Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Кто-то должен быть по эту сторону границы.


Кто-то должен быть по эту сторону границы.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

- дата: 19 января 1998, вечер перед событиями на площади перед Английским банком;
- место: Косая Аллея, квартира Гестии
- участники: Aedán Lonergan,Hestia Jones
- внешний вид: в первых постах
- краткое описание: Она обещала себе, что будет оставаться в тени столько,сколько сможет. Но с каждым днем ловля рыбки в мутных водах министерских коридоров все больше походит на заплыв в болотной трясине, и это невыносимо. Операция Ордена не требует ее обязательного присутствия, ведь проблем никто не ждет- план прост и изящен,выверен и проработан до мелочей.  Раз все так безопасно, то почему бы не вынырнуть из трясины и не вздохнуть свежего воздуха настоящего дела?
Раз все так безопасно, то почему ей так страшно?
Есть только один человек, с которым она может поделиться подобными страхами, но вот в чем незадача: Эйдану наверняка это не понравится. Или хуже- он тоже решит выйти из тени.

+1

2

Внешний вид

Чуть великоватый свитер крупной вязки с геометрически рисунком, в бело-коричневых тонах, длинная простая юбка в пол темного цвета. Волосы наскоро сколоты заколкой, несколько прядей выбиваются.

У струны, натянутой до предела, особый тембр: надрывно хлесткий, дрожащий, оставляющий привкус металла, даже если она сделана вовсе из нейлона. Ее  звук всегда болезненно тонок, как предвкушение скорого обрыва и почти никогда - тих. Не имеет значения, какую музыку вы способны были извлекать до того, как до упора завернули колки, единственная мелодия для перетянутой струны - крик безнадежности. Вот только кто услышит, если все зрители разошлись, как только вы начали фальшивить?
  С каждым днем, после того, как Министерство пало перед Темным лордом, Гестия все сильнее ощущала себя этой самой струной, и беззвучный крик, которым заходилось все ее естество, вскоре перестал смолкать даже за пределами Министерства. Сорванные струны обычно ранят пальцы. Сорванные струны заменяют на новые, избавляясь от старых. Она не могла лишиться своего места, где объективно приносила Ордену гораздо больше пользы, чем где бы то ни было. Сжимая зубы, стискивая пальцы рук, скрытых в рукавах мантии, она устраняла раз за разом  все более катастрофические последствия работы своих новых «коллег», неумолимо приближаясь к тому моменту, когда любые последствия для нее меркли бы  в сравнении с насилием над собственной совестью. Договор с самой собой все больше походил на пакт о ненападении, которого обе стороны задумали не придерживаться. Вопрос был только во времени, когда запляшут зарницы, и тем и страшна была эта война, что у самого себя невозможно выиграть, не проиграв все подчистую. 
  Неделя, истаявшая нынешним вечером, очень близко подвела ее к точке невозврата, но, следуя непреложным законам двойственности, бросила к ее ногам и другую дорогу, расцветив ее для верности огоньками заманчивых перспектив. Вымотанная донельзя, продрогшая под пронизывающим ветром, Гестия отчего-то пешком шла по Косой аллее до дома, погруженная в свои мысли, вертевшиеся в основном вокруг предстоящей операции Ордена. Радостное возбуждение, с которым она встретила эту возможность вырваться наконец из своего собственного колеса Сансары, уже отступило, сменившись плохо осознаваемым страхом и болезненным нетерпением. И если нетерпение было ей привычно, то хорошо знакомый страх, оказывавшийся в прежние времена приветом отменно развитой интуиции на неприятности, вносил в ее душу смятение, заставляя раз за разом прокручивать в голове детали плана, дотошно вглядываясь в них, как ювелир изучает под своими приборами драгоценный камень в поисках изъянов. Изъянов не находилось и оттого ей было только тревожнее.
  Старый дом, в котором поселилась Гестия, наверняка обладал собственной душой или, как минимум, мерзким, но всепонимающим характером. Словно в унисон ее настроению, он встретил ее лопнувшими трубами отопления, которые никогда, естественно, в нем не менялись с момента постройки, поскольку обитатели дома ,за редким исключением, вообще не задумывались над тем, откуда появляется тепло в их квартирах и страшно удивились бы, узнав, что возведший дом столетие назад архитектор весьма увлекался маггловскими штучками, игнорируя куда более понятные камины. Фонтан горячей воды бил почти из под самой крыши и, окутанный паром, с потеками застывшей воды на стенах, дом походил на небольшой пароход, уверенно следующий изрезанным фарватером Косой аллеи. Когда похолодало еще сильнее, капли воды обратились снежинками, и нежданная метель щедро засыпала окрестные дома и улочки между ними. Какие бы теплые чувства Гестия не питала к зиме, при всей ее любви к завораживающему танцу снежинок  и видам с рождественский открыток это было чересчур.
  Было, вообщем, отчего упасть в кресло и, укутавшись во что-нибудь теплое с головой, пореветь, как будто тебе снова пятнадцать и подготовка в СОВ по зельеварению вытянула все жилы и измочалила нервы. Но ей давно стало больше пятнадцати, да и со слезами последнее время не складывалось, как и с запасом поистрепавшихся картонных улыбок. Потому Гестия варила теперь единственно доступное ей зелье, к которому даже Слагхорн не нашел бы в чем придраться, и прислушивалась к звукам, доносившимся из-за приоткрытой двери на лестницу, где Эйдан пытался призвать к порядку разгулявшееся чудо маггловской техники, по нелепой случайности ставшее кровеносными сосудами в теле весьма почтенного дома волшебников. Она послала патронуса к Эйдану с сообщением  в ту же минуту, как оценила масштаб катастрофы, прикидывая, что никто, кроме него, не сможет даже подступиться к этой проблеме.
  Теперь, оставшись в одиночестве на кухне и неторопливо размалывая кофейные зерна в ручной мельнице, периодически отогревая дыханием стынущие пальцы, Гестия позволила себе осознать, что куда больше, чем дом, в присутствии Эйдана сегодня нуждалась она сама. Дав той памятной осенью себе обещание оставаться в тени, сколько им будет позволено, она, прежде всего, думала о друге, которого вынуждала поступить сходным образом, идя против своей натуры, и этот размен казался ей честным. Умолчать же теперь о своем стремлении влиться в открытое противостояние, в их случае вовсе не было благом, и в этом Гестия не сомневалась.
  Рассматривая, как сахар медленно плавится на донышке керамической турки, растекаясь тягучими золотистыми лентами, она вела мысленный диалог с другом, пытаясь предугадать его реакцию на ее желание выйти из тени. Она собирала собственную мозаику по карамели, добавляя то звездочки аниса, то крупно колотый кардамон, и точно также нанизывала собственные аргументы, сплетая их так, чтобы они звучали уверенно и неопровержимо. Она расцвечивала мозаику щепотками совсем уж экзотических снадобий, часть из которых местным властям наверняка пришлась бы не по вкусу- но откуда у властьимущих вообще какое-либо понимание вкуса- и точно также примеряла  к разговору фразы, которые никогда бы не произнесла  в иной ситуации, но которые, вплетаясь в общий узор мысленного диалога, приобретали иное звучание. Горькая терпкость зерен и холод родниковой воды, и легкая недосказанность под шапочкой кофейной гущи - она не уставала сплетать подобные диалоги, любуясь их стройностью, но с нарастающей тревогой осознавала, что все бесполезно. Стоит облечь эту магию в простые слова, как все нити дрогнут и оборвутся. Потому как ее друг будет против. Или, что для нее было в разы хуже, пусть и объяснить себе в чем же заключается это « хуже» ей не удавалось, он шагнет вслед за ней, и никакие аргументы не будут достаточны,чтобы убедить его не делать этого.
  Разливая кофе по пузатым кружкам и левитируя их по одной на столик у кресла, Гестия ощущала, как ее снова сковывает подспудный страх, парализуя мысли и пуская их вразнобой. Также некстати стал ощущаться холод комнаты, просочившийся сквозь толстую вязку ее свитера, обнявший прохладными ладонями плечи и пустивший легкую дрожь вдоль рук и позвоночника. Пытаясь собраться, она упустила момент, когда Рудольф, стремясь занять место на столе между кружками, сбил одну из них в полете. Звук разбившейся керамики, разлетевшейся крупными осколками по полу, возмущенное карканье птицы, рухнувшей в кресло и отряхивающей перья прямо на новую обивку, привели женщину в чувство.
- Следующую свою жизнь ты закончишь на полке у таксидермиста!- пригрозила ворону, ехидно посматривавшему на нее с ручки кресла и уверенному в своей полной безнаказанности. Она с радостью швырнула бы в него чем-нибудь тяжелым, хоть ступкой для приправ, но судьба последней кофейной чашки остановила руку, уже занесенную для нужного заклинания. Кофе было жалко. И Эйдана, которому явно нужно будет согреться.
- Ладно, живи.
  Гестия присела перед жертвой вороньего нахальства, намереваясь попытаться привести кружку к исходному, но, уже подняв пару осколков, устало выдохнула, уронив голову в ладони. Невозможно починить что-то, если ты сам весь из осколков, а она ощущала себя именно так.

Отредактировано Hestia Jones (12.02.2017 22:38:45)

+1

3

Косой переулок превратился в маленькую Исландию. Промозглый ветер гулял по нему беспощадной метлой, в небеса била струя упрямого гейзера. Да и население с недавних пор сделалось таким же многочисленным, как на ледяном острове. Всё больше дней приходилось Эйдану проводить в своей каморке под крышей "Котла" в расположении духа столь унылом, что ни на какую созидательную деятельность уже не приходилось рассчитывать. Целесообразность его инкогнито начинала вызывать вопросы, польза для общего дела становилась весьма сомнительна. Да, его приглашали в Лютный, но, казалось, всё реже: Эйдан подозревал, что ощущение это было иллюзорным, но даже это подозрение уже было подвигом для него, непривычного к анализу собственных чувств и мотивов. Просто назревал бой. Каждая тихая ночь могла стать последней ночью перед решающим сражением. Воздух потрескивал от сгущающегося напряжения, небо наливалось свинцом. Скоро, уже совсем скоро придётся всем обнажить палочки, а Эйдана даже на собрания Ордена не приглашают. Он чувствует себя запертым в безопасном трюме, пока наверху готовятся к абордажу. Но всем известно, что трюм безопасен лишь до тех пор, пока в борт не выстрелят из пушки в упор - и тогда он превратится в гроб.
Приглашение Гестии вызвало у него целый сонм плохоразличимых, но острых до колкости чувств: поработать было в радость, побыть рядом с ней было в радость, не вовсе не в радость было осознание, что необходимо поговорить об этом, назревающем. Разговор сей навряд ли был бы уместен - и вообще, не исключено, что хоть когда-нибудь он таким станет. Разговор этот навряд ли был бы приятен. Навряд ли им обоим было бы в этом разговоре комфортно, что особенно важно, если учесть, что им было комфортно вместе даже молчать, что стоит дорогого.
И всё же что-то свербело у него в голове, почти снаружи, где-то у самого левго уха, точно назойливое насекомое, и всё твердело и долбило: что-то надо делать, так больше нельзя, уже нет смысла сидеть в подполье, откуда ничего не слышно, давно не слышно. И спасибо гейзеру за то, что он худо-бедно этот несносный зудёжь заглушал.
- Репаро, - бросил Эйдан машинально, остановившись в дверном проёме, и со вздохом оперся плечом о наличник.
Осколки кружки, резво подкинувшись, поспешно собрались в целое, которое с озабоченным видом - насколько это было доступно кружке, - поскакало куда-то в угол в поисках последнего недостающего элемента.
- Путешествие в долину гейзеров подошло к концу, уважаемые туристы, - улыбнулся он Гестии, протягивая раскрытую ладонь, чтобы помочь ей подняться на ноги, - Пожалуйста, выходя из летучего трамвая, не забывайте свои вещи и домашних питомцев, - он покосился на Рудольфа, памятуя о том, что птица - как и большинство животных, вынужденных периодически с ним сталкиваться, - Лонергана не особенно жаловала.
- Как я понял, кофе остался в единственном экземпляре? Предлагаю разделить его по-братски.
В тишине, лишившейся бормотаний и вскриков повреждённых труб и упрямой воды, злодейское насекомое победоносно приподняло усишки и зазудело с новой силой. Эйдан прикусил губу, мысленно умоляя Гестию начать какой-нибудь разговор, предмет которого был бы достаточно важен для того, чтобы переключить на него всё внимание.

Отредактировано Aedán Lonergan (05.04.2017 13:21:37)

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Прошлое » Кто-то должен быть по эту сторону границы.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC