуть домой, ты ведь хочешь увидеть гордость, которую испытают твои многочисленные родственники! Ты же из Кале? Камин в холле на третьем этаже связан с Кале, отправляйся прямо сейчас!
Жаль, но, кажется, Люк не был преисполнен доверия к де Фантену. А может быть, ему просто куда сильней хотелось присоединиться к чему-то неизвестному, но, несомненно захватывающему, оказавшись в компании однокурсников, чем мчаться сломя голову в свою приморскую дыру в надежде на то, что хоть кто-то ещё способен испытать за него гордость.
- Уважающий себя чародей таких, как Абанкур, зельеварами не считает, - усмехнулся Селестен, с размаху опустившись на стул, скрипнувший, точно возмущаясь столь неуважительным отношением.
Впечатление было обманчивым: на этот стул иначе никто и не садился, разве что приглашённые девицы, которые появлялись здесь крайне редко, так как де Фантен и де ла Рош предпочитали приглашать девиц в иные, более приличные места.
Фантен, к тому же, к выпуску успел угодить в ряды обручённых, которых товарищи по курсу с мерзким смехом именовали "обречёнными", сделался женихом и девиц вообще перестал куда-либо приглашать, всех, за исключением единственной рыжей.
Несмотря на то, что Жером оккупировал свою кровать, комната уже приготовилась к тому, что ей придётся пустовать ещё одну ночь, и теперь напряжённо ждала, притаившись. Таинственность её и тишина ощущались физически, Селестен практически чувствовал, что в стуле под ним спрятана пружина, которая вот-вот распрямится и выкинет его куда-нибудь в закрытую дверь или в приоткрытое окно, как средневековая катапульта.
- "У зельевара" - это как-то простовато, - заметил Фантен, качая ногой, закинутой на ногу, - Создастся обманчивое впечатление. По-моему, чтоб не пудрить мозги клиентам, лучше сразу назваться, к примеру, "Задумчивым гриндилоу" или "Луноликой химерой". Впрочем, разве ты сможешь отказаться от процесса напудривания чужих мозгов? Седьмое чувство подсказывает мне, что даже сегодня мы этого не избежим. Абанкур не в счёт, он родился со слоем цемента на своих разнесчастных мозгах.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (06.04.2016 23:22:35)

+2

4

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/408-3xtt5aBiNh.jpg[/avatar]
Жером растянул свое гладко выбритое лицо в улыбке, одобряя слова друга. Непомерную любовь к усам он приобретет уже после окончания университета. А пока щеки его были румяны и свежи, а кудри бунтарски развивались на ветру, если такой им встречался, не тронутые средствами для укладки.
Он переворачивается с бока на спину и некоторое время смотрит в потолок, размышляя о чем-то своем и улыбка медленно сходит с его уст, преобразовывая выражение лица в задумчивое и слегка грустное. Селестен проводит много времени с дамой своего сердца и даже сейчас, когда они, казалось бы, бывают почти все свободное время вместе, Жерому кажется, что это скоро изменится. Но, не смотря на темные мысли, эта грусть все же остается светлой и далекой, ведь окончание университета они отпразднуют только завтра, а это значит, что впереди еще целая ночь.
- Ха, это точно, - Жером поднимается с кровати, он не в силах долго оставаться на одном месте, - но он нам пригодится для последнего дела. Очень ответственного и очень запрещенного дела.
Дверца плательного шкафа со скрипом открывается, являя им зеркало во весь рост, в котором немедленно появляется крупное отражение Жерома и более отдаленное отражение Селестена. Шумно юноша поправляет наряд, отряхивая тепные брюки, снимая пух с черной рубашки, но и это не может заглушить возни за дверью. Не нужно колдовать, чтобы узнать, кто там. Люк не пошел ни к какому камину, не стал говорить с Софи, он терпеливо поджидал заговорщиков, которые должны были рано или поздно выйти из комнаты. Что-то, а интуиция у парня работала хорошо.
- Ты же помнишь об этом деле? Не передумал? – Жером посмотрел на отражение соседа, поймал его взгляд и кивнул на дверь, обращая его внимание на звуки.
Буквально месяцем ранее де ла Рош озаботился вечностью и теми следами, которые они оставят в ней. Университетские годы принесли не только диплом, доход от тотализатора и нелегально продаваемых веществ для памяти и концентрации внимания,  но и бесценные воспоминания, наличие которых хотелось бы как-то отметить в материальном смысле.
Он долго думал, как это сделать лучше, а затем чуть-ли не умолял Фантена оставить их инициалы на памятнике основателя Университета, который стоял на главной площади. Этот памятник видели как первокурсники на их первом собрании, так и выпускники на церемонии вручения диплома. Загвоздка была только в том, чтобы обмануть защитное заклятье, которое оберегало имущество университета от вандалов. Как раз для этого им понадобится Люк.
- Если не передумал, - на секунду Жером отвернулся к полкам в шкафу, а затем достал из него небольшой перочинный нож, левая ладонь его уже кровоточила, - поклянись. Давай, Фантен, ты знаешь, что другого шанса не будет, - де ла Рош подошел к стулу и передал нож соседу, а глаза его нехорошо заблестели.
Дело в том, что заклятие против вандалов представляло собой огромного трехголового пса, который автоматически снимался с привязи и гонялся по всему кампусу за нарушителем. Идея состояла в том, чтобы подставной зельевар отвлек пса, предоставляя возможность другим двум закончить дело.
- Клянусь, что оставлю сегодня след на памятнике Амадоэра Жоффруа Фабриса де Пардайян-Гордена или попытаюсь это сделать, чего бы мне это ни стоило. Клянусь, что не выдам имени своего соучастника даже под пытками и буду хранить этот миг в своей памяти как один из самых ценных, - Жером протянул левую руку с кровоточащим порезом.

Отредактировано Jerome de la Roche (12.04.2016 11:24:03)

+2

5

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-LRAcLUDdAH.jpg[/avatar]Множеством самых необычных талантов обладал де ла Рош, и в числе их одним из самых заметных был талант казаться, или, выражаясь точнее, производить впечатление. С одинаковым небрежным изяществом и неизбывной грацией ла Рош самозабвенно производил впечатление. Тоннами. Впечатление самого разного толка, окраса и запаха. Просто впечатление или конкретное, узкоспециализированное. Например, ему отлично удавалось впечатление добряка и альтруиста. Этим - своим коронным - он мог одурачить кого угодно, кроме Фантена. Уж тем более простодушного Абанкура - тот, похоже, пребывал в блаженной уверенности, будто Жером ему искренне симпатизирует и желает только добра.
Нельзя, конечно, сказать, что Жером желал Абанкуру зла. Скорее несчастный Луи воспринимался как предмет обстановки, который иногда может принести пользу. Каким бы удобным ни было ваше любимое кресло, навряд ли вы особенно заботитесь о его душевном покое.
Со вздохом Селестен поборол желание отшвырнуть Абанкура от двери простым магическим щелбаном и обернулся к Жерому, который уже производил впечатление. На сей раз просто производил впечатление, демонстрируя соседу по комнате и всему миру зловеще кровоточающую ладонь.
- ...поклянись, - призвал он со смесью торжественности и лукавства, - Давай, Фантен, ты знаешь, что другого шанса не будет.
Он был чертовски прав, надо сказать, причём прав всеобъъемлюще: клясться Фантену впоследствии пришлось всего дважды, а на крови так и вовсе больше не приходилось. Более того, скажи он, что клялся однажды на крови в том, что оставит след на каком-то там памятнике, никто бы и не подумал поверить. Однако же, даже если бы решение не было давно уже с бесшабашностью юности и щекочущей под ложечкой свежайшей магии принято, он бы принял его прямо сейчас, ибо Жером в своём впечатлении был совершенно неотразим.
Приняв перочинный нож из дружеских рук, Cелестен, закусив губу в опасении неприятной боли, полоснул лезвием по ладони и с лёгким недоверием воззрился на алую линию, расчертившую ладонь, деля почти ровнёхонько пополам. Он думал, признаться, чтоб будет больней.
- Клянусь! - провозгласил Фантен, скрепляя клятву рукопожатием.
Было бы, конечно, будоражаще любопытно, если б смешение крови вызвало какие-то настоящие физические ощущения, но, к сожалению, волшебство сие не торопилось проявляться, предпочитая остаться тонкой пеленой между строк сумасбродной клятвы. Люк в коридоре едва не пробил головой дверь, очевидно, переволновавшись многообещающими звуками с этой стороны. Несчастный, он не знал, какая полная приключений дивная ночь его ожидает.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (19.04.2016 01:27:31)

+2

6

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/408-3xtt5aBiNh.jpg[/avatar]
Ребячества еще ему будут свойственны, по крайней мере, до того момента, пока сердце де ла Роша не будет разбито вдребезги одной не желающей ему зла дамой. Впрочем, раж вернется после того, как осколки будут любовно собраны другой, пытающейся его убить. Если бы Жером знал в свои студенческие годы о том, что так много будет зависеть от женщин, отказался бы от них окончательно и бесповоротно. Как минимум, попытался бы отказаться.
А пока оба выпускника пребывали в счастливом неведении и замышляли только шалость. Как оно там по итогу получится - это уже совершенно другой вопрос.
Рукопожатие оказалось самым обыкновенным и не несло никакой видимой магической нагрузки, было слегка противно и совершенно не гигиенично. Наверное, именно этот момент в их совместной истории помог Жерому навсегда отказаться от такого вида скрепления контракта, оставляя себе лазейку, а микробам возможность размножаться где-то еще.
- Нужно было продумать это лучше, - буркнул он и направился к небольшому сундучку, откуда вынул заранее заготовленное зелье, которое в последующем окажется крайне полезным.
Пара мутных капель упала на рану, которую тут же защипало. Зельевар поморщился,сжав кулак, но стерпел. Кожа на ладони постепенно затягивалась.
- Поехали, - тихо сказал он, бросил Селестену пузырек с надписью "Экстракт бадьяна" и небрежным жестом палочки распахнул дверь.
Не ожидающий такого скорого доступа на праздник выпускников, Абанкур споткнулся и чуть не растянулся на пороге комнаты, но все же удержал равновесие и с виноватым видом неловко ввалился внутрь помещения.
- Луиии, - Жером растянул последнюю "и", а вместе с ней и губы в улыбке, приветственно раскинув руки. - Ну что же ты на пороге стоишь, не заходишь?
Нужно отдать сокурснику должное, пусть он был наивен и вызывал желание отойти от него подальше, пусть не блестал внешним видом и спотыкался на каждом шагу, инстинкт самосохранения у него присутствовал, хоть и в зародышевом состоянии.
- Я не подслушивал, - тут же сообщил он, - я просто стоял рядом. Все равно ничего не понял бы, вы что-то сделали с дверью, как-то заколдовали ее, да?
О да, они определенно что-то сделали с дверью! Впрочем, как и с окном, и со всей остальной комнатой. Находящийся снаружи слышал белиберду, а не то, о чем говорили на самом деле, если учасники беседы не хотели быть услышаны. Так Абанкур слышал клятву и примерно понимал, что они собираются сделать.
Не хочется вводить возможных потомков в заблуждение, утверждая, что Жером был мастером заклинаний, нет. Он больше увлекался зельевареньем, но такие полезные штуки, как эта, собирал, используя их в своих корыстных или благородных порывах. Да-да, последние тоже имелись.
- Да брось, приятель, мы все равно собирались привлечь тебя, нам нужен третий, - приобняв Абанкура, Жером провел его к свободному стулу и пригласил присесть. - Правда, Селестен? Давай расскажем ему? Все равно же уже частично слышал.
Дождавшись согласия друга, Жером в общих чертах изложил план. Делал он это с ангельским выражением лица и, если бы магглы могли присутствовать при разговоре, они с уверенностью назвали бы этого ангела, и имя его начиналось бы на "Л".
Абанкура посветили в план, согласно которому требовалось трое волшебников, которые занимали бы свои места (двое сторожили бы, а третий наносил инициалы). Самая почетная задача возлагалась на плечи Люка, т.к. за годы совместной учебы они не доверяли ему ничего серьезного и хотели бы это исправить.
- Ой, ребята, я не знаю, а что, если нас поймают? - почему-то он обращался к Селестену, будто ища у человека с менее безумными глазами поддержки.

Ночь была теплой и обволакивала тайной все их мероприятие.
- Так, просто пойди туда и сделай это!  Дипломы уже у нас в карманах, ничего не случится. Но помни, начни, когда мы отойдем на свои посты, - Жером легко, почти нежно, подтолкнул Абанкура к памятнику, а сам направился вместе с Селестеном на те несуществующие посты, с которых они должны были вести наблюдение.
Люк шел медленно и неуверенно, оглядывался и получал подбадривающее подмигивание. Когда они отошли настолько далеко, что третий не мог их слашыть, де ла Рош заговорил снова.
- Думаешь, у него получится?

Отредактировано Jerome de la Roche (18.04.2016 17:00:22)

+2

7

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-LRAcLUDdAH.jpg[/avatar]Клятвы на крови - дело ответственное, но зачастую имеют место в качестве бесшабашной бравады. Когда действительно идёт речь о серьёзных вещах, волшебники вспоминают о Непреложном обете, а маглы - о нотариально заверенном контракте.
На лету поймав пузырёк с экстрактом бадьяна, Селестен взглянул на вручную подписанную этикетку и ухмыльнулся.
- А разве клятва не потеряет свою силу, если столь нахально устранять неудобные последствия заключения договора? - спросил он, поднимая взгляд, чтоб успеть увидеть далёкое от эффектности новое -появление Луи на авансцене.
Зрелище Жерома, ведущего гостя к стулу, дружески приобняв за плечи, вызвало в памяти Фантена сонм ассоциаций, среди которых фигурировали улыбчивые палачи, нежные убийцы и прочие далёкие от общепринятых шаблонов злодеи. Ла Рош был далёк от шаблнов, конечно, более того: он даже злодеем не был, строго говоря. Он был похож на десницу судьбы, с той лишь разницей, что к судьбе, фатуму, предопределённости и предсказуемости не имел даже косвенного отношения.
На вопрос, адресованный ему Жеромом между прочим для проформы, Селестен отозвался серьёзным кивком, а вот когда прозвучало обращение Луи, которое больше напоминало робкую просьбу окститься и ограничиться распитием благородного спиртного в узком кругу и, ладно уж, парой глотков запрещённых зелий, разразился целой речью, скользкой, неоднозначной, витиеватой, в общем, в лучших своих традициях.
В таких речах Селестена де Фантена уже успело запутаться немало мушек, и когда в сгустившейся тьме они втроём шагали по мощёным дорожкам кампуса, глубоко вдыхая ароматный весенний воздух, чувствовалось, что Абанкур ещё не избавился от липких нитей, облепивших его разум. Искать поддержки у Сказочника было ошибкой. Ошибкой было пытаться разглядеть доброго друга в Ла Роше. Человеку свойственно ошибаться. Нескоторым людям свойственно ошибаться на каждом шагу, и порой трудно поверить, что ни способны дожить до глубоких седин, не лишившись ни единой конечности. Абанкур, возможно, тоже до старости доживёт.
- Думаешь, у него получится? - проговорил Ла Рош вполголоса.
Оба они прислушивались, ожидая момента, когда станет окончательно ясно, что пёс снялся с привязи. К сожалению, заклятье, удерживающее его на месте и прячущее, было выполнено весьма искусно - всё-таки, оно отрабатывалось веками, при участии лучших магов Франции, - и до самого последнего момента друзья не знали, где именно окажется освободившийся трёхголовый ужас. Существовал риск, что он материализуется в непосредственной близости от памятника, и Абанкуру придётся пожертвовать ногой.
Или жизнью.
- С чем? - прошипел Фантен в ответ, - Собаку с цепи сорвать? Полагаю, тут и младенец не оплошает...
В подтверждение его слов тишину ночи разорвал жуткий звук, от которого стыла кровь в жилах даже бывалых приятелей-зельеваров. Лай он напоминал весьма отдалённо.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (20.04.2016 17:17:25)

+2

8

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/408-3xtt5aBiNh.jpg[/avatar]
За что Жером любил Селестена, так это за его сказочные ответы на прозаичные вопросы, а еще за умение убеждать. Только вот он ни за что не признался бы в этой самой любви ни Фантену, ни самому себе. Помехой тому были, конечно же, гордость, отсутствие мелодраматичных порывов в сторону друзей мужского пола и недостаток алкоголя в крови (который теоретически мог бы и перечеркнуть первые два пункта).
- С выживанием, - уточнил Жером, выглядывая из-за угла, который по предположению зельеваров являлся безопасным и находился на достаточном расстоянии.
Конечно, хотелось верить в то, что Абанкур чему-то да научился за все те годы, которые он посвятил интституту, но дела вполне могут обстоять иначе. В любом случае, будет досадно пожертвовать им окончательно и безповоротно. В системе координат Жерома непреднамеренное убийство не числилось пока в списке разрешенных вещей. Подставить и скинуть вину на подельника – да, лишить жизни руками (или точнее лапами) третьих лиц – пожалуй, не стоит.
Мысли выпускника унесли чудовищные звуки, которые можно было сравнить с воздухом, вырывающимся из-под земли под высоким давлением, и искаженным дополнительными помехами в виде канализационного люка с причудливым рисунком. Рискуя себя обнаружить, Жером отклонился от безопасного местоположения ровно настолько, чтобы увидеть чудище и ахнул.
- Ты должен это видеть! – он судорожно задергал Селестена за руку, предлагая тому поменяться местами.
Трехголовый пес выглядел не совсем ожидаемо. На нем совершенно не было шерсти, левая голова походила на лягушачью, средняя была бычьей. Увенчаная рогами, средняя выдыхала пар и впивалась в жертву мелкими красными  глазками. Правая же голова по канону была собачьей и напоминала огромного разъяренного бульдога. Все животное в целом явно радовалось возможности оказаться на свободе, выражая это ликующим воем на луну.
Абанкур попятился, икнул и завизжал, чем привлек внимание чудовища. Собачья голова втянула ноздрями воздух, лягушиная выпустила свой длинный липкий язык, схватила им ведерко с краской у подножья статуи, но тут же разочарованно выплюнула. Язык рептилии выглядел теперь неестественно синим, а средняя голова обиженно взвыла, демонстрируя общее раздражение организма.
Луи наконец вышел из ступора и ринулся с криками вдоль колонады к входу во внутренний дворик, который весьма благополучно располагался в противоположной стороне от сидящих «в засаде» зельеваров.
- Беги, Абанкур, беги, – посоветовал Жером куда-то во тьму ночи. - Наш выход, – в идеале у них было минут пять (или даже меньше) до того, как весь преподавательский состав проснется и выйдет посмотреть на нарушителей.

Отредактировано Jerome de la Roche (20.04.2016 16:41:01)

+2

9

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-LRAcLUDdAH.jpg[/avatar]Луна над кампусом выкатилась таких размеров, что трудно было поверить, что обошлось без волшебства. Кто знает, может быть, действительно не обошлось: кому-то в преддверии выпуска втемяшилось оставить след, а другому, вероятно, ударила в голову романтика. Сидят где-нибудь на крыше двое элегических влюблённых, глаз друг с друга не сводят, и аромат терпкого вина кружит голову... И тут тишину, напоённую запахами раскрывших венчики ночных цветов разрывает в некрасивые клочья этакий вопль из преисподней. Селестен хохотнул, растворяя адреналин, против воли плеснувший в кровь, в игристых пузырьках веселья, и, повинуясь настойчивым рекомендациям приятеля, высунул нос - и немного лица, включая глаза, - из-за стены. Упомянутые глаза тут же округлились, брови вздёрнулись к волосам, лицо вытянулось и холёная ладонь безотчётно зажала раззявленный рот.
Пёс оказался не совсем псом. Или совсем не псом. Странно, что ему не придумали специального названия, поскупились, видимо, растратив фантазию на химеру, сфинкса и мантикору. А он заслуживал личного имени. Больше химеры, сфинкса и мантикоры вместе взятых, вероятно.
- Zut!* - вырвалось у Фантена, когда он смог подобрать челюсть.
Слово потонуло в припоздавшем истошном визге Луи, перед которым, к слову, Селестен почти ощущал неловкость, что было весьма примечательно ввиду того, что он от рождения был лишён совести и стыда.
- Беги, Абанкур, беги, - прошептал Жером, и Селестен покивал его словам, хоть приятель и не смотрел в его сторону.
А что же делать бедолаге? Естественно, придётся бежать, уповая на то, что "пёс" - Селестен теперь не мог не брать это слово в мысленные кавычки, - бегает медленнее. Или скорее на то, что он хуже знает местность. Противопоставить этакой зверушке что-то другое, вероятно, были в силах некоторые студенты факультета Боевой магии, но зельеварам для этого требовалась подготовка. Варка, закупорка и проверка.
Селестен разочарованно пнул носком туфли помятое ведёрко, с обиженным лязгом - впрочем, неспособным поспорить ни с воем "пса", ни даже с криками Абанкура, откатилось к гранитному постаменту, покорёженным бочком задев лужу синей краски.
- Придётся вымакать, наверное, - со вздохом обратился он к Жерому, опускаясь на корточки, и тряхнул волшебной палочкой, заставляя на её кончике распуститься нечто вроде кисти. Времени на створение нового состава уже не оставалось.
- И что за факультет, позвольте спросить, окончили сии безусые юнцы? - пророкотал над головой незнакомый и - что важнее - неожиданный голос.
Прежде, чем поднять глаза, Селестен замер, точно нашкодивший щенок. Когда же он всё-таки решился взглянуть в лицо судьбе, то встретил его - каменное, чуть покрошившееся на куститстых бровях и кончике бугристого носа лицо Амадоэра Жоффруа Фабриса де Пардайян-Гордена.


*чёрт! (блин! бля!) (французский аналог)

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (23.04.2016 05:20:13)

+1

10

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/408-3xtt5aBiNh.jpg[/avatar]
- Мда, краски на большой след в истории уже не осталось, нужно было предусмотреть этот момент, – забавно, но именно такой фразой заканчивались многие приключения Жерома в будущем.
Частенько так случалось, что зельевар оказывался с головы до ног в слюне какой-нибудь диковинной зверушки и портил тем самым свой отличный костюм, проглатывал драгоценный камень в попытках блеснуть красноречием или оказывался заложником смертельно-любовных отношений. «Нужно было этот момент предусмотреть!»
Де ла Рош принялся за дело, повторив фокус друга, и уже даже начал выводить «Ж», как огромный памятник заговорил, задвигался и вобще стал походить на живого каменного Амадоэра Жоффруа Фабриса де Пардайян-Гордена.
- Как неловко получилось, – пробормотал Жером, не желая выдавать своего страха, а тот, тем временем, уже охватил выпускника и пустил свои черные корни в его туловище, захватывая сердце куда-то в область пяток.
Помимо страха в зельеваре зрели обида и возмущение. Да как смеет этот старый перечник так вот говорить о них? Решено, завтра же начну выращивать усы!
На удивление многие мысли, так или иначе высказанные тем вечером, окажутся пророческими.
- Сударь, видите ли, – Жером коротко взглянул на Селестена в поисках поддержки, - - мы с товарищем прогуливались этой дивной ночью, – красноречивый жест в сторону ненормально романтичной луны, которая как блюдце с молоком висела над кампусам, позволяя влюбленным совершать глупости, - и заметили как какой-то человек возится у ваших ног с этим ведерком. Не успев вмешаться, мы увидели зверя, - нужно будет запомнить себе это название. - - Человек и зверь удалились, а мы же решили посмотреть поближе, влекомые любопытством, – хлопнув несколько раз ресницами, де ла Рош отступил на несколько шагов, готовясь в любой момент повторить подвиг Абанкура и броситься к колонаде.
Кажется, статую рассказ не убедил. Мсье де Пардайян-Горден скептически осматривал юнцов и их палочки в виде кистей, лицо его хмурилось, огромные камянные брови сдвигались к переносице, заставляя многовековую пыль сыпаться на поляну.
- Вы так и не ответили на мой вопрос, господа, – статуя основателя была грозной, как и его голос, видимо действительно придется отвечать.
- Я не могу так, он смотрит, – активно зашептал Жером в сторону Селестена. - Нужно уходить пока не попались за чужие грехи, – это было сказано уже громче, чтобы основатель услышал. - Не знаю, с какого факультета был нарушитель, но мы с факультета защиты от темных искусств. Мишель Боссис и Кристоф Дюггари, к вашим услугам, мсье. Завтра нам будут выдавать дипломы, вы сможете услышать наши имена.
Это была чистейшая правда, на упомянутом факультете действительно учились эти люди и, если статуе захочется услышать их имена завтра, у нее будет такая возможность.
Тем временем на поляне становилось людно потому, что Абанкур ворвался на нее и с криками «Нет, не надо меня облизывать, я не самка!» прижался к ногам исполина.

+2

11

[avatar]http://avatar.imgin.ru/images/6-LRAcLUDdAH.jpg[/avatar]Ну согласитесь, что такого страшного в говорящем памятнике? Картины не только говорят, но и вполне могут изобразить неприличный жест, и ничего, все привыкли. Почему бы памятнику не высказаться, ведь он - такой же предмет искусства. И разве памятник представляет серьёзную угрозу? Грозный "пёс", что гонялся прямо в сей момент за бедолагой-Абанкуром по всему кампусу, представлял собой опасность куда более ощутимую.
Упрямо, настойчиво обо всём этом думая, Селестен старался внушить самому себе, что его оцепенение в настоящее время неуместно и неоправдано. К счастью, он был не один, и было ещё кому заговаривать каменные зубы мсье Гордену, но Жером не мог тянуть этот экипаж в одиночку слишком долго. В конце концов и сам Пардайян-Горден мог заподозрить неладное.
Впрочем, чего там подозревать. Неладное лежало на самой поверхности, не тонуло - как и подобает всему нелицеприятному, что хотелось бы спрятать от посторонних глаз. Жером разливался соловьём, вдохновенно выдавая себя и товарища за ребят с факультета Защиты от Тёмных Искусств, которые теперь могли попасть под раздачу вместе с Абанкуром, хоть и не сделали ничего криминального в отличие от последнего - ведь навязчивость давно пора признать преступлением, могущим повлечь за собою самые неприятные последствия вплоть до летального исхода. Хотя, наказание, что могло ождать Боссиса и выскочку Дюгарри, ни в какое сравнение не шло с променадом под луной в компании трёхголового чуда-юда под кодовым названием "пёс".
Пёс, к слову, не замедлил объявиться на сцене театра абсурда, пока Селестен слишком долго обдумывал вариант расписаться на постаменте за спиной памятника, в котором краеугольным камнем был вопрос: а может ли памятник покидать свой постамент?
Впрочем, стоило псу и Абанкуру явить свои персоны общественности в лице изваяния могущественного мага, как он самолично ответил на вопрос Фантена. Иными словами, ничтоже сумняшеся сошёл с постамента, на котором, должно быть, проторчал несколько столетий, на грешную землю.
- Так значит это ты, юнец, вздумал осквернить моё последнее пристанище вульгарным рисунком гне самой качественной краской? - воззвал он к Луи, окончательно лишая того способности ко всякому соображению.
Псу было достаточно раскрытой каменной ладони, чтобы остановиться в ожидании дальнейших приказаний. Фантен же, пользуясь небольшой паузой, в которой внимание памятника оказалось отвлечено от них с Ла Рошем, потянул друга за постамент, предварительно хорошенько вымазав свою импровизированную кисть в разлитой краске.
- На каллиграфию времени нет, - прошипел он, опускаясь на корточки, - Но миссию необходимо довести до конца. Иначе никакой удачи не светит нам во внеуниверситетской жизни!
Сие высказывание, удивительно фаталистичное для не верящего в судьбу, приметы и пророчества Селестена, он завершал, уже заканчивая размашистым росчерком торопливую, но не лишённую изящества подпись.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (09.05.2016 18:06:28)

+2

12

Жерому очень хотелось возмутиться по поводу выпада насчет краски, но, учитывая обстоятельства, он не решился. Самым верным сейчас было скользнуть за постамент к Фантену и заняться тем, ради чего они тут оказались.
Насчет отсутствия удачи вне университетской жизни в случае провала ла Рош сомневался, все же он не был приверженцем этой теории, а, скорее, полагался на собственные силы и, конечно же, удачно подставленного «приятеля» по университету. Но в чем-то Селестен был прав, время поджимало.
Приняв победную кисть со всей осторожностью, француз изобразил свою подпись так четко, как мог, а затем многозначительно посмотрел на друга и одними только губами произнес валим, пятясь к укрытию, из которого они в последствии добрались до своей комнаты.
Остаток ночи прошел спокойно, не слышно было ни завываний, ни кваканья, ни мычания, ни даже всхлипываний бедного Луи. А на утро наступил тот самый день, в который они должны были получить дипломы и разойтись по жизни.
Не смотря на все опасения, церемония была проведена чинно и без избиения младенцев, видимо деканат заботился об имидже университета больше, чем о девственной чистоте статуи. Не видно было только Абанкура, который должен был отработать свои проделки, проведя еще месяц на исправительных работах. Упомянутые ночью ученики с другого факультета остались нетронутыми, т.к. память у мсье основателя была мраморной и ужасно короткой.
Лишь спустя какое-то время выяснилось, что след в истории все же был оставлен, но наказать действительно виноватых студентов уже не представлялось возможным.
На вечеринке после вручения дипломов разгоряченный алкоголем и весельем Жером сообщил Селестену примерно следующее:
- Никто из нас двоих не попался, так что 1:1, счет открыт.
Тогда он не придаст этим словам особого значения, но история сохранит эту мысль, чтобы блестнуть ей в самый неподходящий момент.

Три года спустя в баре «У Зельевара», лето, Франция.
- Мерлиновы носки, а все же нужно было запотентовать это название!
Их встречи становились редкими, каждый был занят своим делом и времени на подобные глупости находилось все меньше и меньше. Сегодня был как раз такой вечер, когда университетские товарищи выпивали и пытались нагнать упущенное в жизнях друг друга. Того, что можно было рассказывать без оглядки, становилось все меньше. Поэтому на смену словам приходил алкоголь, а местами и танцы.
Жером уже дошел до того состояния, когда нужно было отлучиться на минутку или десять. Впрочем, разлука оказалась не долгой, он вернулся достаточно быстро с горящими, как факелы, глазами, выпил залтом то, что было у него в рюмке, пригладил усы, положил ладонь на плечо Селестена и завороженно произнес.
- Там в углу в окружении каких-то женщин сидит самый прекрасный кактус в этой оранжерее. Не знаю как, но ты должен меня ей представить!

Жаклин Бассе

Первая любовь Жерома была членом «Квиберонских квоффельеров» (команды по квиддичу Франции), которые отличались не только ярким стилем игры, но и шокирующими розовыми мантиями. В то лето они заняли первое место в турнирной таблице страны и де ла Рош потерял голову настолько, что пошел против своих принципов и предложил их ловцу руку, сердце и 50% остальных накоплений, которые на тот момент состояли из квартиры в магическом Париже, нескольких ценных предметов искусства и внутренних органов Жерома.
Образ: Ева Грин из «Мрачных теней»

+1

13

Несмотря на свою любовь к сказкам, Селестен де Фантен не был ребёнком. Он не был и взрослым, пребывая в неком третьем измерении, чуждом обоим крайностям. Он не был ребёнком и плохо представлял себе маленьких детей. Как общаться с человечком, который ещё толком не умеет говорить? Что делать с тем, кто не хочет слушать сказки и быстро устаёт от единорогов и радужных пчёл, желая, кажется, лишь кататься на тебе как на лошадке и раскачиваться на руках твоих, будто на лианах? И если так, кто обвинил бы его в нелюбви к собственной дочери, засав в этом баре на ночь глядя, когда ни жена, ни ребёнок, ни родители даже не знают о том, что он приехал на родину?
Ну, положим, известно, кто: жена и родители, ребёнок пока слишком мал для обвинений. Но шансов оказаться раскрытым было ничтожно мало, и даже если бы их было в два или три раза больше, это не остановило бы Селестена. Возможно, его не остановила бы даже фигура Алис в дверях заведения, золотисто-карие глаза, мечущие молнии, и сердито упёртые в пояс руки, усыпанные шоколадной крошкой веснушек.
Жером не был женат и тем более, он не имел детей, для него со времени выпуска прошло всего-ничего, можно было бы даже сказать, что он не успел толком измениться... если бы не усы. Усы знатно меняли Жерома, обнажая его природную хитрецу, добавляя образу что-то одновременно чрезвычайно распологающее и вызывающее острое недоверие. И всё же даже вместе с этими усами, к которым, надо заметить, Селестен быстро привык. Жером возвращал его в университетские годы, заставляя чувствовать атмосферу ушедшего времени явственно и сочно. Нельзя сказать, что Сказочник сильно тяготился своею нынешнею ролью мужа и отца: в основном он даже не вспоминал о ней. Его вообще трудно было отяготить и притянуть к земле: любые кандалы, стоило защёлкнуть их на лодыжке Фантена, теряли вес и всякую значимость.
Итак, прошедших трёх лет как не бывало, жены и дочери как не бывало, он счастлив, лёгок точно воздушный шар и на самом деле готов взлететь. Он этого не делает только потому, что из-под потолка будет сложно дотянуться до своего бокала, да и смотреть в глаза Жерому будет несколько проблематично.
Отлучившийся Жером вернулся в виде преображённом: сиял точно начищенный галлеон, и усы, кажется, возбуждённо встопорщились, напоминая теперь воинственный гребень на шлеме древнего римлянина.
Проследив взглядом в указанном приятелем направлении, Фантен мгновенно и безошибочно рассудил, что, ообладай он усами, они, вероятно, тоже встопорщились бы. Хоть и по несколько иной причине. Девушка в углу обладала, бесспорно, завораживающей, мистической красотой, но с точки зрения Селестена интересней был тот факт, что она здорово напоминала ему сестру, Элиан. Вот если бы Элиан увлекалась не вышиванием, а зельеварением, иначе красилась бы и одевалась, это сходство стало бы куда заметнее. Жером был знаком с Элиан шапочно и никогда не проявлял подобного интереса.
Значит, не красота незнакомки привлекла его, а загадочная сильная аура. Та же самая аура, очевидно, привлекла весь этот рой, что жужжал и клубился вокруг неё и её товарок.
- Вероятно, мой друг, этот кактус не только самый прекрасный тут, но и единственный. Прочие скорее напоминают полевые цветочки, - улыбнулся понимающе Селестен, пригубил вина из своего бокала, и слегка нахмурился, сосредоточиваясь на внутреннем содержании, которое терялось в неверных бликах сияния ауры снаружи, отвлекающей внимание. Никогда прежде не встречал он такой изящной защиты от случайных легилиментов, причём, впечатление усиливало осознание того, что, скорее всего защита эта была непреднамеренной.
- Жером, она спортсменка, - неопределённым тоном произнёс Фантен, оборачиваясь к товарищу, - Ты никогда не увлекался квиддичем, полагаю, иначе бы знал, как зовут этот кактус. Очень популярный в своих кругах кактус.
Он отставил бокал, демонстрируя готовность выполнить просьбу друга, но замер, уперевшись ладонью в спинку стула.
- У тебя есть шанс передумать. Знаменитые спортсменки - очень сложные шарады, насколько я могу предполагать.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (13.06.2016 13:38:16)

+1

14

Со времени выпуска Жером, в основном, занимался делами прибыльными. Он всегда знал, что академических успехов ему не видать, как дракону своих зубов, поэтому к ним и не стремился, находя удовольствие во время учебы в том, чтобы достичь результата, и по возможности сделать это быстрей, чем остальные соученики.
С академическими  изысканиями его дальнейшая судьба не была связана еще и по причине отказа родителей оплачивать его счета. Во многих аристократических семьях было заведено именно так, поэтому такие люди, как Абанкур, например, не прибавляли средств к своему будущему наследству, а только его транжирили. Что до Жерома, так он тратил исключительно свои кровью (иногда не своей) заработанные галлеоны. Утратив юношеский румянец, а вместе с ним и влияние на мать, он отрастил усы, в которых в первое время видел сосредоточение своей мужественности, а затем уже перестал воспринимать себя без них окончательно.
По крупице формировался образ ловкача, который знает вкус в выпивке, женщинах и хорошей обстановке. Де Ла Рош пробовал различные способы обогащения, делая столько же успехов, сколько совершая ошибок (к счастью пока ни одна из них не была фатальной). В обществе о нем уже начали говорить, но не так лестно и не так часто, чтобы прекрасные юные девы падали к ногам зельевара без усилий с его стороны.
В тот период жизни Жером был на подъеме, он был молод и пышил здоровьем, ему и в голову не приходило, что отсутствие отца и мужа в семье может быть чем-то неправильным и что то время, которое он забирал (пусть и редко) у Селестена, как-то криминально сказывалось на внутрисемейных отношениях друга.
- Но они будто обрамляют ее, оттеняют ее красоту необычную своей посредственностью, - ответил Жером и жестом показал бармену, что пора бы обновить содержимое в его бокале, хотя напрочь позабыл, что пил.
В подобных ситуациях нашему герою еще не приходилось бывать. Точнее взаимодействие с волшебниками противоположного пола было для него явлением достаточно привычным, однако оно никогда еще не было озарено таким восторгом. Сам не понимая того, Ла Рош начал чувствовать то, что романтики назовут любовью, а философы путем к верной кончине.
Поэтому сейчас, игнорируя жидкость в своем бокале, он уставился на Селестена, ожидая того, что тот скажет, а затем задумался. Не смотря на свою азартность во всех вопросах, Жером был склонен к продумыванию ходов и сейчас размышлял о том, нужно ли ему было это. В какую-то секунду он даже решил отказаться от затеи, но потом в дело вмешалась химия.
- С одной стороны, ты прав, но, с другой, - протянул зельевар, - я не прощу себе, если не дерну этого феникса за хвост, пусть и сгорю вместе с ним, - о да, в тот момент он даже хотел сгореть.
Если бы зельеварам удалось выделить что-то настолько мощное, как любовь в момент ее зарождения (не те приворотные зелья, которые отупляют, нет, что-то тонизируещее, толкающее на подвиги и ухищрения), они управляли бы миром.
- Тем более, у меня есть козырь в рукаве, так что знакомь!

+1

15

Каким видится мир пророку, которому дар его рисует развилки путей, образующиеся всякий раз, когда герой повествования совершает выбор? Коктейль "влюблённый тролль" или пинта рыбного эля, галстук-селёдка или экстравагантная бабочка, аппарировать или воспользоваться каминной сетью, авада кедавра или петрификус тоталус - эти развилки змеятся под нашими ногами подобно сети капилляров на рисунке в анатомическом классе, и мы даже не замечаем их зачастую. Видит пророк ветви дерева, повороты коридоров или, быть может, веером разбросанные по зелёному сукну карты? Селестен не был пророком и не был героем повествования - он был рассказчиком, он занимал это место сознательно и видел в нём максимальный интерес для своей пытливо-равнодушной натуры. Часто ли рассказчик знакомит героев друг с другом? О, он занят этим постоянно! Но соль в том, что обыкновенно он совершает это незаметно, прячась в сплетеньи теней, сталкивая их на скользком паркете, под романтическую музыку, швыряя им под ноги камни, ступеньки и банановую кожуру и проявляя творческую свою жилку множеством иных способов.
Впрочем, иногда он сам выходит на сцену.
Прищурившись, Фантен оглядел звезду квиддича и любой вечеринки, раздумывая над своей будущей тактикой. Жаклин - а именно так звали девушку, поймавшую Жерома на крючок, спрятанный в глубине светлых глаз, - не относилась к числу барышень, которых легко запутать, наплетя множество бессмысленных слов. Так что, Селестену оставалось надеяться на то, что она любит интриги. И хотя бы иногда поощряет умеренную наглость.
На это он и надеялся, поднимаясь с места, швыряя на столик пару галлеонов, мелодично звякнувших, стукнувших друг о друга, и скользким ужом пробираясь сквозь толпу дабы предстать пред остро сверкающие очи девушки, так напомнившей ему родную сестру.
- Мадемуазель Бассе? - с оттенком вопроса обратился он к спортсменке, возникая прямо перед ней с внезапностью кролика, выуженного за уши из шляпы бывалым фокусником: вы вроде ждёте грызуна, но всё равно пропускаете тот самый момент, - Покорнейше прошу прощения за то, что заставил вас ждать, я знаю, долгое ожидание претит горячему сердцу, привыкшему к полётам и ветрам, путающимся в волосах. Однако, в своё оправдание позволю себе заметить, что ваши спутники наверняка благодарны мне за задержку, подарившую им столько драгоценных минут в вашем обществе, - Селестен мельком оглянулся в надежде, что не потерял Жерома в толпе, столь целеустремлённо пробираясь к вишенке его торта.
Момент был ответственный: излишне затянув речь он рисковал вызвать у Жаклин раздражение, а поспешность лишила бы его манёвр всякой таинственности, из посланника судьбы обратив ярмарочным фигляром.
Обернувшись к Жаклин, он увидел в её взгляде выжидательный интерес, на кончике которого уже трепетал огонёк, грозящий обернуться разрушительным взрывом в случае, если Сказочник не придумает поворот сюжета, в достаточной мере интересный, чтобы мадемуазель Бассе простила ему вмешательство в её планы.
- А вот и мсье де ла Рош! - провозгласил Селестен, делая шаг в сторону, открывая Жаклин обзор и возможность во всей красе лицезреть усатого красавца, - Мсье де ла Рош, это Жаклин Бассе. Жаклин, мсье де ла Рош, смею заверить, ожидал встречи с вами с не меньшим нетерпением и любопытством.

+1

16

Это был один из тех вечеров, когда паб заполнен под завязку и в воздухе витает то самое чувство, которое многие испытывали в своей жизни. С одной стороны перекатываешься, как лакричная конфетка в переполненной упаковке, а с другой, уходить не хочется потому, что тебе это как-то даже нравится. Примерно в таком гармоничном состоянии Жером и потерялся среди веселящихся волшебников, а из-за этого пропустил полную эпитетов речь друга.
Кто-то схватил француза за руку, шепнул что-то на ухо, договорился о какой-то встречи, задал неудобный вопрос. Возможно, если бы цель, препятствий к которой де ла Рош не видел, так не манила, то он бы ушел сегодня отсюда с неплохим наваром.
Когда толпа вернула Жерома, Селестен уже закончил говорить и покинул импровизированную сцену, уступая свет софитов волшебнику, который сейчас больше походил на потерявшегося ребенка, маскировавшегося под топеройку, в сущности которой было выглядеть, как сухое полено. Если бы мать родила Жерома на неделю позже и во время беременности пила вместо настоек молоко, возможно оцепенение продлилось бы дольше, но этого не произошло.
- Прошу, – произнес зельевар, - называйте меня Жером, – тело его грациозно протиснулось между двумя дамами, пьющими что-то легкое и розовое, сверкнуло белозубой улыбкой и опустилось на стул рядом с мадам Бассе. - У меня к вам, любезная, дело, которое будет стоить нам обоим сердец, – пальцы его нежно прошлись по тыльной стороне ладони Жаклин, ловко подцепили ручку и поднесли к губам для поцелуя, - но какой смысл в страстях, если не окунаться в них с головой, как считаете?
На несколько секунд в воздухе повисла пауза, немного посмотрела на происходящее, а затем заскучала и трансгресировала на ближайшее театральное представление, где была как раз к месту. Жаклин улыбнулась, при чем больше мило, чем холодно, что тут же подбросило дров в пожар в груди зельевара, перевела взгляд с одного нового знакомого на другого, задержала его на Селестене и кивнула на свободный стул.
- Своего друга вы представили, а о себе забыли, – обворожительные тонкие пальцы высвободились из руки Жерома и поднесли себя вместе со всей ладонью господину де Фантену. - Назовитесь же, хоть вам и идет таинственность.
Блаженно улыбаясь и, что уж скрывать, захлебываясь новым сформировавшимся в результате танцев бабочек в брюшной полости чувством, Жером не придал абсолютно никакого значения выпаду красавицы. В своем идеальном мире он уже примерял свою фамилию к имени Жаклин и совершенно не обратил внимание на миниатюрную девушку с большими глазами и задорными кудряшками, которая все это время сидела по правую сторону от звезды вечера и внимательно наблюдала за происходящим.
- А потом расскажите о том деле, Жером, которое будет стоить сердец, – девушка улыбнулась и переклонилась через стол, чтобы подать ему руку, задев при этом свечу в центре композиции и вызвав тем самым сразу две неприятности – небольшой пожар и недовольство своей подруги.
- Агуаменти, – Жаклин изящно погасила салфетки и властно зыркнула на подругу. - Держи себя в руках, Моник!
Но Моник не уступала подруге ни во властности ни в настойчивости:
- А что? Мне интересно про страсть...

+1

17

В первое мгновение растерянность, недвусмысленно отразившаяся на лице Жерома - к слову, его чертам совершенно не шедшая, - заставила Селестена подобраться, но начать спешно придумывать новый ход, который даст товарищу время прийти в себя он не успел: тот справился своими силами и стартовал с места в карьер, начав плести словесные кружева в наилучшей и наидейственнейшей cвоей манере. Выдохнув, Фантен думал уже аккуратно исчезнуть, вернуться к своему столику - или к любому другому свободному, - и продолжить наблюдение издалека, ненавязчиво, как вдруг Жаклин обратилась лично к нему.
Застать на лице Селестена Малфуа выражение замешательства дорогого стоит, но в этот вечер оное могли лицезреть все собравшиеся в заведении волшебники совершенно бесплатно. Впрочем, конечно, недолго. Уже в следующее мгновение Селестен улыбался девушке как можно нейтральнее - что было для него делом не самым простым, ведь абсолютное большинство улыбок его несли непременный намёк, подтекст и обещание, а в данном случае ничего такого не требовалось: он, похоже, и так уже переборщил с таинственностью.
- Селестен Малфуа де Фантен, мадемуазель, - представился Сказочник, невесомо коснувшись губами предложенной ручки - она была неожиданно холодна, - и промолчал, опускаясь на стул, на удивление оставшийся свободным - или кого-то только что согнали.
Промолчать было трудно: привычка разбрасываться безответственными комплиментами успела въесться в его характер, хоть Сказочник никогда не был особенно падок на женский пол: уж скорее падок он был на внимание и прочие ахи-охи, сопровождавшие его лёгкий променад сквозь тяготы будней.
Толпа, окружавшая столик, то ли рассосалась, то ли вдруг сделалась незаметной, точно четверых, собравшихся здесь, отделила от помещения незримая завеса, скрадывающая звуки и движения. Четвёртой за столом была девушка, и разум её был закрыт. Селестен ощутил её мгновенно, едва присев, хотя сразу не мог сказать, окллюмент она или пользуется артефактом. Люди с закрытым разумом никогда его не радовали, заставляя ощущать воздух спёртым а вино - кислым, но эта дамочка была интересна другими чертами. Особенно занятны были её глаза, большие, но вовсе непрозрачные, в которых угадывалась многослойность эмоций, истинные из которых прятались в такой глубине, где их невозможно было различить.
- Итак, - подал он голос снова, - лишь один человек здесь пока не назвал своего имени. Это даёт волшебнику - или волшебнице - серьёзное преимущество, а сохранять серьёзное преимущество вне поле боя, за дружеским столом - моветон, мадемуазель.

Отредактировано Celestin Malfoy de Fantin (12.07.2016 17:52:17)

+2

18

По мере того, как развивались события, плотное кольцо обожателей талантов мисс Бассе рассеивалось. Потерявшие интерес к назревавшей, как вызывающий лишь неприятие нарыв, беседе, волшебники и волшебницы медленно отходили от выбранного центра своей вселенной на сегодняшний вечер и находили более многообещающие солнца, во круг которых могли вращаться. И, что самое главное, там им кое-что таки светило.
В конечном итоге за столиком остались лишь двое, которые так бесцеремонно ворвались в уже, казалось бы, состоявшуюся экосистему и нарушили весь баланс. Впрочем, молодая девушка с безумно красивыми глазами и нездоровым интересом к ситуации также не покинула импровизированную сцену, постоянно встревая в разговор и так или иначе отдаляя сладостный миг их со столь желанной спортсменкой тет-а-тета.
Если бы силы Жерома не были всецело направлены на осознание происходящего и попытки привлечь внимание к собственной персоне, он бы заметил, что оставшаяся четвертая девушка не просто очередная волшебница из свиты, что в радужке ее зеленоватых глаз мерцает пламя побольше всяких. Но увы и ах, де ла Рош тогда был очарован не огнем, а льдом, который, к слову, начинал слегка подтаивать, когда губы Селестена коснулись его поверхности.
Кажется, не все было так радужно, как представлялось изначально. Но Селестен пытался отвлечь от себя внимание, за что Жером был ему благодарен.
- Ах полно, – губы невысокой рыжей подруги солнца его жизни растянулись в улыбке, - просто Клеменс, – девушка опустила ресницы, что придало ее чуть тронутому веснушками лицу больше загадочности, чем скромности, как она сама того желала.
В тот самый момент что-то в Жероме щелкнуло, внезапно он должен был знать фамилию рыжей кокетки хотя бы потому, что Селестена это интересовало. Его друг не спрашивал бы, если бы не считал этот факт важным. И ла Рош начал вить хитрую паутину разговора, который вывел бы их легко и непринужденно на нужную тему.
- Возможно мы даже окажемся в дальнем родстве, и вы будете моей кузиной, – он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, а затем заказал проходящему мимо человеку в переднике тоже самое, что пили до их появления дамы, и по вину им с Селестеном.
Рыжая Клеменс тем временем слегка нахмурилась, от чего ее курносый носик сделался крайне милым, и выпалила свою фамилию так быстро, как смог бы это сделать только снитч, если бы умел разговаривать.
- Клеменс де Бо!
Если бы не сдерживающие границы, в тот самый миг глаза Жерома выскользнули бы из орбит и украсили бы стол причудливой композицией.
- Де Бо? Мы говорим о тех самых де Бо? Одна из самых знаменитых и старых семей, «орлиной породы, никогда не вассалы»? Эти де Бо?
Клеменс смущенно кивнула. Видимо фамилия, которая была известна со времен Средневековья не только в магическом мире, но и среди магглов, не принесла юной девушке до сих пор ничего хорошего в таких ситуациях, как эта.
- В таком случае мы точно не состоим в родстве, но знакомство я бы завел. Расскажите о себе, милая Клеменс, – почти промурлыкал Жером, на секунду потеряв интерес к предмету своего обожания, ведь тут пахло знакомствами и, как следствие, деньгами.
Тем временем Жаклин, которая любила внимание больше всего на свете, судя по ее реакции, прекратила гладить ногу де Фантена, подняла свой бокал и сказала:
- А вот и напитки! Предлагаю тост за знакомство и продолжение вечера, возможно, в более тихой обстановке, – а когда бокалы были подняты, спиртное пригублено, продолжила: - хватит о себе, Клеменс, не позорься. Интересно, что привело наших гостей сегодня сюда.

Отредактировано Jerome de la Roche (05.07.2016 16:51:05)

+3

19

Должно быть, трудно сыскать аттракцион занятнее, чем наблюдение за тем, как личность практически полностью аморальная и беспринципная колеблется что твой камыш на ветрах моральных устоев и принципов, неожиданно в ней таки обнаружившихся. Именно такое чудесное зрелище являл собою сейчас Селестен Малфуа де Фантен, однако счастливца, которому выпало развлечься, похоже, не нашлось: присутствующие слишком заняты были собственными переживаниями. Разве что новопредставившаяся Клеменс де Бо тайком наслаждалась сей деталью развернувшегося перед нею спектакля: даже если б Фантен не был столь увлечён своими колебаниями, он бы не смог доподлинно это выяснить, учитывая совершенную закрытость её сознания.
Аморальный и беспринципный Фантен давно уже должен был вовсю наслаждаться очередной своей победой, до свершения которой ему оставалось всего ничего: нужный взгляд, нужная фраза, нужный жест, и красавицу Жаклин можно было класть в карман и уносить, чтоб присоединить к своей богатой коллекции. Коллекции у Фантена, впрочем, не было - в сих вопросах был он расточителен и небрежен - но проблема заключалась вовсе не в этом. Жаклин интересовала ла Роша, а Селестен ещё не переступил той грани, за которой из его поля зрения исчезали интересы любых людей, кем бы они ни были: родителями, сестрой, женой, дочерью или давним другом.
Таким образом, он балансировал на четырёх стульях, рассыпаясь в удовольствие от внимания одной дамы, в негодование по поводу закрытости другой, в догадки о том, что Жерому, пожалуй, стоит переключить внимание на Клеменс и о том, что она, при всей своей закрытости, явно сильней тяготеет к усатому кавалеру, нежели её льдистая подружка. Подружка тем временем страдала от недостатка попеременно и неумолимо переключающегося на де Бо внимания в адрес её персоны. И страдала с такою отчаянной силой, что уже оступалась, демонстрируя свои страдания практически наглядно и неприкрыто.
- Хватит о себе, Клеменс, не позорься, - заявила она, демонстрируя властность и уверенность в собственном праве осадить нерадивую фрейлину.
Заявление сие смотрелось особенно забавно на фоне того, что именно мадемуазель де Бо о себе сообщила. И того, что этим сообщением она наконец смогла привлечь к себе внимание ла Роша, в жизни которого связи в обществе играли роль куда более важную, нежели квиддич, а красота, пускай и весьма эффектная сила, но не способная покрыть любые издержки. С лица воду не пить, как говориться. Одной красотой не проживёшь. И на хлеб её не намажешь.
Фантен задумался о том, насколько некрасиво с его стороны будет распорядиться временем и будущим Жерома, не спросясь его мнения, и прямо сейчас заняться перебросом точек внимания, стягивая на себя холодное одеяло Жаклин и толкая друга в объятия Клеменс.
И решил пока выдержать паузу.
- Рок, фатум, судьба... - но не смог.
Бултыхнулся по привычке в свою привычную загадочность, глядя на Жаклин неопределённо и долго.
- А также символичное название и желание промочить горло.

+2

20

По сути своей мы являемся заложниками страстей, как бы мы это ни отрицали. Эта глубокая мысль часто приходила Жерому в голову, особенно в те моменты, когда он видел в утверждении положительный исход для собственного кошелька. Все, и я имею в виду абсолютно все, были подвержены страстям. Самый тихий книжный червь трясся от возбуждения при виде редкого издания, сдержанный скупой на эмоции исследователь забывал обо всем на свете, когда натыкался на неизведанную тропу, даже самый умелый волшебник приоткрывал завесу над своим разумом, когда был близок к тому, чтобы получить желаемое.
Все за столиком «У зельевара» имели свои собственные страсти. Клеменс казалось, что она нашла волшебника, который сделает ее счастливой, пусть и на короткий миг. Жаклин  испытывала влечение к загадочному Селестену, хотя истинной ее страстью оказалось всецелое внимание к ее персоне. Жером был окутан любовной дымкой, но даже сквозь нее пробивались ростки его самого большого желания. А Фантен был большим любителем тайного, по крайней мере так всегда казалось его другу.
- Но все это померкло в тот миг, когда мы встретили вас, дамы, - Жером одарил лучезарной улыбкой сначала предмет своего обожания, а затем свой финансовый интерес. – Что вы, никакого позора тут нет, беседа всегда вдвойне приятней, если узнаешь о собеседнике больше. Возможно, покинув это заведение, мы уже будем гораздо ближе друг к другу, чем предполагаем.
Под россыпями веснушек на бледном лице мисс де Бо появился отчетливый румянец, который она постаралась скрыть, обмахнувшись веером причудливой формы. Он был похож на те, что путешественники привозят с далекого востока, а затем оставляют на долгие годы в семейных коллекциях, как частичку памяти о приключениях из собственной юности.
В воздухе отчетливо запахло завистью и победой, в тот самый момент Жером и решил убить двоих зайцев одним заклинанием.
- Позвольте, - зельевар протянул руку и коснулся миниатюрной ручки Клеменс, которой та держала веер. – Какая прелестная вещица, - пальцы прошлись по ручке выполненной в виде дракона, в глазницах которого сияли два зеленых камня, - тонкая работа. Я вижу, вы ценительница изящного, в этом смысле у нас много общего.
Он попал в точку и обе дамы отреагировали ожидаемо. Клеменс зарделась еще больше, в Жаклин тут же бросилась расспрашивать о том самом деле, о котором речь шла в самом начале разговора. Но был еще один бонус к внутреннему ликованию. На лице его друга всего на миг отразились интерес и нотка удивления, возможно он добрался до какой-то тайны или же узнал что-то совершенно скучное. В любом случае время для него не было окончательно и бесповоротно потеряно и в этом Жером нашел еще один плюс на ряду с остальными плюсами сегодняшнего вечера.
- И мне отчаянно нужна прекрасная дама, которая согласилась бы примерить это удивительной красоты и редкости ожерелье, - подытожил свой рассказ де ла Рош, а затем отпил немного из своего бокала.
Реакция последовала незамедлительно.
- Значит вам повезло, потому что я как раз свободна на следующей неделе и собираюсь разнообразить свои будни. Клеменс, ты тоже можешь пойти со мной. Хотя постой, ты же встречаешься со своим будущим. Или это твой кузен? Ах да, это же за кузена тебя выдают, совершенно вылетело из головы.
В глазах Жаклин плясали злобные мстительные огоньки и странным образом Жерома это заводило еще больше. Конечно, он взял с Клеменс слово познакомить его со своими родственниками, но после заявления ее подруги мадмуазель де Бо потеряла всякое желание оставаться в общественном месте. Впрочем, совсем скоро ее примеру последовала и Жаклин, подмигнув на прощание Селестену, когда ее теперь уже кавалер не видел.
- Жизнь – отличная штука, мой друг, - сообщил Жером, потягиваясь, когда они остались вдвоем с Фантеном. – Спасибо за твои усилия. Хоть в какой-то момент я подумал, что она предпочтет тебя, все сложилось просто прекрасно. Я твой должник, приятель. Какой у нас там счет? Кажется, 2:1 в мою пользу. Выпьем еще?
Слова, которые бросаешь на ветер на эмоциональном подъеме, обязательно вернутся к тебе бумерангом из обязательств. Этот урок Жерому еще предстоит выучить, а пока вечер имеет приятный окрас и бокалы наполненны до краев.

Отредактировано Jerome de la Roche (20.07.2016 13:35:10)

+1

21

В двадцать шесть лет у Селестена де Фантена нюх на чужие тайны был развит уже очень хорошо, но не проявился во всём своём блеске. Осознание близости открытия, например, быстро наскучивало ему, если наталкивалось на стену окклюменции, и энтузиазма на то, чтобы обойти препоны и взломать замки, ему не хватало.
Однако в этот вечер судьба решила сыграть ему на руку, и замок взломался сам собой под влиянием сокрушительного обаяния его дорогого усатого друга: Клеменс, завороженная танцем его пальцев на ручке её собственного веера, упустила на мгновение тонкие нити, удерживающие завесу, окутавшую её сознание, и Фантен, уже почти разочаровавшийся в таинственной мадемуазель и в том, что она могла бы прятать, неожиданно для самого себя со всего незримого размаху ухнул в бездну распахнутого миру секреного мира. Это даже отразилось на его лице, хоть он уже несколько лет умел отменно маскировать свои "исследовательские" эмоции, но к счастью, интерпретировать с точностью выражение его физиономии среди присутствовавших мог только ла Рош, а скрывать что-то от него Селестен намерения не имел.
Ко всему прочему, самым презабавным образом Сказочник не мог отразить пустым зеркалом ненужное ему и столь необходимое его другу внимание кактуса по имени Жаклин, пока хотел этого - искренне и честно, - зато ему это удалось блестяще, как только он обнаружил то, что заинтересовало его по-настоящему.
Фантен попросту забыл о присутствии одной из девушек, схватившись за хвост радужного дракона, который прятался в голове второй. И, пока он копался в сундуке с сокровищами, Жером виртуозно отвлекал внимание обеих дам, так что, по сути, сработали эти двое как парочка бывалых воров и мошенников, которые, как известно, именно так обыкновенно и действуют.
Он едва успел подобрать разбросанные в спешке нити путей, ведущих в пещеру с кладом, свистнутые в чертогах чужого разума, когда Жаклин, уходя, подмигнула ему на прощание. Ответный взгляд был, вероятно, излишне вызывающе страстным, пусть она и не должна была догадаться, чтоб объектом его страсти не являлась, и вообще, страсть эта была направлена вовсе не на особу женского пола. И вовсе даже на неживой предмет.
Он потратил ещё несколько мгновений на то, чтобы окончательно прийти в себя и влезть в привычную мантию аристократической лени, после чего лучезарно улыбнулся да Рошу, поднимая руку, чтобы вызвать официанта.
- Недолго тебе осталось быть моим должником, друг мой, - заговорил Фантен, понизив голос и склонившись к столешнице, как заправский заговорщик, - Я намерен в ближайшее время стребовать должок. Подруга твоего кактуса носила с собой карту сокровищ, и теперь эта карта в моём кармане. Готов ли ты поднять паруса навстречу восточным ветрам?

+1

22

- Ах так? – заинтересованно пригладил ус Жером, от чего стал похож на старого моряка, сейчас в его голове происходило сражение, в котором решалась судьба лицевой растительности, поэтому он не особенно вдумывался в слова друга, за которыми прятался тайный смысл.
Понравится ли любезной Жаклин такой внезапный поворот или не стоит менять ничего кардинально в самом начале их продолжительных (а в этом Жером был уверен) отношений? Спустя каких-то полтора года он будет жалеть, что вообще задавался подобными вопросами, а пока бабочки летали в животе, алкоголь заменял кровь во всем его французском теле и было не до раздачи долгов.
- Надеюсь, ты говоришь метафорически о карте и кармане, в противном случае у тебя есть талант, о котором мне неизвестно. И зря потому, что он пригодился бы нам в студенческие годы больше, чем ты думаешь.
Сколько всего они могли бы сделать в учебном заведении, сколько раз могли бы выйти сухими из воды, будь один из них профессиональным карманником. Сам Жером обладал некоторой ловкостью рук, но никогда не делал никакой план зависимым от этого умения.
Проходящий мимо волшебник толкнул ла Роша локтем, помогая выйти из некого любовного транса, сопровождаемого бесполезными размышлениями. И тут-то пришло осознание. Конечно же, Селестен говорил не о бумажной карте, а об информации, которую он получил от мисс де Бо. Особа такого положения наверняка знала некоторые семейные секреты, поэтому и была ментально защищена. По крайней мере, Жером так считал.
Должно быть, в голове рыжей прелестницы хранились не только сожаления о предстоящем замужестве, но и нечто куда более интересное. Возможно от этой авантюры Жерому удастся получить куда больше пользы, чем от простого знакомства с даже не наследницей рода. О Клеменс де Бо он прежде слышал мало и лишь потому, что главной фигурой в этой партии был ее старший брат, а по совместительству любитель жестоких развлечений, прибравший к рукам большую часть активов еще до смерти отца. Талантливый парень!
- Готов ли я? – француз отпил из своего бокала. - Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь потому, что я был рожден готовым! Еще я был рожден лысым, но это к делу не относится. Дай мне пару месяцев на продолжение знакомства и я готов отправиться с тобой хоть на край земли, мой друг.
Ох уж эти оговорки, почти каждый раз выходят боком.

Отредактировано Jerome de la Roche (28.07.2016 12:54:25)

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » make your mark


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC