Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Я ещё на тебе не женился, а мы уже разводимся!


Я ещё на тебе не женился, а мы уже разводимся!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sd.uploads.ru/0mcrt.gif
http://se.uploads.ru/nPZvl.gif[audio]http://pleer.com/tracks/4421579SUKE[/audio]http://sh.uploads.ru/cMITd.gif

- дата:25 декабря 1997 года;
- место: в гостях у Фоули;
- участники: Evelyn Rainsworth, Justice Fawley, Emily Mortimer;
- внешний вид: в первых постах;
- краткое описание:Рождество в этом году получилось особенно мерзким. Не то, чтобы сильно было на что жаловаться. Разве что на нападение Морры, ледяной плен, выносившего мозг невыразимца, да ещё необходимость работать в законный выходной.
Где-то в таком "праздничном" настроении Эмили возвращается к Джастису. В этот момент Фоули предпринимает все попытки, чтобы праздник, несмотря на все вышеперечисленное, таки состоялся. Помочь ему в этом согласилась очаровательная Эвелин, к которой Мортимер безумно ревнует своего благоверного.
И все бы было хорошо, не вернись Эми домой раньше положенного.
- примечания:спрячьте колюще-режущие предметы, заклейте острые углы!

Отредактировано Emily Mortimer (26.08.2016 12:47:52)

0

2

Как ни бейся, а безупречность со всех возможных взглядов и сторон - цель недостижимая для живого человека. Если ты безукоризненно элегантен, обаятелен, обязателен, пунктуален, умён и образован, не спеши выдыхать, с облегчением расслабляясь: вполне возможно, что где-то поблизости твой фасад превратился давно в решето и зарос травой, где летом гнездятся и прячутся зелёные ящерки, а ты и не в курсе. Например, Джастис Эмери Джозеф Фоули, уверен ли ты в том, что сумеешь выбрать подходящий подарок на Рождество девушке, перед которой уже кругом виноват? Памятуя о простейшей формуле "дари другим то, что хотел бы получить в подарок сам" и о запонках в комплекте с булавкой для галстука, ставших украшением его гардероба во всех смыслах, Фоули предположил, что следует преподнести Эмили что-нибудь золотое.
На этом полёт его фантазии резко прекращался, и она падал в сугроб старой заблудившейся совой. Резонно рассудив, что никто не разбирается в дамских безделушках лучше юной девы, Джастис ангажировал Эвелин, которая по счастью оказалась свободна в рождественский день, и вместе с ней отправился в ювелирную лавку на охоту за искрящимся счастьем.
С его точки зрения, трофеи, с которыми они победительно вступили под своды его лондонской квартиры, были более чем удачны и соответствовали ожиданиям Эмили идеально. Если говорить начистоту, Фоули просто слямзил у напарницы идею, выбрав комплект украшений с рубинами, намекающий на дорогие каждому гриффиндорскому сердцу факультетские цвета. Эвелин помогла подбрать самый нежный из имевшихся в лавке вариантов, подойдя к вопросу со всей серьёзностью и ответственностью и, преисполненный благодарности, Фоули не мог не пригласить её на чай, и, к слову, на сей раз был более внимателен и не забыл прихватить презент для самой помощницы - заколку для волос, украшенную пчелой, чей чёрно-жёлтый наряд намекал на Хаффлпафф в тех же выражениях, что подарок для Эмили - на Гриффиндор. До возвращения Эмили из Министерства, по расчётам Джастиса, оставалось не меньше пары часов, так что он мог не беспокоиться по поводу странной ревности к Рейнсуорт, которую недавно начал в напарнице подозревать.
И вот, мгновенно залившийся весёлым свистом под лучом его безукоризненного "бойлио" чайник подпрыгивает на плите, за окном идиллически кружат снежинки, полосатый шарф Эвелин разбавил аскетичную гамму вешалки в его прихожей, с сапог на паркет стекает обратившийся водой снег, в гостиной переливается огнями ёлка, которой эта квартира не видела последние десять лет, и всё бы хорошо, просто лучше не бывает, если бы не...

+2

3

офф: нет, вы пишите, если накосячила :)

Наверное, Джастис был единственным человеком на планете, которого интересовало эстетическое мнение Эвелин. Был бы он хоть чуточку близок к Квинн, он никогда не совершил бы такой болезненной ошибки, как приглашение юной Эвелин в ювелирный в попытке выбрать для мили подарок получше. Возможно, конечно, он не обращает внимания на подобные вещи. Иначе как объяснить то, что его не смутило, что его юная "помощница" ходила с обгрызанными ногтями и в одной паре джинс в течение нескольких лет. В принципе, ручная морская свинка справилась бы с тем же успехом, ткнув носом в первую попавшуюся побрякушку. "Блестит", сказала бы она, пожав плечами, если бы её спросили, что она думает о представленной перед ней цепочке. И Эвелин хотела даже добросовестно отправить вместо себя Пирс, но побоявшись, что Джастис этого не простит, уверенно выдавала из себя какие-то одабривающие звуки, сравнения и даже имеющие смысл эпитеты вроде "ярко", "утончённо" и "изысканно".

И именно поэтому та благодарность, которая буквально выливалась потоком мёда из глаз Джастиса, её начинала немного смущать. Идея подарить Эмили нечто, что намекало бы на её факультет, сама Рейнсворт считала чуть было не своей худшей мыслью, потому что выражало это полное отсутствие фантазии и знания особенностей человека. Но Джастису, видимо, понравился. Как и то, что сама Эвелин, украшения надевающая разве только по праздникам, показала на самое не бросающееся в глазах украшение. Кажется, сам Фоули использовал слово "нежное". Эви же хотела удариться лбом об стену от того, какую ерунду она выговаривает и краснела от стыда. Кажется, сам Джастис, ради которого она готова была прочесть все энциклопедии мира по ювелирному делу, говорил, что помощь от неё была невероятной. И понять от вежливости это было, от жалости или же действительно откровенно, Рейнсворт пока что не понимала. Как и не совсем понимала, почему именно её позвали в день Рождества в дом.

Однако же, не смотря на бескрайнее смущение, она буквально светилась изнутри, причём настолько сильно, что можно было только диву даваться, почему она ещё не растопила вокруг себя снег. Ей не с кем было провести своё Рождество - и потому она была готова лететь по любому приглашению хоть на пол часа на другой конец света. Лишь бы он не заставил свою подругу помочь ему выбрать брошь для мамы. Или тёщи? Эвелин слишком мало понимала, куда именно могут привести их отношения, но, конечно же, в лучших традициях надеялась на лучшее. Где-то в своей голове она давно уже принялась выбирать подарок на их свадьбу, что, в принципе, было эквивалентом мысленного примеривания на голову невесты фаты. Они были красивой парой - весёлой, красочной, воодушевляющей. Никакая фата и никакие костюмы не могли бы ещё больше подчеркнуть их достоинств, что и без того слепили глаза. Возможно даже, что стараниями Джастиса, что никогда не мог бы позволить себе не идеальную свадьбу. И сейчас Эвелин входила в помещение, готовое для идеального Рождества.

- Ох, где же ты нашёл такую красивую ёлку? - Рейнсворт всегда избегала называть его по имени - почему-то при слове "Джастис" его лицо каменело, распадаясь лишь трещиной глубокой складки, пролегающей меж бровей. А звать его "Фоули" как-то даже язык не поворачивался. А она ведь даже знала его вторые имена, что использовать для обращения к человеку было и вовсе странно. Возможно, не страннее чем "эй, ты", но Рейнсворт на тот момент это так не казалось. Не казалось ей ещё, что хоть что-то в этот момент могло пойти не так. Особенно, конечно, когда её сознание было занято оценкой накрытых на стол тарелок, прекрасных украшений интерьера и внешнего вида самого мужчины, что подготовился к ужину заранее. Она даже пошла поближе, чтобы рассмотреть удивительный орнамент его платка. "Жаль, конечно, что возвращается она так поздно." И именно это заставило её задать невинный, на первый взгляд, вопрос: - А Эмили точно не будет ещё два часа?

+2

4

Снег летел в лицо, заставляя отворачиваться. Она то и дело откидывала с лица мокрые пряди волос, и куталась в теплое пальто, которое было ей, мягко говоря, широковато. Мантию невыразимца она вернула владельцу, как только оказалась на пороге Министерства, не желая хранить её у себя дольше необходимого, сбрасывая черную ткань с плеч, будто омерзительную змею, что вот-вот её задушит.
Эмили и правда задыхалась, дыхание неумолимо сбивалось. Казалось бы, все из-за необходимости противостоять снегопаду, преградившему ей путь к такому желанному теплу хорошо знакомого жилища, вот только она знала, что началось это намного раньше. Как только Мортимер была вынуждена покинуть зал, чтобы объясниться перед вышестоящим начальством, как только она потеряла из виду Джастиса, что-то сжало ей грудь, лишая возможности нормально дышать.
Девушка торопилась, пытаясь всеми возможными и невозможными силами приблизить желанный момент, когда ей не нужно будет ничего объяснять, никого искать, когда с порога она упадет в объятья дорогого человека, и он её согреет.
Так она себе это представляла.
Ключ мягко скользнул в замочную скважину, послышался тихий щелчок механизма. Из открытой двери веяло теплом, запахом чая и корицы. Отчего-то ей казалось, что она четко слышит именно корицу.
Войдя внутрь, Мортимер немного удивилась, что Фоули не вышел её встретить. Списав это на то, что она прокралась довольно тихо, девушка подумала, что это хорошая возможность устроить сюрприз.
Сняв с себя сапоги, которые до её упражнений в трансфигурации были туфлями, девушка облегченно вздохнула. Особого тепла они не давали, да и удобными назвать их было сложно. Избавившись от обуви, Эми все же осознала, как сильно она замерзла. Пальто, любезно предоставленное ей Джеймсом, тут же отправилось на вешалку.
Тут-то она и замерла, рассматривая то, чего тут, в принципе, не должно было быть. Полосатая ткань, оказавшаяся теперь в её руках, неожиданно резала глаз, казалась такой чужой и неправильной в этой знакомой прихожей.
Не отрывая глаз от шарфа, который лежал в ладонях огромной пчелой, вот-вот готовой ужалить, Эмили прошла к гостиной. Но она так и не пересекла порога в комнаты, застыв в дверях.
- А Эмили точно не будет ещё два часа?
Пчела ужалила, больно, в самое сердце, заставляя его разносить по телу ядовитую ревность. Она поднимая глаза, чтобы увидеть идеальную во всех смыслах картинку, идеальную для любой старой мелодрамы. Чтобы увидеть как юная девушка поправляет платок мужчины, её мужчины! Платок. Всего лишь платок. Чертов платок, за одно прикосновение к которому Эмили сейчас готова была наброситься на Рейнсворт.
Черт подери, что же тут происходит?
- Не совсем. – Холодно отвечает Мортимер на вопрос юной особы. Эми сама ужаснулась этому тону, она знала его, он не предвещал ничего хорошего. – Но, если я помешала, то прошу меня простить.
Сейчас бы гневно развернуться и удалиться, громко хлопнув дверью, но это выглядело бы слишком дешево. Да и гриффиндорка так не поступит. Нет, она войдет в комнату, обойдя девушку, став рядом с Фоули, проведя рукой по его плечу, а потом, словно невзначай, задев только что поправленный платок.
Именно это Эмили сделала. Передвигаясь медленно, смотря на нежданную гостю, как и подобает львице, охраняющей свою территорию.

Отредактировано Emily Mortimer (23.09.2016 02:33:10)

+2

5

Что там Джастис думал о проколах в полотне собственной безупречности? Что не сможет выбрать подарка для Эмили? Какая забавная ерунда. Какая, в сущности, безделица рядом с зияющей дырой, обугленной по краям, в которую он уставился, обернувшись ко входу в гостиную. Ведь, несомненно, ревность Мортимер - результат его, Джастиса, ошибок, а он и понятия не имеет о том, каких именно. Где он оступился и что сделал не так? Может быть, конечно, Фоули слишком много на себя берёт, и причина неприязни Эмили к юной соратнице вовсе не в ревности, но его собственная проницательность указывала именно на этот вариант со всей очевидностью неизбежного. Впрочем, стоит ли верить проницательности, допустившей эту ситуацию вообще?
И вот он смотрит в глаза Эмили, твёрдо зная, что ошибся, и в то же время не менее твёрдо зная, что поступал правильно, везде, на протяжении всего пути, и подстраховывался, и принимал меры. Поистине страшные муки испытывает перфекционист, рассматривая результат своего труда, обернувшийся внезапной безжалостной неудачей несмотря на все скрупулёзные следования рекомендациям специалистов и прочим инструкциям, назначение которых зачастую, вопреки надеждам людей, подобных Фоули, сводится к вытиранию известного места.
Фоули ощущал растерянность, обиду, недоумение и досаду, но преобладала над этими слабостями пока что надежда на то, что он сумеет загасить закрытый ещё конфликт и не дать ему раскрыться обоюдоострыми лепестками на радость любителям кастрюльных драм, буде таковые найдутся среди его соседей.
- Эмили, - расплылся он в искренне радостной улыбке, с отчаянием утопающего осознавая весь одиознейший идиотизм собственной фигуры для взгляда со стороны, - Какой приятный сюрприз, - вряд ли он смог бы подобрать менее уместную фразу, даже если бы потратил на поиски пару часов.
Впрочем, Фоули не мог быть уверен в том, что любые его слова сейчас будут иметь хоть какое-то значение и вообще, что они будут услышаны. Эмили была похожа на хищника, узревшего добычу, на гончую, взявшую след, на аврора, увидевешго тёмного мага в действии. Она проплыла полгостиной подобно хищной барракуде и, подойдя к озадаченному Джастису, коснулась его плеча будто невзначай, но в то же время со значением, наличие которого было ему очевидно, но смысл оставался совершенно ему недоступен.
- Думаю, Эвелин не меньше меня рада твоему столь своевременному появлению, - предпринял он новую попытку разрядить обстановку, но, кажется, намерение выступить в качестве адвоката для Рейнсуорт лишь подтверждало теорию, согласно которой она в адвокате нуждалась.
А ведь этот день так прекрасно начинался.

+1

6

А Эвелин, Эвелин была счастлива. Только когда шторм проходит прямо над головой начинаешь понимать, насколько сильная природа. И как счастлив ты сам в том, что тебе никогда не пришлось на себе познавать полную силу её гнева. Только когда видишь тепло в чужом доме ты понимаешь, что когда-нибудь ты сможешь и так же. Не спать одному в зяблой комнате на проеденном молью диване, но украшать свой собственный дом. Ставить в нём ёлку да засовывать маленькие подарки в носочки Санта Клауса. Дома, подобные этому, наталкивали на мысль, что однажды всё может быть иначе. Что однажды они все будут смеяться каждый день и жаловаться на несуразные глупости. Потому что в окружающей их доброте и красоте любой неприятный человек будет выделяться неуклюжей кляксой на белом пергаменте. Разве сложно в это поверить? Сложно объять эти мысли?

- Эмили! - Рейнсворт вздрогнула от звона её голоса, резко обернувшись. Как же она вошла так тихо, будто бы на мягкий подушечках лап, что они не успели ничего заметить? Она смотрела на вошедшую удивлённым, обескураженным взглядом, практически виноватым. И рассмеялась, когда она предложила, что помешала. Потому что люди редко замечают несчастье других людей за собственным счастьем. Редко могут даже представить то, как холодно может быть другим людям, когда самим им тепло. Сегодня, рядом с Джастисом, который всегда успевал показать ей лучшую часть человечества, она чувствовала себя тепло. И она была уверена, что Эмили сейчас тоже должно быть тепло. И главное не просто тепло, она была уверена, что Эмили будет тепло от неё, от Эвелин. Они ведь были друзьями. Правда ведь, правда? У неё не было причин в этом сомневаться.

Ты выглядишь уставшей, - сообщила Эви чуть потише, наклонив голову, когда Мортимер мягко обошла Джастиса и стала рядом с ним. Раздражение она с готовностью готова была путать с изнемождением, а серьёзный, прищуренный взгляд объяснять недосыпанием. Эвелин была уверена, что это и Джастис заметил это, иначе зачем он говорил какие-то странные фразы вроде того, что она должна была быть рада её появлению. Конечно Эвелин была рада, что за глупости? Неужели это было настолько не очевидно, что пришлось произносить это вслух? "Как же грустно, когда кому-то приходится работать и в Рождество. Ты чуть ли не больше всех нас заслуживаешь отдыха." Иногда даже Эвелин начинала забывать, насколько Мортимер на самом деле была молода. - Хочешь, мы с Джастисом, - ну не "Фоули" же его сейчас звать, право, - сделаем тебе чай?

+2

7

Сюрприз? Едва ли люди способны открыть от удивления глаза шире, чем их сейчас открыла Мортимер.
- Сюрприз? – Эхом вторила она своим мыслям, - мне, правда, казалось, что ты меня ждешь.
Хотя, возможно, тебе было не до меня. Она медленно переводила взгляд с Фоули на Эвелин, пытаясь привести в порядок сбившиеся от раздражения мысли. Время, проведенное с Джастисом, положительно на неё влияло. Он многому её научил, многое в ней изменил. Например, только благодаря этим изменениям она не устроила скандал сразу же, а все ещё убеждала себя в необходимости переосмыслить ситуацию.
Естественно, она понимала, что Эви ни в чем не виновата, да и Джастис никогда не давал повода усомниться в себе. Но этот человек был ей так дорог, а раны былого предательства казались такими свежими.
Она знала Джастиса, знала его поведение, его речь, казалось, она знала даже его мысли. Все, абсолютно все в этом человеке казалось таким знакомым, таким точным, таким родным. Каждая деталь, каждое мельчайшее изменение этого выверенного механизма не оставалось для неё незамеченным. Мортимер знала, как Фоули ведет себя в разных ситуациях, как общается с людьми, чем руководствуется, как принимает решения. Эта его способность, быть выдержанным, соблюдать установленные им же правила – это завораживало Эми, она любила в нем абсолютно все. Ещё больше она любила то, что рядом с ней он менялся. Может, не полностью, не кардинально, но менялся. Именно эти изменения она считала проявлениями его чувств, его доверия, она надеялась, что и любви.
Он подпускал её чуть ближе остальных, разрешал чуть больше, сам отходил от привычного сценария, а она радовалась этому, невероятно радовалась.
Сейчас же, она видела, как Джастис, её Джастис, подпускает к себе другую, ведет себя с ней по-другому, выглядит смущенно, выглядит растерянным. И это не может её не задеть.
Нет, она не злится. Агрессия – лишь попытка скрыть слабость. Скрыть собственную растерянность и обиду. Эми так долго добивалась, чтобы он открылся ей, чтобы подпустил к себе, а теперь все это позволено другой девушке. Девушке, чью близость с Фоули она все ещё не могла объяснить, а он не рассказывал. Ревность – проявление страха, страха потерять человека, который ей слишком дорог, человека, которого она так долго искала, и теперь не может лишиться.
- Ты выглядишь уставшей.
Эмили так далеко ушла в свои мысли, что эта фраза застала её врасплох. Она посмотрела на Эви, и ей на минуту стало стыдно за свое поведение. Мортимер пробормотала что-то, вроде «да, наверное», но не успела полностью растаять, потому что её тут же смутила следующая фраза девушки.
С Джастисом. Его имя, его имя казалось Эми подобным самому сильному из заклинаний. Она так редко называла его по имени, так им дорожила. И тут…
Они с Джастисом пойдут готовить чай. А она? А она будет стоять тут, ожидая их возвращения, похожая на  капризного ребенка, которого родители оставили одного, чтобы тот успокоился. Нет, это уже перебор.
- Что вы, не стоит беспокоиться. Раз уж я побеспокоила вас своим столь ранним возвращением, то позвольте мне хот чай сделать. Все равно мне нужно переодеться, подол платья насквозь промок, не хочу заболеть, а вам, наверняка, ещё есть что обсудить. Фоули, ты бы предложил девушке сесть. В ногах правды нет.
Мортимер вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Открывая шкаф, она чувствовала, как дрожат её руки. То ли от холода, то ли от обиды, но её всю трясло.
Алое платье она сменила на предусмотрительно «забытые» у Фоули неделю назад джинсы, а вот верхней одежды не оказалось, поэтому пришлось экспроприировать одну из рубашек благоверного. Собрав золотистые кудри в пучок, девушка вернулась в гостиную, не забыв сообразить по дороге чай для собравшейся компании.
Три чашки. Три человека. Третья минута напряженного молчания. Это будет долгий вечер…..

Отредактировано Emily Mortimer (13.01.2017 11:14:48)

+1

8

Защитные реакции человеческого сознания - коварный заговор мыслей и чувств против собственного хозяина, родившийся для его же пользы. В закулисье, недоступной лучу разума, эти партизаны договариваются шёпотом, и результаты их договорённостей удивительны и часто весьма забавны. Конечно, не для несчастного их хозяина, которому и невдомёк, отчего он вдруг начинает смеяться, или шутит невпопад, или вспоминает о пирожках давно почившей бабушки, и несёт околесицу. Ему-то как раз очень несладко, но проконтролировать это он не в силах, даже если славен своей выдержкой и стойкостью.
Эвелин предлагает Эмили чай, и в словах её Фоули не слышит своего имени: растерянный разум цепляется за совершенно безликое "справедливость", чтобы увести его по обманной тропке в дебри бессмысленных рассуждений о том, чем отличается чай, приготовленный со справедливостью, от всем привычного "несправедливого", так ли уж этот последний несправедлив и вообще, откуда взялась такая занятная идиома и почему мистер Фоули дожил до первых седых волос, ни разу с ней не столкнувшись. Рассуждения эти удерживают его подобно алчной липкой паутине, и чем больше он трепыхается, пытаясь вернуться к проблеме, которая - он помнит, - ждёт его решения в реальном мире, тем туже затягиваются коварные петли, грозя вот-вот перекрыть ему кислород и запечатать доступ к трезвому разуму.
Вырвавшись наконец, Джастис обнаруживает, что чай отчего-то отправилась делать Эмили, оставив их с Эви наедине. Первой эмоцией его было радостное облегчение, но очень быстро пришла неутешительная догадка о том, что проблема не решилась, а напротив, приобрела более отчётливые очертания, хоть и осталась недосягаема для его понимания.
Эми прошествовала мимо двери в гостиную, облачённая в уютные джинсы и его собственную рубашку, в этом комплекте сделавшуюся совершенно магловской и домашней. Проводив её взглядом, Фоули обернулся к Эвелин, испытывая неловкость и стыд, которых вовсе не должен был испытывать, если решать начистоту.
- Мне очень жаль, - пробормотал он, - И мне очень не нравится, как всё выходит, ведь я знаю, что могло бы быть много лучше. Но, честно признаться, я не представляю, в чём моя ошибка, хотя она, безусловно, имеет место. Садись, Эви.
Неуклюжая откровенность помогает немного снять напряжение, он даже поводит плечами в облегченном осознании этого, и не улыбается, оборачиваясь к Эми, вернувшейся в гостиную с подносом.
- Я ждал тебя позже, - объяснил он не без нервных ноток, но уже не таким растерянным тоном, - Сюрприз в том, что ты вернулась раньше.

0

9

- Мне, правда, казалось, что ты меня ждешь. - В один лишь миг воздух стал настолько тяжёлым, что Эвелин больше не была уверена, что сможет сделать вдох. Может, это был всего-лишь сон? Потому что она не привыкла к тому, что вечер, начинающийся с прекрасной ёлки, близкого друга и подарка, может неожиданно для всех превратиться в наблюдение за озлобленной от боли подругой. От боли, которую она сама, совершенно не понимая каким образом, ей и причинила.

Почему в битве было настолько проще? Почему на войне, когда под ногами грязь мешалась с противниками, Рейнсворт чувствовала себя увереннее? Нам были "свои" и "наши". Там была только сила и слабость, там была храбрость и трусость. И пока ты защищаешь "своих", объяв свои силу и храбрость, ты никогда не будешь чувствовать вину. Сейчас она чувствовала себя шестилетней девочкой, что украла у мамы помаду и пыталась убедить соседку в том, что это была её собственная. Здесь не было заклинание, которое, сорвавшись с палочки, изничтожит всех врагов. Не было щита, который позволил бы избежать атаки. Здесь каждая защита была атакой, и боль приходила от ближайших друзей. И это именно такой вот мир она не могла понять. Запутанный, странный, заставляющий её чувствовать сжигающий стыд.

- Джастис, что я сделала не так? - Она даже не подумала о том, как его зовёт. Возможно, всегда и для всех он был Фоули. Но сегодня, после этого пугающего, холодного вечера, она не хотела быть больше с человеком, которого она звала по фамилии. Эвелин хотела оказаться с настоящим и близком другом. И, кажется, этим желанием она сделала что-то не так. Её глаза, прикованные к двери, за которой только что исчезла Эмили, сейчас не выражали даже тени привычной пронзительной остроты. Сейчас, они словно были сделаны из стекла. Но сам Фоули задавал и про себя и вслух точно такой же вопрос. - Наверное, мне не нужно было приходить. Наверное, я... Прости. Я всё испортила. - Может, она просто должна была остаться одна в этот вечер? Рейнсворт бы продолжила эту мысль, но оборвала себя на полуслове, стоило Эмили вернуться. И не просто оборвала себя на полуслове, но вскочила с только что предложенного места, будто села на иголки.

- Да, чай! - Она ненавидела чай. Любой, кто видела Эвелин хоть в какой-то близости к чайнику, знал, что она не выносила его вкусов, запахов и вида. Чай был обманщиком и он был предателем. Чай был крашенной водой. Он не должен был быть в кипятке, как и сейчас Эвелин, вероятно, не должно было здесь быть. Сейчас, как и многие вечера до этого, она должна была оставаться одна. - Наверное, вам стоит выпить его вдвоём. Многое обсудить, от многого отдохнуть. - Всё ещё не в силах сбросить от себя ощущения шестилетней девочки, пойманной за занятием чем-то, чем она не должна была заниматься, Рейнсворт разгладила юбку. - Прости меня, что не предупредила, Эмили, я... Джастис. Фоули, Фоули! - она поправила себя, делая несколько неуклюжих шагов спиной вперёд в сторону выхода. - Спасибо за.. - приглашение? Нет, Эмили могла не так это понять. - За... - Подарок? Снова не то. "Всё?", или же "вечер?". Всё не то. Почему в языке было так мало подходящих слов? - Да, спасибо. А мне... пора. Я очень спешу... меня ждёт... - а никто её, на самом деле, сегодня нигде не ждал, - Аберфорт?

0


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Я ещё на тебе не женился, а мы уже разводимся!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC