Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Do you hear the people sing


Do you hear the people sing

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

- дата: рождественские каникулы, 1997 год
- место: Лондон, Prince of Wales theatre
- участники: Грэм Монтегью, Панси Паркинсон
- внешний вид: по-французски революционный
- краткое описание: Как Панси и Грэм пришли тайно посмотреть Отверженных, но случайно попали в шоу-бизнес
- примечания:    Прости нас, Гюго.

Отредактировано Pansy Parkinson (11.06.2016 21:46:10)

0

2

Грэм умел быть благодарным за что-то, даже когда ситуация вокруг советовала лечь на пол и сдаться на милость судьбе. Например, когда он провел почти полгода в Больничном Крыле, то впадая в кислотные сны и иллюзии, то снова возвращаясь к сознанию, он был благодарен за то, что хотя бы остался жив и у него еще оставалось сознание, к которому можно было очнуться.
Сейчас же Грэм был благодарен судьбе за огненное и прекрасное создание по имени Панси Паркинсон. Ибо, право слово, кто еще мог согласиться вместе с ним выбраться из дома, полного родителей и сливок магического общества, в зимний лондонский вечер, дабы тайно посетить маггловский мюзикл? Для его отца такая ситуация была бы просто немыслимой, знай он о тайном увлечении своего дражайшего отпрыска. Грэм многим рисковал, но это просто стоило того! Несколько дней назад он разузнал, что в Палас-театре ставят Отверженных, что само по себе уже было соблазном, но в списке актеров возле роли Анжольраса был указан никто иной, как Глин Керслэйк, о котором Грэм уже пару лет грустно вздыхал в своих мыслях. Такой возможности Монтегю просто не мог позволить себе упустить, поэтому еще днем он начал готовиться к тайной вылазке. Единственным человеком, которому он доверил свою тайну, с не особо скрытой целью завлечь в эту аферу, была Панси. Паркинсон его не разочаровала, потому что сейчас шагала рядом с ним по направлению к театру.
- Поверить не могу, что увижу его в живую, - чуть ли не подпрыгивая на месте от восторга, повернулся Грэм к Панси. Не без помощи собственного очарования, но в основном благодаря магии, он раздобыл им два билета в передние ряды. - Знаешь, что? Мы обязаны пробраться за кулисы и взять у всех автографы. Я развешу их в своей спальне в Хогвартсе и буду на них молиться.
Монтегю счастливо вздохнул от представившейся ему картины и подхватил Панси под руку, торопя ее, потому что терпеть ему было уже невмоготу. Хотелось поскорее добраться до театра и погрузиться в прекрасный мир музыки и страданий. Судя по времени, они уже опаздывали, но Грэм надеялся успеть до появления Друзей Азбуки, потому что история Фантины его не особо интересовала.
Уже через несколько минут они заметили театр, но Грэм не пошел ко входу, а свернул в сторону, направляясь к спрятанному в переулочке черному входу для персонала. Бросив коварный взгляд в сторону Панси, он поманил ее за собой и достал палочку, шепча заклинание и открывая замок. Благодаря Мерлина и матушку заодно за то, что родился он поздней осенью, поэтому уже имел право колдовать за пределами школы, Грэм пафосно указал ладонью внутрь здания и слегка поклонился.
- После вас, миледи.
Когда они оказались внутри, Грэм закрыл дверь, погружая небольшое помещение, в котором они стояли, в темноту. Пошарив рукой, парень нащупал другую дверь и повернул ручку.
Их встретил яркий свет и гул голосов. Судя по доносившимся со стороны сцены отрывкам, Фантина вот-вот потеряет работу и будет вынуждена стать проституткой, чтобы прокормить Козетту. Люди бегали туда и обратно с костюмами и декорациями в руках, все вокруг находилось в каком-то организованном хаосе, будто каждый человек здесь даже паниковал по плану, все выглядело настолько слаженно и правильно. Грэм чуть не задохнулся от восторга, сжимая руку Панси.
- Мы здесь. В святая святых, - благоговейно прошептал он, не в силах сдвинуться с места. - Я чувствую себя Грантэром при виде Анжольраса. Пьяный и в восторге.
Он мог еще долго продолжать восхищаться тем, что сбылась его мечта идиота, когда в толпе промелькнуло до боли знакомое лицо человека в красном пиджаке. Грэм абсолютно растерял способность говорить что-то членораздельное, поэтому просто сильнее сжал руку Панси и очень неблагородно ткнул пальцем другой в общем направлении, в котором скрылся Глин.
- Пошли, - наконец выдохнул он и решительно двинулся сквозь толпу в поисках мужчины его грез.
Они смогли пройти метров двадцать в забитой людьми комнате, когда кто-то схватил Грэма за локоть и резко развернул к себе. Этим "кто-то" оказалась боевого вида дамочка с раскрасневшимся лицом и взглядом человека, готово убить кого-то вешалкой. Сначала Грэм испугался, что их сейчас выгонят, но мысль о побеге даже не успела сформироваться, когда женщина заговорила.
- Грета сказала, что ее подменят, но не говорила, что пришлет паренька, - она окинула Грэма взглядом, за который он обычно готов был праведно возмутиться. - Ладно, загримируем и сойдешь. Хоть подружка твоя годная.
Не успел Грэм поинтересоваться, на что это она годная, и как это ее оценили выше, чем его самого, как женщина потащила их сквозь толпу в ближайшую гримерку, все сильнее отдаляя Монтегю от его прекрасного принца. Внутри крохотного помещения оказалось много зеркал, косметики и костюмов, которые больше смахивали на наряды актеров Ночи живых мертвецов. Шустрый ум Грэма сложил два и два, и его глаза загорелись еще большим восторгом. Внимание сразу же переключилось с потерянного в толпе Анжольраса на то, что им предстояло сейчас, судя по всему, сделать.
Вслед за ними в гримерку ввалилась миниатюрная девушка, чье лицо и руки были измазаны красками и косметикой. Она скептически осмотрела Грэма и Панси с ног до головы и вздохнула.
- Хватайте костюмы и садитесь, будем из вас делать прекрасных дамочек, - она хмыкнула и подошла к одному из зеркал, выбирая тени.
Грэм повернулся к Панси, улыбаясь от уха до уха.
- Дорогая, мы сегодня проститутки. Ну разве это не потрясающе? Мы будем великолепны и затмим их всех!

+1

3

Если бы у магов не было своего министра и правительства, Панси воспитали бы убежденной роялисткой и с пеленок научили бы любить королеву сильнее, чем мамулю. Но и даже в отсутствие авторитета Ее Величества в воспитании, Паркинсон выросла далеко не революционеркой - более того, ее периодически посещали мысли о том, как неплохо было бы иметь свой, магический престол с титулами и придворными. Проблемы люмпенов и прочих маргиналов мало беспокоили юную ведьму, а потому и наспех пересказанный Грэмом сюжет “Отверженных” не вызвал у нее должного энтузиазма. У Монтегью, однако, его хватало на двоих. В деле явно были замешаны кудри и мундир французского офицера, так что на этот раз слизеринка пошла на поводу у друга.
- Но в следующий раз - на “Чикаго”! - тоном, не терпящим возражений, заявила девушка. Там, по крайней мере, все заканчивается всемирной славой главной героини - куда более оптимистичный исход дела. Проскочив вслед за Грэмом за кулисы, в святая святых, Панси ощутила, как в душе вновь шевельнулось давно забытая детская любовь к сцене, которая, впрочем, быстро уступила место инстинкту самосохранения - пришлось уворачиваться от корабельной мачты, после чего Паркинсон едва не напоролась на ружейный штык одного из полчища солдат в попытке догнать взявшего цель Грэма.
- Годная? Я бы попросила, - начала возмущаться Панси, но в лицо ей немедленно было пущено облако пудры, от которой ее обычно смуглые щеки приобрели несколько чахоточный оттенок.
- Прос… кха… Монтегью, ты в своем уме, я не могу играть такую роль… Простите, а роли демонически привлекательных леди уже все разобрали? - поинтересовалась Панси, на голову которой уже водружали шаловливо потрепанный чепец. Гример ответила что-то среднее между: “К сожалению, нет, юная барышня” и “понабрали пигалиц из училищ, чтоб им пусто было”, после чего их, на пару с разрумяненным и одетым в кокетливые оборочки Монтегью вытолкнули на сцену. Краем глаза Паркинсон углядела юношу с горящим взглядом и шпагой наперевес, ради которого, собственно, они с Грэмом здесь оказались. Решив, что обстоятельства вынуждают пренебречь тонкими маневрами сводничества и воспользовавшись тем, что внимание зрителей было отвлечено происходящим на первом плане, на другом краю сцены, Панси по-хозяйски поправила вырез декольте друга.
- Я этого не одобряю, но можешь дернуть его за кудряшки пару раз, - шикнула в ухо Грэму и нежным, заботливым пенделем отправила его в направлении Анжольраса

0

4

Восторгу Грэма не было предела. Мало того, что он был в окружении прекрасного - костюмов, грима, актеров, да и просто волшебной (в несколько ином от привычного для него смысле) атмосферы театра, так он еще и имел честь принять участие в постановке! Ох, в этом сходились все его детские грезы и подростковые амбиции.
Выглядел он, стоит сказать, довольно интригующе. Он никогда не считал свою фигуру особо женственной, несмотря на тонкие черты лица, худощавое сложение и артистические руки, но девушка, которая колдовала над ними с Панси, была мастером своего дела - Грэм вполне мог сойти за потрепанную жизнью, но не растерявшую своей гордости проститутку. Если клиент был пьян и не отягощен особо высокими моральными ценностями, конечно, но все же. Обычно только такие и спускались в доки за весельем.
К сцене Монтегю шел не просто с энтузиазмом, а с уверенностью в том, что он там затмит каждую недостойную актрисочку, посмевшую петь с ним на одной сцене. Сейчас Грэм даже забыл о том, ради чего они изначально сюда пришли, настолько его захватила идея выйти под софиты и показать, насколько он был потрясающим даже в эпизодической роли. Сосредоточенный на своем грядущем моменте славы, Грэм поначалу даже возмутился, когда Панси остановила его и начала тянуть в другую сторону.
- Что? Какие кудряшки? - на момент растерялся Грэм, но потом увидел то, куда тащила его Панси.
Это существо определенно заслуживало статус его лучшей подруги, потому что в тот момент он готов был одарить ее чем угодно за то, что не дала ему уйти далеко от мужчины его мечты.
С какой скоростью Грэм только что шагал к сцене, с такой же он и направился в сторону Глина, на ходу поправляя свой кривой парик и надеясь, что актер не захочет упетлять куда подальше от такого явления. Его Анжольрас был, казалось, ни чем не занят. Он стоял, опираясь о стену, и просматривал сценарий, не обращая внимания на шум и хаос вокруг, и иногда делая какие-то пометки на листах. Если Грэм не ошибался, до выхода Анжольраса было еще минут двадцать, так что у него была куча времени пообщаться с кумиром. Грэм не боялся, что запнется или забудет слова, потому что он был слишком потрясающим для такого.
- Мистер Керслэйк? - вежливо подал он голос, мысленно про себя издавая неподобающие мужчине звуки, когда актер поднял на него взгляд. - Я Грэм, ваш огромный поклонник. Ваш Призрак Оперы просто захватывающий, настолько сильный... Но Анжольрас - это все же моя любимая роль в вашем исполнении. Прошу прощения за грубость, но не могли бы вы оставить мне автограф?
Он говорил быстро, но четко, боясь, что Глин позовет охрану, если он будет слишком назойлив, и стараясь сказать все, что хотел. Актер приподнял одну бровь и улыбнулся. Грэм внезапно захотел прижать руки к щекам и запищать, словно пятилетняя девочка, но благополучно сдержал такой порыв.
- Конечно, Грэм, - произнес Глин и наклонился к сценарию, который держал в руках. Выбрав один из листов, он расписался, оставил пару слов и протянул Грэму. - Очень приятно, к слову. Спасибо вам за ваши слова и ваше внимание.
Монтегю опустил взгляд и осознал, что в данной части сценария описана сцена смерти Друзей Азбуки. Ему перехватило дыхание от восторга, и он лучезарно улыбнулся Глину и слегка поклонился.
- Вам спасибо за ваше существование. - Ладно, может быть, здесь его немного унесло, но он не дал Глину время опомниться и забрать обратно автограф, прощаясь с актером и направляясь обратно к Панси.
- Видишь, я смог не тронуть его кудряшки! - победно заявил он и помахал листком сценария перед глазами Паркинсон. - Теперь я могу спокойно умереть. Но сначала - нас ждет слава, подруга!
Он сложил бесценную бумажку вчетверо и спрятал в, как неожиданно, декольте, после чего продолжил свое занятие под названием "затяни свою подругу на постановку одного из величайших мюзиклов в роли проститутки". Сцена уже маячила перед ними, Грэм мог видеть поющую Фантину из-за кулис. Скоро был их выход. Грэм расправил плечи и приготовился сиять.

+1

5

Пока Грэм показывал себя очень воспитанным сталкером, Панси решила осмотреться - давно забытая детская мечта о большой сцене, воспоминания о приятной дрожи, появившейся где-то в районе селезенке в момент оваций, в которых их с Драко искупали их семьи и шорох пышных платьев вкупе с запахом пудры пробудили где-то в душе Паркинсон ту шестилетку, что регулярно пробиралась в гардероб матери и, напялив на себя сразу несколько вечерних платьев и заполировав красоту меховым манто, старательно мазала губы помадой поярче и вдохновенно кривлялась перед зеркалом, изображая то невероятное счастье, то любовные страдания. Как-то мать и вовсе застала ее за репетицией сцены смерти - Панси лежала на родительской кровати в пелерине, помаде и пудре, мертвенно бледная и с такой болью на лице, что Вероника едва не свалилась рядом с вполне реальным приступом, едва успев позвать прислугу на помощь. Сейчас, завернутая в весьма фривольное для девятнадцатого века платье уличной девицы и в парике, который побывал не на одной голове (об этом слизеринка старалась не думать), она-таки нашла в закулисной суматохе зеркало и пристально, придирчиво рассмотрела то, что получилось у гримеров с костюмерами. Смуглость ее щек оказалась неподвластна слою пудры, темная прядь волос выбивалась из-под завитого парика. В голове у Паркинсон медленно начала созревать история испанской девушки из гордой, но бедной и разорившейся семьи, вынужденная каждую ночь выходить на улицу, чтобы прокормить больную чахоткой мать. И лишь по воскресеньям Кармела не работает, потому что проводит день, рыдая на могиле отца.
История эта показалась Панси настолько трагичной, что из глаз ее немедленно брызнули слезы, и вернувшийся с трофеем Монтегью застал подругу всхлипывающей и вжившейся в роль.
- Ах, Грэм, оставь, - с надрывом воскликнула Паркинсон. - Куда ценнее славы была бы жизнь без мерзких, толстых и вонючих пьяниц, каждый вечер пыхтящих над моим ухом... То есть, ухом Кармелы. То есть, Фантины, конечно же, - опомнилась она и попыталась выкрутиться. - И как сиять, если я не знаю ни единого слова из песен? У меня парик съехал, где гример? Гримера! - потребовала Паркинсон и дернула за первый попавшийся шнур, в паре метров от них глухо рухнул с потолка мешок, набитый пеком.
- Наверное, не стоило этого делать, - предположила девушка. Гипотеза ее подтвердилась воплем, раздавшимся со сцены.

Отредактировано Pansy Parkinson (04.09.2016 21:55:36)

+2

6

Грэм растерянно моргал, пока Панси разыгрывала довольно странную, но безусловно эмоциональную сцену из, несомненно, какого-то известного мюзикла. Монтегю начал шерстить свою кладовку памяти в попытках понять, откуда же Паркинсон взяла персонажа Кармелы, но, алас, ничего не приходило в голову. Это начинало раздражать, потому что если Грэм чем и гордился, так это знанием репертуара большинства современных театров.
Настойчивый голосок внутри начал возмущаться о том, что они пропустят свой выход, если Грэм так и будет стоять тупить, поэтому он заставил себя поверить, что Панси сама придумала такого колоритного для нескольких реплик персонажа, и неловко похлопал подругу по плечу.
- Держись, Кармела, - улыбнулся он и повернулся к сцене, подавляя в себе ремарку о том, что именно он играл бы Фантину, попадись возможность. Возможность им явно не представится, а обидеть Панси своей заносчивостью он всегда успеет.
Впрочем, не успел Грэм нарисовать в своей голове красочные сценарии своего выступления, как как рядом послышался глухой стук, а со сцены начали раздаваться непонятные крики. Монтегю наклонился ближе, чтобы заглянуть за завесу и застыл, оценивая ситуацию. Тканевая декорация, видимо, выступающая парусом старого корабля, внутри которого Фантина принимала клиентов, сейчас не висела сверху, как полагается, а благополучно покоилась на том месте, где секунды назад пела актриса. Тело Грэма начало приводить план в действие еще до того, как сам он начал формироваться в его сознании.
- Подруга моя, ты гений, - прошептал он Панси и стремительно бросился на сцену, подавая Паркинсон знак идти за ним.
Плевать на последствия, плевать на руководство театра, плевать на все на свете! Грэм не чувствовал ни капли страха или сожаления, лишь только адреналин и всепоглощающее желание сиять, которое еще никогда не горело в нем настолько сильно. Неудачливая Фантина явно не собиралась, или банально не могла, но это уже не заботы Монтегю, выбираться из своего парусного плена, поэтому Грэм остановился в полуметре от ее предыдущего места и раскинул руки, улыбаясь. Картина, наверное, наблюдалась из аудитории неимоверная - потрепанный и раскрасневшийся парень в костюме и с макияжем проститутки посреди сцены одного из лучших театров страны и во время одной из самых легендарных постановок. Ах, видел бы его Кэмерон Макинтош! Возможно, он и видел, ведь Грэм знал, что тот почти всегда появляется на сцене в конце мюзикла.
Монтегю улыбнулся и начал петь а капелла, не ожидая, пока оркестр сообразит, что прибыл их спаситель, и начнет играть нужную партию. Слова появлялись в его сознании, будто он исполнял песню уже тысячи раз, и это было именно так - правда, Грэм делал это перед зеркалом или просто, чтобы убить время, но никогда перед сотнями людей; его голос был сильным, как никогда, и Грэм никогда не чувствовал себя более живым.
И неважно, что будет дальше. Пусть хоть магией стаскивают его со сцены, это был его момент славы, и Грэм не собирался упускать его.

Отредактировано Graham Montague (03.11.2016 21:53:24)

+3

7

День у Фантины немного не задался с самого утра. Но одно дело - пролить на себя чай или опоздать на электричку, а другое - когда на тебя в твой звездный час падает декорация. Фантина, погребенная под куском фанеры, была возмущена до глубины души, и чем дольше лежала, тем больше ей хотелось сжечь к чертям этот театр и этого претенциозного подонка-режиссера, а заодно с ним - и декоратора, и техников, не установивших этот чертов корабль как следует. Еще у нее, кажется, была сломана ключица и поцарапана щека. А со сцены до нее доносилось пение ее же арии в почему-то мужском исполнении.
- Пардон муа, это уже форменное merde! - Фантина была очень воспитанной актрисой и ругалась исключительно по-французски. Движением ноги она спихнула с себя часть корабля, вторую оттащили кинувшиеся на помощь служащие и массовка. - Ты что это делаешь, маленький crétin! А ну стоять! - и, взяв обломок балки, двинулась на Монтегью.
Наблюдавшая за сценой Панси сначала искренне наслаждалась зрелищем - любила она нестандартные сюжетные ходы и дух разрушения в произведениях, да и Грэм, кажется, вот-вот был готов улететь на облачке в нирвану, а Паркинсон, не смотря на все то, что о ней говорили, была хорошим другом и радовалась, когда радовались ее друзья. Особенно если ей для этого ничего не нужно было делать. Но когда павшая в борьбе за лучи прожекторов актриса возникла из-под обломков и под зрительские овации пошла вносить справедливость обломком деревяшки, Панси поняла, что они немного заигрались. Еще об этом дала понять охрана, спешащая к ним из глубины зрительного зала.
- Хорошенького понемножку! - выкрикнула Панси, схватив Грэма за руку и ныряя за кулисы. - Снимай парик, примадонна!
Умей (и имей право) они аппарировать, все было бы гораздо легче, но из-за малолетства парочка смутьянов была вынуждена улепетывать, уворачиваясь от норовящих их схватить осветителей, режиссера и полуодетых актеров.
- Отлично выбрались, я считаю, очень культурно отдохнули, - прошептала запыхавшаяся Панси, затерявшаяся в складках платьев, висевших на вешалах вблизи черного хода.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Неоконченные эпизоды » Do you hear the people sing


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC