Hogwarts: Ultima Ratio

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Альтернатива » голос птицы из породы nevermore


голос птицы из породы nevermore

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

- дата: 21 июля 1979;
- место: Лондонский Тауэр;
- участники: Bartemius Crouch Jr (Duncan McFusty), Severin Krøker (Stefan Nowak).
- краткое описание: о, непредсказуемость волшебного мира! О, сюрпризы нескучной работы секретаря! Никогда не знаешь, куда может привести тебя очередное поручение начальника.
- примечания:  Не бойся своих желаний, Барти. Бойся моих возможнстей ;)

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/8/100/405/100405065_large_DSC_4982sm.jpg

+3

2

Прежде чем я возьмусь за эту историю — так однажды начнет сам Барти, когда его попросят рассказать о курьёзном случае с послом — пожалуй сразу подчеркну, что во всем произошедшем целиком и полностью виноват Амос Диггори. Когда младший Крауч скажет это, собеседник его, конечно же, удивится не на шутку, ведь прежде о начальнике мальчишка отзывался исключительно в восторженной тональности. Справедливости ради стоит отметить, что и сейчас она никуда не исчезла, эта тональность и Диггори как был в глазах слизеринца образцовым человеком, так им и остался. Просто некоторые дурные привычки всё же должны иметь право на существование. Привычки такого рода, как, например, ждать от добродетели подвоха. Но будем последовательны.
Крауч младший привык к тому, что люди не особо щедры на доброту и дружелюбие лишь когда им что-то очень нужно. Холодный мир отца, державшего всё в рамках чопорной английской строгости, учил мальчика шаблонному радушию, подсказывая, что свои истинные переживания стоит держать при себе и не распаляться альтруизмом понапрасну. Мир Амоса Диггори противоречил этим заповедям, как идея земли на трёх китах противоречит науке: в его вселенной всё было с точностью наоборот, за исключением некоторых частных случаев. Молодой ум буквально ошалел от подобного контраста, долгое время не веря происходящему вокруг. Подобные потрясения требовали времени на переосмысление и строительство новых правил, без который Бартемиус младший попросту немного. Однако, научившись варить отменный кофе по-ирландски без участия волшебной палочки (а уж поверьте, для чистокровного волшебника, которого с пелёнок обхаживала заботливая Винки, подобное было не самым простым делом) , он справился и с этим. И тут на горизонте обозначился господин Крёкер.
Зеверена в Министерстве не любили, но изо всех сил старались виду не подавать: было что-то отталкивающее в его тактичной персоне и, скорее всего, этим "что-то" являлось всё то, что делало Зеверина Зеверином. Однако, молодой Барти не обращал на этого внимания: в конце-концов, мальчишку самого провожали холодными взглядами и нелестными перешептываниями. Не понимал он и того странного рвения, с которым Диггори старательно открещивался от немца, переводя все общение на секретаря. Что-то во взгляде начальства тревожило Крауча — морщинки в уголках глаз волшебника складывались в причудливую паутинку сожаления, но он понять не мог, за что же волшебник извиняется. Ничего криминального в после ФРГ мальчишка не находил.
Это началось с очередного поручения: Амос попросил секретаря передать Зеверину одобренные анкеты на визы или не одобренные. Он просто сказал отнеси, там всё поймут. Отнеси и не задерживайся особо, скоро обед, а в обед из Министерства стоило убегать, пока тебя не успевали нагнать ну очень важные и срочные дела — они здесь находились всегда, вне зависимости от твоей должности, однако, у секретарей их было больше положенного. Барти побежал исполнять, не разбирая деталей, но полностью наказания Диггори выполнить не вышло. Слово за слово, что бы смять неловкость его появления в дверях кабинета — а грациозностью младший Крауч так и не обзавелся, стоит заметить — и вот они уже договариваются встретиться на нейтральной территории. Как, вы никогда не бывали в лондонском Тауэре? О, так можно сказать, вы и Лондона толком не видели. Вообще волшебникам было свойственно подобное попустительство: многие старались не совать свой нос далее Косой Аллеи, свято веруя в том, что всё лучшее английское было собранно именно здесь. Смешно подумать, ведь речь шла о паре лавок, кафе и старом банке с непогрешимой репутацией. Сам Крауч до работы в Министерстве тоже не сильно жаловал мир вне магического барьера, однако и до стажировки он трепетно относился к одной из главных исторических святынь англичан. Тауэр был прекрасен. А в тот день — особенно.
Было ли всё дело в немецкой расчетливой пунктуальности или в том, что молодой Барти засмотрелся дольше положенного на новое чудо магловской мысли — блестящий
скелет DLR, готовый открыться посетителям со дня на день, но кое-кто задержался на добрых пять минут. Зеверин Крёкер уже ждал его центральных ворот темницы, замка... Реликта.
Прошу прощения, — отдышавшись говорит он, обнимая ладонями колени, и широко улыбается, — я немного потерялся во времени, надеюсь, вы не сильно скучали? Бифитеры еще не сменяли друг-друга? Это довольно забавное зрелище, не менее забавное, чем леди Амбридж в свитере...Доброе утро, мистер Крёкер. Жарковато сегодня, не находите?
Мальчишка выпрямился в полный рост, пожимая послу руку и кивая в сторону стражей замка. Да, именно так всё и началось: с рукопожатия в жаркое субботнее утро у стен, веками питавшихся кровью и страхом. Всё началось с вежливой улыбки и неловких разъяснений. Все началось с мира.
[NIC]Bartemius Crouch Jr[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2m4n3.png[/AVA]

+2

3

[AVA]http://se.uploads.ru/LV4PR.jpg[/AVA]Привычку оказываться на месте встречи точно вовремя большинство иностранных знакомых Фринга приписывали немецкой составляющей его сущности, равняя посла со всем представляемым им народом, ибо так было удобней и проще и вообще, довольно логично. На деле же Крёкер, во-первых, приходил на встречу не точно вовремя, а несколько раньше, чем было договорено. А во-вторых, делал он это по своим собственным, личным причинам, куда сильней отдающим иррациональностью, коей в его противоречивой натуре было много больше, чем полагается натуре уважающего себя немца. Можно сказать, Крёкер был вызывающе иррациональным представителем германского народа — и вдобавок благословенной нации, — несмотря на типичный педантизм во многих областях жизненного уклада. Его можно было бы сравнить с поездом, который ходит безупречно точно по расписанию, но вовсе не потому, что он пунктуален, а по сотне иных, странных и нелогичных причин: к примеру, ему просто нравится, как на станции Ратхаус Шпандау тени ложатся на рельсы ровно в час-восемнадцать пополудни.
К слову, именно о Шпандау он думал, стоя на узком тротуаре перед главным входом в Тауэр и рассматривая пару округлых башен, возвышающихся над ним. С покатых стен соскальзывали на асфальт солнечные потоки, изумрудом омывали газон, путались в ресницах озорными лучами, заставляя завидовать маглам в тёмных очках. Не о станции метро, конечно же — о тюрьме Шпандау. Что-то роднило её с Тауэром — должно быть, пара круглых башен по сторонам главных ворот и темничный запах, который не спутать ни с чем. Различия, впрочем, перекрывали сходства, начать хотя бы с того, что для Тауэра тюремность была всего лишь этапом, тогда как Шпандау пропиталась безысходностью истинной цитадели несвободы от фундамента до зубцов по навершиям. Кстати, эти зубцы, придававшие её средневековому абрису игрушечный характер, тоже отличали Шпандау о Тауэра, и он казался более современным, хоть и был на самом деле много, много старше берлинской сестрёнки.
Ах да, мы забыли упомянуть об иррациональной причине, приведшей Крёкера под стены Тауэра раньше назначенного, но она в самом деле столь иррациональна, что этого упоминания не стоит. Всё дело было в том самом сугубо личном индивидуальном: оказавшись здесь раньше, в одиночестве стоя у залитых светом стен, Зеверин сквозь себя пропускал долгие годы, легшие плоскостью в древний фундамент, вслушиваясь в движения магии, которая здесь, конечно, была, причём в концентрации неожиданной для поверхностного наблюдателя.
Пожалуй, стоило бы прийти ещё раньше: пяти минут форы, которую он дал юноше из британского Министерства и пять минут сверх — от его опоздания — оказалось недостаточно, очень уж плотной была аура Тауэра. И ещё ему мешали голоса.
Обернувшись к подоспевшему наконец Барти Краучу-младшему, Фринг несколько мгновений взирал на него сверху вниз без всякого выражения — возможность смотреть сверху вниз предоставил ему сам Барти, согнувшийся, дабы отдышаться, и в остальное время бывший неудобно высоким. Слова юноши пробивались в немецкое сознание с боем, спотыкаясь о встроенный в мозги мгновенный автоматический переводчик, в редкие минуты, подобные этой, дающий сбои.
- Леди Амбридж в свитере? — повторил Крёкер первое, что достигло его мозгов и конфузливо оскалился, вообразив описанную в трёх словах картину.
Леди Амбридж в свитере, жаба на метле.
Собственная фамилия, смягчённая британским прононсом, ударилась в уши слабым гонгом, вскрывая маленькую загадку: голоса, сбивавшие его с мысли, не принадлежали людям.
Доброе утро, Барти, — бесцеремонно соскользнул к обращению по имени, которое не мог позволить себе в стенах Министерства равно как и посольства, Фринг, - Чрезвычайно солнечно, соглашусь, но, пожалуй, классический лондонский дождь не скрасил бы нашу прогулку.
Рукопожатие Барти удивительным образом сочетало решительность и суетную нервенность, впрочем, он весь напоминал такого жизнерадостного ежа, от природы снабжённого убойным арсеналом колючек, но ещё не сообразившего, как — и, главное, в каких ситуациях, — ими следует пользоваться.
Вы обещали мне что-то необыкновенное, Барти,  — Крёкер улыбался уже необычно долго и скулы его начинали деревенеть, - Я уже понял, что у меня найдётся нечто примечательное взамен

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Альтернатива » голос птицы из породы nevermore


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC