Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » as above so below


as above so below

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

- дата: 1989 год, конец сентября;
- место: парижские катакомбы;
- участники: Сelestin Malfoy de Fantin, Jerome de la Roche;
- внешний вид: скрытный и неотразимый, подробности в постах;
- краткое описание: приключения юных и полных сил волшебников продолжаются в месте, значение которого невозможно переоценить. Двумя месяцами ранее Селестену удалось выловить секрет семьи де Бо, которая пользовалась особым положением в обществе как магглов, так и магов со времен Средневековья. Секреты таких семей стоят того, чтобы сунуть в них свой нос;
- примечания: начало истории: make your mark.
http://s0.uploads.ru/VReAN.jpg

Отредактировано Jerome de la Roche (28.07.2016 13:28:21)

+2

2

Место, давшее последний приют останкам почти шести миллионов человек, априори обладает потенциалом обрасти огромным количеством самых изощрённых и зловещих суеверий, страхов и легенд. Если располагается но под землёй, потенциал этот увеличивается в несколько раз.
А уж когда подземелья сии обретаются непосредственно под многомиллионным городом, столицей европейского государства, под сетью тоннелей метрополитена, под сплетеньем автомобильных дорог, под сотнями домов, где живут, работают, отдыхают и верят в завтра сотни и сотни душ, потенциал сей выливается в целые тонны страха. И любопытства, - обезличенного, всеобщего, столь отчётливого, живого, что его можно резать ножом.
Сам этот кокон эмоций становится источником магической энергии, и она вливается свежей кровью в артерии древней системы потоков волшебства, от века поддерживающего это место - как поддерживают собственные магические очаги другие большие города, ведь, где много людей - там много магов, а где магов много - немало дуэлей, что суть регулярные всплески магической активности, которые не могут не оставить следов.
Парижские катакомбы - место, притягивающее безумцев и романтиков, любителей пощекотать себе нервы и поискать сокровища и прочих маньяков извращенцев, каковых во все времена достаточно и среди маглов, и среди волшебников. Любому желающему открыт путь на территорию, протянувшуюся почти на два километра под землёй, включающую тот самый оссуарий, где можно на всю жизнь налюбоваться на немыслимое количество самых настоящих человеческих костей и черепов.
Но, разумеется, куда интересней те участки подземных переходов, куда обывателей не пускают.
И ещё интересней - те, куда в принципе невозможно попасть. Ну, конечно, не для тех, кто привык снисходительно усмехаться в ответ на любое "невозможно".
Например, для двух отчаянно любопытных, в меру бесстрашных и на редкость сообразительных французов, не испытывающих, к тому же, ненужного пиетета перед местами сакральными и легендарными.
Национальный магический университет Франции - прекрасный источник самых разнообразных знакомств и связей, потому с проблемой попадания в закрытую часть катакомб у друзей не возникает никаких сложностей - её и проблемой-то не назовёшь. Они даже вооружены картой более-менее разведанных мест от проводника, иными услугами которого так и не согласились воспользоваться, ибо отправлялись на поиски чего-то, чем не намерены были делиться с кем бы то ни было. Пусть они и сами не знали, что это такое.
Никакого освещения в этих переходах, естественно, не предусмотрено, что не смущает волшебников и их "люмосы". К сожалению, подметать здесь или убирать паутину тоже никто и не думал. Очень скоро костюмы щёголей, вынужденных нарядиться за тривиальным неимением "рабочей одежды" сами по себе от рабочей одежды становятся неотличимы.
Неприятнее всего тот самый пункт путешествия, после которого по словам проводника и начинаются "настоящие катакомбы": узкий лаз, в котором крупногабаритный Фантен обзаводится ссадиной на макушке, синяками на локтях и испорченным настроением.
Когда он наконец вылезает в помещение, пол которого усеян с беспорядке костями и отряхивается, взгляд выхватывает в полумраке хвост крысы, спешащей убраться подальше от света.
- Признаться, местечко скверное, - замечает Селестен, пиная туфлей чью-то берцовую кость, - Оно не стоит и мельчайшей частицы окутывающего его ореола загадочности. Или это просто старость. Скажи мне, друг мой, что я просто постарел и перестал верить в сказки. Возможно, это поможет мне перестать ворчать.

+2

3

Жерому приходилось бывать в подземельях с совершенно различными целями и впечатления от таких вылазок остались рызные. О парижских катакомбах, как и любой француз он слышал множество всяких легенд, впрочем, никогда не стремился проверить ни одну из них лично. Когда место обрастает такой дурной славой, это может значить только то, что кто-то страстно не желает делиться его сокровищами.
Сейчас бы ему в пору закричать «аррр» и вытащить саблю из ножен, но де ла Рош никогда не был таким показушно дерзким, особенно в тот момент, когда ступал по чьим-то костям.
Судя по тому, что успел рассказать Селестен, здесь их ждало какое-то несметное сокровище, но оба они не знали какое, надеялись лишь на то, что ценность его не будет символической или сентиментальной. Спрятано это сокровище было каким-то странным способом, о чем свидетельствовало само описание, которое его другу удалось выцдить из рыжей головы Клеменс де Бо.
- Да уж, не могли спрятать сокровища в месте приятней? Возможно с вином и девами, - усмехнулся де ла Рош. -  Странно слышать такое от сказочника, который потащил меня в катакобмы, - он отмахнулся от паутины и пробвинулся дальше, аккуратно ступая по костям. - Вот только мне не поможет. А ведь я мог бы быть сейчас в объятих своей прекрасной невесты, но нет, я тут с тобой, потому что не нацчился держать язык за зубами. Вот знаешь, если я тут умру, то сам будешь отмазывать меня отсвадебных долгов!
С их последней встречи сердечное дело Жерома продвинулось значительно, он успел сделать предложение, объявить о помолвке и раскошелиться на все, что душа его невесты пожелает. Последнее во всей этой истории было крайне негативным поворотом.
- Расскажи лучше еще раз, что там было в той сказке? - как и любой другой волшебник за неимением прямых указаний он считал нужным обратиться к первоисточнику.
Помимо палочек и собственных голов, как прилежные выпускники своего факультета, они взяли с собой по сумке со всеми самыми необходимыми зельями, а также немного еды и воды.
- Так стой, - в какой-то момент Жером остановился и ткнул пальцем в карту. - Я ослеп или нам сейчас вниз? - погнав легким движением кисти свой шар света дальше по коридору и обратно, Жером не увидел никаких поворотов, зато перед ними зияла огромная камянная дверь прямо в полу.
Ручки у этой двери не было, зато был герб семьи де Бо. Ветерок холодил кожу и нервы, создавая в тунелях звук схожий с завыванием. Или это оно и было?

+1

4

- И вползут они на животах своих в царство тьмы... - зловещим голосом повторил Селестен приветственную надпись, прочитанную над входом в узкий лаз, - И свезут себе локти и колени и штукатурка запорошит волосы их... В сказке? Про животы там тоже было, кстати.
Утерев нос рукавом и так уже безнадёжно испорченного жакета, Селестен поднял руку с палочкой, на кончике которой трепетал огонёк "люмоса" повыше и оглядел низкие замшелые своды. Здесь, по ту сторону лаза, к звучанию их голосов добавилось некое дребезжание - возможно, это было краткое эхо, но каждый его отзвук рассыпался по плечам горстью гадких мурашек. Это был знак грядущего страха. Но страх вовсе не обязательно должен был явиться следом. Карта была в руках у Жерома, и тот следовал пути, указанному в ней, но переходы и развилки были столь похожи меж собой, что Фантен быстро перестал ориентироваться в них, полагаясь на карту и в то же время осознавая, как наивно сие с его стороны.
- Памятуя о сказках, вероятно, нам следовало наследить тут хлебными крошками или размотать какой-нибудь клубок, - заметил он, останавливаясь рядом с приятелем, и опустил огонёк к каменной двери, которой скорее пристало называться люком - ибо прорезана она была прямо в полу, - Итак, в сказке древний царь, бежавший из своей порабощённой врагом страны, с собой прихватил лишь самое главное своё сокровище, что умещалось в его походной сумке. Здесь, на берегах Сены, он начал новую жизнь, тайную и скромную, но царственность не покинула его, и дворец его новый вырос в мире по ту сторону, во мраке сумрачных подземелий, где правил он тенями и духами и где был похоронен однажды, - незаметно для самого себя, Фантен перешёл на тон рассказчика, на фоне дребезжащего эха казавшийся стеклярусно-невесомым.
Но, когда Сказочник заговорил после краткой паузы, интонации его сделались совершенно будничными:
- Где сокровище ваше, там будет и ваше сердце. Похоронили царька вместе с чем-то чрезвычайно ценным. Видимо, страх потомков перед ним был столь силён, что они не посмели пойти против его воли и прикарманить чудесную вещицу. Надо полагать, сей доблестный муж и был родоначальником де Бо. По крайней мере по легенде.
Селестен чесал языком самозабвенно, точно они сидели в креслах в светском салоне, смоля дорогие сигары, а вовсе не стояли совершенно одни во мраке над дверью, ведущей в зловещие подземелья. Вероятно, таким образом он пытался скрыть свой собственный страх, - в том числе и от самого себя, - и нежелание идти вниз.
Селестен де Фантен, к слову, ненавидел подземелья с чуть меньшей силой, нежели та, с которой любил он секреты и тайны, преимущественно чужие. Но ненависть эта грозилась возрасти десятикратно в любой момент. Пошёл бы он на попятный, поддавшись ей? Он сам не знал этого.
Присев, Селестен смахнул с двери слой мертвой пыли и, хмыкнув, коснулся кончиками пальцев надписи, доселе незаметной, выбитой на металле оковки деревянного полотна.
- Что сверху, то и снизу, - прочёл он вслух и поднял взгляд на Жерома, - надеюсь, это не значит, что снизу нас ждут ещё одни Фантен и ла Рош? Боюсь, подземная интерпретация этой пары  не окажется столь приятна, как надземная.

+1

5

Что  это за сказка такая, в которой про животы упоминается? – подумалось Жерому, но идти он продолжил. Точнее лезть, ведь именно этим они и занялись.
Ла Рош не слишком уж уважал всяческие акробатические этюды, считая их необходимым злом на пути к чему-то более интересному. Глаза его горели уже не так явно, как в самом начале пути, свое брала некая усталость от монотонных поворотов и давящая густота темноты. Создавалось такое впечатление, что спускаются они чуть-ли не в Ад, хотя никто из них в такие глупости не верил, ведь на свете были вещи и пострашней.
- Крошки? – волшебник заметно напрягся, а затем обернулся и устремил свой взгляд в том направлении, откуда они пришли, шепча себе что-то под нос, а Селестен тем временем продолжал, погрузившись в странный транс, в которых бывал, когда повествование его захватывало.
Все дело в том, что с самого первого шага в катакомбы Жером сотворил заклинание, с помощью которого оставлял за собой след, который можно было увидеть только после произнесения необходимых слов, что на деле работало как фосфор в темноте. Но сейчас, когда Селестен погрузился в пересказ подсмотренного в голове Клеменс, ла Рош с ужасом понял, что след исчез, а может, его там не было с самого начала.
- Главное, чтобы наши сердца тут не остались, - проговорил Жером, глядя на Фантена. – След, который я думал, что оставлял до сих пор, не просматривается, так что мы сами по себе, - он покрутил в руках карту, сомневаясь в ее пригодности в самый ужасающий момент. – Ну, и с этим куском бумаги, на который я бы не особо полагался. Поэтому, если ты считаешь, что нам не стоит туда лезть, я тебя поддержу.
Но Селестен не был из тех, кто бросает дорогу на полпути, женщину с прохладными к себе чувствами, а непрощенное заклятие на ветер. Это подстегивало и самого Жерома, как ни крути, у них еще была пара тузов в рукавах, а в шкафах слишком мало скелетов. Так что словестного подтверждения не требовалось, они и так все поняли, а затем спустились один за другим на уровень ниже.
Что бы ни значила та надпись,  ла Рош сомневался, что все будет так просто и им предстоит соперничать с собственным отражением после бокала дайкири. Звуки здесь исчезли вместе с ветром , волшебники будто попали в вакуум, стоило им только опустить ноги на почву. Зато тут стоял смрад, некая помесь из плесени, сырости и, кажется, тонкий аромат разлагающейся плоти. Врочем, без ближайшего рассмотрения  Жером не стал бы ничего утверждать.
Всматриваясь в темноту , которую слабо разгонял вокруг палочки Люмус, Жером чувствал, как что-то давит на него, не пускает пойти дальше.
- Фантен, чувствуешь? Держу пари, что нам туда, откуда давит, – взгляд на карту лишь убедил Жерома в собственной догадке.
Голоса их звучали чужеродно, будто не должно тут быть никого живого, а затем, спустя несколько поворотов, послышался скрежет и  тихий писк. Жером почувствовал, как что-то резко бросилось к его ноге и инстинктивно дернул ею, а только потом пихнул к подошве огонек на конце волшебной палочки.
- Крысы, – заключил он, с позором отмечая, что голос не был таким бодрым, как прежде. -Они бегут от чего-то, будто пытаются  огибать опасный участок, – палочка его медленно поднялась в воздухе, заклинание сделало огонек ярче, а тот, в свою очередь, осветил еще одни двери, на которых красовалось что-то типа замка.
Это было устройство, на котором можно было разглядеть различные колесики и выпуклости, выходящие в разные стороны. Замок очевидно не был простым, раз даже крысы обходили его десятой дорогой. Или все дело было в том, что за ним скрывалось?

Отредактировано Jerome de la Roche (05.09.2016 11:56:53)

+1

6

Что ж, и повода корить себя за неосмотрительность у Сказочника не осталось, когда Жером признался, что, в отличие от друга, осмотрителен был, да не помогло: оставленного следа он не различал во тьме, уходящей в преодолённый ими уже лабиринт, а значит, возвращаться придётся как придётся. Если не удастся найти другой выход, что для лабиринта вполне вероятно.
- Если ты считаешь, что нам не стоит туда лезть, я тебя поддержу, - новое признание Ла Роша, как ни странно, Селестена не удивило.
Он сам был готов предложить не лезть в зловещую дверь: не нужно было обладать богатым фантеновским воображением, чтоб сообразить, что ничего хорошего за подобной дверью ждать не может, - но, когда спутник озвучил его собственные мысли, в нём неожиданно взыграло подростковое совершенно чувство противоречия. Неужели они спасуют?
Пусть никто никогда не узнает об этом, если они сами не захотят, это всё равно останется в памяти поражением, к тому же, поражением, фактически нанесённым женщиной. Это обесценит все отчаянные подвиги их бесшабашной юности. Разве он, Селестен, может подобное допустить? О нет, Жером сам же скажет ему спасибо за то, что не позволил отступит.
Если будет, кому сказать, конечно. В обоих смыслах.
Впрочем, Жером уже и сам понял, что глупость сморозил. Молча они спустили друг за другом в портал, больше напоминавший лаз, и первое, что встретило их внизу, были, конечно, не собственные отражения, а куда более прозаичное амбре. Впрочем, состав запаха прозаичен не был: мало где есть шансы ощутить столь нетривиальный букет ароматов плесени, мха и разлагающейся плоти.
- А где же сера? - не удержался Фантен, которому общий абсурд, пронизывающий ситуацию до дна подобно лучу солнца, пробившемуся в подземное озеро сквозь пролом в скале, играл на руку, позволяя воспринимать происходящее как историю, оживлённую исключительно силами сознания, реалистичную иллюзию, сновидение, и таким образом подавить свой вполне себе человеческий страх.
А пока Сказочник подавлял страх, нечто неведомое предпринимало настойчивые попытки подавить его сознание - и за компанию сознание его спутника, а заодно выдавить их неуместные бренные тела куда-нибудь прочь. И они предсказуемо пошли навстречу враждебному напряжению. В буквальном смысле - зашагали по пыльным камням, не обращая внимания на похрустывание под ногами.
- Тот факт, что крысы здесь как минимум есть, должен вселять в нас надежду, - нервно усмехнулся Фантен, присоединяя собственный "люмос" к огоньку палочки Жерома, - У меня уже проскользнула мысль о том, что мы в самом деле в аду, и вокруг нас не осталось ничего живого.
Впрочем, возможно, осознание того, что они находятся в ином мире, могло бы и сработать от противного: где нет ничего живого, обычно нет и того, что чем-то живым питаеттся. Хотя, разве хищник, возамерившийся тобой отобедать, это самая страшная напасть на свете?
- Люди много чего не боятся из того, что внушает ужас крысам. Например, запаха мяты, - лично мне он даже нравится, - чуть помедлив, Селестен стряхнул с палочки огонёк, после этого взмывший под низкий свод пучком зеленоватого света, и ткнул её кончиком в отверстие "замка", которого более всего походило на замочную скважину.
- Алоомора, - смешливо, точно в шутку, провозгласил он, но замок юмора не оценил: шестерни пришли в движение, вся поверхность точно задышала, пойдя странного вида волнами и пузырями, под ноги любопытным волшебникам посыпалась мелкая ржавая пыль цвета старой меди.
Селестен отпрянул и даже отступил на шаг машинально, прежде, чем усилием воли заставить себя замереть. Метаморфозы замка завораживали и показались бесконечными ровно за мгновение до того, как он остановился со щелчком, в кромешной тишине показавшимся оглушительно громким. Створки двери бесшумно растворились, открыв взглядам искателей приключений чернильную тьму.
Спустя секунду в глубине этой тьмы вспыхнули два багровых огня.

+2

7

- Брось, Ад - это сказки для магглов, - Жером храбрился, отрицая очевидное сходство, в то время в его жизни еще не появился Зверь и некоторая наивность все еще была свойственна молодому волшебнику. - Тем более ты знаешь, что есть  места и пострашней. Например, чулан моей матушки.
Этот чулан ни раз становился предметом обсуждения в их комнате после полуночи, в особенности в те моменты, когда Жером находился на подпитии и еще более охотно упражнял языковую мышцу. Тот самый чулан мадам де ла Рош, о котором вспоминал француз, появился в доме еще до переезда в него самой мадам и представлял собой, по сути, что-то типа прохода в околомагический мир. Жители дома предполагали, что причиной возникновения этого места могло стать неправильно наложенное заклятие незримого расширения. Хотя как бы домочадцы ни пытались объяснить суть чулана, страх на всех он нагонял неизменный.
Назначение чулана за многие годы неоднократно менялось. Он служил и как хранилище для ненужных и зачастую утерянных вещей, и как комната для наказания непослушных детей, и как источник непонятных завываний в ночной час. Многие считали, что в чулане зародилась какая-то до селе невиданная жизнь. Впрочем, с жизнью всегда можно было справиться, в отличии от ее отсутствия.
- Мерлиновы подштанники! - выдохнул ла Рош, которого только-что чуть не сбил с ног его же товарищ, отшатнувшийся от преобразившейся двери. - Люмус максима, - промедление в мыслительном процессе могло стоить им жизни, поэтому Жером увеличил огонек на конце палочки и ткнул им в устрашающую темноту.
В конце концов, большинство страхов мы нагоняем на себя сами и это умозаключение пришло к нему, когда маленький провинившийся волшебник все же узнал, кто производил воющие звуки в чулане. Оказалось, что там жила целая семья странный видоизмененных сверчков, которые вместо стрекота выли на единственный источник света в их темном мире - замочную скважину. Спустя годы Жером даже подружился с наиболее смелыми из них, приманив конфетами Берти Боттс со вкусом ушной серы. Сложность процедуры заключалась в том, что прежде всего конфеты с этим вкусом нужно было найти из целой кучи других, а значит попробовать...
Сегодняшняя ситуация была более сложной и наводящей страх. Вряд ли на них смотрели глаза дружелюбного создания и выяснить это нужно было как можно скорей.
Сердце Жерома колотилось, адреналин подгонял его вперед, а люмус придавал уверенности. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это вовсе не глаза живого существа, а сверкающие в темноте красные камни. Видимо за ними находился источник света, заставляющий их мерцать в темноте. Преобразившись и разъехавшись в разные стороны, дверь открыла их взору...еще одну дверь.
- Селестен, посмотри, тут еще один замок? - этот выглядел как детская головоломка, расположенная на цилиндрическом предмете.
Зельевар протянул руку и дотронулся до одной из выступающих частей, а затем что-то щелкнуло. Дверь, недавно впустившая их на "следующий уровень" пришла в движение, чтобы захлопнуться своим особым способом, оставив волшебников перед головоломкой откашливаться от столпа вековой пыли. Рядом с новым замком отчетливо слышалось тиканье.
- Кхе, кхе, не знаю, на что они намекают, но подозреваю, что делать это нужно быстро. Кхе, кхе. Нокс. Алоомора! - ничего не произошло, абсолютно ничего, лишь два горящих красных глаза и тиканье, а уже секунду спустя дверь за их спиной начала медленно приближаться, грозя сплющить незваных гостей.
- Ээээ...Селестен?! Как у тебя с разгадыванием головоломок? Люмус, - в голосе Жерома слышалось некое нервное напряжение, а в его хаотических попытках осветить дверь в поисках подсказки паника.
Наконец подсказка нашлась. Точнее не подсказка даже, а надпись на самом верху двери.
- Как вверху, так и внизу. Что это может значить?.. Постой, тоже самое было написано и на карте... Возможно это ключ к разгадке. Или какая-то дурацкая шутка. Но что нам терять, да? Посвети мне.
Действительно, нечего. Тем более, что дверь неумолимо приближалась, оставляя все меньше и меньше пространства. Пальцы Жерома стали крутить выступающие части на цилиндре, перемещая некоторые вверх, некоторые вниз. Он чувствовал спиной давление ускорившейся двери, слышал дыхание друга у себя над ухом, мысленно прощался со своей  дамой сердца, когда послышался щелчок и тиканье прекратилось. А затем все вернулось на свои места - дверь, сердцебиение и даже оптимизм. Ла Рош с шумом выдохнул, проведя ладонью по лицу так, будто это могло снять напряжение.
- Во что ты меня втянул?

+1

8

Было наивно предполагать, что новый этап вереницы загадок заключается в произнесении простейшего заклинания из школьной программы, на скорость. Не менее наивно было предполагать, будто один и тот же ключ подойдёт к нескольким замкам. Наивно, но, наверное, эти двое рослых мужчин в душе были детьми и верили до последнего в Пэра Ноэля и собственное бессмертие. А также в спасительность и универсальнсть "алооморы".
Селестен любил загадки, но не любил торопиться. Эта нелюбовь носила глубинный психологический характер, возможно, была связана с детской травмой, с каким-нибудь скрипучим "поторапливайся, мальчик", и потому разгадывание шарад в условиях острого цейтнота оказывало на Сказочника угнетающее воздействие. Голова его категорически отказывалась работать, упрямое тиканье действовало на нервы и вызывало неудержимое желание кого-нибудь укусить. В наличии из объектов, подходящих для укуса, был только Жером, и Селестен предполагал, что, будучи укушенным, товарищ может растерять часть своей товарищеской солидарности, а времени на восстановление добрых отношений в их распоряжении не было. Собственно, времени, оставшегося в их распоряжении, не хватало практически ни на что, но то, что произошло в следующие несколько секунд, заставили Селестена увериться в том, что он не зря не покусал своего доброго друга.
В условиях нехватки времени под аккомпанемент назойливого тиканья он проявил героическую настойчивость и решил загадку.
В сущности, простую.
Но простоту эту Селестен осознавал, когда перспектива превратиться в креп под алым соусом перешла в разряд гипотетических и весьма отдалённых.
- Спасибо, - выдохнул он, радуясь, что лишён скромности, совести и прочих психолгических атавизмов, которые в такой ситуации заставили бы его ощущать неловкость и смущение.
- Во что ты меня втянул? - поинтересовался Ла Рош с усталой обречённостью приговорённого.
- Я? - изумился Фантен, - Позволь, но ведь это твою даму сердца мы охаживали в тот вечер, когда я набрёл на сокровище, - он рассмеялся, и дружески потрепал Жерома по плечу, другой рукой толкая освободившуюся от замка-головоломки створку вперёд и задаваясь вопросом, где же припрятан здесь настоящий страх, который обещала легенда о царьке?
Испугаться они пока не успели, пусть даже успели испытать угрозу жизни во всей полноте. Но страх... Мистический страх, ведь это нечто иное?
"Люмос" Жерома отражался в полу по ту сторону раскрывшихся створок, дробясь на осколки серебряных плашек, но очень быстро они оба поняли, что серебро и зеркала здесь ни при чём: их встретила, лениво плещась о невидимые стены, вода.
- Моя очередь разгадывать? - ухмыльнулся Фантен, опускаясь на колени.
Он вытянул раскрытую ладонь на водой, не касаясь гладкой поверхности. Несмотря на то, что рука оставалась в воздухе, от неё в стороны пошла тонкая рябь, точно приглашая окунуть пальцы в воду. Селестен чувствовал холодок и лёгкое дуновение, но направления ветра определить не мог.
- Что сверху, то и снизу? - повторил он, оборачиваясь к Жерому, а затем вдруг, без всякого перехода, резко наклонился, хватаясь обеими руками за порог двери, который они так и не переступили пока, и окунул голову под воду.
Как он и ожидал... воды там не было.

+1

9

- Но ведь ты на него набрел!
Как и во многих вопросах, в этом содержался ответ. Только Фантен не спрашивал, а утверждал, совершенно игнорируя тот факт, что это он предложил отправиться в это увлекательное путешествие.
Впрочем, в этом месте было мало логики и чем дальше они заходили, тем меньше ее становилось. Все началось с детской головоломки и задания на время, которое усложнялось тем, что на кону была их жизнь. Пожалуй, спокойная жизнь в Париже и свадебные планы сделали из него некое подобие усатой тряпки, которая удивлялась каждой мелочи, угрожающей его жизни. Требовалась практика, а этого добра в катакомбах было навалом. Тем более, что сказка Селестена не заканчивалась на дверях с причудливым маггловским замком.
Шуточное испытание плавно перетекало в нечто более загадочное и дело это в прямом смысле слова. За пределами порога их ожидало нечто похожее на воду и такое же загадочное. Отступать смысла не было, а значит идти нужно только вперед.
- Это уже стало девизом всей нашей вечеринки, - ответил Жером на вопрос, отвечать на который совершенно не нужно было, но в определенные моменты самоирония побеждает то самое назойливое чувство, которые иные зовут самосохранением.
Такое чувство в жизни ла Роша побеждало еще и любопытство, желание наживы и некоторые виды алкоголя, впрочем, эта информация слишком личная и никакого отношения к следующим события не имеет.
На этот раз Селестен стал первооткрывателем, просунув лицо в нечто, так напоминавшее воду. Не успел он понять, что за дверным проемом ничего скользкого и мокрого нет, как какая-то неведомая сила плотно сжала все тело волшебника и буквально втащила в следующее помещение, если такое определение простраства было вообще тут уместным.
Тьма захватила буквально все в поле зрения Фантена, не остававив ему и шанса, а затем добралась своими щупальцами до остальных органов восприятия, поместив зельевара в своего рода вакуум без чувств и информации. Время там ощущалось иначе, невозможно было понять, провел ли Селестен в вакууме минуту или час, незнание давило и, когда паника мерными волнами стала накатывать на вора, расцвел и новый мир, принимая его в свои серые зловещие объятья.
Фантен находился среди деревьев, под ним была почва, поросшая мхом, а над ним серое грозовое небо. Это был один из тех лесов, где тысячилетиями не ступала нога волшебника, растительность казалась такой хаотичной и дикой, что сложно было понять, как живое существо может передвигаться среди мощных стволов, увесистых крон, многочисленных иголок и разросшегося кустарника.
Все здесь жило своей жизнью, жужжало, гудело, завывало и шуршало. Слабые порывы ветра заставляли деревья оживать, шептаться друг с другом, окружая пришельца плотным кольцом. Внезапно сквозь шум послышался голос. Сложно было разобрать, был ли он чьим-то или же Фантен подумал об этом. «Беги. Спасайся! Беги!»
Сильный порыв ветра сорвал с деревьев несколько листьев и закружил их вокруг одинокой фигуры, а затем закружился и весь лес, пришел в движение, поменялся. Или же зельевар побежал?
Это было не так важно, ведь перед ним открылась небольшая поляна, на которой, закутавшись в походный плащ, сидела маленькая девочка и горько плакала. Услышав шаги, девочка обернулась, а затем в мгновения ока оказалась возле мужчины, будто часть с ее перемещением вырезали. Маленькая рука коснулась пальца Селестена и сжала его. Глядя снизу вверх, девочка заговорила:
-Я потерялась. Ты мне поможешь?

Прошло буквально несколько секунд с того момента, как Селестен пропал за водяной завесой. Жерому необходимо было собраться с духом прежде, чем отправиться следом, но он все же шагнул и очутился в месте, которое напоминало пещеру. На полу лицом вверх с закрытыми глазами лежал его друг и не подавал признаков жизни.
- Селестен! – вскрикнул француз, с два шага достиг тела и опустился рядом на колени.
Пульс прощупывался, но был очень слабым, у него оставалось совсем немного времени.

+2

10

Пожалуй, последнее существо, которому стоит доверять, очутившись в загадочном и зловещем месте - это маленькая девочка. Она же - первый, кого следует бояться. Селестену, который съел собаку на самых разных историях, не только на сказках - да ещё перчаткой лайковой закусил, - это было прекрасно известно. Кроме того, он ещё не успел привыкнуть к наличию собственной дочери, и она не отягощала его психологическую устойчивость перед подобными созданиями.
Девочка терпеливо ждала ответа. Селестен нервничал. Жером всё не появлялся, что заставляло его нервничать ещё сильней. Впрочем, ему показалось, что он слышал голос товарища откуда-то из чащи, но направление было определить сложно: эха заросли не давали, но здорово путали.
- Конечно, помогу, - Сказочник улыбнулся широко и совершенно бессердечно, сжимая в ладони маленькую холодную руку, - Где-то здесь мой друг, он ищет меня. Вместе мы поможем тебе выбраться, для этого сначала я должен найти его. А пока, может быть, загадаешь мне свою загадку? У тебя ведь есть для меня загадка?
Девочка смотрела непонимающе, молча, не растрачивая сил на пустое переспрашивание: она была достаточно юной, чтобы отличать бессмысленные поступки от верных и не оправдывать их машинальностью. Она ещё не научилась машинальности. Если, конечно, она была настоящей девочкой, а не порождением сложной охранной сети и не духом, пойманным в эту сеть однажды. Но откуда здесь взяться настоящей маленькой девочке? Этот вопрос, самый очевидный и верный, отчего-то не пришёл в голову Сказочника. Вероятно, он был слишком сказочником, чтобы сохранить рациональное мышление, оказавшись в месте, абслютно иррациональном.
- Значит, у тебя нет для меня загадки? - задал он безнадёжно взрослый, машинальный, бессмысленный вопрос.
И замер, вслушиваясь в возню, снизу доверху забившую тишину леса. Голос Жерома - или голос, очень похожий на голос Жерома, - послышался вновь, и Селестену показалось, что он смог определить направление. Как назло, именно с той стороны взгляду открывалась такая мешанина колючек, веток и странных перьев, что руки опускались.
Руки, впрочем, опускать не следовало, напротив, следовало поднять одну из них - ту, в которой зажата была волшебная палочка, - и расчистить себе проход.
- Ты волшебник? - спросила девочка, пробираясь следом за Селестеном сквозь колючий тоннель.
Он остановился, оборачиваясь, и воззрился на неё в искреннем недоумении.
- Разве я мог оказаться не волшебником, дитя? Разве ты сама - не волшебница? - с наивностью, поразительной для его возраста, Фантен продолжал полагать девочку настоящей, живой.
- Твой друг - тоже волшебник? - ответила она вопросом на вопрос, как это часто делают дети.
Селестена почувствовал раздражение, какое часто чувствуют в таких ситуациях взрослые.
- Да, - ответил он, снова улыбаясь.
- Непременно помогите мне выбраться, помни, ты обещал! - неожиданно выкрикнула девочка, с силой, неправдоподобной для её небольших размеров, отталкивая Селестена от себя.
- Эй! - хотел было возмутиться он, но в раскрытый рот набралась вода, отдающая на вкус полынной горечью, заставив его закашляться.
И, резко поднявшись, сесть.

+3

11

Жером судорожно рылся в небольшой сумке, которую прихватил на всякий случай, как любой уважающий себя зельевар, который собирается на не совсем увеселительную прогулку. Наверняка у Селестена также было что-то в карманах и мешочке, которого с первого взгляда неискушенному наблюдателю найти было не суждено, но свои зелья все же как-то ближе.
Бесплодные попытки подсунуть другу нюхательный порошок, который был запрещен в некоторых странах, напоить бодрящим отваром и даже отхлестать по щекам ни к чему не привели. Безусловно хлестать ла Рош любил, но еще больше он любил, когда друзья не умирают посредине подземного лабиринта у него на руках, а карманы к концу пути оттягиваются из-за веса золота, в них насыпанного.
В отчаянии француз поднял глаза к потолку, выругавшись на не столь изысканном французском, как хотелось бы. Впрочем, сейчас его никто не мог слышать и изобличить...Хотя...
Внезапная догадка разгладила морщины на лбу зельевара и заставила его усы нетерпеливо шевелиться. Возможно ли пробиться сквозь теман, покрывающий сознание Селестена? Слышит ли его волшебник? Риск был велик, но что-то подсказывало, что бездействие только уменьшает их шансы.
Жером поднялся, отряхнул колени и огляделся. Они находились в небольшом помещении, в котором было достаточно светло, чтобы можно было обовтись без колдовского фонарика. В поисках источника света пришлось порядочно повертеть головой, но вскоре стало ясно, что он льется откуда-то из стен, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что светятся буквы, которые вполне себе складывались в слова и даже в предложения.
Помнится в восемь лет маленький еще безусый ла Рош научился обманывать автомат со сладостями, используя не хитрые манипуляции. Это была не первая его афера, но огромное количество глюкозы сделало юного волшебника настолько неуправляемым, что мадам и мсье де ла Рош пришлось битый час ловить бегающего по кругу сорванца, который вообразил себя цирковым пони. Примерно также сейчас и выглядел Жером, бегая по кругу и пытаясь уловить смысл светящихся подсказок. Речь шла о выходе, который нужно найти, следуя указаниям. Только вот ни леса, ни реки, ни, тем более, лунного света тут не наблюдалось, а значит искать нужно было в другом месте.
Подойдя к лежащему на земле Селестену, Жером тяжело вздохнул:
- Я об этом еще пожалею...
Но выбора не было, так что он поднял палочку и тихо, будто опасаясь быть услышанным, произнес "легилиме", а затем почувствовал, как весь его мир разбивается на осколки и стирается из действительности, уносясь вихрем куда-то в другое измерение, а затем снова собираясь, но как-то неправильно, частично.
Жером стоял в калючем кустарнике. Боли он, конечно же, не чувствовал, потому что, на самом деле, находился в пещере у тела Селестена и судорожно пытался проникнуть в сознание последнего, потея, кряхтя и неимоверно напрягаесь. Хватило всего несколько секуд, чтобы понять, что друг мысленно находится в нужном ландшафте, по крайней мере, нужном для выполнения указаний на стенах. Он смог увидеть маленькую девочку, услышать ее слова, если что-то в мыслях другого человека можно было физически слышать, а затем был вырван и безжалостно выброшен обратно в реальность. Даже в обмороке Фантен защищал себя и свои сказки от посторонних.
Обессиленный Жером упал на четвереньки. Что и говорить, легилиментом он был отвратительным, тут не поспособствовали даже уроки от студенческого товарища. Потребовалось несколько глубоких вздохов, чтобы прийти в себя и обдумать увиденное.
- Значит помимо Селестена там есть еще кто-то и этот кто-то скорее всего не реален. Может, проводник или одушевленный указатель дороги... Для него там все реально, он может идти и находить вещи, что нам и требуется, - волшебник пригладил усы и склонился к уху друга. - А еще ты можешь меня слышать. Так слушай! Селестен! Это Жером! Чтобы выбраться нам обоим, тебе нужно найти тропу. Найди тропу, это очень важно! Иди по ней за звуком струящейся воды, до самого водопада, а потом зайди в него, под струями воды есть пещера. Тебе нужно в нее попасть. Только не сходи с тропы, это очень важно. Ни в коем случае не сходи с тропы, что бы ни случилось.
Сковывающее чувство бессилия поселилось в тот момент где-то глубоко в груди зельевара и стало отравлять мысли, ведь вероятность того, что Селестен не услышал, не понял или не сможет найти тропу была большой, а их шансы на выживания целиком и полностью зависели от этого. Он не мог вернуться обратно и пойти дальше, ведь прохода просто не было, по всей вероятности он открывался, когда спящий выполнял задание.
- Ну, по крайней мере, здесь нам ничего не угрожает, - Жером приложил два пальца к запястью друга, так он будет хотя бы знать, жив тот или нет.

Когда оказываешься в безвыходной ситуации и все идет из рук вон плохо, необходимо соблюдать главное правило. Нельзя ни за что на свете полагать, что хуже уже быть не может, иначе вселенная услышит и отреагирует.
Еле слышно тонкой струйкой из-под камня у одной из стен пещеры зажурчала вода.

Отредактировано Jerome de la Roche (05.01.2017 11:24:22)

+1

12

Маленьким одиноким девочкам в зловещем лесу, вообще-то, не положено сталкивать в затянутый ряской пруд больших и сильных дядь, обладающих очевидным потенциалом помочь этим самым маленьким девочкам. Тем более, если всё-таки рассчитывают на их помощь.
- Непременно помогите мне выбраться, помни, ты обещал! - выкрикнула девочка, спихивая Селестена в воду.
Вынырнув, отплёвываясь, отфыркиваясь точно большой лохматый пёс, он очень сильно хотел схватить малявку за ногу и утянуть в пруд, чтобы тоже пофыркала с ним за компанию. Но девочки поблизости не было. Селестен выбрался на берег, поднялся на ноги, тщетно пытаясь стряхнуть с себя хотя бы какую-то часть воды, казавшейся грязной и липкой, и огляделся. Девочка пропала, но он не сомневался, что она всё ещё где-то поблизости.
Холодная ванна не взбодрила Сказочника, зато немного прочистила ему мозги, и он перестал предаваться наивной иллюзии, будто девочка является на самом деле человеческим ребёнком из плоти и крови. Он, впрочем, начал уже сомневаться и в том, что сам состоит из этих самых плоти и крови. Волосы его и одежда высохли подозрительно быстро, о недавнем купании напоминали только льдистые мурашки, хрусткими горстями скопившиеся под воротником и в туфлях и коловшиеся подобно назойливому репью.
Вновь послышался голос Жерома  - на сей раз весьма отчетливо, пусть направление источника по-прежнему оставалось загадкой. Друг неведомом откуда советовал отыскать тропу и следовать по ней, что бы ни случилось. Тропа нашлась довольно быстро - она вилась вдоль берега пруда прихотливым шнуром. На первый взгляд в ней не было ничего особенного - насколько может не быть ничего особенного в тропке, вьющейся неведомо где неведомо куда, - однако, рекомендации не сходить с неё, что бы ни случилось, вызывали известные подозрения.
Обычно, если в сказке присутствует подобная ремарка, следует ожидать  всяческих препятствий на пути и прочих обстоятельств, вынуждающих героя нарушить наказ.
Селестен отправился по зову журчащей воды вдоль по тропинке, немного нервничая и постоянно ожидая появления девочки - или кого-нибудь ещё.
Когда пруд остался позади и впереди забрезжила опушка (или полянка в лесу), в голову его вдруг пришла забавная идея: раз уж Жером разговаривает с ним, возможно, и Селестен может поговорить с Жеромом.
- Друг мой, а тебе, где бы ты ни находился, не встречалось ли там маленькой девочки? - спросил он вслух, испытывая значительно неприятные ощущения при попытке определить верную стратегию.
Как обратиться к тому, кого не видишь, чьего местонахождения не знаешь, пусть даже ты сильный легилимент и к тому же умеешь громко орать?
- Я встретил тут одну, она оказалась весьма невоспитанной особой.

+1

13

Воду Жером заметил не сразу. Она как коварный змей ползла откуда-то из темного места под камнем, которое никак не удавалось обнаружить, а когда удалось, не удавалось заблокировать. Заклинания на этот источник не действовали, хотя он переробовал много. Физическое воздействие тоже. Волшебник попробовал забаррикадировать то место камнями и заткнуть своей курткой, но только намочил одежду.
К моменту, когда вода добралась до Селестена, вариантов больше не оставалось. Чтобы жидкость не залилась в уши и нос друга, пришлось оттащить его на небольшой холм в центре помещения и усадить так, чтобы он прислонился спиной к спине ла Роша. Вода была ледяной и поэтому быстро становилось холодно. Мокрыми руками волшебник растирал такие же мокрые плечи и в такт этим движениям стучал зубами.
- Если ты меня слышишь, - а в этом уверенности и в первый раз не было. - БЕГИ! Беги, Селестен, иначе мы оба умрем.

В лесу начинало темнеть. Казалось, не было никакого рационального объяснения происходящему и расстояние здесь также не имело значение, как время. Тропа, по которой шел Селестен стала стремительно сокращаться, будто отвозя волшебника к нужному месту. Что-то происходило где-то совсем рядом, но ухватить эту ниточку реальности не представлялось возможным. Зато в ярком остатке было чувство неизбежной смерти, приближающегося конца и воды.
Опомнившись от скорой смены декораций, он должно быть почувствовал струи воды, падающие сверху, ведь оказался прямиком по ними, стоя в неглубоком озерце. За струями виднелась пещера и силуэт маленькой худощавой фигуры.
- Ты нашел меня! - сказала фигура голосом той самой девочки, а затем раскрыла ладонь, из которой вылетел целый рой светлячков.
Их было так много, что все остальное меркло в скоплениях ярких пятен, а затем пропало и зрение Селестена, зато поивилось такое чувство, будто он замерзает насмерть.

Жером держал голову друга над водой столько, сколько мог, цепляясь за выступ в стене, до потолка оставался еще метр, а вот надежды в этой заполненной водой комнате больше не оставалось. Мысленно он прощался с жищнью, перебирая все то, что еще мог бы сделать, но не успел за столь короткий срок, когда Фантен вдруг открыл глаза, а мощный поток вынес их из пещеры в следующее помещение, заставив перекатываться, барахтаться и хватать ртом воздух. Вся жидкость ушла куда-то под камни, они лежали вдвоем на камянном полу, восстанавливая дыхание.
- Ну... ты... меня... и... напугал, - сообщил Жером сквозь сжатые от холода зубы, а затем больно ткнул Селестена пальцем в ребра.

Свернутый текст

Прости, что описал твои чувства и немного действия. Решил ускорить события)

+1

14

Многие взрослые полагают сказки бессмысленными и полагают ошибочно. Можно долго рассуждать, к слову, на тему того, кого считать взрослыми и сколько в этом слове может быть яда, презрения, снисхождения и пустоты. Конечно, некоторым людям считать и называть себя взрослыми нравится, но человеку, прозванному Сказочником, оно казалось ключом от добровольной тюрьмы с самого его детства. Взрослые, кроме сказок, подвергали сомнению множество очевидных ценностей, превознося взамен до небес всяческую малозначительную ерунду, но в нашей истории речь всё-таки не о взрослых, а о сказках и о том, что смысла в них немало, в особенности скрытого смысла, опутанного замысловатым плетением символов и намёков. Человеку внимательному и знающему не составляет труда различить его переменчивый силуэт под слоем с первого взгляда нелогичных слов и сюжетных поворотов, пусть даже разгадать его до конца - задачка не из лёгких подчас.
Сказочник воспринимал подземное приключение в удобном для своего сознания ракурсе, точно такую вот неизбитую затейливую сказочку, но прямо сейчас, будучи мокрым, замерзающим, фыркающим точно драный кот, свалившийся в канаву, он ощутил себя необратимо, отвратительно взрослым. Ведь то, что происходило с ним в лесу у болотистого пруда, равно как и то, с чем столкнуться пришлось Жерому, не имело ни малейшего смысла.
Ну разве что позлить, вызвать растерянность, бессилие и желание расквасить кому-нибудь нос, особенно неприятному в отсутствие потенциальных носителей носа. Жером по понятным причинам не считался.
- Zut! - выругался Фантен, кончив отплёвываться и распластавшись в мокрой грязи, после чего добавил менее приятных уху словечек, постаравшись вспомнить все, что знал, - Стыдно признать, друг мой, но я сам от страха едва не об... ну ты понял меня, полагаю. Скажи, ты действительно не встречал здесь девочки или чего-то похожего? Я запутался в хитросплетеньях загадки и сие обстоятельство начинает меня постыдно злить.
Он помолчал, садясь в луже, и огляделся. Очевидно было, что его прогулка по берегу пруда ни в какое сравнение с приключениями Жерома не шла: интерьер неуловимо, но очевидно переменился, расширившись, взмыв к необозримым каменным потолкам и расплескавшись по углам, затерянным в сумраке. Как никогда Фантен был близок к извинениям и даже произнёс столь несвойственное его лексикону:
- Прости, друг мой, все лишения, что тебе приходится переживать здесь отчасти по моей вине, - хотя, разумеется, не забыл добавить, - Пусть даже ты по своей воле сюда пришёл. Однако, я считаю, с последним препятствием ребятки перестарались, так что оно просто обязано стать последним. И то, что мы ищем, стало быть, и поблескивает там, на пьедестале, - он указал на груду камней, на вершине которой действительно мерцал некий металлический предмет, - И выглядит оно, хочу признать, как-то малообещающе.

+1

15

Отряхиваться или выжимать одежду было совершенно бесполезно, все, что было на нем надето, сейчас просто источало зловония застоявшейся воды и какой-то травы. Откуда она тут взялась - было непонятно, однако Жером уже давно перестал пытаться объяснить происходящее хоть как-то. Вот и слова о маленькой девочке показались волшебнику оторванными от реальности.
- Боюсь, кроме нас двоих и множества литров воды, тут никого не было.
И Селетен был таки прав, лучше бы этому испытанию (а, судя по всему, это были именно они) быть последним.
- Брось, - ответил зельевар, выдавливая из себя улыбку, одну из тех, что заставляли собеседника думать, будто у него есть план, а у того, в свою очередь, есть еще один план, - я пошел с тобой по собственной воле. Давай-ка поищем то. за чем пришли или хотя бы выход. Будет обидно сгнить тут в мокрой вонючей одежде, когда дома меня ждет красавица жена, - и да, это был прозрачный намек на участие Селестена в знакомстве молодоженов и отказ от возможности воспользоваться  неприкрытом интересом Жаклин.
В каком-то смысле ла Рош был должен другу и долг этот он намеревался вернуть во что бы то ни стало, ведь хуже долгов перед врагами могут быть только долги перед друзьями, впивающиеся своими мелкими зубами в отношения, отравляющие их ядом вины и мелких уступок, которые здоровым мужчинам в рассвете сил были совершенно ни к чему.
Поднявшись, он добавил:
- Ты же не виноват в том, что у кого-то слишком бурное воображение и совершенно никакой жалости к грабителям.
Жером проследил взглядом за указующим перстом друга, на кончике его палочки снова появился небольшой шар света, который был призван исключительно для возможности рассмотреть предмет. Признаться честно, француз был глубоко разочарован, кончики его губ опустились, потянув за собой усы, образовывая двойную дугу недовольство.
- Это похоже на какой-то прибор для дальновидения...
Фрустрации его не было предела, осмотрев штуковину с различными выступающими частями, колесиками и линзами, Жером произнес заклятие, которое выявило бы скрытые ловушки, но таких не оказалось.
- Мерлиновы портянки! - француз картинно воздел глаза и руки к потолку. - Да лучше бы я сейчас подвергался ужасным пыткам написания брачной клятвы снова и снова, чем вот так вот узнать, что страдал зря!
- к слову, процесс написания клятвы действительно был таким ужасным, что встреча, скажем, с драконом показалась бы среднестатистическому волшебнику сказочной прогулкой.
И все это было так не потому, что Жером был одним из тех, кому сложно было найти нужные слова, нет. Просто Жаклин оказалась настолько требовательной в подобных вещах, что желала удостовериться в его романтичности еще до свадьбы. Скажем так, смятыми пергаментами с черновыми вариантами можно было заполнить небольшой сундук.
- Предлагаю взять это, чем бы оно ни было, обсохнуть, выпить чего-то горячительного, чтобы вечер не пропал окончательно, - без лишних церемоний ла Рош взял вещицу с пьедестала, что-то где-то щелкнуло и напротив них открылась прежде скрытая от глаза дверь, а которой виднелась уйма мелких ступенек.
Судя по всему, после всего пережитого морально, их ждало еще и физическое испытание.

+1

16

В случаях, когда жизненные обстоятельства собираются густо в критической точке твоего пути, пестря деталями, незначительными на пустом фоне, но обретающими гротескную значимость в толпе похожих, всё, на что в конце концов оказывается способен аппарат желаний, встроенный в сознание, заключается в жажде облегчения. У каждого предел свой, но существует он для каждого и, очевидно, друзья-зельевары опытным путём пришли к тому, что у них предел сей имел практически равные числовые значения. Облегчения жаждали они оба с силой, росшей в геометрической прогрессии и постепенно исключающей все прочие желания - любви, наживы или удовлетворения природного любопытства. Лишь с жаждой жизнь пока не могла она поспорить, стремясь скорее с нею слиться в единое целое.
Облегчения искал Фантен во взгляде приятеля, сулившего изящные решения любых головоломок, и Сказочник готов был забыть о том, что с этим взглядом знаком был прекрасно и за ним нередко не пряталось даже подобия плана: Жером выезжал из любых клоак на белом коне гениальной импровизации, которая в любой момент могла повернуться задом и наподдать увесистым копытом прямо в лоб.
Облегчения искал он и в затейливых переплетениях деталей и сочленений загадочного прибора, оказавшегося, очевидно, их бесценным трофеем. И здесь всё было несколько более радужно.
- Не торопись рвать свои дивные кудри, мой друг, - хищно заулыбался Фантен, нагибаясь, чтобы рассмотреть предмет в подробностях - отчего-то прикасаться к нему руками он до поры опасался,  - Сдаётся мне, я натыкался как-то раз на описание подобной вещи, и она в самом деле не имеет цены. В приятном для нас обоих смысле.
Свободный от мистических страхов, Ла Рош уверенно сграбастал трофей с его пъедестала, оставив отчётливый след в накопившейся за десятилетия пыли, которую не смыл полностью даже недавний потоп.
Открывшийся их взорам проход не мог не вызвать стройный тяжкий вздох, пусть даже Фантен находкой был воодушевлён в большей степени, нежели его приятель.
Ступеньки вели вниз.
- Что сверху, то и снизу, - без выражения изрёк Селестен, подходя к проёму, но не торопясь переступить порог, - И что же, снизу нас ждёт Париж? Или ещё одна мокрая комната? - он выглянул в темноту и вгляделся в ритмичный ряд ступеней, убегающий во мрак, - Не хочешь ли стать первопроходцем?
Не то чтобы он пытался сохранить свою шкуру за счёт риска Жеромом, однако приключения на берегу пруда основательно подорвали запасы его любопытства. Возвращаться к странной девочке в гости вовсе не хотелось.

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » as above so below


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC