Hogwarts: Ultima Ratio

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Tаинственный лес


Tаинственный лес

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

- дата: 12 ноября 1997 года
- место: окрестности Хогвартса, Запретный Лес.
- участники: Стефан Новак, Исайя Селвин
- краткое описание: почему Запретный лес именуют Запретным? Что-то злое и страшное таится меж кривых стволов его деревьев? Что-то плотоядно скалится в кустах по ночам? Чьи-то золотые глаза мерцают во тьме?
А может быть, там надёжно спрятано нечто по-настоящему запретное?
Что-то, что лучше не видеть никому.
И никогда.
- примечания:
http://nipathbelani.files.wordpress.com/2012/11/forbidden-forest_dizorb_dot_com.jpg

0

2

Откуда взяться эху в лесу?
Но кажется, в этом оно существует. Кажется, слишком долго стухает в холодном сыром воздухе тонкий хруст листвы под ногами. Кажется, слишком много ночных птиц вскрикивает во тьме, будто от боли.
Стефан старался идти медленно, осторожно, бесшумно, не тревожа таинственных обитателей.
Слишком важно было то, что ждало его впереди.
Бесценно.
А ведь хотелось бежать.
Скинуть на землю ненужную, тяжёлую мантию, висящую на плечах мешком, и бежать через лес, и скорей оказаться там, где оно спрятано.
И застыть над ним, тяжело дыша и слушая, как заполошно колотится в ушах сердце.
Но он должен был сохранять рассудок. Иначе какие у него останутся шансы наедине с ним?
Хотя... разве даже сейчас у него есть какие-то шансы?
Или пора распрощаться с собственным рассудком, пока он всё ещё есть, пока земля - под ногами, небо - над головой, пока мир ещё логичен и живёт по известным законам.
Ведь очень скоро всё изменится. Как только кончики пальцев коснутся его, всё будет кончено - и всё начнётся уже совершенно иначе.
Кажется, он шёл через лес несколько часов, прежде чем остановился, нахмурившись, и огляделся, старательно сдерживая накатывающую панику: неужели он заблудился?
Неужели всё закончится здесь? Неужели он не найдёт его больше никогда?
Сжав кулаки, стиснув зубы до лёгкого скрипа, Стефан двинулся дальше, скорее убедив себя, что помнит дорогу, чем вспомнив её.
И наконец пришёл к своей цели. Застыл на ним, отведя рукой в сторону тяжёлую еловую ветвь, медленно опустился на корточки, протягивая к нему левую руку, чуть вздрагивая от мурашек, рассыпающихся горстьми по спине и плечам. Но, уже почти коснувшись его, замер в нерешительности, не обращая внимания на неудобную позу, холод в поднятой правой руке, от которой отлила кровь, жар в левой - напряжённой, вытянутой вперёд, мелкие иголочки, ползущие по ногам.

0

3

soundtrack

Enter Shikari - System/Meltdown (acoustic ver.) ой на любителя

минутка юмора

— Не ходи туда, там тебя ждут неприятности.
— Ну как же туда не ходить? Они же ждут!

Котёнок по имени Гав

Мрачная ночь. Слишком мрачная. И нет, что вы, это не пугало Селвина - пф, тоже мне, каке-то глупые тени не могли испугать того, кто в будущем планировал пытать и убивать. Его пугало тяжелое предчувствие, затаившееся черным вороном в груди. Взглянув на восходящую из-за облаков луну, Исайя презрительно ей оскалился в ответ и поднял воротник мантии, передернув плечами. Туман изморосью садился на плечи и застревал в волосах, заставляя морщиться. Не каждого студента, даже семикурсника и слизеринца ночью тянет в Запретный лес. И здравое зерно точно в этой прогулке отсутствует - но была цель, может, конечно и не совсем здравая, если брать в расчет некоторые особенности характера личности, связанной с ночной прогулкой.
Жизнь и отец научили, что доверять никому нельзя, но Новаку не хотелось доверять особенно. Этот думстранговец еще до своего приезда успел запугать половину наивных хапплпаффцев своими жестокими дуэлями в родных пенатах - даже с применением с запрещенных заклятий. Однако одного взгляда на этого поляка было достаточно, чтобы поверить в правдивость этих слухов - и тем более не хотелось ему доверять. Конечно, в отличие от других, Селвин предполагал, зачем были в Хогвартс отправлены он и другие подростки из европейских Школ Чародейства... но все равно это не могло заставить Селвина тут же делиться с ними планами. Стефан мог стать как и полезным союзником, так и опасным противником, а мог быть и тем и другим одновременно, так что в любой ситуации лучше было иметь палочку наготове.
Селвин уже видел дурмстранговца сегодня днем - и так же двигающегося в сторону Запретного Леса, однако, дабы избежать любой стычки, слизеринец смог наведаться в лес уже после того, как убедился, что поляк возвращается обратно в Замок. Сам зная, что он пытался там обнаружить - действительно, не армию и не дракона будет Новак прятать в лесу - Исайя так и не понял, что нужно было среди этих сосен Стефану, но вряд ли он просто ходил погулять. Нужно было выяснить - это и была причина не спать этой ночью для Селвина.
И еще одна, в которой он сам не мог себе до конца признаться - что бы там не искал Новак, Селвину самому нужно было забрать одну вещь. И желательно до того, как Стефан на нее случайно наткнется. Исайя был уверен, что никто больше не знает про нее. Это его. Она должна принадлежать ему. Объяснить себе, что именно его притягивало и заставляло быть сейчас в этом месте, было крайне сложно, но он чувствовал, что так должно произойти. Иначе...
Стараясь двигаться бесшумнее тени, Исайя скользил между деревьями на приличном расстоянии от Новака, различая лишь силуэт юноши да то, как серебрилась его мантия в отблесках лунного света. Приходилось сильно напрягать глаза, чтобы не упустить поляка в этом царстве теней, да и к тому же самому ни на что не напороться. Сердце равномерно но гулко стучало в груди, и хотя Селвин знал, что никто кроме него самом не может слышать его сердцебиение, все равно старался дышать еще медленнее и тише, словно облачки пара, вырывавшиеся изо рта белыми клубами в море тумана, могли выдать его. Мантия едва слышно шелестела по опавшим листьям, давно раскисшим от промозглой погоды поздней осене Туманного Альбиона.
Селвин настолько увлекся преследованием, что не сразу сообразил, что Новак остановился и теперь расстояние быстро сокращалось. Пару раз моргнув, чтобы глаза привыкли в обстановке, Исайя быстро пробежал глазами по окружающим его деревьям, задержав на секунду взгляд на ели, под которой и стояла его цель. Сердце пропустило удар, и ровно в этот же момент ворон оглушительно и хрипло каркнул. Был ли это тот ворон, что сидел внутри него, или птица на самом деле всполошилась в лесу?..
Селвин не знал, но его сейчас волновало не так сильно: он, не двигаясь, пожирал глазами Новака, склонившегося к корням.

+1

4

Пальцы Стефана сомкнулись на массивной рукояти, украшенной искусным переплетением тонких золотых стеблей. В венчиках цветов, распускающихся под ладонью, остро посверкивали в неверном лунном свете драгоценные камни.
Кинжал вздрогнул в руке, словно приветствуя нового хозяина - или пытаясь вырваться? - и движение это отозвалось тонкой вибрацией во всём теле Новака. Юноша шумно выдохнул, ощутив, будто из него вышло в два раза больше воздуха, чем он вдыхал, и выпрямился, держа невероятную вещь перед собой в вытянутой руке. Вторая ладонь легла на ножны. Нестерпимо было желание увидеть лезвие, коснуться его, провести пальцем по убйственно острому краю.
Ноги Стефа едва не подкашивались от охватившего его нервного возбуждения, по голове под волосами волнами скатывались на шею мурашки, и порой казалось, что сами волосы шевелятся - а может быть, так оно и было.
Что за странное наваждение накрыло его разум, почему он не пошёл в библиотеку и не выяснил, с чем намерен иметь дело? Хотя бы намёк на то, что на самом деле может дать ему эта вещь: какие преимущества, какие опасности таит в себе? Мысли вспыхивали в голове крохотными светлячками и гасли, сгорая в пламени восторга и вожделения, охватывающем сознание Стефека, разгорающемся всё жарче, всё неодолимее.
Закусив нижнюю губу и медленно глубоко вздохнув, Стеф потянул кинжал, широко раскрытыми глазами следя за тем, как увеличивается льдисто-сияющая в лунном свете полоса металла между рукоятью и ножнами. Полностью освободив оружие, он поднял его вертикально лезвием вверх, словно желая пронзить насквозь само небо. Сияние стекало по нему вниз, обжигая холодом судорожно сжимающую рукоять кисть руки Новака, заползало под рукав мантии, ползло вниз, к подмышке, к ключице, остужая тело, лишая его способности шевелиться, сквозь кожу проникая в кровь и касаясь заполошно колотящегося сердца. Веки наливались свинцом, но он не мог закрыть глаз, не мог оторвать взгляда от своей восхитительной находки, от этой великолепной вещи, которая теперь будет принадлежать только ему.
Внезапно какой-то тихий звук за спиной заставил Новака вздрогнуть и обернуться. На лице его отразилась смесь отчаяния, ужаса и злости на того, кто посмел оказаться рядом в этот столь тонкий, интимный, столь важный для него момент.
Юноша вгляделся в сотканное из неверных теней пространство между деревьев и ему показалось, что он различает чью-то высокую худощавую фигуру в школьной мантии.
Кого же чёрт сюда принёс?
- Кто здесь? - прошипел Стеф: звук, который он издал больше напоминал шипение змеи, чем человеческий голос.

+1

5

Незаметно для себя Исайя окунулся во воспоминания предыдущего дня, когда он был здесь при свете дня. Осторожную поступь по влажной земле Запретного Леса, которая в любое время суток и года была окутана туманной дымкой, что с трудом можно было различить, куда наступаешь. Он не знал, магия ли это, или еще одно удивительное свойство местного климата, но у неподготовленного зрителя это вызывало мурашки. Не сказать, что для Исайи это было привычное зрелище, и уж точно не из приятных пейзажей, но вряд ли он тогда обращал на подобные мелочи. Он хорошо ориентировался, но плохо представлял себе куда шел: что-то там в глубине... манило, если хотите, притягивало, но это звучит как-то абсурдно даже для магического сообщества. Впрочем, яснее не объяснишь - именно так оно и было. Закусив губу - жест, свойственный ему, только когда юноша находился в одиночестве и под действием сильных эмоций, он рыскал глазами, пытаясь обнаружить причину своего нетерпения и какого-то радостного беспокойства, смешивавшегося с мрачным предчувствием - очередная абсурдная вещь, на которой он не заострял внимания. Все его естество было поглощено другим - и взгляд натолкнулся на ту самую невзрачную ель, под которой и стоял Новак сейчас. Парадоксально, но в темном сыром овраге тумана не было - ни тогда, ни сейчас, словно что-то отталкивало его.
Воспоминания мелькали, словно кадры колдографии: два быстрых шага на место дурмстранговца, таким же осторожным движением отклонить мешающую еловую лапу, щуря глаза наклониться, пробуя что-то разглядеть на зелме... И вот он, искрящийся даже не от редких лучей солнца, а сам по себе, длинный кинжал, - и у него в руке. Вообще стоило бы вспомнить правила обращения с магическими артефактами, и для начала попробовать предположить, что кинжал здесь не просто так валяется и может принести какой-то вред, однако же что-то подсказывало Селвину, что именно с ним ничего не произойдет. Словно зачарованный, слегка расслабив пальцы, он рассматривал рукоятку, украшенную искусным плетением, красиво переходящим на ножны. Подрагивающие от нетерпения пальцы однако не могли сразу заставить его вытащить клинок, чтобы насладиться лезвием - а он был уверен, что отточенные грани смертоносного оружия еще прекраснее его внешнего оформления. Большим пальцем он почти любовно погладил один из крошечных рубинов, напоминавших незаметную капельку крови, и решил, что откроет его он только тогда, когда вернется забирать свою вещь. Селвин не считал себя сумасшедшим, но едва слышимый, почти не различимый шепот давал ощущение, что кинжал с ним... разговаривал. И принимал его. И должен был стать его.
Воспоминания отвлекли его не больше, чем на долю секунды, хотя казалось, что пробыл он в том мгновении гораздо дольше. Глаза все так же смотрела на Новака, в рука аккуратно, но сильно сжимала палочку, готовая в любое время взметнуться - только что именно ему сейчас нужно было делать? Он был уверен, что это его вещь, и поэтому Стефана она не примет - так может и не стоит волноваться, и просто подождать. Он не знал, что произойдет в этом случае, не представлял себе кровавых картин и каких-то там еще ужасов, как кинжал отвергнет северного посланника, он просто ждал, снова закусив губу.
Что ж, все обернулось иначе. В тот самый момент, когда Новак обернулся, видимо, все-таки каким-то чудом заметив Исайю, слизериновец вскинул руку с палочкой, шипящим шепотом произнося:
-Axelitus*, - о, именно так. Одно из его любимых, и поэтому первое непроизвольно пришедшее на ум. перфикус тоталус здесь бы был не так эффективным, любое из заклинаний нападения не исключало слабую возможность повредить клинок - или же просто сделать непредсказуемой реакцию Новака. А это было изощренно и... тихо. Слабая ухмылка скользнула по лицу Селвина.

*Axelitus - заклятье удушья.

+1

6

Даже в среде, в которой довелось вырасти Стефану, - в Дурмстранге или в доме Новаков, - где нередко забывали о благородстве и использовали нечестные приёмы, подобное нападение явилось бы прецедентом. Здесь, несмотря на осторожность, он всё же чувствовал себя в большей безопасности. А близость необыкновенного кинжала перемешивала и путала вялые, обрывочные мысли и полностью лишила его бдительности.
Он даже не расслышал заклинания, безжалостной удавкой обмотавшего шею, заставившего, отшатнувшись, безотчётно схватиться за горло, выронив кинжал и ножны. Прекрасное оружие упало в сухую траву, перемешанную со снегом, почти беззвучно, гладкое лезвие поймало лунный луч и отразило его чистой вспышкой синевато-хрустального света. Вместо того, чтобы смотреть на того, кто напал на него так подло и неожиданно, вместо того, чтобы вспоминать, какие варианты защиты остались в его распоряжении, вынуть из кармана волшебную палочку или хотя бы попытаться поджечь этого ублюдка, Стефек безотрывно глядел на кинжал, с едва слышными хрипами царапая горло, на котором всё плотнее сжималась проклятая нематериальная удавка. Грохнувшись на колени в снег, Новак, наконец одержав победу над собой, полез одной рукой в карман за палочкой, но так и не вытащил её: на полпути рука дрогнула и метнулась вперёд в отчаянном желании схватить кинжал за рукоять. Он был так близко - какой-то метр, но почему-то дотянуться никак не получалось. В глазах стремительно темнело - или просто луну заслонили тучи? - Стефан практически перестал различать границы неверного света и тени, блик на лезвии растворился во мраке, самоцветы, украшающие рукоять, поблекли, вместо них перед взором плыли красноватые пульсирующие круги.
Новак упал на живот, продолжая тянуть вперёд до боли напряжённую руку, вторая же ослабела, обессиленно соскользнув с шеи. Он ткнулся лицом в мёрзлую землю, трава чувствительно оцарапала скулы, но вытянутая рука наконец достигла своей цели: пальцы, вздрагивая, сомкнулись на рукояти. Осознание этой бессмысленной по сути победы вызвало в Стефане прилив сил, и он наконец сделал то, что должен был сделать сразу, как только ощутил удавку на своей шее. Собрав всю энергию в кулак, сжимающий кинжал, ощущая кожей ладони каждый изгиб прихотливого узора на рукояти, он сосредоточился и вызвал столб пламени в том месте, где видел худощавую фигуру нападавшего. Если этот подлец не сделал хотя бы трёх шагов оттуда в сторону, ему придётся несладко.
Мрак перед глазами сгустился окончательно, неумолимо вырывая Стефана из реальности, но он уже понял, что пламя удалось на славу - его нежное тепло коснулось заледеневших пальцев, впившихся в кинжал, и они стиснулись с ещё большей судорожной силой.

+1

7

Тени оказывались самыми коварными врагами ночью, искажая происходящее и давая волю больше воображению, чем глазам. Здесь, в лесу, ветра почти не было, но было слышно, свистит холодный северный ветер, задевая верхушки длинных елей. Этот северный путник так же гнал по небу редкие перистые облака, но и этого было достаточно, чтобы сыграть коварную шутку с глазами обоих врагов, стоящих в тени.
Исайя так и замер, не шевелясь, с поднятой палочкой в руке. Напрягая слух, он различал, как хрипит Новак, с каждой попыткой вздохнуть все громче и громче, и все мысли в этот момент покинули его. Видимо, это был выброс адреналина, и Селвин сам еле сдерживал рвущий его гелкие углекислый газ, стараясь дышать как можно размереннее, пытаясь вернуть себе самообладание. Мысли одна за другой тоже возвращались на место, лихорадочно врываясь в сознание, путаясь по пути и не давай четкого ответа, что делать дальше. С непредвиденной угрозой он вроде как справился, хотя из соображений здравого смысла опасался все еще подходить ближе к врагу - и к кинжалу, соответственно. Но подушечки пальцев покалывало, словно кинжал почувствовал его присутствие и звал его к себе. Исайе удавалось держать в голове то, что он знал об этом дурмстранговце - а именно то, что тот обладал способностями к беспалочковой стихийной магии и, конечно же, к самой опасной из стихий - огню. Несомненно, заклятие удушья значительно ослабило юношу, но кто знал предел его возможностей?
Селвин сделал пару небольших шагов вперед, едва слышно шепча:
- Accio... - и губы продолжали беззвучно шевелиться, но он не мог никак дать определение той вещи, которую он хотел призвать. Парадоксально, он был безоговорочно уверен, что эта вещь принадлежит ему, но по сути не знал о ней ничего. Кинжал? Нет, это не просто оружие - он это чувствовал. Артефакт? Нужно точнее, вряд ли это сработает. Что? Что? Что? Предложения безумным вихрем проносились в его голове, но ничего не могло подойти по определению. Он стиснул зубы до боли, напряженно всматриваясь в фигуру Новака, уже упавшего на снег, и прикидывал шансы оказаться у кинжала раньше, чем противник сможет до него дотянуться. Сможет ли вообще? В следующее мгновение Селвин узнал ответ на свой неозвученный вопрос, причем достаточно неожиданный. Он едва успел пригнуться и запахнуть мантию, краем глаза заметив красное свечение где-то позади и слева от него - вероятно, Новак предполагал, что именно там и находится Исайя. Чертыхаясь выражениями, которые аристократ не то что бы не мог произносить, а вряд ли знал такой извращенный набор, Селвин бросил быстрый взгляд за плечо, поражаясь размерам пламени, которое сотворил ослабевший Стефан - что же тогда он мог сделать с ним в равном бою? Сжечь заживо? Его передернуло. Не решившись предоставить волю своему воображению, он стал действовать чисто инстинктивно - с одной стороны, он двигался дальше от опасного огня, даже не потрудившись его как-то загасить, а с другой - приближался к заветной цели. В пару огромных и опасных прыжков он оказался рядом с Новаком, все еще лежащим на снегу и стискивающим кинжал, судя по побелевшим пальцам, с невероятной силой. Оскалившись, слизеринец наступил ногой на кисть, сжимавшую его вещь. Руку с палочкой он держал, направив на Новака, а другой прикоснулся к ожогу на лице - видимо, все-таки огонь Стефана его задел, причем неслабо, если брать во внимание шоковое состояние и то, что боль лишь потихоньку к нему возвращалась.
- Новак, будь ты проклят, ты оказался отнюдь не в то время не в том месте.

+

если это уж совсем несуразно, маякни в лс

+1

8

- Новак, будь ты проклят, ты оказался отнюдь не в то время не в том месте, - прошипел где-то вверху противник.
По голосу, искажённому шёпотом, было трудно узнать его, тем более, Стефан не успел ещё так хорошо запомнить голоса местных студентов.
Да и мгновением позже всякое узнавание стало невозможным: кисть, сжимающую рукоять кинжала, пронзила жестокая и грубая боль, когда на неё опустилась подошва чужого ботинка. Стеф взвыл, изгибаясь, как змея, впиваясь пальцами свободной руки в землю, сгребая в кулак мёрзлую листву, траву и снег, запрокидывая голову и устремляя в лицо мучителя горящий ненавистью взгляд.
Кажется, подошва ещё плотнее вдавила руку Стефека вместе с рукоятью кинжала в землю. Черты нападавшего было невозможно разглядеть во мраке леса, а огонь, полыхавший за его спиной, только усиливал мрак, окутывающий лицо.
- Убери... ногу... - прохрипел Стефек, пытаясь свободной рукой спихнуть ботинок в сторону, - Сейчас же... Ты не представляешь, что... я могу... с тобой... сделать! - последние слова он буквально прорычал, снова поднимая вверх искажённое яростью лицо.
Однако, вызвать новый столб огня он пока что не был способен: волна новых сил, поддержавшая его всего несколько мгновений назад, схлынула, тело плохо слушалось, в горле саднило, тяжёлая голова была словно мокрой гнилой ватой набита. А хуже всего была острая непрекращающаяся боль в руке, на которой всё ещё стоял ботинок ублюдка.
Однако, одежда на нападавшем начала тлеть, и у Стефана оставалась надежда, что он испугается и хотя бы отскочит в сторону. Между тем левая рука уже нащупала в кармане мантии палочку.
- Это... это принадлежит мне! - почти выкрикнул Стеф, нечеловеческим усилием попытавшись вырвать руку вместе с кинжалом, - Stupefy!
Да, это было тривиально, даже пошло, но зато на это хватило сил, и главное: кинжал должен остаться в его руке!

+1

9

Несмотря на то, что Селвин со своим довольно-таки не маленьким ростом нависал над корчившимся на земле поляком, словно орел над мышью, в реальности было все не так радужно. Во-первых, скользкая земля, щедро в несколько слоев усеянная кашей из листьев и иголок, не была надежной опорой, а во-вторых, Новак извивался изо всех сил - до этого момента Исайя и предположить не мог, что такое простое на первый взгляд физическое действие может оказаться столь сложным. Хотя поляк тратил гораздо больше сил, чтобы убрать руку, Селвину тоже требовалось довольно много усилий, чтобы устоять на земле, при этом неотрывно следя за суматошными действиями Стефана. Он не отводил палочку от лица противника, наивно полагая, что Новак скоро сдастся. Сжав зубы он вдавил ногу еще сильнее - и, кажется, услышал противный хруст, однако размышлять сейчас об этом было некогда. Где-то сзади трещало пламя - и как только оно нашло что-то сухое в насквозь заледеневшем от тумана и изморози лесе? - и только сейчас у Селвина возникла прозаичная мысль, что использовать готовое пламя гораздо легче для стихийного мага, нежели создавать новое, и довольно глупо было оставить огонь без присмотра. Возможно боль займет внимание Новака на первое время, но Исайя слишком понял, что это не просто противник, равный ему по силам, а изощренный и опасный в бою человек, желающий заполучить кинжал настолько же сильно, как этого хотел и сам слизеринец. Несколько мгновений он колебался, стоит ли тратить время и внимание на Aguamenty, когда у тебя в ногах валяется - пока что валяется - сильный маг и уже желает тебе отомстит - ладно, давайте без купюр, жаждет тебя убить.
Исайя смахнул челку, падающую на глаза, и повел головой, будто бы это могло унять ноющую боль в скуле и шее. Первое правило профессионала: не связывайся с тем, чего не знаешь. Хотя он и не собирался ввзяываться, просто он... недооценил. "Замечательно, в следущий раз, когда не дооценишь - будешь трупом. Сожженным заживо," - зазвучал противный внутренний голос в голове, до этого не подсказывающий, как лучше поступить.
-... что... я могу... с тобой... сделать! - Исайя наконец понял, за что боялись этого подростка в родном Дурмстранге и усилием воли заставил себя не дрогнуть. Бледное лицо не просто полыхало злостью и ненавистью, в отблесках огня оно искажалось еще сильнее, придавая вид ужасного демона. Селвин попытался одернуть себя, напомнив, что напротив него никто иной как семнадцатилетний подросток, такой же, как и он сам, только хорошо обученный боевой магии. Исайя тупо моргнул, сгоняя с себя наваждение, и что-то, блестнувшее совсем рядом, наконец привлекло его внимания. Кинжал. Юноша глазами впился в сокровище, вспоминая, зачем он здесь. Только его.
Спасибо нескольким годам в дуэльном клубе за то, что реакции Исайи были отточены до предела: едва заслышав заклинание поляка, он машинально дернулся в другую сторону и тут же мешком костей упал на промерзлую землю, потеряв равновесие. Левую руку, на которую он приземлился, пронзила адская боль, и, сжав зубы, Селвин взвыл. Перед глазами стояла красная пелена, а во рту чувствовался привкус железа.
- Accio кинжал! - яростно выкрикнул он, надеясь, что направляет руку в сторону Стефана. Эта скотина отсюда не уйдет просто так.

+2

10

Стефан не сразу понял, что грубая подошва больше не вдавливает в мёрзлую землю его руку: даже когда ботинок противника соскользнул с кисти, боль никуда не пропала. В первые мгновения она даже не ослабела.
Осознав, что нападавший, пусть и не попал под луч проклятия, всё же, уворачиваясь, потерял равновесие и рухнул в ковёр жухлой листвы, Новак крепе сжал ладонь на эфесе... вернее, попытался. Пальцы не слушались его, каждая попытка их подчинить причиняла острую боль.
Похоже, этот засранец сломал несколько костей в кисти Стефана.
Услышав сдавленный скулёж, Новак хищно осклабился и плотно сжал челюсти, протягивая к рукояти кинжала вторую, здоровую руку. Но, едва кончики пальцев коснулись прохладного металла, противник преодолел замешательство. Что бы ни заставило его выть, как раненый зверь, он справился с этим.
- Accio кинжал!
Стремительным рывком Стефан выбросил здоровую руку вперёд в надежде схватить кинжал. Вариант уступить, лишиться этой вещи, в одночасье приобретшей такое невероятное, всеобъемлющее значение, просто не укладывался в его голове.
Пальцы скользнули по рукояти, ледяная вспышка мелькнула в темноте, и кинжал оказался вне досягаемости Стефана. Зарычав подобно дикому животному, он сгрёб в пустую ладонь листву со снегом и мелкими сухими веточками. Лёгкий хрустящий шелест отозвался громом в воспалённом мозгу. Опомнившись, юноша нашарил в ворохе листвы палочку, которую выронил, в отчаянном порыве потянувшись к кинжалу.
- Lacero! - выкрикнул Новак, приподнимаясь на правом локте и неуклюже выбрасывая левую руку в сторону врага.
Куда бы ни попало заклятье, целым и невредимым он не уйдёт.
Чёрт возьми, он не уйдёт, забрав его, Стефека, вещь!
Поднявшись на нетвёрдые ноги, со стоном прижав к груди переломанную кисть, Новак побрёл в сторону пока ещё не оправившегося противника.
- Оставь эти попытки, идиот, - зло прохрипел он, - Эта вещь принадлежит мне, и ты не уйдёшь отсюда с ней. Если не одумаешься, ты не уйдёшь отсюда вообще!
Он остановился у ног врага, выпрямляясь и откидывая голову, держа палочку наготове, и взмахнул раненой рукой, призывая ещё не иссякшее пламя, чтобы осветить заранее ненавистное лицо и наконец-то узнать его черты.

+1

11

Он уже и не надеялся, что заклинание подействует. Честно говоря, он уже потерял веру, что может выиграть сегодня. Страх, зародившийся внутри еще днем теперь убийственным ядом растекался по телу вместе с тупой болью. Селвин не мог про себя сказать, что он из тех белоручек, который боится и мизинцем о тумбочку стукнуться, но сейчас болело все. Все тело пронзали иголки боли - он не мог сказать, что именно сломано, сломано ли вообще что-то, просто хотелось закрыть глаза и откинуть голову на холодную листву.
Однако оно подействовало. И как же, без проблем сегодня было не обойтись уже на кадом шагу. Хорошо, Новак лишился кинжала. Но теперь оружие летело прямо на него, и вряд ли бы острие остановилось перед его носом. Выбор был небольшой: здоровой правой рукой схватить оружие, но при этом потерять палочку где-то в листве, или же попытаться проделать то же самое левой, которая неимоверно пульсировала от боли, да и к тому же, юноша на нее опирался. Инстинкт самосохранения, напоминавший, что поляк все еще рядом, не дал расстаться с пока - он не знал, как поведет себя кинжал в его руках, да и вообще, можно ли его будет использовать как оружие против палочки и огня Стефана? - единственным оружием.
Откидываясь на спину, Исайя резким движением выставил левую руку перед собой. В неясном свете луны и отблесках пламени он на секунду потерял кинжал из виду, но на его удачу (или же кинжал сам так хотел?), пальцы сомкнулись ровно на рукоятке, захватывая его клинком вниз, к мизинцу. Тотчас по руке пробежала волна неведомой силы, заполняющее все тело. После огня боли она была больше похожа на лед и на лучшее лекарство. Он почти забыл про боль, если та все еще была с ним - он не чувствовал ничего, кроме гигантской энергии кинжала и нового прилива ярости, заполнявшего душу.
Страх отступил. Вещь была у него, и теперь ничто не могло заставить слизеринца поверить, что какая-либо сила может отнять кинжал у него. Селвин его хозяин. Исайя отвлекся от Новака, теперь казавшегося не столь значительной фигурой и не столь опасным противником, поворачивая кинжал так, чтобы он мог рассмотреть его лучше. Глаза зачарованно пробежали по длинному тонкому лезвию, не различая в темноте тонкую гравировку - а знал бы он, насколько было бы полезно ее прочитать... В этот момент казалось, что весь мир затаил дыхание вместе с ним, любуясь чарующим изяществом драгоценного артефакта. Смертоносного искусства. он был настолько поглощен своим занятием, что даже не понял, что услышал заклятие Новака прежде, чем тьму пронзил красный луч. Исайя, зажмурившись, инстинктивным движением руки с кинжалом закрыл лицо - да эта чертовка удача была явно на его стороне! Иначе, сколько еще раз ему удастся не попасть под заклинания противника? Заклятие ударило ровно в кинжал и разбилось на сотни маленьких искорок, хотя по законам магии должно было отрикошетить. Странная вибрация прошла через рукоятку по руке слизеринца и задумываться над этим было некогда, но... Кинжал поглотил энергию заклятия? Как бы оно там не было, его вещь спасла хозяина.
Селвин почувствовал себя неимоверно глупо, потому что лежал все еще с закрытыми глазами. Он отвел кинжал от лица, оставляя руку наготове у груди, но не представляя, как он сможет использовать его в случае чего. Видя, что Новак поднялся на ноги, выставил вперед руку с палочкой, не сводя ее с поляка. Стиснув кинжал до бол в пальцах, он следил за каждым движением противника, не решаясь теперь нападать первым.
"Тебе вообще-то тоже неплохо встать," - язвительно подсказал внутренний голос. Но встать означало отвлечься от Стефана, что было очень, очень плохой идеей.
- Ты слишком много думаешь о себе, Новак, - в ответ прорычал Исайя, тяжело дыша от сбившегося дыхания, лихорадочно соображая, что ему делать. Возвышавшийся над ним сокурсник - они теперь поменялись ролями, иронично, не правда ли? - также держал его на мушке, что не казалось хорошей новостью. Селвин слабо различил, как движением руки Новак снова увеличил огонь. Юноша тряхнул головой, пытаясь согнать со лба прилипшие от пота волосы, но безуспешно. Нужно было хотя бы вернуть дыхание в норму, поэтому Селвин продолжал молчать, предлагая тратить кислород поляку.

+2

12

- Ты слишком много думаешь о себе, Новак, - прорычал мерзкий ублюдок, тяжело дыша.
Он выставил перед собой руку с палочкой, другой рукой крепко сжимая рукоять кинжала. Кажется, проклятье Стефана вообще не попало в цель? Но... как такое возможно?!
Столб огня, с лёгким шипением уйдя под землю в месте, где Стеф вызвал его впервые, вновь вырос рядом, бросая на лицо поверженного врага багровые отсветы.
Бледное, искажённое смесью гнева и страха лицо блестело в этом свете от пота, пряди волос липли ко лбу, остро, лихорадочно сверкали светлые глаза, казавшиеся красными от багровых бликов в зрачках.
Стефек даже фамилию его помнил: Селвин. Чистокровная английская фамилия. Дорогая мантия. Аристократическая посадка головы.
И такое некрасивое поведение.
Новак перевёл взгляд на оружие в судорожно стиснутых пальцах Селвина, чувствуя, как от ярости раздуваются ноздри и дрожат плотно сомкнутые губы. В отличие от прикосновения к кинжалу, дарующего всплеск сил и уверенности, лицезрение его в руках врага заставляло острее ощутить все раны, нанесённые Стефану в этот вечер: саднила полоска от удавки на шее, с новой силой заныла переломанная кисть.
Юноша опустил веки, делая медленный вдох. Каждый мускул был напряжён в ожидании удара нового однокурсника, но тот, похоже, тоже осторожничал. Самое важное находилось в его руках, и тактика такая была вполне логична и верна. Но Стефек не имел права тянуть время. Чем дольше кинжал в руках Селвина, тем быстрее он восстановит силы, ведь на него магия артефакта, вероятно, действует так же, как на Новака.
Что же произошло с проклятьем, которое он совершенно точно посылал в сторону противника? Он бы увидел щит, если бы Селвин поставил его. Но никакого щита не было.
- То же самое могу сказать о тебе, Селвин, - прорычал Стефан, поглаживая указательным пальцем рукоять палочки, - Не думал, что английские чистокровные семейства плодят... воров! Lacero! - Новый красный луч метнулся прямо к груди противника.

+1

13

Селвину хотелось бы взглянуть на ситуацию глазами Новака. На самого себя, валяющего в палых листьях и грязи, у ног противника, но зато с одним из сильнейших артефактов на свете, возможно. Безобразное зрелище, скорее всего. Он знал, как у них это все принято в Польше, но на Туманном Альбионе в любой ситуации аристократу не полагалось валяться перепачканным в грязи и снегу, как свинье. Он скривился бы от осознания собственной ничтожности, но кинжал не позволил: он давал уверенность, что это это всего лишь мелкая неприятность, которая скоро закончится. Надо лишь придумать, как убрать Стефана со своего пути. Желательно так, чтобы он больше не мешал ему сегодня вообще.
Когда огонь незаметно подобрался гораздо ближе, взгляд слизеринца лихорадочно метнулся от поляка к столбу пламени, а в голове промелькнула мысль, не собирается ли Стефан его сжечь? "Мало ли какие они там зверства в Дурмстранге творят, человеческое тело горит, а вот металл не горит..." - Исайе хотелось надеяться, что это лишь выдумка одурманенного сознания, хотя... Он сам бы сейчас был не прочь заполучить такое же мощное оружие, который владел Новак. И сжечь этого подонка к чертям. А вот поляк, судя по расширившимся глазам, только сейчас понял, с кем борется. Вероятно, для него это было неожиданно. "1:1, Стефан, я тоже не думал тебя здесь увидеть..."
Сердце, прежде бившееся в бешеной скоростью, потихоньку замедляло свой темп. Дыхание успокаивалось, а всё, что болело раньше, саднило сейчас все меньше и меньше. "Пора бы подумать о том, как выбираться из этого досадного положения, мистер Селвин," - язвительно подсказал внутренний голос, возникающий в самый ненужный момент. Легкая стадия шизофрении - а у кого ее нет к седьмому курсу?
Было два варианта, как действовать, и он не знал, какой из них лучше. Первый - попробовать встать сейчас, пока Новак медлит, но для этого нужно отвести палочку, что значит, что он не будет готов к удару - если только кинжал снова не поможет. Второй - ну что, лежать дальше, а встать, когда представится шанс получше. Мозг лихорадочно метался между двумя вариантами, пытаясь вычислить, что опаснее: вставать или лежать. "Ничего не делать - вот что опаснее," - сам на себя огрызнулся Исайя, и немного подтянулся на локтях. занимая полулежачее-полусидячее положение, опираясь на какую-то трухлявую корягу позади. Он не сводил глаз с поляка, каждую секунду внутренне ожидая удара, поэтому был к новому красному лучу, в этот раз предпочтя магический щит ненадежной защите кинжала.
- Protego! - воскликнул он почти одновременно с поляком. Такое чувство, что кинжал не только подпитывал его эмоционально и восстанавливал физически, но к тому же еще и давал что-то "сверх"... Селвин раньше не замечал такой феноменальной быстроты реакции за собой, - Levicorpus! - выкрикнул он следом, как только заклинание отрикошетило от щита и улетело куда-то вверх во тьму.

+1

14

Небо и земля поменялись местами, желудок подкатился к горлу, судорожно сжавшись, перед глазами на несколько мгновений сгустилась неприятная мгла.
Часто моргая, силясь сфокусировать взгляд на расплывающихся очертаниях деревьев и фигуры Селвина, Стефек судорожно дёрнулся, пытаясь высвободить ноги, опутанные невидимыми верёвками. Несколько мгновений понадобилось ему, чтобы осознать, что он висит в воздухе вниз головой, мантия в беспорядке смялась, свешиваясь неудобными складками, ни одна из которых просто чудом не упала на лицо, оставив Стефану возможность видеть, что происходит вокруг. Можно было только благодарить современную привычку надевать под мантию рубашку и брюки - ещё лет пятнадцать назад противник, применивший подобное заклинание, удостоился бы чести лицезреть исподнее своей незадачливой жертвы.
Следующим неприятным открытием было то, что Стефан снова выронил волшебную палочку и теперь не имел возможности даже высмотреть её в ворохе жухлой прелой листвы, испещрённой неверными тенями, отбрасываемыми столбом пламени, всё ещё маячившим за спиной слизеринца.
Пламя...
Взгляд Новака остановился на огненном росчерке, разделяющем лес пополам, потом метнулся на лицо Селвина, черты которого вновь скрывала густая тень.
- Очаровательный грязный приёмчик, - процедил Стефан, пытаясь рукой отвести норовящую свалиться-таки на глаза складку мантии, - Вы, англичане, как я вижу, не отличаетесь изысканностью методов.

+1

15

Заклинание попало прямо в цель - и Новак тут же перевернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов. Селвин перевел дух. Он видел, как мелькнула палочка дурмстранговца, скрываясь в траве. Не стоило совсем расслабляться, но теперь Стфан вряд ли мог что-то сделать. Он болтался вниз головой, слегка показываясь из стороны в сторону, накрытый собственной мантией как попугай в клетке.
Исайя провел рукой по лбу, размазывая пот, уже заливавший глаза. Адреналин кипел в крови, а щеки горели, создавая чувство, что ему безумно жарко... Или на самом деле было жарко? Дым, стелившийся по земле, жалил глаза, заставляя чаще моргать. Селвин неспеша поднялся, скользя на мокрой листве. В левой руке он сжимал кинжал, в правой - палочку, так и не отводя ее от жертвы.
- Бедный, бедный Стефан! Пан Новак, возможно в вашей школе вы привыкли упиваться славой, привыкли, что вам все достается легко, - он отряхивался, медленно приближаясь к юноше, - но в Хгвартсе все по-другому. Не стоит думать, что Вы здесь особенный. Здесь Вы хуже, чем особенный, - Исайя упивался собственным положение, собственной речью, собственным превосходством. Ему казалось, что исход уже предрешен, а эта речь - всего лишь одна маленькая завершающая деталь к этого победе.
Кинжал в его руке едва слышно пульсировал, будто бы помогал толкать кровь организму. На губах Селвина затаилась кровожадная усмешка.
- Никогда больше не смей называть меня ни трусом, ни вором, Новак. ТЫ плохо разбираешься в людях, но я тебе дам один совет: таких как я, стоит уважать, - он остановился прямо перед противником. Их лица были на одном уровне, оба искривленные злостью и ненавистью друг к другу.
- Вы, англичане, как я вижу, не отличаетесь изысканностью методов, - буквально выплюнул ему в лицо Новак.
- Простите, я забыл, что я разговариваю с безграмотным варваром, - Селвин растягивал слова и игрался с кинжалом, перебирая его пальцами, - Мне кажется, шрамы у вас всегда были в почете? - Он поднял руку с кинжалом, вопросительно наклоняя голову. Всполохи огня играли на лице Стефана и казалось, что кровь то приливает, то отступает от лица. Был ли он напуган? "Не мог не быть", - вынес вердикт Селвин, поудобнее перехватывая кинжал, - Что ж тогда оставим тебе почетный знак, хоть ты и выказал должного уважения хоязевам.
Селвин поднес кинжал к тонкой коже Новака. Тот не дернулся, что не добавило должного удовольствия слизеринцу. Закусив губу, он наблюдал, как острый клинок с легкостью рассекает скулу, а на коже появляются алые кабли крови.

+1

16

Царапина, протянувшаяся пылающей полосой по скуле, буквально искрилась болью, словно клинок был смазан жестоким ядом, мгновенно отравляющим кровь. Новак яростно заскрипел зубами. Столб огня метнулся вперёд и в сторону, подчинившись ещё бессознательному порыву создателя, прежде, чем Стефек успел отдать ему приказ, восстановив способность соображать.
Он больше не намерен был миндальничать, и пламя с животным практически удовольствием лизнуло полу мантии Селвина и в следующее мгновение впилось в неё, расцветая праздничной золотой бахромой.
- Блистательный противник мне попался, - выплюнул Стефек и сдавленно застонал, грохнувшись на землю, когда слизеринец, отвлекшись на огонь, перестал контролировать заклинание, и верёвки, удерживающие Новака в воздухе, рассыпались незримым пеплом.
Поляк оказался на ногах так быстро, как только мог и, не обращая внимания на дезориентированного жадным, полуодшевлённым пламенем, преследующим его, Селвина, искал глазами кинжал. И нашёл всё ещё сжатым в костлявой ладони слизеринца. Царапина словно превратилась в страшную рваную рану, пересекающую всё лицо - по крайней мере, ощущения говорили именно об этом.
По-звериному зарычав, Стефек взмахнул рукой, направляя длинную плеть пламени, тут же обхватившую запястье врага золотым гибким браслетом. И устремился вперёд броском искалеченной кобры, впился пальцами в лезвие кинжала у самой рукояти и рванул на себя, не чувствуя боли в изрезанной шрамами ладони.
Когда кинжал оказался в его руках, Новак резко выпрямился и пошатнулся, ощутив накатившее волной головокружение: то ли от резкого движения, тяжело доставшегося усталому израненному телу, то ли от внезапного прилива сил вперемешку с эйфорическим счастьем, электрическими импульсами устремившегося сквозь руку, сжимающую кинжал, к самому сердцу, тут же зашедшемуся неистовым стуком.
Стефан выпрямился, судорожно стискивая рукоять и всё ещё боясь поверить, что наконец одержал победу. Оставалось лишь закрепить её. Не медля более ни секунды, юноша выбросил руку с кинжалом вперёд, целясь в горло врага, но в последний момент тот увернулся, и лезвие распороло мантию на плече, оставляя на коже глубокий порез. Эта рана болела куда сильнее и ярче, чем царапина на лице Стефана. А значит, не будет удивительно, если Селвин хлопнется в обморок от боли.
Главное, чтобы кинжал не оказался действительно отравлен - ведь тогда обе раны окажутся одинаково смертельны.
- Увидимся в аду! - выкрикнул Новак, хрипло рассмеялся и, отвернувшись, зашагал к замку, пошатываясь и временами опираясь о дерево, чтобы перевести дух и ещё раз полюбоваться своим трофеем.
О Селвине он забыл напрочь, не сделав и пяти шагов. И ни разу не вспомнил на пути в слизеринские подземелья, где его ждал заготовленный тайник, хорошо защищённый многоступенчатыми сложными заклятиями, где кинжал должен был обрести свой новый приют.

+1

17

Пальцы как будто слегка покалывало - то ли от ледяного прикосновения металла, то ли от необычайного, дикого удовольствия, которое он испытывал, смотря как алые крапли крови стекают по щеке противника. Ему не первый раз приходилось видеть кровь и наносить удары, но такое сильное наслаждение он испытывал впервые. Окружающий мир постепенно растворялся, и Исайя зачарованно смотрел на порез и окровавленный кинжал, не в силах оторвать глаз; да он этого и не хотел - наконец-то он, Селвин, хозяин этой драгоценности и больше никто не посмеет над ним издеваться. Никто не сможет ему противостоять! Это подарок судьбы, всегда бывшей к нему благосклонной, наконец дошел до его рук и теперь осталось совсем немного, чтобы получить все, чего он только мог желать. Он словно получил силу Мидаса - и все, к чему бы он ни прикасался, превращалось в золото, - но это было даже лучше: все, независмо от его прикосновений, теперь будет так, как он того пожелает. Слизеринец ухмыльнулся: "Раз и навсегда".
Идеальный кристально чистый мир собственного величия рассыпался на кристаллы боли, окутывающей все тело. Юноша даже не понял, что произошло, поддаваясь первым непроизвольным реакциям: он истошно завопил, ощущая как дерет спину огонь - но только когда Исайя упал и едва смог открыть глаза, он понял, что это было именно пламя, созданное противником. Продолжая орать от боли, охватывающей все тело, и катаясь по траве, он сумел удержать в голове одну единственную мысль: "Только бы не выпустить кинжал, только не..." И тут он испустил вопль, сравнимый с криком подстреленного зверя, а в голове мыслей не осталось. Ему казалось, что в то же мгновение его рука, стискивающая кинжал, успела обуглиться и больше напоминала плоть инфернала, нежели живую конечность. Не в силах больше контролировать свои движения, он выпустил кинжал из руки.
Сознание затуманилось болью, не давая ни единого шанса выжить. Селвин полностью отдался во власть инстинктов, моля всех известных ему, атеисту, богов, чтобы это как можно быстрее закончилось.
Тело выгибалось дугой, пальцы безуспешно скребли холодную землю. Изо рта уже вырывался только жалкий хрип, а зубы почти неестественно белели на фоне грязного, потного лица в обрамлении прилипших, испачканных в земле и пепле волос. Селвин раз за разом собирал силы, предпринимая попытки вынырнуть из этого безумия. Когда ему уже казалось, что все напрасно, по телу внезапно пробежал разряд электричества, показавшийся маной небесной по сравнению с болью от ожогов. Исайя резко открыл глаза и судорожно глотнул воздуха - окружающий мир все еще плыл и превращался в сюрреалистичную аляповатую и мрачную картину цветов траура и боли. Новое пятно появилось в ней и пронеслось быстро, как комета. Он не думал, что может быть, и не понимал, но ощущал, что именно оно опасно для него. Больше на силе воле, чем на остатках физических сил ему удалось перекатиться - и он не прогадал. На лопатку словно вылили раскаленный металл, и Селвин снова взвыл. В ушах снова отозвалась какофония: он слышал эхо своих криков и собственное шипение, треск огня, который, как казалось, окружал его со всех сторон, и чье-то хриплое карканье - и вот только теперь он понял, что его попробовали убить его собственным оружием. Осознание этого его раньше еще больше, чем сам кинжал: он верил, что артефакт принимает только его и признает его как хозяина.
От боли и внезапного осознания у него больше не осталось сил: он перестал слышать и видеть, тело все еще продолжало дергаться, но он больше не контролировал ни одно действие. Селвин не знал, сколько времени он провел в полузабытье. Когда наконец юноша снова открыл глаза, через верхушки деревьев можно было рассмотреть едва светлеющее небо. В руке он неожиданно для себя обнаружил свою палочку - видимо, инстинкт самосохранения не дал ему расстаться с последней защитой, даже если он ее не мог использовать.
- Aguamenty, - едва слышно прохрипел он, не отводя взгляда он неба. Он больше не обращал внимания на боль в теле, хотя по прежнему не мог пошевелиться. Мир вокруг слегка кружился, но уже был четким, хотя все еще перед глазами иногда вспыхивали черные пятна.
Еще раз прокаркал ворон. Селвин хрипло и мрачно рассмеялся.

#np Jennifer Titus – O Death

+1


Вы здесь » Hogwarts: Ultima Ratio » Завершённые эпизоды » Tаинственный лес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC