Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » what's a girl to do


what's a girl to do

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

- дата: начало марта 1998 года
- место: гостиная Слизерина
- участники: Стефан Новак, Панси Паркинсон
- внешний вид: в первых постах
- краткое описание: Нет повести печальнее на свете, чем повесть об очень некстати пропавшем письмеце и трагическом отсутствии понимания между двумя слизеринцами.
- примечания:

+1

2

Говорили, зима кончилась. Пейзаж за окнами слизеринских подземелий не давал ясности по этому вопросу: круглый год там лениво качалась исчерна-зелёная вода, и в ней - уходящие в зернистую высь ленты водорослей, и в ней - мертвенно-бледные тени рыб, избегающих отчего-то световых пятен под стрельчатыми проёмами в тепло и мягкое сияние. Прежде Стефан полагал, рыб свет привлекает. Видимо, за годы существования школы живность, населяющая озеро, уяснила, как опачны бывают малолетние волшебники с зелёными нашивками на мантиях, ведь стекло не сдерживает заклинаний.
Говорили, зима кончилась, но Стефек так и не понял, когда же она началась: всё тянулась и тянулась снаружи и выше - в сырых горах - унылая британская осень. Снег, разумеется, был, и бывали метели, но все какие-то неубедительные и очень уж высоко. Здесь, в доме змей, с сентября по август, похоже, царил таинственный ноябрь, не стремящийся передавать бразды правления любому другому месяцу.
С долгим вздохом Стефек закрыл книгу, которую всё равно давно перестал читать, и опустил затёкшие ноги на пол, намереваясь отправиться-таки в Большой зал и чего-нибудь пожевать. К этому времени за слизеринским столом должно было остаться не так много студентов, хотя и в гостиной они не спешили скапливаться.
Он уже поднялся на ноги, но что-то под каблуком заставило его покачнуться, прежде, чем выкатиться на прямое обозрение. Этим чем-то оказался небольшой, замшелый флакончик, в котором призывно поблескивало неизвестное зелье.
Стефек Новак не то чтобы страдал клептоманией, но разнообразные плохо лежащие артефакты или зелья склонен был прикарманивать на всякий случай: всем известно, что раз на десять попадаются весьма стоящие, пропустить которые - неоправданное расточительство. Что упало, то пропало, справедливо рассудил он, наклоняясь за флаконом, и, сомкнув на нём цепкие пальцы, покрытые шрамами от ожогов, выпрямился, без лишней суеты отправляя добычу в карман. Затем, с той же арристократической ленцой, которой владел не хуже Малфоя, пролистал так и не прочитанную книгу, небрежно бросил её на столик у кресла и уже направился к выходу из гостиной, когда на его пути неожиданно выросла темноволосая девчонка.
Знал Стефек о Пэнси не много: лично пообщаться не случилось, - но относился к ней сносно по причине её ненавязчивой лояльности взглядам Пожирателей Смерти. На вершины девушка не рвалась, в чём была права. К Армии идиотов, разукрашивающих школу под хохлому в честь почившего директора Дамблдора и какого-то там его Ордена, относилась, вроде бы, с должным уровнем презрения. А большего от девчонки с островов не требовалось.
- Привет, - буркнул Стефан и предпринял попытку обойти Паркинсон по плавной дуге.

+2

3

В некрупной семикурснице может помещаться столько темперамента и жажды деятельности, сколько хватило бы на одну квиддичную команду. Панси зря не занималась спортом - в ее случае это обеспечило бы трудоемким, но благодатным занятием ее саму и драгоценными часами умиротворенного отдыха ее близких. Увы, время, которое можно было бы провести на бодрящем свежем шотландском воздухе, рискуя подхватить пневмонию или воспаление среднего уха, она предпочитала проводить если не тренируя строевую ходьбу у первогодок, то за написанием любовных записочек, писем и фолиантов, которые предназначались мистеру Р.
Миру повезет - Паркинсон не станет писательницей. Но в школьные годы она будет до последнего верить в то, что сила чувств придает строкам художественную ценность, а за неимением возможности проводить вместе с объектом любви столько, сколько требует юная половозрелая душа в компании с гормонами, всю свою страсть вкупе со средиземноморским темпераментом следовало обрушить на пергамент. Последнее письмо едва поместилось на двадцати трех дюймах свитка, в трех местах зияли дырки от слез, обугленные по краям. Его Панси решила не отправлять - подумала, что немного увлеклась.
И, вернувшись с вечерней проверки спален девочек-второкурсниц, обнаружила внезапно, что письмо пропало. Сердце исполнило тройной ритбергер - компромата в ее эпистолярном шедевре хватило бы и на ее исключение, и на то, чтобы Тору обеспечить достаточно проблем. В воображении Панси ее уже изгоняли за стены школы с вышитой на форме алой буквой "О" ("овца"), а матушка ее Вероника, примчавшись в школу, проводила обряд экзорцизма с применением тяжелых и режущих орудий на Роули.
Первым желанием было отравиться, но столько мартини было не сыскать во всей школе. Паркинсон четко помнила, что письмо засунула в сумку, а сумку беспечно (овца, овца!) бросила на диване в гостиной. Сейчас сумка была на месте, письма в ней не было, зато в мизансцене появился Новак.
Столкновений с поляком у Паркинсон не было, в списке людей, заслуживающих, по ее мнению, проказу, он не значился, хоть и слыл малоприятным типом. Но причины рушить жизнь слизеринки у него отсутствовали (по крайней мере, пока), а значит, можно было договориться.
- Привет, Новак, - как можно приятнее улыбнулась Панси. - Погода сегодня дрянь, не правда ли? - начала она по-бритаснки издалека, но продержалась в этом тоне недолго. - Слушай, - с вымученно-непринужденным видом она присела на подлокотник кресла напротив. - Ты тут часом не находил что-то, что может быть моим? Видишь ли, я совсем заучилась, а эти второгодки кого хочешь в могилу сведут, я по растерянности потеряла одну вещь, которую терять очень не хотелось бы, - почти ласково произнесла Паркинсон и растерянно повела плечом, дескать, выручи девицу в беде.

+3

4

Ох уж эти англичане, везде норовят приткнуть свою погоду!
Казалось бы, за месяцы, проведённые среди них в Хогвартсе, он мог бы привыкнуть к этой манере - не самой раздражающей, к слову, манере англичан. Но люди, подобные Новаку, иногда кажется, подпитываются от собственной злости и без неё рискую зачахнуть и сдохнуть быстрей пресловутой цапли. Это только на вид может создаться впечатление, будто им причиняет невыносимые страдания то, на что они злятся, на самом деле они наслаждаются этим. И частенько не пользуются возможностью избавиться от раздражающего элемента, даже если таковая им представляется.
Англичане бесили Стефека, и он наслаждался процессом, сам того не осознавая. Упомянутая Пэнси погода, к слову, и вправду была дрянь, так что он не промедлил с согласием.
- Отвратительная просто, - и вновь попытался улизнуть, хотя было уже прекрасно ясно, что Паркинсон вовсе не погоду жаждет обсудить с польским гостем.
Возможно, даже в Стефане нет-нет да и просыпалось бессмысленное чувство надежды, заставляющее нас бегать от собственной тени и ловить собственный хвост.
Девушка незамедлительно подтвердила тщетность надежд Новака и озвучила истинную цель разговора.
И цель эта Стефану решительно не понравилась. Он уже предвкушал изучение неизвестного зелья в компании плесени на сырых стенах дальних подземных переходов и вовсе не готов был так скоро отказаться от намеченных перспектив.
- Полагаю, тебе не лучше моего известно, как опасно оставлять без присмотра важные вещи, - заметил он ядовито и тут же пожалел о своей несдержанности: шанс прикинуться диванной подушкой и убедить Паркинсон в том, что он не причастен к пропаже зелья, опасно пошатнулся и в любой момент грозился рассыпаться и улететь в тартар стайкой никчёмных щепок.
- Может и находил. Здесь постоянно раскидано чьё-то барахло, - сделал Новак попытку исправить положение - очевидно провальную.
Особенно если учесть девственную пустоту кресел и чайного столика.
- Но вообще-то, даже если бы нашёл, не взял бы, - Стефану показалось, что он наконец нашёл верный тон, и удовлетворение отразилось на его лице надменной улыбкой, - В наших краях воровство не приветствуется. И твоё подозрение, хочу заметить, меня оскорбляет - прибавил он, разойдясь, глядя на Пэнси сверху вниз.

+2

5

То, что на их факультете можно встретить с большей вероятностью карликового носорога, чем вежливого, обходительного и добродушного студента, Панси прекрасно знала. Собственно, то, что Новак, эти шесть с лишним футов пассивной агрессии, попал к змеям, тоже было не очень удивительно - за редким исключением в серпентарий подбирались детишки с непростым характером из-за непростой жизни. “Непростой” не в значении сентиментальных романов - опять же, за небольшим исключением, бедняков среди них не было, а вот ребят, чей психологический багаж, переданный им в наследство от именитых и не очень предков - хоть отбавляй. Пристально разглядывая лицо поляка и пытаясь определить, в чем именно Новак кривит душой (здесь стоило бы в шутку поставить под вопрос наличие у Стефана этой самой души, но Паркинсон решила не отвлекаться от роли следователя), она подумала, что уж у этого-то юноши багажа хватает, и речь не о привезенном из Дурмстранга сундуке. Но вот что плохо - знать слабые места и уметь надавить на них виделось Панси возможным лишь когда знаешь человека с детства. Ей не стоило бы большого труда расколоть того же Забини. Пришлось бы попотеть, но приперла бы к стенке Нотта. Перед Милисентой достаточно было бы помахать сертификатом в кондитерскую Шугарплама или автографом Лоркана д’Эата. С Малфоем она бы договорилась - договариваться с ним она умела не первый год. Новак был terra incognita, так что задача вернуть себе письмо и не дать случиться катастрофе определенно была со звездочкой.
- Может и находил. Здесь постоянно раскидано чьё-то барахло.
Панси встрепенулась. Из оброненной фразы вывод следовал вполне однозначный - нашел. Нашел! И теперь блефует. Но не на ту напал - по лицемерию у девушки был вполне уверенный третий разряд. Из четырех. А жизненный опыт говорил, что сначала надо попробовать подлить меду - глядишь, прилипнет, что нужно.
- Ну что ты, - нежно улыбнулась Панси. - Я и мысли не допускала о воровстве. Согласна, у нас тут ужасный беспорядок, - недовольно сведя брови к переносице, она окинула взглядом гостиную. - Домовики совсем обленились, бесстыжие головастики… Просто, видишь ли, эта вещь мало кому другому будет полезна, а мне - очень нужна. И если бы, скажем, ты ее нашел, то я бы за нее тебе оказала какую-то услугу, или подарила бы что-то действительно ценное, - как можно дружелюбнее улыбнулась Панси. У нее при этом, правда, дернулся уголок рта, но она понадеялась, что это не было заметно. - Стефан, мы не друзья, но мы на одном факультете. Мы должны помогать друг другу, - почти ласково проговорила девушка. - Я верю, что ты не брал чужого, но если вдруг найдешь, просто помни, что я буду твоей должницей.
Начинать паниковать определенно было еще рано. К кому угодно можно найти подход, а в предлагаемой сделке Паркинсон действительно могла бы много чего предложить - все-таки папенька-Пожиратель и положение старосты факультета давало определенные привилегии.

+3

6

Куда проще ненавидеть всех вокруг, чем пытаться искать с людьми общий язык. Жизнь в социуме - задачка не из простых, особенно если ты желаешь не просто влачить существование, а иметь от этого процесса некий профит. Приходится учиться, изгибаться и подстраиваться, запоминая и анализируя, сохраняя в банке данных личной картотеки привычки, ходы, реакции тех, кто на тебя не похож, чьи поступки прогнозировать сложней, чем результаты поединка дромарога со взрывопотамом. Стефан учился. Ещё до поступления в Дурмстранг он имел сомнительное счастье попрактиковаться на собственных домочадцах, разводивших в головах отменных тараканов уникальных разновидностей. Стефан плевался ядом и огнём, мечтая убивать взглядом, как василиск, но учился. Случались срывы, и гораздо чаще, чем у многих, поднаторевших в искусстве общения, и всё же положительные результаты тоже имелись в достатке.
Здесь, в Британии, ему вновь пришлось учиться, ибо нравы жителей островов плачевно отличались от характеров, взращённых суровым климатом Карпат, где крылся Дурмстранг. Вот прямо сейчас он взирал на Паркинсон, всё ещё привычно задрав нос и мучительно размышлял о том, блефует ли она, или то самое "действительно ценное", что она сулит в обмен на потерянную вещь, будет ему полезней замшелого пузырька. Чёрт знает, что там, может какая-нибудь несусветная дрянь, дорогая ей как память, слизь бундимунов или ещё что? Он ведь не успел разобраться с содержимым флакончика: не был времени.
И всё же слишком сильно она озабочена этим зельем, на амортенцию совсем не похожим и вообще не смахивающим ни на что девчачье или дорогое девочкам. Слизеринки конечно те ещё вейлы, причём в обоих вейло-смыслах, не зря обе красавицы-шармбатонки, начинённые острющими колючками по самые макушки, оказались с ним в вечер распределения за одним столом. И всё же, то, что имеет ценность для Паркинсон не как для девчонки, а как для мага, наверняка имеет такую же для Новака, а чем она откупится - ещё неизвестно. Может, у неё и нет больше ничего, что его заинтересует. Может, она и не намерена в самом деле делиться - просто прощупывает его. Блефует.
Новак не знал, насколько отчётливо эта работа мыслей отражается на его лице. Он пока ещё не был близок к панике, но уже начинал запутываться в острорежущей леске сомнений и чувствовал, как она вгрызается в его мозги, добавляя извилин, недостатком которых он и так не страдал.
- Что такое ценное ты могла бы мне предложить? - насмешливо поинтересовался он, сделав вид, что вновь пытается её обогнуть и покинуть гостиную, - Плакат модного певца с автографом? Пакетик этих ваших омерзительных драже со вкусом каминного пепла? Дрессированного клубкопуха?
Чем гриндилоу не шутит. Паркинсон девица не из бедных, может обладать настоящими ценностями. И даже может ими разбрасываться: англичане в этом смысле часто бестолковые, он уже заметил.

+2

7

- Стеефан, - почти пропела Панси, выставив ногу в проход - шлагбаум отгородил поляку пути к отступлению. - Ты явно меня недооцениваешь.
“В торгах проигрывает тот, кто первый называет цену”, - помнила она родительские уроки жизненной мудрости. Как знать, сколько ты потеряешь, предложив слишком много и  превзойдя ожидания собеседника. Как знать, не утратит ли он интерес из-за того, что ты продешевишь. Переговоры были делом тонким, не зря его так часто сравнивают с плетением кружева. Или, в случае с Паркинсон, скорее, паутины, в которой при идеальном раскладе Новак должен был оставить ее драгоценное письмо.
- Сразу откинем все то, чем  девушка с моими внешними данными может заинтересовать юношу твоего возраста, потому что я леди с прекрасным и очень классическим воспитанием, - безапелляционно заявила Панси. -  Я лишь напомню тебе, что мой отец - не последний человек, а у меня здесь есть полномочия старосты и столь важные в нашем мире связи - с половиной детишек верхушки теперешней магической Англии я играла в одной песочнице, - с несколько скучающим видом, словно рассказывая сюжет тоскливой книги, сообщила девушка. - И если, например, билет на закрытую вечеринку группы “Двадцать один авгурей” тебя вряд ли заинтересует, то, скажем, книга не просто из Запретной секции, но и запрещенная законодательством, отделом здравоохранения и здравым смыслом, но находящаяся в фамильной библиотеке моего дедуленьки, думается мне, вполне. Или ты любишь зелья? Я знаю пароль от кабинета декана Слагхорна, - вдохновенно врала Паркинсон. - Сможешь поразвлечься там в своем… задротском стиле после отбоя. Ну или, - девушка непринужденно улыбнулась, - я в курсе того, что планируют выкинуть против тебя Нотт и Забини и могла бы предотвратить это, если ты согласишься сотрудничать. Ты их знаешь - безжалостные и бессмысленные акты мародерства и членовредительства - их стиль жизни, так что  я бы на твоем месте понаблюдала бы пристальнее за своей зубной щеткой и всем, что ты пьешь. Последствия могут быть непредсказуемыми, - с искренне обеспокоенным видом заключила Панси.
Оставалось лишь надеяться, что какой-нибудь из предложенных вариантов выстрелит, а уж как выкручиваться из того, что по большей части Паркинсон наобещала воздушных замков (саботаж от слизеринского дуэта она и вовсе выдумала), можно будет подумать после того, как проклятое письмо будет уничтожено.

+2

8

Подумать только, ведь Стефек искренне полагал, будто его идеал девушки - типичная воспитанница Венери, застёгнутая на все пуговицы, умеющая танцевать полонез и вышивать крестиком, но именно здесь, в Хогвартсе, и вовсе не сокурсницы с Дурмстранга весь этот проклятый учебный год напоминают о том, что он асекуален всё же чуть менее, чем полностью. Метко они стреляют в это "чуть", шармбатонки ди Бандинелли и Готье. Теперь вот Паркинсон решила ему напомнить об этом неудобном моменте взаимоjтношений полов. Хвала Мерлину, только словесно.
Он успел скорчить скучающую мину и приоткрыть рот для долгого усталого вздоха, но Пэнси продолжила. И, как ни постыдно сие признавать, но продолжение заставило Новака захлопнуть рот. А потом затаить дыхание. Он на время потерял контроль над своей мимикой, так что не знал в точности, что было теперь нарисовано на его лице.
Запрещённая книга? Неплохо, совсем неплохо.
Кабинет зелий? Чёрт, это тоже, весьма и весьма.
Впрочем, оба завидных варианта испарились из мыслей с беззвучным хлопком, стоило Паркинсон озвучить третий.
...Что?!
Нервная улыбка прорезала вновь успевшую сделаться безучастной физиономию Новака. Ему очень хотелось безапелляционно заявить англичанке в лицо, что он раскусил её блеф, и Забини, который чёрный, с Ноттом, конечно, те ещё фрики, но всё же не настолько безумны, чтобы с ним связываться.
Не настолько же?
Ну, не настолько?
Катастрофа: он не мог ответить на этот вопрос утвердительно, отбросив сомнения. Возможно, ему достаточно будет того, что она уже сказала: предупреждён, значит, вооружён, но... зубная щётка?! Тут Новака знатно перекосило. Как будто он уже сунул в рот означенную щётку и ему сразу в красках продемонстрировали места, где она успела побывать. И осознание того, что он и так не хранит щётку в общей слизеринской ванной, и до неё уже добраться не так-то легко, ничего не изменило.
Или блефует?
Новак медленно поднял бровь, задирая нос ещё выше, - хотя, казалось бы, куда ещё.
- Книга, говоришь? - щётка, говоришь, моргановы чулки?
Он помолчал, потом нахмурился, разглядев в затейливой паутине посулов Паркинсон маленькую дырочку. Пока он вглядывался, дырочка выросла до размеров крупного кота. Очень крупного. Кота Милисент Булстроуд.
Кабинет зелий? В обмен на одно-единственное? Что же там, в этом волшебном сосуде? Уж не эликсир ли молодости?
- Боюсь, ты раcсчитываешь на то, что заставишь меня продешевить. Я не намерен продешевить, Паркинсон, - в пылу радости своей догадке Стефан упустил немаловажный факт: он только что фактически признался Паркинсон в том, что искомая вещь действительно у него.

+2

9

Третий удар пришелся прямо в лузу - до того момента скупое, как старый ростовщик,  на эмоции лицо Стефана выдало наконец реакцию, которой от него добивалась слизеринка. Она уже хотела было поздравить себя с дипломатической победой, но…
- Я не намерен продешевить, Паркинсон.
Ноздри ее мгновенно раздулись, как у борзой, почуявшей след зайца. От хитрозадого дипломата не осталось и следа, на его месте вновь была разъяренная девица, над чьей репутацией навис то ли меч, то ли, что еще хуже, Скитер со шлейфом из народного порицания. Не имея окончательного подтверждения тому, что письмо - у Новака, Панси все еще сомневалась, держалась, танцевала вокруг, заманивая, но получив едва ли не прямое признание, вышла из себя.
- Я знала! Негодный врунишка! - она вскочила с подлокотника кресла и уже теперь вся целиком двинулась наперерез Стефану. - Оно у тебя! - острый палец ткнулся в форменный свитер Новака. - “Я бы не взял”, “воровство не приветствуется”, - передразнила его девушка и вытянула руку ладонью к верху. - Отдавай. Иначе ни слова не скажу о том, что задумали Нотт с Забини. Более того, расскажу им, что это ты убил их драную кошку! - яростно сверкнув глазами, пообещала она.
“Ох уж эти славяне, только прикидываются дурачками, а самим бы лишь набить себе цену, на том и прогорают”, - снисходительно подумала Панси. Половина дела была сделана - потеря была локализована. Оставалось применить все восемьдесят три техники убеждения для получения нужного, которые она с младенчества отрабатывала на членах семьи. Мысленно девушка уже сжигала это проклятое письмо в камине, спасая и свое доброе имя, и репутацию Роули. Запечатанное, никем не вскрытое письмо. Так, погодите...
Внезапная мысль о том, что Новак мог прочесть запечатанный свиток, ледяной глыбой ударила в район селезенки. Краска сбежала с лица Паркинсон, она вновь была напряжена и готова выкусить кадык, если это потребуется, лишь бы устранить источник возможных слухов, которые неизбежно поползут, стоит хотя бы одному человеку прочесть то, что она написала.
- Только не говори, что ты его разворачивал, - добавила она дрогнувшим голосом. Да, парень с явными проблемами, но ни сплетником, ни болтуном его не назвать, однако кто знает, на что он может пойти, чтобы навредить занозе-однокурснице.
“Да нет. Все равно ему никто не поверит”, - попыталась успокоить себя Панси, по-прежнему пытаясь высмотреть в лице поляка что-то, что бы выдало правдивый ответ на вопрос.

0

10

Ошибка Новака очень скоро стала для него очевидна, и очевидность эта разочарованно качалась на кончике пальца Паркинсон, ткнувшегося ему в грудь, точно новогодний стеклянный шар на ёлочной ветви. Стоило ему опростоволоситься, подтвердив наличие утерянной слизеринкой вещи именно в его счастливом кармане, и та мигом преобразилась из ласковой кошечки в когтистую фурию. Он даже отшатнулся, будто в страхе, что она сейчас превратит его брюки в лохмотья, испортит свитер и расцарапает физиономию.
И Пэнси тут же вспомнила о некой драной кошке, на которую сама сейчас походила.
Стефан не мог бы принести непреложный обет в том, что никогда не убивал кошек и никогда ни одной не убьёт. Всякое бывало. А уж подпалить усы хвостатой бестии - это он завсегда бы рад, на чём и погорел, наткнувшись по осени на Минерву МакГонагалл в анимагической форме. С той поры Стефек проявлял в общении с кошками известную осторожность.
- Никаких кошек я не убивал, - заявил он категорично и отряхнуд свитер, который Паркинсон едва не продрала ноготком, - Но искренне завидую тому, кто отправил на тот свет питомицу Нотта и Забини, - а вот сия откровенность была лишней, пожалуй.
Впрочем, не он один здесь демонстрировал преступную слабину: Паркинсон позорно сдавала позиции, сначала выйдя из себя и чересчур быстро перейдя в наступление, затем - резко побледнев и позволив голосу выдать неуместно сильное волнение.
Стефан нахмурился, недоверчиво разглядывая девушку. Впечатление складывалось, что в пузырьке таилось не зелье, а кровь её возлюбленного, или какая ещё мерзость может быть столь дорога женскому сердцу? На своём веку Новак встречал не так уж много женщин, но успел усвоить, что им становилось наплевать на что угодно, включая их собственный имидж, едва в дело оказывались замешаны всяческие отношенческие штучки. За приватную ценнсть любовных записочек девушки готовы были топить и жечь целые семьи, а поцелуй, подаренный избранником сопернице, в их системе ценностей приобретал вес родового проклятия на десять поколений невинных потомков.
Новак поборол желание прямо здесь достать из кармана пузырёк и посмотреть на свет: уж не записочка ли там припрятана. и понюхать заодно: вдруг ваниль, или там, розы.
-Не распечатывал, - разницу глаголов он списал на недостаточные познания в английском языке, - А что, там джинн?
И у тебя с этим джинном роман?

+2

11

От сердца самую малость отлегло - по крайней мере, Новак по-прежнему не представлял, сколь ценна и разрушительна для нее его находка.
Хотя теперь, после реакции Панси, возможно, догадывался о масштабах трагедии. Паркинсон в очередной раз выругала себя мысленно за горячность и поспешность, провела рукой по волосам и качнула плечом, вновь принимая спокойный вид.
- Джинн? - переспросила слизеринка, пытаясь понять, что могло навести молодого человека на столь странное предположение. У них там в Польше джиннов в бумагу что ли заворачивают, или он слово какое перепутал?
- Нет, там всего лишь... как я уже говорила раньше, ничего, что могло бы заинтересовать лично тебя, - проговорила Панси, стараясь выглядеть как можно более искренней. В самом деле, ну какой интерес Новаку до ее личной жизни?
- Послушай, Стефан, шутки и игры в сторону, - вздохнула Паркинсон и вновь уселась в кресло, рядом со своей сумкой. - Тебе же не обязательно быть гадом со всеми без разбору? Мы же ничего дурного друг другу не делали, и можем оставить все на своих местах, понимаешь? Если тебе так сложно вернуть мне то, что я потеряла, ну давай я отплачу тебе какой-нибудь услугой, на том и разойдемся. Как мне, так и тебе хватает врагов и на других факультетах, зачем портить отношения с еще одним человеком, когда можно продолжать друг друга игнорировать? - уже без фальши и попытки строить глазки, честно и немного устало произнесла девушка, после чего откинулась на спинку кресла и ощутила, как что-то, подозрительно похожее на запечатанный край свитка, уперлось ей в копчик. Это настолько ввело Панси в замешательство, что она даже умолкла на пару секунд, а после, будто поправляя форменную юбку, попыталась уцепить попавший между подушками свиток.
"Если это оно, то что тогда у Новака? Какого дракла?" - судорожно соображала девушка, нащупав пергамент.
- Мне кажется, эта схема устроит нас обоих, верно? - продолжила она, вновь обратившись к Стефану. В голове же ее в это время происходили сложнейшие расчеты. Стоит ли притвориться, что сдалась, выцепить пергамент и слиться с горизонта поляка, или все же выяснить, что это такое у него, что он принял за ее потерю? А вдруг что-то ценное? Голова Панси начала распухать, виски - пульсировать, сама же она шарила взглядом по тощему парню, пытаясь отгадать, где он спрятал находку.

+3

12

Студенты Фламмы, гриффиндорцы и прочие субъекты, обделённые интеллектом, прозорливостью и даром виртуозной лжи, вероятно, были бы удивлены, узнав, что искренность тоже присутствует в арсенале оружия бывалых лицемеров. Стефану, который сам не очень любил врать, но прекрасно умел изворачиваться подобно змее и с лихвой оправдывал выбор хогвартской распределяющей шляпы, это было известно так же хорошо, как Пэнси, успевшей сродниться и срастись со слизеринской мантией. Оружие это было действенным до такой степени, что многие относили его к разряду "отчаянные меры". Посему тот факт, что Паркинсон решила прибегнуть именно к нему, озадачил Стефана.
И его броня треснула.
Когда тот, кто говорит с тобой на одном языке, вдруг переходит на другой, тоже тебе хорошо известный, очень легко упустить переломный момент, поддаться, мгновенно перескочить следом.
- Ты уже перечислила несколько вариантов, - напомнил поляк, приподнимая бровь, и смерил Паркинсон внимательным взглядом сверху вниз, - Книга из Запретной секции, Нотт и Забини, кабинет Слагхорна... Я, допустим, выбираю книгу и как хозяин положения настаиваю на дополнительном условии: зельем ты со мной поделишься. Пузырёк невелик, это факт, но, судя по степени твоей заинтересованности, оно весьма действенно. Сойдёмся на стандартной пробирке номер один? - он вынул загадочный сосуд из кармана и поглядел на просвет: внутри танцевали медленный соблазнительный танец пурпурные искры, перевитые сумрачными тенями.
От этого зрелища разило тёмной магией. Неудивительно, что Паркинсон так переживает.
- Надеюсь, что это не одна из запрещённых разновидностей амортенции? - саркастически усмехнувшись, поинтересовался Новак, опуская руку.
Взгляд, которым ответила ему Пэнси, заставил юношу напряжённо замереть, лихорадочно перебирая в голове только что произнесённые слова. В глазах англичанки отчётливо читалось понимание резко изменившихся условий и он никак не мог взять в толк, что заставило её так внутренне всполошиться. С точки зрения Стефана разговор протекал довольно плавно, хоть и не лился напрямик, прошибая скалы, как у каких-нибудь гриффиндорцев.
- Ты уселась на кусачую пикси, Паркинсон? - подозрительно поинтересовался он, пряча пузырёк обратно в карман, - На тебе лица нет, одна морда мопса осталась.

+1

13

"Значит, зелье", - подумала Панси, не очень успешно стараясь сохранить лицо не выразительнее совковой лопаты. Ну разумеется, что еще можно найти бесхозного в слизеринской гостиной. Стоило ли разыгрывать такой спектакль и продолжать ломать эту низкопробную комедию ради не пойми чего во флакончике? Может, это Флинт свое средство от прыщей забыл? Или и впрямь дешевенькая амортенция из магазина приколов, которую Милисента собралась плеснуть в какао Нотту? Ну в самом деле, будь пузырек ценным, кто бы стал им разбрасываться? И не было похоже, что его усиленно ищут...
Вот только всегда оставалось это небольшое и противное "а что, если...". Что если это какое-то сложное зелье, выпавшее из кармана Слагхорна? Что если его, наоборот, подбросили какие-нибудь гриффиндорцы, и от него на языке растут волосы? У Панси в таком случае заготовлен целый список тех, кого можно этой штукой угостить!
Да и потом, если она сейчас, когда, как думает Новак, увидит то, что потеряла и ради чего была готова на весомые жертвы, скажет "а, ну ладно, оставь себе", то только Гойл не догадается, что с находкой по крайней мере, что-то не так. А такой мозговитый Новак и вовсе поймет, что не то Панси искала. А подозрений и вопросов по этому поводу ей все же хотелось меньше всего. С другой стороны, от нее же по логике потребуется объяснить, что это за субстанция такая, из-за утраты которой она чуть не поседела. И лучше бы этой легенде быть правдивой, вряд ли Новак поверит, что Паркинсон была готова пойти на такие жертвы ради какого-то вшивого снадобья от  Примпернель. И на то, чтобы придумать что-то удобоваримое, считанные секунды! Девушка принялась тянуть время и начала с того, что обиделась.
- Я тебе покажу мопса! - огрызнулась Панси. - Я, может, нервничаю! Прикидываю, чем мне грозит то, что я тебе запретную книгу доставать буду!
Амортенция или яд? Что оттолкнет Стефана и заставит его не испытывать эту драклову жидкость? Хотя, ей-то какое дело. Панси нахмурила брови, будто обдумывая предложения Новака, сама же прикидывала риски. Ну допустим, она скажет, что там яд, что вызовет новый виток вопросов - зачем, кого, кто санкционировал и куда девать тело. И велика вероятность того, что Новак тут же побежит эту штуку на ком-нибудь опробовать.
- Ну хорошо, будь по твоему, - вздохнула девушка. - Почти угадал - это новое любовное зелье. По запаху не определить, так что жертва будет не в курсе достаточно долго. Еле достала, - проговорила Паркинсон и вытянула руку за пузырьком. - Доволен? А теперь отлей себе в колбочку и на этом разойдемся.
В конце концов, вероятность того, что Новаку гораздо вероятнее захочется кого-нибудь отправить на тот свет, чем влюбить в себя, так что это ее хоть немного обезопасит. Ну а если обман-таки вскроется... Ну сделает вид, что она тут ни при чем. Главное - письмо у нее и она его собственноручно спалит сегодня же.

Отредактировано Pansy Parkinson (16.02.2017 16:37:44)

+1

14

Что-то тут было неправильно. Новак аж нос наморщил, не задумываясь о том, что походить на мопса здесь не его прерогатива, - он фактически чувствовал перечный зуд от подвоха, закравшегося в гладкую на виду ситуацию. Вот они на пороге сделки, и он не продешевил, похоже, но отчего же свербит теперь в переносице?
Конечно, если Паркинсон сказала правду, и в пузырьке действительно любовное зелье, он будет разочарован. Очень разочарован. Как минимум потому, что сходу не в силах придумать, для чего бы ему могло подобное зелье понадобиться. Шуточки в стиле "влюбить в себя своего врага" Стефек полагал ниже собственного достоинства, кроме того, те несчастные единицы, которых угораздило увязть коготком в ядовитой трясине губительной симпатии к его зловредной персоне, одним своим наличием вызывали у него неконтролируемые приступы изжоги. Стефан слабо себе представлял ситуацию, в которой додумался бы усложнить свою собственную жизнь ещё одной поклонницей. Однако, проверить зелье следовало, так как ложь Паркинсон никто не исключал. Более того, ложь была куда вероятнее искренности.
- Постой-постой, - возразил он, вскидывая раскрытую ладонь, - А книга, забыла? Короткая же у тебя память. Сначала книга, потом зелье. Не увиливай...
В интонаии его просочилась растерянность вместе с усилившимся от недостатка сосредоточенности польским акцентом. Усиленные поиски подвоха - хотя бы гипотетического - оставались тщетны, тем самым загребая на свою сторону максимум внимания. Стефек нутром чуял, что копает не там, но где копать, не представлял, и это начинало его злить.
- Мне нужна книга, которая орёт. Брат мне рассказывал, в вашей Запретной Секции есть такая. Сможешь достать?
По крайней мере столь занятные защитные чары ему до сих пор ни разу не встречались и пригодились бы непременно, если бы удалось их вычислить и повторить. Если в пузырьке действительно амортенция, эти чары были бы достаточной компенсации неудачи в неожиданной партии, насмешливо разыгранной судьбой под его носом.
- Ты, наверное, ночью за ней отправишься? Я могу даже побыть джентльменом и сопроводить тебя. Только в саму библиотеку не пойду, с ней у меня уже связаны неприятные воспоминания, - добавил Стефек, поморщившись при мысли о Морган Блишвик, - Вы, англичане, мастера испортить впечатление даже от самых замечательных вещей, вроде библиотек.

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » what's a girl to do


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC