Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » secrets in the sand vol.2


secrets in the sand vol.2

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

- дата: 27 февраля 1998 года;
- место: берег Чёрного Озера;
- участники: Irma Coleman, Celestin Malfoy de Fantin;
- внешний вид: в первых постах;
- краткое описание: что делать, если ты пахнешь сказкой, но вовсе не хочешь этого? Если ты хочешь спрятаться, потеряться, слиться с бесцветным зимним пейзажем, но тонкий сырой флёр загадочности плывёт за тобой в морозном воздухе. Как избавиться от нежелательного внимания? И нужно ли от него избавляться?
- примечания:
https://encrypted-tbn3.gstatic.com/images?q=tbn:ANd9GcTnG9yAM-NNw1L0tHht7ikIwoUP-9DAnH0DPbAf9wsXschnJqWrxw

0

2

внешний вид

тканевые темные перчатки, шарф и шерстяная серая шаль, грязные ботинки; все довольно потрепанное

нефевральское платье

http://s9.uploads.ru/t/A8yIY.jpg

Говорят, не бывает неразрешимых задач. Всякое дело, если применить знания и должные усилия, можно осуществить. В школе, помнится, Ирма слыла мастером удачного совмещения этих двух важнейших аспектов человеческого бытия, да и со временем навыков вроде не растеряла... Замковый гомон почти стал второй родной стихией, но и от него уже начинала нехорошо трещать голова, обещая много неприятных минут и скорую встречу с маггловским обезболивающим. Уличная прохлада в таком случае была куда предпочтительнее, поэтому задача под кодовым названием "Как сбежать из собственного кабинета за полчаса" была спешно разработана и воплощена в жизнь. И теперь ее путь лежал к Черному озеру, потому что других путей, собственно говоря, и не было.
Было довольно прохладно. Хоть весна и маячила на горизонте, но февраль никак не хотел выпускать мир из своих цепких серых лап. В старых сказках, некогда зачитанных буквально до дыр, говорилось в том числе и о Морре - страшной, ледяной, но грустной и очень одинокой. Возможно, где-то здесь и поселилась одна такая, укутав своими юбками весь Хогвартс, провались он пропадом. Просто пришла и уселась на землю поблизости – почему нет? В Запретном лесу и без того живет много чудных существ, чтобы не нашлось места для кого-то, по описанию больше походившего на растолстевшего неповоротливого смеркута…

Широкими шагами Ирма направлялась прямо к берегу, путаясь в подоле и время от времени едва не спотыкаясь. Она была одета куда легче, чем полагалось, но, будто под водой, почти не чувствовала холода. Под ногами привычно скрипели камни и редкие одинокие ветки, обломанные ветром, а вокруг было пусто и тихо, будто под огромным стеклянным куполом. Только высокое серое небо глядело на нее с недоверчивым недоумением: мол, чего пришла-то, когда все нормальные люди сидят по теплым гостиным да кабинетам? Но нет, сколько волка не корми, так ведь все равно в лес смотрит.
Мысли перекатывались, как речная галька. За гладкими и ни к чему не обязывающими раздумьями женщина и не заметила, как тропа вывела ее к отлогому берегу. Черное озеро раскинулось перед ней гигантской водяной толщей, по которой бежали серые, неприветливые волны. Впрочем, они были тихими и ненавязчивыми - в отличие от большинства обитателей школы и даже от нее самой; место было самым подходящим, поэтому Ирма выбрала камень и уселась на него, нимало не заботясь о том, что за долгую зиму он остыл настолько, что мог бы, пожалуй, заморозить кого-нибудь не хуже знакомых со стихийной магией учеников.
Волны равнодушно накатывались на берег, и она мельком подумала, что давно не бывала на дне. Преподавание отнимало не так много времени – все равно занятия по предмету, посвященному магглам, почти никто не посещал – но временами, замотавшись, она практически забывала, что в этом мире вообще существует Черное озеро и его обитатели. Не было сил даже «Страшных обитателей глубин» в библиотеку вернуть, не то что дойти сюда. Конечно, никто не мешал сигануть в воду прямо сейчас, но даже от мыслей об этом по спине бежали мурашки. Что-то подсказывало, что раньше апреля окунуться все равно не получится… Может быть, конечно, через несколько дней она и вовсе снова об этом не вспомнит и будет просто гасить свою тоску бесконечным чаем. Если следовать известной фразе о том, что человек - это то, что он ест, то Ирма давно уже превратилась в огромную чайную чашку, пахнущую корицей, мятой и бергамотом. Ходит по замку, переваливается, а внутри только темная пряная вода и беспросветное отчаяние.
Отчаяние это нельзя было утопить даже в самом глубоком море. Оно было похоже на огромный булыжник, который почему-то упорно не шел ко дну. И в этом скрывалась главная причина этой занимательной прогулки. Запутанные школьные коридоры больше не казались ей безопасными, и дело было не в Пожирателях Смерти, пепельным духом которых, казалось, было пропитано все вокруг. Привкус жег горло и легкие, как при слишком крепкой затяжке, но Ирма научилась кашлять так, чтобы никто не слышал. Чтобы никто даже не подозревал, что у какой-то там незаметной учительницы искусства могло быть свое нелестное мнение по многим вопросам. И ведь получалось, получалось! Многие действительно верили. По школе наверняка шныряли шпионы всех мастей (она была не уверена, но подозревала), ученики перешептывались и определенно тоже имели свое нелестное мнение по любому поводу, а преподаватели держались за головы и пытаются не сойти с ума. И каждый с подозрением смотрел на другого: вдруг прячет что-то не то? Ужасно. Рассадник змей. Но деваться из этого рассадника было некуда, нужно было продолжать как-то жить. И в последнее время Ирма стала замечать, что кто-то, несмотря на все принятые меры, смотрит на нее пристальнее, чем следует. Это не колдовство и не дар предсказания, которого у нее отродясь не было; просто такие взгляды чувствуются кожей, само их присутствие в природе, так сказать. Женщина не могла точно сказать, кто именно так изощренно над ней издевается, но любая попытка выяснения могла повлечь за собой что-то более опасное. Все, что оставалось - скрываться за дверью своей спальни. Ну, или на берегу. Вокруг было пусто, как в голове у какого-нибудь прогульщика со старших курсов, так что бояться было нечего. Разве что того, что кто-то без спроса влезет в кабинет, но на этот случай там сидела Афина, всегда готовая в случае опасности тяпнуть незваного гостя за палец.
Совсем рядом, где-то под водой плавали русалки. Красивые, грациозные, свободные. Им и дела не было до Пожирателей, косых взглядов и того непотопляемого булыжника, именуемого отчаянием, в душе их далекой родственницы. Ирма хмыкнула неопределенно, потеплее закуталась в шаль и затянула нарочито веселый мотивчик, звучавший диковато в этой тишине. Он не мог разогнать тучи или приблизить весну, но мог хотя бы немного поднять настроение.

В воздухе определенно пахло морем.

0

3

внешний вид
пальто

http://sg.uploads.ru/yUM3p.jpg

+ кожаные перчатки, фиолетовый шарф; брюки заправлены в высокие сапоги.

В озере в сердце Заколдованного Леса, занимавшего большую часть поместья Фантен, русалки водились испокон веков. Но людей они чурались, как и большинство представителей подводного народа, пусть даже появлялись люди на берегах озера не так уж часто.
Селестен видел их пару раз - мальчишкой он проводил в Лесу немало времени, сбегая из-под не слишком внимательного надзора старших, - но лишь издали. Говорили, кто-то из предков однажды придумал поселить русалку в огромном фонтане в саду, но, хоть подводную деву изловили с грехом пополам, и условия ей создали царские, а не вышло из затеи ничего хорошего. Финал той истории был затянут туманом прошлого, но определённо, был он более чем неприятен для всех участников действия.
Здесь, в Хогвартсе, Селестен впервые увидел окна, выходящие на дно озера, населённого русалками. И, несмотря на то, что жили они в отдалении от замка и практически никогда не появлялись в поле зрения учеников Слизерина, практически каждый из них с уверенностью заявлял, будто как-то раз видел одну где-то в переплетении подводных теней.
То, что они здесь всё ещё жили, впрочем, сомнению не подвергалось, иначе откуда бы взялись те самые яйца, что достались Чемпионам в качестве подсказок на последнем Турнире Трёх Волшебников. В тот раз Селестен не был в числе делегации, но пара возвратившихся студенток из числа тех, кого Флёр держала в курсе некоторых событий, рассказывали о подводной музыке с тихим благоговейным придыханием, как не говорили ни об одном из преподанных им зелий, даже о Феликс Фелицис.
В Шармбатоне искусство преподавал мужчина с еврейским именем, молодой, восторженный и чрезвычайно разговорчивый - даже болтливый. Провожая делегацию в прошлом году, он, совершенно серьёзно и воодушевлённо, просил Фантена привезти эту дивную мелодию, почему-то не сомневаясь в том, что достать её будет не так уж сложно - как будто русалки в Хогвартсе в каждой ванне плавают.
Селестен пока что не встречал ни одной, хоть посетил не так уж много ванных, но зато нет-нет да и заглядывался на местную учительницу искусства, полную противоположность шармбатонскому коллеге, - молчаливую, тихую, погружённую в некое недоступное уху плетение внутренних мелодий.
Мадемуазель Коулман носила в себе море и трепетно охраняла его, прятала от чужих ушей и глаз, как истинное сокровище, как собственное сердце. Она делала это с такой отчуждённой искренней грацией, что донимать её досужими разговорами и просто причинять неудобство собственным полным воздуха обществом казалось настоящим кощунством.
Он просто смотрел.
Но сейчас она казалась другой, пусть и вливалась, врастала в необыкновенно идущий к ней пейзаж, льнущий, стелющийся у ног её шелестящим монохромным прибоем. Она пела - что-то лёгкое, весёлое даже, что-то, что не должно бы было вязаться с нею и с этим местом, но ведь вязалось, вплеталось, вживлялось намертво.
Этот мотив звучал приглашением, и Селестен приглашение принял, хотя, только остановившись рядом с мадемуазель Коулман и взглянув на неё сверху вниз, чуть искоса, с улыбкой, он снова ощутил себя тоскливо лишним, но отступать было поздно.
Отступать было не в его привычках.
- Это запах весны или запах моря, мадемуазель? Что вы чувствуете? Помогите мне разрешить загадку, я бьюсь над нею уже четверть часа.
Это не было шуткой, хоть он и не бился особенно над загадкой, не считая её таковой - весна ли, море, сегодня они рождали единое настроение, и не имело значения, что это - солёная свежесть или цветочная искра.

0

4

Говорят, самые первые заклинания были либо ругательствами, либо песнями, потому что и то, и другое несет в себе огромную силу. Петь – вообще занятие крайне увлекательное; даже те, кто начисто лишен слуха и голоса, находят его очень милым. Сейчас слушать было вроде некому, но Ирма продолжала насвистывать себе под нос, лихо спрятав руки в рукава. Когда озеро бросило в лицо женщине очередной порыв ветра пополам с мелкими брызгами, она всерьез задумалась, не воспроизвела ли случайно какое-нибудь древнее музыкальное заклятье . Бабушка рассказывала, что вроде бы индийские крестьяне обращались подобной мелодией к духам-кашинам, прося их о дожде в засушливое лето. Но до лета, прямо скажем, было еще далеко, да и этот февраль трудно было назвать засушливым. Так что…
Погруженная в себя и весь окружающий мир, она не сразу почуяла неладное. Даже когда поблизости едва слышно хрустнула ветка, она не придала этому особого значения. Подумаешь, ветка. Но когда рядом, словно черт из табакерки, возникла высокая темная фигура, отступать было уже поздно.

- Это запах весны или запах моря, мадемуазель? Что вы чувствуете? Помогите мне разрешить загадку, я бьюсь над нею уже четверть часа, - прозвучал подозрительно знакомый голос. Он не вязался с окружающей обстановкой, зато прекрасно вязался с его обладателем. Ирма не знала, что там с дождем и кашинами, но, кажется, незваных гостей ее песня приманивала просто отлично. Пожалуй, ее стоило запомнить хотя бы для того, чтобы знать, что ни в коем случае нельзя петь наедине с собой.
Профессор Фантен был некстати, причем не только в этом конкретном случае. Женщине было крайне, крайне любопытно все, что касалось делегаций других чародейских школ, но Селестен, - кажется, его звали именно так, - вызывал у нее странные мысли. Иногда ей казалось, что его слишком много в Хогвартсе – но, может, это просто ее разбушевавшееся воображение? Птица ее вроде как тоже не очень его любила, но она и Слагхорна не особо-то жаловала. Наверное, у зельеваров было что-то особенное. Например, запах. Но, честно говоря, Ирма не очень хотела думать, чем пахнут (или не пахнут) зельевары. Не в этот раз.
Конечно, он не сделал ей ничего плохого, но то, что он вообще сюда пришел, уже было довольно неприятным совпадением. Берег всегда был ее убежищем, а делить его с практически незнакомым, а оттого опасным человеком было неуютно. До сих пор они практически не разговаривали, за исключением общих фраз в школьных коридорах. О чем им вообще говорить, если уж на то пошло? Признаться, Ирму это не особенно расстраивало, но ей все же было интересно. А теперь, если исключить внезапность их встречи, была возможность попробовать переступить через свой страх и выяснить, чего хочет этот человек в целом и от нее в частности. Быть может, загадочный иностранный профессор был вовсе не так и опасен – или слишком опасен; кто знает.
Чувствуя себя слегка потерянно, но, в общем-то, вполне сносно, женщина повернулась к незваному гостю, зевнула и растянула рот в широкой приветственной улыбке, обнажившей на миг острые зубы.
- О, какая встреча. Что, вы тоже решили прогуляться? Только посмотрите, какая чудесная погода, - усмехнулась Ирма, чувствуя, как ветер треплет ее волосы. Действительно, погода просто прекрасная. Трудно было поверить, что совсем скоро придет весна.
- Странные вы вопросы задаете. Мы на одном берегу стоим, значит, вы видите то же, что и я. А зачем тогда спрашивать?
Ирма запрокинула голову и глубоко вздохнула. Все вокруг было таким же серым, то теперь эту серость пришлось разделить еще с одним человеком, который ей любопытен, но чужд. Странные все-таки привычки у природы – по собственному желанию и разумению собирать совершенно разных людей на отдельно взятом куске земли. Спорить не хотелось, потому что в теории они имели на этот берег совершенно равные права. Знал ли он, что она чувствует, глядя на Черное озеро в самом конце зимы? Разумеется, нет. Как и она не знала, какие черти притащили того на берег.

Ирма любила людей и ничего не имела против профессора Фантена. Но сейчас она бы предпочла, чтобы его утащили гриндилоу.

0

5

В улыбке её было что-то скользкое и колючее, точно волны на миг обнажили пропитанные солью обломки камней скалистого берега и тут же скрыли их в бурлящих потоках серебрящейся в тусклом дневном свете пены. Ветер трепал её волосы и шевелил длинный подол, синий, как морской прибой, и шум его, разбивающегося о неприютные холодные камни, эхом отдавался в её голосе.
Она тоже сочла Селестена лишним здесь в этот час. Лишним, как прибитый к берегу обломок некогда роскошного судна, сгинувшего в пасти бури. Резьба стёрлась, позолота облезла, потускнело богатое сияние глубокого оттенка красного дерева. Деревяшка.
Он почувствовал себя деревяшкой в морских волнах.
И опять улыбнулся.
- Я вижу море, мадемуазель, - отозвался он, в голосе своём слыша отголосок печального древесного шороха, тонущего в глухом рокоте прибоя, - иссиня-серое море, пена рваным кружевом повисает на острых лезвиях волн, разбивается сухой песочной мелочью о прибрежные скалы, и безжалостный ветер швыряет горсти её мне в лицо.
Он помолчал, не глядя на неё, обернувшись лицом к озеру, которое и вправду казалось отражением моря, неприветливое, тёмное, колышущееся в ожидании нового вдоха крадущейся с юга весны. И море, которое в нём отражалось, сидело подле него - огромное, настороженное - не враждебно, но отстранённо.
- Очень редко, мадемуазель, случается, что два человека, стоящие на одном берегу, видят один и тот же водоём. И, как бы вы ни были мне симпатичны, я искренне сомневаюсь в том, что мы с вами окажемся такой парой.
Селестен опустился на корточки, не осмелившись присесть на камень, занятый Ирмой - излишняя близость грозила ему утоплением, пусть даже метафизически, - и взглянул на неё, теперь уже без улыбки, прозрачными, пустыми глазами, потускневшими до серебряности.
- Мне жаль, что я нарушил ваше уединение, я слишком поздно ощутил свою неуместность, но... я уже здесь, - улыбка вернулась, тенью проскользнула по его губам и затаилась в уголках глаз, - Я думаю, пахнет морем. Весна, наверное, заблудилась и нескоро найдёт путь в эти края.
И весны ему не хотелось. Прямо сейчас, вздумай она распахнуть золотые крылья в безрадостной серебряной выси, он искал бы стрелу, чтобы выпустить прямо в её прозрачное сердце, чтоб крылья эти ушли на зелёное дно, обнимая волну, чуждую тоскливой предсмертной ласке. Прямо сейчас Селестен не хотел весны, но разгадывать загадки он хотел всегда, и, раз уж ответ на первый вопрос найден без помощи девушки, прячущей в себе море, он должен был задавать новый. Невидимые песчинки падали на дно часов с тихим стеклярусным стуком, улыбка стыла в уголках его глаз на холодном ветру, вопрос заблудился и потерялся вместе с весной, замкнутый круг обнимал их двоих - чуждых друг другу, но уже не совсем чужих.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » secrets in the sand vol.2


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC